Решение от 22 июня 2022 г. по делу № А33-30820/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ



ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ


22 июня 2022 года


Дело № А33-30820/2021


Красноярск


Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 15.06.2022 года.

В полном объёме решение изготовлено 22.06.2022 года.


Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «СДИ» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

к ФИО1 (ИНН <***>),

к ФИО2 (ИНН <***>),

к ФИО3 (ИНН <***>),

о привлечении к субсидиарной ответственности,

в присутствии в судебном заседании:

- от истца: ФИО4, полномочия подтверждаются доверенностью от 10.01.2022 (участие обеспечено дистанционно с использованием системы веб-конференции);

- от ФИО2: ФИО5, полномочия подтверждаются доверенностью от 09.12.2021;

- от ФИО1: ФИО6, полномочия подтверждаются доверенностью от 30.03.2022 (участие обеспечено дистанционно с использованием системы веб-конференции);

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО7,

установил:

общество с ограниченной ответственностью "СДИ" (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к ФИО1, ФИО2, ФИО3 (далее – ответчики) о привлечении к субсидиарной ответственности в размере 24 418 804,42 руб.

Определением от 28.12.2021 исковое заявление принято к рассмотрению.

Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 15.06.2022. Лица, участвующих в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте Арбитражного суда Красноярского края. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

01.01.2004 между Управляющая компания «Энерготех» (заимодавец) и обществом с ограниченной ответственностью «Аригона» (заемщик) был заключен договор займа № 03/356-ПД, в соответствии с которым займодавец передал заемщику сроком на 5 лет денежные средства в размере 5 999 901,61 руб. Заемщик единовременно, по окончании срока займа либо в момент досрочного возврата суммы займа, должен был выплатить проценты на сумму займа в размере 14% годовых. Дополнительными соглашениями срок займа был продлен до 31.12.2015. Также между заемщиком и заимодавцем был заключен договор займа № 04/33-1-ПД от 01.03.2004 на аналогичных условиях на сумму 6 078 029,62 руб. Дополнительными соглашениями срок займа продлен до 31.12.2015.

В связи с образовавшейся задолженностью заимодавец обратился с иском в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (дело № А56-77587/2015). Решением от 22.03.2016, вступившим в законную силу, с заемщика взыскано 11 874 832,84 руб. долга, 12 543 971,58 руб. 58 коп. процентов, а также 2 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Определением от 22.10.2019 на основании договора цессии от 23.04.2019 в рамках указанного дела произведена замена взыскателя с Управляющей компании «Энерготех» на общество с ограниченной ответственностью «Центр взыскания долгов».

В последующем общество с ограниченной ответственностью «Центр взыскания долгов» обратилось в суд за выдачей дубликата исполнительного листа. Определением от 04.02.2020 заявление удовлетворено, 19.02.2020 выдан исполнительный лист ФС № 032131067, предъявленный в Левобережный ОСП Невского района УФССП по Санкт-Петербургу. На основании исполнительного листа 23.07.2020 возбуждено исполнительное производство № 95081/20/78013. Исполнительное производство было окончено 24.04.2021 в связи с исключением должника из государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ).

Запись об исключении внесена в ЕГРЮЛ 21.12.2020. Заемщик – должник исключен из реестра как недействующее юридическое лицо ввиду наличия записи о недостоверности адреса. На дату исключения учредителями заемщика являлись ФИО2 (50% доли) и ФИО3 (50% доли). Руководителем являлась ФИО1 как ликвидатор общества. Решение о ликвидации общества принято в августе 2015, о чем в ЕГРЮЛ 03.09.2015 внесена соответствующая запись.

Ликвидатор опубликовал сведения о процедуре ликвидации в «Вестнике государственной регистрации» (сообщение № 1095, № журнал 35 (547) часть 1 от 09.09.2015). В ноябре 2015 г. общим собранием участников общества – заемщика был утвержден промежуточный ликвидационный баланс.

19.04.2015 ликвидатор вручил Ковальчуку В.И. уведомление о невозможности исполнять обязанности ликвидатора.

24.11.2015 ликвидатор обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (дело № А56-85879/2015) с заявлением о признании себя банкротом с предоставлением отсрочки оплаты государственной пошлины. Определением от 01.12.2015 заявление возвращено.

Ликвидатор повторно обратился в этот же суд с заявлением о банкротстве заемщика (дело № А56-8517/2016). Определением от 12.04.2016 отказано в принятии заявления к рассмотрению.

В последующем после исключения общества – заемщика из ЕГРЮЛ общество с ограниченной ответственностью «Центр взыскания долгов» уступило права требования истцу по настоящему делу по привлечению лиц, контролирующих заемщика, к субсидиарной ответственности по задолженности, установленной в деле № А56-77587/2015, заключив договор цессии от 26.07.2021.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В рамках настоящего дела установлено, что в отношении общества – заемщика процедуры банкротства не применялись, общество исключено из ЕГРЮЛ в административном порядке на основании статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" (далее – Закон о государственной регистрации).

Для кредиторов юридических лиц, исключенных из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Закона о государственной регистрации, законодателем предусмотрена возможность защитить свои права путем предъявления исковых требований к лицам, указанным в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) (лицам, уполномоченным выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица), о возложении на них субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного должника. Соответствующие положения закреплены в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – Закон об обществах).

Согласно указанной норме одним из условий удовлетворения требований кредиторов является установление того обстоятельства, что долги общества с ограниченной ответственностью перед кредиторами возникли из-за неразумности и недобросовестности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ.

В Определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.01.2020 N 306-ЭС19-18285 по делу N А65-27181/2018, от 25.08.2020 N 307-ЭС20-180 по делу N А21-15124/2018 изложены выводы по применению пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах.

Отмечается, что само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически доведение до банкротства.

Конституционный Суд РФ ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке статьи 21.1 Закон о государственной регистрации, и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 06.12.2011 N 26-П; Определения от 17.01.2012 N 143-О-О, от 24.09.2013 N 1346-О, от 26.05.2016 N 1033-О и др.). Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Как следует из пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах возможность возложения субсидиарной ответственности по обязательствам общества на лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, обусловливается исключением общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц. Между тем участник гражданского оборота имеет возможность использовать как один, так и несколько допустимых способов защиты своих гражданских прав (статья 12 ГК РФ). Соответственно, наличие у лица возможности возмещения своих имущественных потерь посредством иных способов защиты не может являться основанием для отказа в присуждении убытков. Исключением из этого являются лишь случаи, когда лицо уже получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты (Постановление Президиума ВАС РФ от 21.01.2014 N 9324/13 по делу N А12-13018/2011; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.01.2017 N 307-ЭС15-19016 по делу N А56-12248/2013).

В этой связи необращение истца в регистрирующий орган с возражениями относительно исключения общества – должника как недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ (либо необжалование действий регистрирующего органа) – не может являться самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных в настоящем деле требований (Постановление Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 N 20-П). Исключение общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ является условием для применения способа защиты, предусмотренного пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах, поскольку при наступлении данного обстоятельства правосубъектность юридического лица утрачивается, как и утрачивается возможность удовлетворения требований кредитора за счет имущества такого юридического лица. Указанное обстоятельство вызывает необходимость предоставления кредиторам дополнительных способов защиты в виде привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, к субсидиарной ответственности.

Следует отметить, что правовое регулирование участия в гражданских правоотношениях юридических лиц как самостоятельных субъектов права основано на самостоятельности и независимости юридического лица по отношению к его участникам, которые проявляются в имущественной обособленности юридического лица, наделением его самостоятельной правосубъектностью и разграничением имущественной ответственности юридического лица от ответственности его участников (пункт 1 статьи 48, статья 56 ГК РФ). Правовое положение общества с ограниченной ответственностью, права и обязанности его участников, порядок создания, реорганизации и ликвидации общества регулируются Законом об обществах. Согласно статье 3 указанного закона общество несет ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом. Общество не отвечает по обязательствам своих участников. Участники общества не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества.

Вместе с тем, несмотря на самостоятельность и независимость юридического лица как субъекта права, по своей сути юридическое лицо является правовой фикцией, опосредующей участие в гражданском обороте физических лиц. Создание и функционирование юридического лица обусловливаются реализацией интересов конкретных физических лиц, юридическое лицо действует в интересах своих реальных владельцев (участников). При этом за счет разграничения имущественной ответственности юридического лица и его участников (учредителей) участие в гражданском обороте посредством конструкции юридического лица позволяет участникам (учредителям) юридического лица страховать себя от риска персональной ответственности по обязательствам юридического лица, несмотря на то, что во взаимоотношениях с третьими лицами волеизъявление юридического лица выражается через конкретных физических лиц и управленческие решения принимаются конкретными физическими лицами (статья 53 ГК РФ, статья 40 Закона об обществах).

Ведение предпринимательской деятельности посредством участия в хозяйственных правоотношениях через конструкцию хозяйственного общества (как участие в уставном капитале с целью получения прибыли, так и участие в органах управления обществом с целью получения вознаграждения) означает, что в конкретные гражданские правоотношения в качестве субъекта права вступает юридическое лицо. Именно с самим обществом заключаются сделки и именно от самого общества его контрагенты вправе требовать исполнения принятых им на себя обязательств, несмотря на фактическое подписание юридически значимых документов с конкретным физическим лицом, занимающим должность руководителя.

Такое правовое регулирование предполагает добросовестное поведение участников (учредителей) и руководителя общества с ограниченной ответственностью, направленное на надлежащее исполнение принятых на себя обществом обязательств с учетом того обстоятельства, что указанные лица имеют возможность контролировать деятельность юридического лица как в административно-хозяйственных вопросах, так и в юридических вопросах. Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" отмечается, что сущность конструкции юридического лица предполагает запрет на причинение вреда участниками (учредителями) и иными лицами, входящими в состав органов юридического лица, независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ). Таким образом, общество с ограниченной ответственностью не должно становиться инструментом извлечения участниками (учредителями), руководителем организации преимущества из своего недобросовестного поведения за счет ущемления интересов контрагентов общества, пользуясь ограничением ответственности общества по его обязательствам принадлежащим ему имуществом.

Так как любое общество, принимая на себя права и обязанности, исполняя их, действует опосредованно через конкретных физических лиц – руководителей, участников (учредителей) организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц – руководителей, участников (учредителей) в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) – предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в частности, такой механизм закреплен в пункте 3.1 статьи 3 Закона об обществах.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя или, участвующее в уставном капитале хозяйственного общества, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпорацией в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 N 20-П отмечается, что предусмотренная пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом РФ, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.07.2020 года N 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

Конституционный суд РФ пришел к выводу, что по смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Ответственность руководителя (участника, учредителя) общества перед внешними кредиторами по пункту 3.1 статьи 3 Закона об обществах наступает в ситуации, когда неудовлетворение требования кредитора было обусловлено не рыночными и иными объективными факторами при ведении предпринимательской деятельности, характерными рисковому характеру данной деятельности, а выполнением указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Следует различать ситуации принятия решений (совершения действий), мотивированных изначально добросовестными намерениями руководителя (участника, учредителя) общества, экономические последствия которых могут быть заранее не очевидными, но которые в итоге могут привести к экономическим просчетам, оказаться негативными для самого общества и его кредиторов от ситуаций, в которых поведение руководителя (участника, учредителя) общества является заранее неправомерным в том смысле, что для такого лица заведомо очевидно, что принимаемое им решение, совершаемое действие повлечет невыгодные последствия для кредиторов общества – должника.

Формы проявления неправомерного поведения привлекаемого к субсидиарной ответственности лица могут быть различными, исходя из того, что оно оценивается, с одной стороны на предмет добросовестности, а с другой, на предмет разумности.

В первом случае указания контролирующих общества – должника лиц противоречат интересам кредитора, направлены не на исполнение обязательств общества – должника перед его кредиторами, а на извлечение выгоды от раздельной имущественной ответственности юридического лица и контролирующих должника лиц за счет ущемления интересов кредитора. При такой форме поведения руководитель (участник, учредитель) заведомо осознает последствия своих действий для кредиторов общества – должника в виде неисполнения обязательств и сознательно создает для этого условия.

Во втором случае направленность на причинение вреда интересам кредиторов общества – должника за счет неисполнения обязательств отсутствует. Неисполнение является следствием неосторожности при принятии бизнес-решений или пренебрежения факторами риска ведения предпринимательской деятельности, влияющими на финансовые показатели хозяйственной деятельности, которое возможно было бы избежать при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности, о которой можно судить из условий оборота, ведения бизнеса, характера обязательств, наличия производственных мощностей. Иными словами, вступая в гражданско-правовые отношения, общество в лице контролирующих его лиц, должно оценивать реальные возможности исполнения принимаемых на себя обязательств, учитывать наперед возможные изменения экономической ситуации, моделировать дальнейшее развитие событий, просчитывать пути и способы, которые позволят создать условия для исполнения принятых на себя обязательств.

В данном случае в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие, что общество – заемщик располагало имуществом, достаточным для исполнения обязательств перед первоначальным кредитором – заимодавцем, но такое исполнение оказалось невозможным в результате действий ответчиков, о совершении контролирующими должника лицами действий по намеренному сокрытию имущества, или созданию условий для невозможности произвести расчёты с кредитором. Также имеющиеся в материалах делах доказательства не позволяют прийти к выводу о том, что именно действия (бездействия) ответчиков, а не иные обстоятельства, явились причиной кризисного финансового положения общества.

В материалы дела не были представлены доказательства, которые позволяли бы установить вышеупомянутую причинно-следственную связь и выявить признаки поведения ответчиков, расходящегося с предъявляемыми требованиями разумности и добросовестности.

Заявленное требование по существу основано на самом факте наличия непогашенной задолженности, подтвержденной судебным актом, и исключением общества – заемщика из ЕГРЮЛ в административном порядке как недействующего. Однако указанные обстоятельства с учетом вышеизложенных разъяснений Верховного суда РФ и Конституционного суда РФ являются лишь предпосылками для удовлетворения заявленного иска.

В материалы дела представлена выписка по счету заемщика, открытому у ПАО «Сбербанк России», за период с 01.01.2013 по 06.04.2018 (дата закрытия счета). За весь период ведения счета совершались следующие операции: оплата аренды, оплата комиссий, получение займов, оплата товаров (не более 3-х раз), оплата страховых взносов и налогов, взыскание в принудительном порядке налоговой задолженности и недоимки и пени по страховым взносам. При этом последняя операция совершена 01.10.2015, согласно справке ПАО «Сбербанк» от 21.01.2016 исх. № 74 по состоянию на указанную дату на счете не было денежных средств.

Также согласно предоставленных МИФНС № 24 по Санкт-Петербургу сведений другие имевшиеся счета у общества – заемщика были закрыты в 2006 и 2009 гг.

Таким образом, в материалах дела отсутствуют свидетельства какого-либо недобросовестного или неразумного поведения ответчиком, по меньшей мере в 2013-2015 гг.

Стоит также отметить, что пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах вступил в силу 28.06.2017, а положения Федерального закона от 28.12.2016 N 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" не указывают на возможность ретроспективного применения предусмотренного указанным пунктом способа защиты. Поскольку предметом оценки при применении пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах является поведение руководителя (учредителя или иного контролирующего лица) общества на предмет совершения определенных негативных действий или бездействия, принимая во внимание сходство субсидиарной ответственности с деликтной, в настоящем случае пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах возможно применить лишь при доказанности совершения таких действий или бездействия после 28.06.2017. Между тем соответствующие доказательства в материалы дела не представлены. Более того, из обстоятельств спора следует, что вероятные действия или бездействие, которые могли стать причиной неудовлетворения требований первоначального кредитора – заимодавца, были осуществлены явно ранее указанной даты, еще задолго до вынесения решения по делу № А56-77587/2015, начиная с 2004 года, когда заемщик получил займ.

Доводы ответчиком о пропуске срока исковой давности в данном случае являются неверными, поскольку возможность использования способа защиты, предусмотренного пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах связывается с исключением корпорации из ЕГРЮЛ. Применительно к рассматриваемому случаю истец не мог воспользоваться таким способом защиты до исключения общества – заемщика из ЕГРЮЛ (21.12.2020). Соответственно, срок давности не мог начать течь ранее указанной даты. Между тем данное обстоятельство не влияет на выводы об отсутствии оснований для удовлетворения иска ввиду недоказанности недобросовестности или неразумности поведения ответчиков, а также неприменимости пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах к отношениям, возникшим до даты вступления в силу указанной нормы закона.

Стоит отдельно отметить, что ликвидатор в данном случае более чем не причастен к сложившейся кризисной ситуации общества – заемщика. Из материалов дела не следует, что ликвидатор совершал какие-либо действия, которые привели общество – заемщика в такое состояние, что оно не смогло исполнить заемные обязательства. Ликвидатор при сложившихся обстоятельствах предпринимал те меры, которые ему были доступны при добросовестном отношении к исполнению свою обязанностей. Из материалов дела следует, что процедуру ликвидации не удалось завершить ввиду отсутствия финансирования. После чего ликвидатор дважды пытался инициировать дело о банкротстве заемщика. Однако ввиду отсутствия финансирования это не удалось. В конечном итоге ликвидатор констатировал отсутствие объективных возможностей выполнить возложенные на него функции, о чем уведомил одного из учредителей заемщика. Тот факт, в настоящее время в ЕГРЮЛ остается запись о том, что ФИО1 остается ликвидатор заемщика, не меняет вывода о недоказанности причинно-следственной связи между её поведением и последствиями в виде невозможности заемщика исполнить обязательства.

Кроме того, довод истца о неисполнении обязанности обратиться в суд с заявлением об инициировании дела о банкротстве дискредитирует самого истца, поскольку предшествующие кредиторы сами могли воспользоваться возможностью возбудить дело о банкротстве, однако этого не сделали. Таким образом, заявленный иск не подлежит удовлетворению.

При обращении в суд истец государственную пошлину не оплачивал. С учетом результата рассмотрения спора на основании части 3 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ с истца подлежит взысканию в доход федерального бюджета государственная пошлина в размере 145 094 руб.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «СДИ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в доход федерального бюджета 145 094 руб. государственной пошлины.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.



Судья

Э.А. Дранишникова