Решение от 5 июня 2024 г. по делу № А33-11676/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ


ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ


06 июня 2024 года


Дело № А33-11676/2023

Красноярск


Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 23.05.2024 года.

В полном объёме решение изготовлено 06.06.2024 года.


Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску публичного акционерного общества Банк «ВТБ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) к федеральному государственному унитарному предприятию «Главный центр специальной связи» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании убытков;

с участием в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: страхового акционерного общества «ВСК» (ИНН <***>, ОГРН <***>), общества с ограниченной ответственностью «МультиКарта» (ИНН <***>, ОГРН <***>);

в присутствии в судебном заседании:

- представителя истца: ФИО1 (полномочия подтверждаются доверенностью от 22.08.2022);

- представителя ответчика: ФИО2 (полномочия подтверждаются доверенностью № 01/24 от 08.01.2024);

- представителя ответчика: ФИО3 (полномочия подтверждаются доверенностью № 10/24 от 19.01.2024);

- представителя ответчика: ФИО4 (полномочия подтверждаются доверенностью № 507/23 от 26.12.2023, участие обеспечено дистанционно с использованием системы веб-конференции);

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Гелбутовской А.О.; 



установил:

публичное акционерное общество Банк «ВТБ» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к федеральному государственному унитарному предприятию «Главный центр специальной связи» (далее – ответчик) о взыскании убытков в размере 19 700 руб., штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств в размере 2 000 руб.

Определением от 15.01.2024 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 23.05.2024, с извещением участников судебного спора о судебном разбирательстве и размещением сведений о дате и времени судебного заседания на сайте суда.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Между сторонами заключен договор на обслуживание программно-технических комплексов и автоматизированных пунктов приема наличных денег № 603-1/22 от 21.04.2022.

02.11.2022 ответчик осуществлял обслуживание банковского терминала № 394011, расположенного по адресу: <...>.

В последующем истцом обнаружено, что при снятии клиентами наличных денег терминал вместо 200 руб. выдавал 2 000 руб. В результате клиентами было получено излишне наличных денег на сумму 336 000 руб.

Проведя расследование, истец пришел к выводу о том, что ответчик при обслуживании терминала не соблюдал инструкцию по инкассации банкомата WINCOR NIXDORF CASH-OUT – 200XE/2050/2050XE/2054XE/CINEO C2060 с мульдивендорным программным обеспечением, не совершил действия, предусмотренные пунктами 2.18, 2.25, 3.2 ,3.4 указанной инструкции.

В соответствии с приведенными пунктами инструкции ответчик должен был сверить на экране терминала номера кассет. В терминал загружается 4 типа кассет с наличными деньгами разного номинала (типы 001, 002, 003 и 004 или 1, 2, 3, 4). Указанным типам кассет присваивается соответствующие номера: 10000, 20000, 30000, 40000. При обслуживании терминала четвертой кассете ответчик неверно присвоил номер – 11000 вместо 40000. В связи с этим типы кассет неверно определены терминалом. Вместо кассеты типа 004 терминал идентифицировал кассету типа 001. Изложенное, по мнению истца, привело к неправильной работе терминала, излишней выдаче наличных денег. Как полагал истец, ответчик должен был обнаружить несоответствие номера кассеты и вручную с использованием PIN-клавиатуры терминала привести номера в соответствии с требуемыми значениями.

По результатам проведенной работы с клиентами часть излишне выданных денег была возвращена. Сумма недостачи составила 19 700 руб., которую истец оценил как убытки, возникшие в результате ненадлежащего исполнения ответчиком обязательств по вышеуказанному договору. В связи с чем истец предъявил вышеуказанный иск.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы сторон, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) причинение имущественного вреда порождает обязательство по его возмещению между причинителем вреда и потерпевшим в зависимости от оснований сложившихся между ними отношений – деликтных (при отсутствии договорных отношений между причинителем и потерпевшим) или договорных (при причинении ущерба в результате неисполнения, ненадлежащего исполнения договорных обязательств).

Причинение имущественного вреда порождает обязательство по его возмещению между причинителем вреда и потерпевшим в зависимости от оснований сложившихся между ними отношений – деликтных (при отсутствии договорных отношений) или договорных (при причинении ущерба в результате неисполнения, ненадлежащего исполнения договорных обязательств). Осуществление страхового возмещения влечет изменение субъектного состава в сложившихся между причинителем вреда и страхователем (выгодоприобретателем) правоотношении. В таком случае страховщик занимает место страхователя (выгодоприобретателя) в отношениях, возникших вследствие причинения вреда, и к страховщику переходит право (требование) страхователя (выгодоприобретателя) к лицу, ответственному за возмещенные в результате страхования убытки, из обязательства, связывающего это лицо и страхователя (выгодоприобретателя).

Если вред возник из-за неисполнения или ненадлежащего исполнения договорного обязательства, нормы об ответственности за деликт не применяются, а вред возмещается по правилам об ответственности за неисполнение договорного обязательства или согласно условиям договора, заключенного сторонами (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 02.03.2021 № 53-КГ20-26-К8; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 18.05.2015 № 305-ЭС14-6511; постановление Президиума ВАС РФ от 18.06.2013 № 1399/13).

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъясняется, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации). Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

При этом между противоправным поведением одного лица и вредом, как правило, должна существовать прямая (непосредственная) причинная связь. Наличие такой связи предполагается, если причинение вреда является обычным последствием противоправного поведения. Возмещение вреда направлено на восстановление положения, которое бы лицо занимало в отсутствие события, повлекшего наступление вреда. В связи с этим не могут быть возмещены расходы, которые лицо должно нести вне зависимости от наступления рассматриваемого события (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.10.2023 № 304-ЭС23-9605, от 02.10.2023 № 305-ЭС23-10752, от 21.09.2022 № 305-ЭС22-8227, от 20.09.2022 № 309-ЭС22-3855, от 07.06.2021 № 307-ЭС21-96(2)); постановление Президиума ВАС РФ от 25.07.2011 № 1809/11).

Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный участникам гражданского оборота, наступает в случае совершения таких действий (бездействия), которые явились необходимой причиной возникновения убытков (без которых имущественные потери не появились бы) (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30), от 05.10.2023 № 305-ЭС20-8363(8-12), от 24.08.2017 № 307-ЭС17-7914).

В настоящем случае отношения между сторонами являются договорными. Договором и прилагаемой к нему инструкцией регламентируется порядок действий ответчика при обслуживании терминалов. Однако из правовой позиции истца усматривается, что связывал причастность ответчика к причинению ущерба с самим фактом неверного присвоения кассетам соответствующих номеров.

02.11.2022 при обслуживании вышеуказанного терминала ответчик загрузил три типа кассет (2, 3, 4) купюрами соответственно 500 руб., 1 000 руб. и 2 000 руб.). Первый слот, предназначенный для 1 типа кассет оставлен пустым, поскольку ответчик не смог загрузить кассету (по результатам проверки установлено, что не до конца взведен с одной стороны подъемный механизм шторки). Указанному типу кассет соответствует номинал купюр 200 руб.

Ответчик отмечал, что присвоение идентификационных номеров происходит автоматически на большинстве банкоматов истца. В рассматриваемом случае банкомат определил типы кассет верно и автоматически присвоил номера. Банкомат самостоятельно определил параметры загрузки и выдал чек с информацией о том, что первая кассета отсутствует с купюрами номиналом 200 руб., в отношении других кассет ошибок при загрузке не выявлено. Ответчик произвел проверку путем снятия трех купюр номиналом 500 руб., 1 000 руб. и 2 000 руб., всего 3 500 руб.

В балансировочном чеке от 02.11.2022 (время 10:09:16) отражено, что терминал идентифицировал каждый тип загруженных кассет. Терминал распознал, что кассеты 1 типа, предназначенные для купюр номинала 200 руб. не были загружены. В то же время терминал в соответствии с проверочным запросом выдал правильно по одной купюре номиналом 500 руб., 1 000 руб., 2 000 руб.

Обвинения истца были основаны на том, что неверно присвоенная нумерация кассет повлияла на некорректную работу терминала, а именно кассеты 1 и 4 типа перепутаны относительно требуемой для каждого такого типа присваиваемой нумерации. Некорректная работа выразилась в том, что вместо 200 руб. терминал выдавал купюры номиналом 2 000 руб.

Однако ответчик справедливо возражал на счет корректности работы самого программного обеспечения терминала. Если неверно присвоенная нумерация действительно влияет на корректность работы терминала, тогда остается не ясным, почему при осуществлении проверочного снятия денежных средств терминал сразу же не позволил обнаружить ошибку. Ведь при такой логике функционирования (перемена кассет местами) терминал в принципе не должен был бы выдавать купюру номиналом 2 000 руб. раз он 4 слот кассет идентифицирует как 1 тип, поскольку кассеты с купюрами номиналом 200 руб. не загружались в терминал.

Следует учитывать, что терминал является технически сложным устройством, работа которого определенным образом алгоритмизирована его производителем. Для того, чтобы достоверно сделать вывод о том, что конкретно могло привести к вышеуказанной некорректной работе терминала, необходимо понимать как оно функционирует. Предусмотренный инструкцией порядок действий при обслуживании терминала, представленные чеки, журналы операций сами по себе не раскрывают этого вопроса и не позволяют однозначно связывать те или иные действия ответчика с некорректной работой терминала как причину и следствие. Из имеющихся материалов дела не усматривается, что именно неверное присвоение нумерации с неизбежностью влечет некорректную вышеописанную работу терминала. Более того, истец не предоставил возможность проверить суду довод ответчика о том, что нумерация присваивается автоматически и фактически ответчик ее не может исправить. Если такое утверждение соответствует действительности, тогда следует признать, что ответчик в принципе не мог повлиять на работу терминала.

С учетом того, что истец является профессиональным участником спорных отношений, владельцем терминалов, он должен был раскрыть технические нюансы его работы, чтобы исключить всякие погрешности, вероятность технического сбоя самого терминала или его программного обеспечения и установить причастность к некорректной работе терминала именно ответчика. Истец же занял формальную позицию, обосновывая свои правопритязания нарушением ответчика порядка действий, изложенного в инструкции. Ответчик в обоснование своих возражений представил все, что было ему под силу в рассматриваемом споре. Более исчерпывающего доказательственного материала от ответчика, кроме как чеки и журнал операций, не стоило ожидать. С технической точки зрения другого он не имел возможности представить в свою защиту.

Процессуальные правила доказывания предполагают, что стороны должны представлять ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2)). Исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента должно быть истолковано против нее (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3), постановление Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 № 12505/11).

Поскольку истец не представил доказательства причастности ответчика к причинению убытков, заявленный иск не подлежит удовлетворению, а расходы истца не подлежат возмещению.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края 



РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.



Судья

Э.А. Дранишникова