Решение от 7 декабря 2023 г. по делу № А20-703/2023

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело №А20-703/2023
г. Нальчик
07 декабря 2023 года
Резолютивная часть решения объявлена 30 ноября 2023 года

Арбитражный суд Кабардино-Балкарской Республики

в составе судьи З.А. Хатухова,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску Министерства земельных и имущественных отношений Кабардино-Балкарской Республики (ОГРН <***>, ИНН <***>), г. Нальчик

к ФИО2, г. Нальчик

о привлечении к субсидиарной ответственности на сумму 1 131 879 рублей 48 копеек

по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Агропродторг» (ОГРН <***>, ИНН <***>), г. Баксан,

с участием в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора:

ФИО3, г. Нальчик,

ФИО4, г. Нальчик,

при участии в судебном заседании представителей:

от истца – ФИО5 по доверенности от 09.01.2023,

от ответчика – ФИО6 по доверенности от 04.10.2023,

У С Т А Н О В И Л :

Министерство земельных и имущественных отношений Кабардино-Балкарской Республики (далее - заявитель) обратилось в Арбитражный суд Кабардино-Балкарской Республики с заявлением к директору и единственному учредителю общества с ограниченной ответственностью «Агропродторг» ФИО2 (далее - ответчик), в котором просит привлечь к субсидиарной ответственности директора и единственного учредителя общества с ограниченной ответственностью «Агропродторг» ФИО2 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Агропродторг» и взыскать с него в пользу заявителя денежную сумму в размере 1 131 879 рублей 48 копеек.

В судебном заседании представитель истца поддержал исковые требования.

Представитель ответчика поддержал доводы отзыва.

Выслушав представителей сторон, исследовав материалы дела, суд установил следующее.

Между истцом и ООО «Агропродторг» был заключен договор аренды недвижимого имущества, находящегося в государственной собственности Кабардино-Балкарской Республики от 04.12.2009 (далее - договор аренды) и передан в аренду объект недвижимого имущества - подвальное помещение здания «Зеленого театра», расположенный по адресу: <...> для использования под кафе.

Общая площадь передаваемого в аренду объекта недвижимости составляет 313,9 кв.м.

В связи с ненадлежащим исполнением договорных обязательств со стороны общества, истцом было подано исковое заявление в Арбитражный суд Кабардино-Балкарской Республики о взыскании с ООО «Агропродторг» задолженности по арендной плате и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Решением Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 16.05.2014 по делу №А20-1175/2014 заявленные требования истца к ответчику удовлетворены в полном объеме и с ответчика взыскано 1 131 879 рублей 48 копеек, указанное решение не исполнено.

В соответствии с решением о ликвидации ООО «Агропродторг» от 14.10.2019 №592 налоговой службой внесена запись об исключении из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица, 30.01.2020 общество прекратило свою деятельность.

Истец полагает, что ответчик заведомо зная о наличии задолженности перед Кабардино-Балкарской Республикой незаконно, необоснованно инициировал процедуру исключения ООО «Агропродторг» из ЕГРЮЛ, предварительно скрыв информацию о имеющейся задолженности от регистрирующего органа.

Истец считает, что на момент ликвидации общества ФИО2 знал о противоправности своих действий, совершенных в ущерб интересов Кабардино-Балкарской Республики и не предпринял никаких действий к ее возмещению, в том числе не принял меры к прекращению либо отмене процедуры исключения ООО «Агропродторг» из ЕГРЮЛ; не обратился в суд с заявлением о признании общества банкротом.

В порядке досудебного урегулирования спора, истец направил директору и единственному учредителю ООО «Агропродторг» ФИО2 претензионное письмо от 20.01.2023 №24-2-1-68/276 с просьбой в добровольном порядке возместить сумму задолженности в размере 1 131 879 рублей 48 копеек по вступившему в законную силу решению Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики 16.05.2014 по делу №А20-1175/2014, поскольку ответчик не исполнил свои обязательства по погашению задолженности и не ответил на вышеуказанное письмо, истец обратился в арбитражный суд с настоящим письмом.

Ответчик в своем отзыве и в дополнении к отзыву не согласен с исковыми требованиями, просит отказать по следующим основаниям.

Ответчик заявляет о пропуске срока на предъявление исполнительного листа к исполнению. В подтверждение предъявления исполнительного листа для принудительного исполнения судебного акта истец дополнительно представил в суд: копию заявления от 09.07.2014 о направлении исполнительного листа в Нальчикский городской отдел УФССП России по КБР, копию исполнительного листа серии АС № 006609237; копию почтового уведомления от 14.07.2014 и квитанции об оплате почтовых расходов от 10.07.2014.

Однако доказательств того, что после направления исполнительного листа по почте в службу судебных приставов было возбуждено исполнительное производство, а равно и доказательства о сроках проведения исполнительного производства, дате его окончания в материалы дела не представлены.

Кроме того, на представленных истцом копиях заявления и исполнительного листа отсутствуют отметки об их принятии службой судебных приставов, а к почтовому уведомлению не приложена опись вложения почтовой корреспонденции с отметкой почтовой службы, позволяющая идентифицировать соответствующие документы, направленные истцом.

Таким образом, ответчик полагает, что истцом не реализовано свое право на принудительное исполнение судебного акта в отношении общества посредством органов принудительного исполнения судебных актов и пропущен срок на исполнение решения суда.

Между тем, в случае пропуска срока на принудительное исполнение судебного решения о взыскании задолженности с должника в установленном законодательством порядке, кредитор утрачивает возможность реализовать право на предъявление требования к субсидиарному ответчику.

Ответчик заявляет о пропуске срока исковой давности.

Согласно пункту 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской федерации (далее - ГК РФ) общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Кодекса. По общему правилу, предусмотренному в пункте 1 статьи 200 ГК РФ, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В данном случае материалами дела подтверждается, что задолженность общества перед истцом возникла за 2009 - 2014 годы, о наличии данной задолженности истцу было известно с даты вступления в законную силу решения Арбитражного суда КБР от 16.05.2014 по делу №А20-1175/2014 и направления исполнительного листа в службу судебных приставов для его принудительного исполнения.

Для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в порядке статьи 53.1 ГК РФ не требуется предварительного прекращения деятельности юридического лица, в связи с чем, по мнению ответчика, с момента окончания исполнительного производства в связи с отсутствием у общества имущества, истец должен был узнать о невозможности исполнения ООО «Агропродторг» своих обязательств.

При этом, являясь кредитором общества и профессиональным участником спорных правоотношений, а также действуя разумно и осмотрительно, истец не был лишен возможности контроля за решениями, принимаемыми регистрирующим органом в отношении своего контрагента, которые являются открытыми и общедоступными.

Вместе с тем, из содержания искового заявления и материалов дела следует, что истец обладал информацией о принятом регистрирующим органом решении №592 от 14.10.2019 о предстоящем исключении общества из ЕГРЮЛ и дате фактического исключения - 30.01.2020.

Таким образом, в любом случае не позднее 30.01.2020 истец узнал или должен был узнать о нарушении своих прав, а если исполнительное производство в отношении общества было окончено еще раньше, ввиду отсутствия у общества имущества, Истец узнал или должен был узнать о нарушении своих прав еще раньше.

С учетом данных обстоятельств, трехгодичный срок исковой давности, в данном конкретном случае, истек не позднее 30.01.2023 г. (без учета информации об исполнительном производстве), а в суд истец с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности обратился только 21.02.2023, то есть за пределами трехгодичного срока исковой давности.

Ответчик заявляет об отсутствии законных оснований для привлечения ответчика к ответственности.

Истец руководствуется в своем заявлении пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью). Данный пункт введен Федеральным законом от 28.12.2016 №488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Согласно пункту 1 статьи 4 данного Федерального закона изменения вступают в силу по истечении ста восьмидесяти дней после дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых установлен иной срок вступления их в силу.

Федеральный закон от 28.12.2016 №488-ФЗ официально опубликован на интернет-портале правовой информации 29.12.2016, в «Собрании законодательства Российской Федерации» - 02.01.2017, в «Российской газете» - 09.01.2027.

Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, действует с 28.06.2017, между тем, в Федеральном законе от 28.12.2016 №488-ФЗ отсутствует прямое указание на то, что изменения, вносимые в Закон об обществах с ограниченной ответственностью, распространяются на отношения, возникшие до введения его в действие.

Из материалов дела следует, что спорный договор аренды действовал с 04.12.2009 по 01.04.2011 (дата расторжения договора по соглашению сторон), а задолженность ООО «Агропродторг» образовалась за период с 04.12.2009 по 01.03.2014.

Таким образом, вменяемые истцом действия имели место до вступления в законную силу положений пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, основания для применения данных положений норм права к спорным правоотношениям при данных обстоятельствах истец не указал.

Учитывая, что вменяемые истцом действия имели место до вступления в законную силу статей 53.1 и 64.2 ГК РФ, основания для применения данных положений норм права к спорным правоотношениям также отсутствуют.

Ответчик также указывает на отсутствие доказательств, подтверждающих невозможность погашения долга из-за недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия) ответчика.

Ответчик не согласен с утверждением истца о том, что ответчик заведомо зная о наличии задолженности перед КБР незаконно, необоснованно инициировал процедуру исключения ООО «Агропродторг» из ЕГРЮЛ, предварительно скрыв информацию о имеющейся задолженности от регистрирующего органа, так как ФИО2 не инициировал процедуру исключения общества из ЕГРЮЛ и уж тем более не принимал решений, способствовавших этому.

Общество осуществляло предпринимательскую деятельность в сфере торговли и поставок сельскохозяйственной продукции контрагентам (ОКВЭД 46.21.19), однако в последующем прекратила свою деятельность в связи со снижением рентабельности и отсутствием источников финансирования.

Из пунктов 25 - 26 представленной самим истцом в материалы дела выписки из ЕГРЮЛ следует, что регистрирующим органом было установлено наличии у общества признаков недействующего юридического лица, на основании справки налогового органа №61 ГС от 07.10.2019 о непредставлении юридическим лицом в течение последних 12 месяцев документов отчетности, а также справки №611-0 от 07.10.2019 об отсутствии в течение последних 12 месяцев движения денежных средств по банковским счетам юридического лица.

Именно данные обстоятельства послужили основанием для принятия регистрирующим органом решения №592 от 14.10.2019 о предстоящем исключении общества из ЕГРЮЛ.

Сведения о предстоящем исключении общества были опубликованы в «Вестнике государственной регистрации» № 41(757) от 16.10.2019.

Таким образом, общество было исключено из ЕГРЮЛ на основании статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее - Закон N 129-ФЗ) по решению регистрирующего органа, а истец, не обратился с заявлением против исключения общества из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица, равно как и не предпринял мер по оспариванию решения регистрирующего органа.

В отзыве ФИО2 утверждает, что не заключал указанный договор аренды недвижимого имущества от 04.12.2009 с истцом и никого не уполномочивал на его подписание и заключение, что также подтверждается тем обстоятельством, что договор не прошел обязательную государственную регистрацию в Управлении Росреестра по КБР.

Кроме того, ответчик обращает внимание суда на то, что на момент предъявления искового заявления Минимуществом КБР к ООО «Агропродторг» (18.03.2014) и вынесения решения Арбитражного суда КБР от 16.05.2014 по делу №А20-1175/2014, ФИО2 не являлся директором общества и к участию в данном деле не привлекался, соответственно он не был осведомлен о данном споре и наличии у общества задолженности перед истцом.

Ответчик указывает на то, что истцом не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих, что действия ответчика повлекли исключение общества из реестра юридических лиц и лишили истца возможности получить удовлетворение своих требований. В частности материалы дела не содержат доказательств в подтверждение того, что возможность погашения задолженности перед истцом имелась и была утрачена вследствие недобросовестных (умышленных) действий ответчика путем доведения хозяйствующего субъекта до состояния объективного банкротства, а также того, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) он уклонялся от погашения задолженности перед Истцом, скрывал имущество общества.

По указанным выше доводам, ответчик просит отказать в иске.

Оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) представленные доказательства и доводы сторон, судом установлены следующие обстоятельства.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 16.05.2014 по делу №А20-1175/2014 с общества в пользу истца взыскано 1 131 879 рублей 48 копеек задолженности по арендным платежам за пользование земельным участком.

На основании судебного акта по делу №А20-1175/2014 выдан исполнительный лист 23.06.2014; однако доказательств того, что было возбуждено исполнительное производство в материалы дела не представлено.

В обоснование требований истец указал, что решение об исключении общества из ЕГРЮЛ было принято как недействующего юридического лица принято на основании справок от 14.10.2019 об отсутствии движения средств по счетам или отсутствии открытых счетов и о непредставлении юридическим лицом в течение последних 12 месяцев документов отчетности, при этом ФИО2, являясь генеральным директором и единственным участником общества, обязан действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно, а также нести ответственность за убытки, причиненные по вине хозяйствующего субъекта

В соответствии с пунктом 2 статьи 56 ГК РФ учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных данным Кодексом или другим законом.

Согласно пункту 2 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ (ред. от 13.06.2023) «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об ООО) общество не отвечает по обязательствам своих участников.

Сущность конструкции юридического лица предполагает имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность, а также наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, что по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица.

Сам по себе факт осуществления контроля участником (учредителем) за деятельностью юридического лица и его финансовым положением в рамках корпоративных отношений не нарушает прав и законных интересов кредиторов такого лица. В то же время из сущности конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3, 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

В исключительных случаях участник (учредитель) и иные контролирующие лица (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, если их действия (бездействие) носили недобросовестный или неразумный характер по отношению к кредиторам юридического лица и повлекли невозможность исполнения обязательств перед ними.

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Закона об ООО исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1-3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В указанной норме законодатель предусмотрел компенсирующий негативные последствия прекращения правоспособности общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная данной нормой ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения.

При этом долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ; пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020)).

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Закона об ООО, рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401, 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из ЕГРЮЛ общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении юридического лица, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности.

При предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

Само по себе исключение общества из ЕГРЮЛ, учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться (в том числе, не предоставление отчетности, отсутствие движения денежных средств по счетам), возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски, не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, достаточным для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Закона об ООО.

Привлечение к субсидиарной ответственности возможно только в том случае, когда судом установлено, что исключение должника из ЕГРЮЛ в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине в результате недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено избрание участником (учредителем) таких моделей ведения хозяйственной деятельности и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства.

Вывод о неразумности поведения участников (учредителей) юридического лица может следовать, в частности, из возникновения ситуации, при которой лицо продолжает принимать на себя обязательства, несмотря на утрату возможности осуществлять их исполнение (недостаточность имущества), о чем контролирующему лицу было или должно быть стать известным при проявлении должной осмотрительности.

Привлекаемое к ответственности лицо, опровергая доводы и доказательства истца о недобросовестности и неразумности, вправе доказывать, что его действия, повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска.

Суд оценивает существенность влияния действия (бездействия) контролирующего лица на поведение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и невозможностью погашения требований кредиторов (пункт 16 Постановления № 53).

В данном случае недобросовестными и неразумными действиями ФИО2, являвшегося директором и единственным участником Общества, по мнению истца является то, что он инициировал процедуру исключения юридического лица из ЕГРЮЛ, что лишило истца возможности взыскать задолженность; ФИО2 не предпринял никаких действий к погашению задолженности общества, в том числе, действий к прекращению процедуры исключения хозяйствующего субъекта из ЕГРЮЛ.

Вместе с тем в соответствии с Законом № 129-ФЗ лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ, предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при получении которого регистрирующий орган не принимает решение об исключении недействующего юридического лица из реестра (пункты 3, 4 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ).

Воспользовался ли таким правом истец, суду неизвестно, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Вопреки принципу имущественной обособленности юридического лица, истец просит возложить субсидиарную ответственность на контролирующее Общество лицо в связи с самим фактом прекращения деятельности и не проведения процедуры ликвидации в добровольном порядке, что не может быть признано правомерным.

Истцом не представлены сведения о том, имелось ли у общества на момент заключении договора аренды имущество, позволяющее осуществить расчеты с истцом, если бы прекращение юридического лица проходило через процедуру ликвидации.

Пункт 3.1 статьи 3 Закона об ООО введен Федеральным законом от 28.12.2016 №488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Согласно пункту 1 статьи 4 данного Федерального закона изменения вступают в силу по истечении ста восьмидесяти дней после дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых установлен иной срок вступления их в силу.

Федеральный закон №488-ФЗ официально опубликован на интернет-портале правовой информации 29.12.2016, в «Собрании законодательства Российской Федерации» - 02.01.2017, в «Российской газете» - 09.01.2017.

Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Закона об ООО действует с 28.06.2017.

В силу пункта 1 статьи 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Между тем, в Федеральном законе №488-ФЗ отсутствует прямое указание на то, что изменения, вносимые в Закон об ООО, распространяются на отношения, возникшие до введения его в действие.

Из материалов дела следует, что задолженность ООО «Агрородторг» возникла в период с 04.12.2009 по 01.03.2014. Вменяемые истцом действия имели место до вступления в законную силу положений подпункта 3.1 пункта 3 Закона об ООО, основания для применения данных положений норм права к спорным правоотношениям при данных обстоятельствах истец не указал.

В соответствии с пунктом 2 статьи 56 ГК РФ учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных данным Кодексом или другим законом.

Согласно пункту 2 статьи 3 Закона об ООО общество не отвечает по обязательствам своих участников.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность, наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица.

В исключительных случаях участник (учредитель) и иные контролирующие лица могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, если их действия (бездействие) носили недобросовестный или неразумный характер по отношению к кредиторам юридического лица и повлекли невозможность исполнения обязательств перед ними.

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Закона об ООО исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном Федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Применяя названное положение закона, суд также не учел, что в указанной норме законодатель предусмотрел компенсирующий негативные последствия прекращения правоспособности общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная данной нормой ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Закона об ООО, рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 53, ст. 53.1, 401, 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из ЕГРЮЛ общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении юридического лица, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности.

При предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

Истец, ошибочно полагая, что у него сохранилось право на предъявление иска о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, заявил настоящий иск, однако в силу положений пункта 1 статьи 21 Закона об исполнительном производстве, пункта 1 части 1 статьи 321 АПК РФ, исполнительные листы, выдаваемые на основании судебных актов, могут быть предъявлены к исполнению в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу.

Согласно пункту 1 статьи 31 Закона об исполнительном производстве исполнительные документы, по которым истек срок предъявления их к исполнению, судебным приставом-исполнителем к производству не принимаются. Таким образом, действующее законодательство четко определяет порядок и сроки принудительного исполнения судебного акта. После истечения такого срока юридически невозможно принудительно исполнить соответствующее решение суда.

Предусмотренный законом срок для предъявления исполнительного листа к исполнению установлен для реализации права взыскателя на принудительное исполнение исполнительного листа посредством органов принудительного исполнения судебных актов.

С истечением данного срока, если он не был прерван или восстановлен судом, у взыскателя прекращается право требовать принудительного исполнения судебного акта, на основании которого выдан исполнительный лист.

Доказательств того, что исполнительное производство было возбуждено или исполнительный лист предъявлялся истцом повторно для исполнения в службу судебных приставов либо судом был восстановлен срок для предъявления листа к исполнению в материалы дела не представлено.

Таким образом, взыскатель не реализовал свое право на принудительное исполнение судебного акта в отношении ООО «Агропродторг» посредством органов принудительного исполнения и пропустил срок на предъявление исполнительного листа к исполнению.

Между тем, в случае пропуска срока на принудительное исполнение судебного решения о взыскании задолженности с основного должника кредитор утрачивает возможность реализовать право на предъявление требования к субсидиарному ответчику.

Кроме того, суд пришел к выводу о пропуске истцом срока исковой давности, а также о том, что само по себе наличие задолженности не является доказательством противоправности и вины ответчиков, равно как и не свидетельствует об их недобросовестном или неразумном поведении.

Возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, к субсидиарной ответственности ставится в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов и при его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из Единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Из принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения следует, что подобного рода ответственность не может презюмироваться даже в случае исключения организации из Единого государственного реестра юридических лиц по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». При разрешении такого рода споров истец должен доказать, что невозможность погашения долга перед ним возникла по вине ответчика в результате его неразумных либо недобросовестных действий (аналогичная правовая позиция отражена в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25.08.2020 № 307-ЭС20- 180, от 06.04.2021 № 305-ЭС20-21283).

Доказательств в подтверждение того, что возможность погашения задолженности перед истцом имелась и была утрачена вследствие недобросовестных (умышленных) действий ответчика, а также того, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) он уклонялся от погашения задолженности перед истцом, скрывал имущество должника, материалы дела не содержат (статьи 9, 65 АПК РФ).

Истцом не доказаны конкретные обстоятельства, свидетельствующие о наличии причинно-следственной связи между вышеуказанными действиями (бездействием) ответчика и обстоятельствами неисполнения обществом денежного обязательства.

Действуя разумно и осмотрительно, истец не был лишен возможности контроля за решениями, принимаемыми регистрирующим органом в отношении своего контрагента по сделке как недействующего юридического лица, а также возможности своевременно направить в регистрирующий орган заявление о том, что его права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из Единого государственного реестра юридических лиц.

Суд считает, что само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения бывшего участника и руководителя общества к субсидиарной ответственности.

Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства.

Вместе с тем, из представленных в дело доказательств таких обстоятельств не усматривается.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ, исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности устанавливается в три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ (статья 196 ГК РФ).

Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ, пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 (ред. от 22.06.2021) «О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности»).

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (статья 199 ГК РФ).

В данном случае материалами дела достоверно установлено, что задолженность по оплате арендных платежей возникла у ООО «Агропродторг» за 2009-2014 годы, о наличии задолженности ООО «Агропродторг» истцу было известно с дат вступления в законную силу решений Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 16.05.2014 по делу №А20-1175/2014.

Для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в порядке статьи 53.1. ГК РФ не требуется предварительного прекращения деятельности юридического лица, в связи с чем ссылка истца на начало течения срока исковой давности с 30.01.2020 основана на неверном понимании существа спорных правоотношений и отклоняется судом.

На основании приведенных норм и разъяснений, принимая во внимание доводы сторон, установленные обстоятельства и имеющиеся в деле доказательства, суд отказывает в удовлетворении иска.

Руководствуясь статьями 167, 170 АПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

в иске отказать.

Решение может быть обжаловано в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Кабардино-Балкарской Республики в течение месяца со дня принятия.

Судья З.А. Хатухов