Постановление от 16 февраля 2025 г. по делу № А56-1733/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


17 февраля 2025 года

Дело №

А56-1733/2019

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Богаткиной Н.Ю., судей Мирошниченко В.В., ФИО1,

при участии от акционерного общества «Научно-производственное предприятие «Биотехпрогресс» ФИО2 (доверенность от 01.01.2025), от ФИО3 - ФИО4 (доверенность от 29.11.2023), от ФИО5 и ФИО6 – ФИО7 (доверенности от 19.08.2021 и от 09.06.2024),

рассмотрев 06.02.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Гидронефтестрой» ФИО8 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04.05.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2024 по делу № А56-1733/2019/суб.1,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08.02.2019 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Строительная компания Изотерма» о признании общества с ограниченной ответственностью «Гидронефтестрой», адрес: 190005, Санкт-Петербург, 6-я Красноармейская ул., д. 19, лит. А, пом. 2-Н, оф. 7, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом).

 Определением от 26.12.2019 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО9.

Решением от 03.12.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО8.

Конкурсный управляющий ФИО8 17.11.2023 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО6, ФИО3, ФИО5, акционерного общества «Научно-производственное предприятие «Биотехпрогресс» (далее – Предприятие), ФИО10 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановлении производства по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности до формирования конкурсной массы и окончания расчетов с кредиторами.

Определением от 11.12.2023 заявление принято к производству, к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены финансовый управляющий ФИО10 – ФИО12, финансовый управляющий ФИО11 – ФИО13, конкурсный управляющий Предприятия ФИО14.

Определением от 04.05.2024 суд первой инстанции частично удовлетворил заявление конкурсного управляющего ФИО8, взыскал с ФИО5 в пользу Общества 174 614 400 руб. убытков, в удовлетворении остальной части заявления отказал.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2024 определение от 04.05.2024 отменено, принят новый судебный акт, которым в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано; в остальной части определение от 04.05.2024 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО8, ссылаясь на несоответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам дела, просит отменить указанные определение и постановление, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению подателя жалобы, суд апелляционной инстанции неверно оценил довод конкурсного управляющего об искажении ответчиками бухгалтерской отчетности должника, а также ошибочно не применил к действиям ответчиков положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Конкурсный управляющий ФИО8 считает, что определение суда от 04.05.2024 было отменено судом апелляционной инстанции неправомерно, суд апелляционной инстанции не учел судебные акты о признании сделок должника недействительными.

Податель жалобы также считает ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что приговор Ленинского районного суда города Севастополя от 30.04.2021 по уголовному делу № 1-36/2021 не имеет преюдициального значения для настоящего обособленного спора.

В отзывах ФИО3 и ФИО6, считая обжалуемые судебные акты законными и обоснованными, просят оставить их без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего ФИО8 – без удовлетворения.

В судебном заседании представители Предприятия, ФИО3, ФИО5 и ФИО6 возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, однако своих представителей в заседание кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, в период с 14.11.2015 по 17.11.2016 ФИО6 являлся участником Общества с долей в уставном капитале должника 60%, а в период с 09.01.2020 по 27.11.2020 был также генеральным директором.

ФИО3 являлся участником Общества с долей в уставном капитале должника 40% до 05.12.2018.

ФИО5 осуществлял руководство должником с 04.05.2017 по 09.01.2020.

ФИО10 являлся учредителем и участником Общества до 27.08.2012.

Кроме того, ФИО10 является конечным бенефициаром группы компаний «Биотехпро» и участником в том числе Предприятия с размером доли 900 000 руб.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.09.2023 по обособленному спору № А56- 28501/2021/сд.8 установлены родственные связи ФИО10 с ФИО11, при этом последний был миноритарным акционером и генеральным директором Предприятия.

Конкурсный управляющий, полагая, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие виновных действий ответчиков, выразившихся в искажении документации должника и непередаче его имущества конкурсному управляющему, а совершение недействительных сделок привело к невозможности формирования конкурсной массы, обратился в суд с заявлением о привлечении их к субсидиарной ответственности на основании подпунктов 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции исследовал представленные в материалы дела документы в их совокупности и взаимосвязи, оценил позиции участвующих в деле лиц и пришел к выводу, что конкурсным управляющим не доказана совокупность обстоятельств, приведенных им в обоснование заявления, а представленных доказательств недостаточно для привлечения ФИО6, ФИО3, Предприятия, ФИО10 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве. При этом  суд отметил вступившие в законную силу судебные акты о признании недействительными сделок Общества, в результате которых, по его мнению, был причинен вред имущественным правам и интересам кредиторов должника в общем размере 174 614 400 руб. Учтя изложенное, суд посчитал доказанным наличие оснований для возложения на ФИО5 обязанности по возмещению убытков.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО6, ФИО3, Предприятия, ФИО10 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве. Однако апелляционный суд не согласился с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для возложения обязанности по возмещению убытков на ФИО5 Суд апелляционной инстанции повторно изучил заявленные доводы и представленные в обоснование заявления доказательства, отметил, что в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего о признании недействительными сделок в рамках обособленных споров «сд.5», «сд.6», «сд.7» и «сд.12» отказано, а в рамках споров «сд.1» и «сд.2» имущество возвращено в конкурсную массу должника.

Проверив законность обжалуемых судебных актов и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе и отзывах на нее, Арбитражный суд Северо-Западного округа пришел к следующим выводам.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

В то же время основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее – ГК РФ), поскольку Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которым положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 73-ФЗ (в частности, статьи 10) о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона № 73-ФЗ.

Нормы материального права, в том числе устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Такой подход согласуется с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3): с учетом того, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Таким образом, правомерно отметили суды, если обстоятельства, указанные в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, имели место как до, так и после 01.07.2017, спор подлежит разрешению с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), и с применением норм процессуального права, предусмотренных Законом № 266-ФЗ, если заявление о привлечении к ответственности подано после 01.07.2017.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац третий пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве).

Судами учтено, что положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ содержали нормы права, аналогичные положениям пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Разъяснения, содержащиеся в постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), применяются в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве.

Согласно общему правилу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, аналогичного по содержанию абзацу четвертому пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Заявление о привлечении в рамках дела о банкротстве к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов является иском, направленным на возмещение убытков контролирующим лицом в ситуации, когда его неразумные и недобросовестные действия (бездействие) оказали такое негативное воздействие на имущественную сферу подконтрольной организации, что совокупный размер активов последней стал недостаточен для проведения расчетов с кредиторами, то есть данные действия (бездействие) послужили необходимой причиной банкротства (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Поскольку иск о привлечении к субсидиарной ответственности является способом защиты гражданско-правового сообщества кредиторов, размер ответственности по нему ограничен общей суммой требований кредиторов, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества (ограничен совокупным размером требований, включенных в реестр требований кредиторов и заявленных после закрытия реестра, а также требований по текущим платежам; пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве; определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.09.2023 № 306-ЭС20-15413(3) по делу № А57-12609/17).

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации разъяснен в пункте 16 Постановления № 53.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и тому подобное), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и так далее.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и так далее) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

По своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 ГК РФ, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.

Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15 и 22 Постановления № 53.

Суды указали, что конкурсный управляющий, заявляя в рамках настоящего обособленного спора требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, фактически исходил из того, что кредиторам причинен вред посредством совершения должником совокупности сделок, рассмотренных судом в рамках обособленных споров «сд.1», «сд.2», «сд.5», «сд.6», «сд.7» и «сд.12», которые привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

При этом, отметили суды, доказательства того, что заключение и исполнение соответствующих сделок привели к неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, конкурсным управляющим не представлены.

Из материалов настоящего дела и дела о банкротстве Предприятия следует, что причиной банкротства Общества стало подписание договоров поручительства с публичным акционерным обществом «Сбербанк», по которым должник поручился за Предприятие.

В рамках дела о банкротстве Предприятия была проведена судебная экспертиза, из заключения которой следует, что признак неплатежеспособности у Предприятия возник после 16.05.2019, а признак недостаточности имущества – как минимум с 31.12.2019, что исключает возможность их возникновения у Общества как поручителя за Предприятие ранее приведенных дат.

Суд первой инстанции, ссылаясь на данные бухгалтерского баланса должника за 2015 – 2018 годы, отметил отсутствие у него признаков несостоятельности по состоянию на 14.01.2019, что также установлено постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 09.02.2023 по настоящему делу.

При этом суд указал, что конкурсный управляющий соответствующими доказательствами означенное не опроверг.

Кроме того, суд первой инстанции учел, что ФИО6, ФИО3, ФИО10, ФИО11 и Предприятие в заявленные периоды руководителями должника не являлись, вменяемые в вину сделки от имени должника не совершали; ФИО6 и ФИО3 одобрений на их совершение в качестве участников должника не подписывали.

Сам по себе статус участников Общества основанием для возложения на ФИО6 и ФИО3 субсидиарной ответственности не является.

При этом ни ФИО10, ни ФИО11, ни Предприятие, в данные периоды времени участниками должника не являлись.

В отношении вменяемых ответчикам сделок суд первой инстанции указал на вступившие в законную силу судебные акты, которыми установлено, что заключение оспоренных сделок привело к причинению вреда имущественным правам и интересам кредиторов должника в общем размере 174 614 400 руб.

Опираясь на указанное, суд счел, что именно действия ФИО5 причинили означенный вред, следовательно, на него должна быть возложена обязанность по возмещению убытков в указанном размере.

Суд апелляционной инстанции с означенным выводом суда первой инстанции не согласился и указал, что постановлениями Тринадцатого арбитражного апелляционного суда определения суда первой инстанции по обособленным спорам № «сд.5», «сд.6», «сд.7» и «сд.12» были отменены, в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего о признании сделок недействительными было отказано, имущество по обособленным спорам № «сд.1» и «сд.2» было возвращено в конкурсную массу должника.

При таких обстоятельствах, заключил суд апелляционной инстанции, у суда первой инстанции отсутствовали основания для вывода о причинении ФИО5 посредством означенных сделок убытков должнику.

Учитывая изложенное, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В отношении вывода суда апелляционной инстанции относительно ФИО5 суд кассационной инстанции считает необходимым отметить следующее.

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (абзац четвертый пункта 20 Постановления № 53, абзац первый пункта 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Ответственность единоличного исполнительного органа является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ.

Статьей 15 ГК РФ установлено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии со статьями 1064, 1082 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Для наступления ответственности, установленной правилами названных статей, необходимо наличие состава (совокупности условий) правонарушения, включающего: факт нарушения другим лицом возложенных на него обязанностей (совершения незаконных действий или бездействия), наличие причинноследственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителя убытками, а также размер причиненных убытков.

Кроме того, квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения (определение ВС РФ от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1,2,4)).

Согласно правовой позиции, изложенной в определении ВС РФ от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2), особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика).

Единая гражданско-правовая природа субсидиарной ответственности и требования о взыскании убытков проявляется, в частности, в разъяснениях, сформулированных в пункте 20 Постановления № 53, в силу которых независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Таким образом, из сложившейся судебной практики усматриваемся, что переквалификация первоначально заявленного требования о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности в требование о возмещении убытков осуществляется в случаях, когда противоправные действия такого лица, причинившие должнику имущественный ущерб, все же не явились непосредственной причиной банкротства последнего. Иными словами - совокупность обстоятельств, необходимых для возложения на контролирующего лица должника именно субсидиарной ответственности, не доказана.

Учитывая изложенное, а именно обстоятельства отказа в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего и возвращение имущества в конкурсную массу, суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о возложении на ФИО5 обязанности по возмещению убытков.

Кроме того, суды отметили вступившее в законную силу определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.02.2023 по обособленному спору № А56-1733/2019/истр.2, которым установлено отсутствие выводов о непередаче ФИО6 конкурсному управляющему какой-либо документации, об искажении бухгалтерской документации должника либо об удержании им имущества должника.

ФИО6 и ФИО5 дали пояснения о том, что правоохранительные органы провели у должника обыски, в рамках которых было изъято большое количество документов (подлинников).

Конкурсный управляющий знал об этом, однако не истребовал документы у правоохранительных органов и не объяснил, почему этого было невозможно.

Суды отметили, что искажение Предприятием своей бухгалтерской документации не может являться основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Конкурсный управляющий не представил пояснений о том, какие действия/ бездействие ответчиков повлекли за собой очевидную невозможность формирования конкурсной массы и, соответственно, невозможность удовлетворения требований кредиторов.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции находит выводы суда апелляционной инстанции законными и обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального и процессуального права.

Доводы, указанные в кассационной жалобе, не опровергают выводов суда, а сводятся к выражению несогласия с оценкой установленных судами фактических обстоятельств дела, что не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права. Основания для иной оценки фактических обстоятельств у суда кассационной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, которые могли бы стать основанием для отмены обжалуемых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного основания для удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Поскольку конкурсному управляющему при принятии кассационной жалобы к производству на основании части 2 статьи 333.22 Налогового кодекса Российской Федерации была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, то в соответствии со статьей 110 АПК РФ, абзацем вторым пункта 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.07.2014 № 46 «О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах» государственная пошлина с учетом итогов рассмотрения кассационной жалобы подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 286, 287 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2024 по делу № А56-1733/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Гидронефтестрой» ФИО8 - без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Гидронефтестрой» (ИНН <***>) в доход федерального бюджета 50 000 руб. государственной пошлины по кассационной жалобе.


Председательствующий

Н.Ю. Богаткина

Судьи


В.В. Мирошниченко

ФИО1