Приговор № 1-168/2019 1-731/2018 от 18 августа 2019 г. по делу № 1-168/2019

Дело №1-168/19


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

г. Выборг 19 августа 2019 года

Выборгский городской суд Ленинградской области в составе:

председательствующего судьи Сильченко А.Е., при секретарях Денисенко А.П., Струковой В.В., Савенковой А.А., Пановой Ю.В., Павлюковой О.С.,

с участием: государственных обвинителей – прокуроров Федоровой Ю.Д., ФИО1, ФИО2, ФИО3, подсудимого П., защитника – адвоката Тростниковой С.М. (удостоверение №651, ордер №739018 от 11.04.2019), участвующей в деле по назначению,

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке судебного разбирательства уголовное дело по обвинению:

П., родившегося Дата, уроженца <адрес>, гражданина РФ, со средним специальным образованием, зарегистрированного и проживающего по адресу: <адрес>, состоящего в браке, иждивенцев не имеющего, трудоустроенного в ООО «<данные изъяты>» менеджером, военнообязанного, не судимого,

в порядке ст.91 и 92 УПК РФ не задерживавшегося, избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении,

в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.111 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Подсудимый П. умышленно причинил тяжкий вред здоровью А., опасный для жизни человека. Преступление совершено <адрес> при следующих обстоятельствах.

В период времени с 07 часов 30 минут по 09 часов 40 минут 30.12.2016 П., находясь на лестничной площадке, <адрес>, в ходе внезапно возникшего на почве бытовых отношений конфликта с А., умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, испытывая личную неприязнь к А., нанес удар в область живота А., вследствие чего у него образовались телесные повреждения в виде закрытой тупой травмы живота: разрыва тощей кишки и брыжейки тощей кишки с повреждением венозных сосудов и брыжейки тонкого кишечника, осложнившаяся излитием крови в брюшную полость. Закрытая тупая травма живота в совокупности всех составляющих квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни согласно п.6.1.16 приложения к приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24.04.2008 № 194н.

В судебном заседании подсудимый П. вину в инкриминируемом ему преступлении не признал и пояснил, что он проживал <адрес>, на 8 этаже. На 9 этаже над ним жил А.. С 8 вечера до 3-4 часов утра 30 декабря 2016 года в квартире А. продолжался грохот, шум, музыка, что-то падало. П. со своей девушкой не могли заснуть. Подсудимый спал в берушах, так как не мог по-другому уснуть. Проснулся с утра и опять услышал топот, грохот. Стал собираться на работу, потом к нему зашел Б.. Так как они вместе работали, то также вместе ездили на работу. Б. проживал на тот момент <адрес>, это дом напротив дома П.. Подсудимый предложил зайти Б., но тот отказался, сказал, что подождет на лестнице. Когда П. вышел, на лестнице еще стоял В.. П. вышел из квартиры, сказал Б. и В., что ему нужно подняться наверх к А., поговорить. Втроем стали подниматься, но ребята остались стоять на один пролет ниже между этажами, а П. пошел к квартире А.. Когда он поднялся, то увидел К. –соседа, он стоял с собакой и ждал лифт. П. поздоровался, К. поинтересовался, зачем он поднялся. П. пояснил, что хочет поговорить с А. по поводу шума в ночное время. Обратил внимание суда, что К. не мог видеть Б. и В., так как они стояли вне зоны его видимости, К. мог только слышать их. П. постучал к А. в квартиру. А. открыл через какое-то время, был полностью голый, пьяный. П. уточнил, что из-за внешнего вида даже не хотел трогать его. Подсудимый увидел на кухне перевернутую мебель, а именно стол и два стула. Кухня просматривалась хорошо, так как, видимо, дверь на кухню отсутствовала. Стал с ним разговаривать, объяснять, что шуметь нельзя, перешел на повышенный тон, сказал, что А. взрослый человек и что он мешает спать П. и его девушке. Потом понял, что А. невменяемый и ушел. Закрыл А. дверь за ним или нет, П. не знает. Спустился к ребятам, они вместе спустились к квартире П., он зашел, собрал вещи, и все поехали на работу. В. уехал на своей машине, а П. с Б. на такси. Вечером того же дня П. позвонил К., спросил что произошло, рассказал, что А. в больнице. Потом в социальной сети «<данные изъяты>» подсудимому стали писать угрозы. Через какое-то время ему стали передавать знакомые, что он должен 100 000 рублей А., потом 300 000 рублей. Через 7-8 дней, когда А. вышел из больницы, он позвонил П., сказал что им надо переговорить. П. боялся с ним встречаться, потому что А., по мнению П., человек неадекватный. Подсудимому посоветовали взять с собой свидетеля для подстраховки, он взял В. с собой. Договорились встретиться в подъезде. На всякий случай П. включил диктофон. А. начал говорить про то, что на П. <адрес> зарегистрирована фирма, что на него будут оказывать воздействие Выборгские бандиты и поэтому он должен денег. Спустя пару дней отцу П. позвонил знакомый А., сказал, что подсудимому будет плохо. Таким образом, с него выпрашивали деньги. Знает, что А. нигде не работал, жил на мамином обеспечении. Друзья А. вечно пили, употребляли наркотики, знает, что А. впоследствии разбился.

Выразил непонимание в том, по какой причине его обвиняют в причинении вреда здоровью А.. Много раз к нему приходил, разговаривал с ним. Бить его никогда не собирался, так как он явно слабее П.. Для него является странным, по какой причине Е. и Р. не явились в судебное заседание. При этом как-то с Е. разговаривал, и Е. пояснил, что вся инициатива данных событий была от матери А., что это ей нужны были деньги.

Несмотря на непризнание подсудимым вины, его виновность в совершении преступления подтверждается исследованными и проверенными в ходе судебного следствия доказательствами, а именно показаниями:

- представителя потерпевшего Л., допрошенной в ходе судебного следствия, из показаний которой следует, что А. является ее сыном, с П., который живет на этаж ниже, она знакома несколько месяцев, лично с ним общалась один раз по бытовому вопросу примерно за полтора года до рассматриваемых событий. 29 декабря 2016 года Л. поехала в Санкт-Петербург к знакомым. Ее проводили до автобусной остановки, находящейся в городе Светогорск, сын и два его друга. Они сказали, что будут на поминках у друга. 30 декабря 2016 года племянник Л. - Д. позвонил ей со своего телефона и сказал, что А. в больнице в тяжелом состоянии. После чего она сама позвонила в больницу, где ей сказали, что сын на операции в реанимации. 30 декабря 2016 года Л. приехала в Светогорск и сразу пошла в больницу, узнавать в каком состоянии сын. Врач сказал, что еще 5 минут и сын бы умер. По словам врача, было много крови. После этого Л. обратилась в полицию и написала заявление. Вернувшись из полиции, она пыталась позвонить в квартиру к П., однако встретиться с ним не получились. Более П. не видела. Друзья сына рассказали ей, что в районе 8 часов утра 30 декабря 2016 года был звонок в дверь квартиры, сын открыл дверь, и ему П. ударил ногой по лицу и пнул в живот, после чего ушел из квартиры. Потом сел в машину и уехал на работу. Про то, что сел в машину и уехал, узнала от соседей по лестничной клетке. Сын находился на лечении в стационаре с 30 декабря 2016 по 11 января 2017 года. Со слов сына знает, что когда ему стало совсем плохо после нанесенных ударов, то он позвонил соседу, чтобы тот вызвал скорую помощь, причиной конфликта мог стать шум в квартире. В квартире после данных событий видела кровь, а именно в коридоре на обоях. Со слов сына, кровь у него пошла из носа после нанесения ему ударов и попала на обои. 03 июля 2017 года сын умер, выпав с балкона своей квартиры;

- свидетеля Т. – фельдшера выездной бригады скорой помощи, допрошенной в ходе проведения судебного следствия, из показаний которой следует, что утром с 30 на 31 декабря 2016 года она выезжала на вызов по адресу: <адрес>, где оказывала помощь А.. ФИО4 поступил диспетчеру, диспетчер передал информацию Т.. Свидетель прибыла на место. Дверь квартиры открыл А., после чего она прошла в комнату, А. сел на диван и сказал, что подрался, после чего заболел живот. Он находился в состоянии посталкогольного опьянения и в нецензурной форме отказался беседовать более подробно на эту тему. Свидетель осмотрела живот А., померила давление, сделала ЭКГ. В квартире А. был один, валялись бутылки из-под алкоголя, были остатки еды на столе. После осмотра предложила А. госпитализацию, на что он согласился. Свидетель пояснила, что видимых сильных гематом или кровоизлияний на лице А. не было;

- свидетеля К., из показаний которого в судебном заседании установлено, что подсудимый П. и А. являлись его соседями, при этом с А. общая стена между комнатами. 30 декабря 2016 года утром свидетель находился дома, около 8 часов 30-40 минут к нему в дверь позвонил А., сказал, что у него болит живот и попросил вызвать скорую помощь, что и сделал К.. Ран, синяков и ссадин на А. не видел, он был полностью голым. После чего свидетель закрыл дверь и уехал по своим делам, а А. зашел к себе в квартиру. Свидетель указал, что в тот день также видел П. около 8 часов утра, свидетель стоял у лифта, а П. поднялся и постучал в дверь квартиры А.. Указал, что в ночь с 29 на 30 декабря 2016 года ребенок жаловался на шум и громкую музыку из квартиры А.. После данных событий спрашивал у П., что произошло, П. сказал, что не трогал А.. Охарактеризовал А. как доброго соседа, но во время употребления спиртных напитков, у которого становилось асоциальное поведение. На замечания А. не реагировал, но и агрессию не проявлял. П. охарактеризовал как адекватного, нормального человека;

- свидетеля Ц., из показаний которого в судебном заседании следует, что в январе 2017 года он случайно встретил на улице П. и узнал о том, что А. со своей компанией мешал подсудимому спать. П. заходил к А., просил успокоиться, а А. бегал голый по квартире. П. сказал, что никого не трогал и не бил. Еще сказал, что за избиение с него требуют деньги. Ц., в свою очередь, предложил подсудимому помощь, чтобы П. дал ему номер телефона, и свидетель самостоятельно разрешил бы всю ситуацию. Ц. позвонил другу А. – Р., тот пояснил по телефону, что деньги не нужны и все уже улажено. Свидетель указал, что, со слов П., с подсудимого Р. требовал 300 000 рублей за то, что он, якобы, избил А. и на него заявление будут писать. Потом Ц. узнал, что заявление в полицию поступило от матери А..

На основании ч.3 ст.281 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя показания свидетеля Ц., данные им в ходе предварительного расследования, оглашались (т.1 л.д.153-155), в части возникших существенных противоречий следует, что он встретил П. в середине января 2017 года и П. ему рассказал, что ему мешал дома отдыхать его сосед А., который постоянно пьет и шумит. П. ходил к нему несколько раз домой и предупреждал его, но А. не понял и П. ударил А.. Затем П. рассказал, что А. находится в больнице. Ц. нашел номер телефона друга А. – Р., позвонил ему и спросил, что нужно, чтобы решить произошедший инцидент, на что Р. сообщил, что мать А. сказала, что денег не надо, деньги на лечение сына найдены.

После оглашения данных показаний свидетель Ц. сообщил суду, что не смотрел, где расписывается. С протоколом допроса не знакомился, так как его это не касалось. Следователю говорил, но не все, что указано в протоколе. Сведения о том, что П. ударил А., следователю говорил, но не таким образом формулировал свою мысль. Также сообщил, что со слов П. знает, что тот ходил разбираться к А. и все;

- свидетеля О. – участкового уполномоченного полиции, допрошенной при производстве судебного следствия, из показаний которой следует, что в январе 2017 года А. обратился в сотый отдел полиции с просьбой о привлечении к ответственности П.. В ходе опроса А. пояснил, что 30 декабря 2016 года с 7 до 8 часов утра к нему домой постучался П. с квартиры № и нанес один удар ногой в область живота, находились они в коридоре. После чего А. ощутил острую боль, затем упал и не смог подняться на ноги. Дополз до соседней квартиры №, принадлежащей К., попросил вызвать скорую помощь и потерял сознание. Очнулся только в больнице. В момент опроса А. находился в нормальном состоянии, собственноручно написал заявление. Врачи перед его опросом сообщили, что состояние здоровья А. стабильное. Объяснение с А. бралось в связи с тем, что ранее из больницы, где он находился, поступила телефонограмма, согласно которой поступил А. с телесными повреждениями. Ни с П., ни с А. ранее свидетель знакома не была.

Свидетелю для обозрения представлялось заявление А. от 07.01.2017 (т.1 л.д.22), О. подтвердила, что именно это заявление было написано А. собственноручно в хирургическом отделении. Во время его написания А. был трезвым, адекватно воспринимал происходившие события. Сомнений в достоверности сообщенных им сведений у свидетеля не возникло. А. также пояснял, что конфликт с П. возник из-за того, что А. шумел, своим отдыхом мешал соседям. Данный факт он не оспаривал, говорил, что выпивал с друзьями;

- свидетеля С. – сотрудника полиции, из показаний которого в судебном заседании следует, что сначала в полицию поступило заявление от медицинского учреждения о том, что А. попал в больницу. Потом поступило заявление от матери А., после этого С. вызвал его и провел опрос по факту случившегося. А. указал, что в конце декабря 2016 года, днем он был на поминках у своего друга. После чего вернулся домой с Е., где продолжили распивать спиртные напитки. После распития А. лег спать. Проснулся от того, что в дверь громко стучали. Открыл дверь. На пороге стоял П., который обзывал его, говорил о том, что А. не давал ему с женой спать всю ночь. После чего ударил А. один раз ногой в область живота. А. упал. Затем с комнаты вышел Е., позвали Р., которого не было ранее в квартире, и они перенесли А. на кровать. Скорую помощь вызвали не сразу, а только когда самочувствие ухудшилось, А. выполз в подъезд и попросил соседа вызвать скорую помощь. Внешних признаков алкогольного опьянения у А. во время опроса не было, сообщал он информацию добровольно, не путался, речь была внятная. До рассматриваемого случая С. с П. знаком не был. В отношении А. ранее составлялся протокол об административном правонарушении. А. к расследованию дела заинтересованности не проявлял, данными вещами интересовалась его мать. Свидетель уточнил, что А. злоупотреблял спиртными напитками, за что привлекался к административной ответственности, на него также поступали жалобы от соседей о том, что А. и его друзья в ночное время шумят и мешают спать;

- свидетеля Ю. – оперуполномоченного УМВД России по Выборгскому району Ленинградской области, из показаний которого в судебном заседании следует, что в июне в рамках данного уголовного дела им по отдельному поручению следователя был опрошен Е., который пояснил, что 30 декабря 2016 года он находился в квартире А. в городе Светогорск, у которого они употребляли алкоголь, и он остался у А. на ночь. С утра услышал стуки в дверь, А. пошел открывать дверь. На пороге увидел П., между П. и А. возник словесный конфликт, в результате которого П. нанес А. несколько ударов по телу и лицу, А. упал, после П. увидел Е., задал ему вопрос о цели нахождения в данной квартире и вышел из квартиры. Инцидент был исчерпан. По данному факту свидетелем было взято объяснение, Е. сам прочитал объяснение и подписал. Во время дачи объяснения внешних признаков алкогольного опьянения у Е. не было, находился в нормальном состоянии.

На основании ч.3 ст.281 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя показания свидетеля Ю. оглашались (т.1 л.д.194-196), в части возникших существенных противоречий следует, что объяснение от Е. получено Ю. 05.06.2018. Со слов Е., П. ударил А. правой рукой по левой стороне лица и правой ногой в область живота, от полученных ударов А. упал в прихожей. Выслушав показания, свидетель подтвердил их в полном объеме.

Оглашенными на основании ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия сторон показаниями свидетеля:

- И. – врача хирурга ГБУЗ ВМБ СБ (т.2 л.д.73-76), из которых следует, что пациент поступил в 10 часов 30 минут, через 30 минут после травмы. Состояние оценивалось как средней тяжести, передвигался сам, боли в животе. Со слов больного, он был избит за полчаса до поступления, кем и при каких обстоятельствах, не сообщил.

Вина П. в совершении инкриминируемого ему преступления также подтверждается исследованными в судебном заседании письменными материалами дела:

- заявлением А. от 07.01.2017, в котором он просит привлечь к установленной законом ответственности П., который 30.12.2016 около 09 часов 00 минут нанес телесные повреждения, а именно ударил ногой один раз в живот (т. 1 л.д.22);

- объяснениями от 07.01.2017 и 28.02.2017, в которых А. указал на П., как на лицо, причинившее ему телесные повреждения (т.1 л.д.23, 24-25);

- копией паспорта А. (т.1 л.д.26);

- консультационным заключением № 143 от 07.02.2017, согласно которому по представленному медицинскому документу у А. имелись: закрытая тупая травма живота, выразившаяся в разрывах стенки и брыжейки тонкой кишки, кровоизлиянии в полость брюшины, ссадине правого подреберья; ссадины и кровоподтеки лица, конечностей. Тупая травма живота квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, согласно п.Дата приложения к приказу МЗ и СР РФ от 24.04.08 № 194н. Остальные вышеуказанные повреждения квалифицируются как не причинившие вред здоровью человека (т.1 л.д.36-37);

- телефонограммой, согласно которой 30 декабря 2016 года в ФИО5 доставлен А. с тупой травмой живота, состояние здоровья тяжелое, информация передана оперативному дежурному 100 ОП (т.1 л.д.42);

- заявлением Л. начальнику 100 отдела полиции от 30.12.2016, согласно которому 30 декабря 2016 года между 8 и 9 часами утра был избит ее сын А.. Из заявления следует, что соседи видели соседа П. с 8 этажа, который потом уехал на работу (т.1 л.д.44);

- протоколом осмотра места происшествия от 01.03.2017 с фототаблицей, согласно которому запечатлена обстановка коридора и квартиры <адрес>, в ходе осмотра ничего не изымалось, обнаружены пятна бурого цвета на обоях левой стены от входа (т.1 л.д.51-54);

- заключением эксперта № 3 от 18.12.2017 у А. выявлены следующие повреждения:

закрытая тупая травма живота: разрыв тощей кишки и брыжейки тощей кишки с повреждением венозных сосудов и брыжейки в области корня брыжейки тонкого кишечника, ссадина области правого подреберья, осложнившаяся излитием крови в брюшную полость (на операции 1000 мл);

ссадины и кровоподтеки на лице, правом боку грудной клетки, конечностях (более точно количество и локализация их в медицинских документах не указаны).

Данные повреждения образовались в результате прямых и касательных ударных воздействий твердых тупых предметов, на что указывает вид повреждений. Установить иные характеристики травмирующего предмета (ов) по имеющемуся клиническому описанию не представляется возможным.

Закрытая тупая травма живота в совокупности всех составляющих квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни согласно п. 6.1.16 приложения к приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24.04.08 № 194н.

На момент образования вышеуказанных повреждений потерпевший мог находится в любом положении при условии доступности повреждаемых областей для нанесения ударов, при этом удар в область живота мог быть нанесен спереди и справа относительно потерпевшего.

Учитывая клиническую картину при обращении пострадавшего за медицинской помощью, вышеуказанная травма была причинена незадолго до поступления в стационар. Таким образом, вид, характер, локализация, механизм и ориентировочный срок образования повреждений не противоречит сроку и механизму причинения повреждения, указанных потерпевшим и в постановлении.

Причинение закрытой тупой травмы живота при падении из положения стоя с последующим соударением о какую-либо твердую поверхность исключается (т.1 л.д. 64-68);

- свидетельством о смерти А. от 13.06.2017 (т.1 л.д.78);

- медицинским освидетельствованием о смерти А. от 05.06.2017 (т.1 л.д.79);

- заключением эксперта № 959 от 24.07.2018, согласно которому у А. установлены приведенные выше телесные повреждения; также экспертом установлено, что принимая во внимание характеристику вышеуказанных повреждений, тяжелое состояние при поступлении в стационар, вероятнее всего, без оказания медицинской помощи, наступила бы смерть А. от массивной внутренней кровопотери (т.1 л.д.113-117);

- протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 28.07.2018 с фототаблицей, согласно которому осмотрена лестничная площадка, расположенная между 8 и 9 этажами <адрес>, что с места мусоропровода просматриваются в полном объеме двери квартир № и №, которые расположены на 9 этаже данного дома (т.1 л.д.120-124);

- заключением эксперта № 1039 от 13.08.2018, согласно которому у А. установлены приведенные выше телесные повреждения (т.1 л.д.131-135);

- информацией из Выборгской межрайонной больницы от 21.09.2018, согласно которой А. находился на стационарном лечении в хирургическом отделении Светогорской больницы (т.1 л.д.213);

- протоколом осмотра предметов от 17.12.2018, согласно которому следователем осмотрена медицинская карта стационарного больного № на имя А., содержащая, в том числе, лист принятия больного заведующим хирургического отделения И., а также выписной эпикриз из истории болезни № (т.2 л.д.99-101);

- протоколом осмотра предметов от 17.12.2018 с фототаблицей, согласно которому следователем осмотрено заявление КУСП 72 от 07.01.2017, а также объяснение А. (т.2 л.д.103-106); постановлением следователя от 17.12.2018 заявление А. и его объяснение приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (т.2 л.д.107).

В качестве доказательств стороной защиты суду представлены показания свидетеля В., допрошенного в ходе судебного следствия, из показаний которого следует, что на период рассматриваемых событий свидетель жил у родителей <адрес>, расположенной на 4 этаже, в том же подъезде, где жили подсудимый и А.. Обычно ездили на работу с П. и Б., выезжали в 7 часов 30 минут. В. собрался в тот день, вышел из своей квартиры, поднялся на 8 этаж к П., там уже стоял Б.. Б. сказал В., что П. собирается и скоро выйдет. Спустя пару минут вышел П.. Когда П. вышел, он сказал, что ему надо подняться на 9 этаж и поговорить с А.. П. пошел наверх, Б. и В. поднялись следом на пролет между площадками. П. постучал в квартиру к А., минут 5-7 прошло, и А., полностью голый, открыл дверь П.. П. начал разговаривать с А., объяснять ему, что А. мешал спать. Беседа продолжалась около восьми минут. Затем П. сказал А. «все давай», после чего П., Б. и В. пошли вниз. П. собирался зайти к себе в квартиру, что-то взять, после чего все вместе сели в лифт и поехали вниз. Свидетель указал, что не видел, чтобы П. наносил удары А.. Слышал от соседей, что потом приезжала скорая, но по какой причине, не знает. А., как соседа, знал с детства и охарактеризовал его как человека, который вел разгульный образ жизни, часто видел его в пьяном состоянии. В. сообщил в суде о том, что с П. вымогали деньги в январе 2017 года, а именно к В. подходил один из товарищей А. – Р. и сказал, что П. должен около 100 000 рублей, данную информацию свидетель сообщил П..

Оценив в совокупности все представленные в судебном заседании доказательства, признавая каждое из них относимым, допустимым, а их совокупность достаточной для разрешения вопроса о виновности подсудимого, суд приходит к выводу о том, что вина П. в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью А. нашла своё подтверждение в судебном заседании.

Факт причинения П. тяжкого вреда здоровью А. при обстоятельствах, изложенных в описательной части приговора, нашёл своё подтверждение в ходе судебного разбирательства и подтверждается взаимодополняемыми и согласующимися друг с другом доказательствами, представленными стороной обвинения.

В частности, об этом свидетельствуют косвенные доказательства, к которым суд относит показания представителя потерпевшего Л. – матери подсудимого, сообщившей суду, что телесные повреждения, со слов сына, ему были причинены именно П.. После чего А. обратился за помощью к свидетелю К., которым была вызвана скорая медицинская помощь, и который был прямым очевидцем того, как подсудимый стучался в дверь к А. незадолго до того, как А. попросил помощи у свидетеля.

Факт общения П. с А. не опровергается самим подсудимым и подтверждается показаниями свидетеля В.. Далее к А. приезжала бригада скорой медицинской помощи, при этом свидетель Т. подтвердила в суде, что телесные повреждения А., с его слов, получил в ходе драки. Сотым отделом полиции была получена соответствующая телефонограмма о потерпевшем и установленной у него травме живота, в связи с чем с А. в больнице беседовала сотрудник полиции О., которой А. также прямо указал на П., как на лицо, причинившее ему телесные повреждения, в связи с которыми он был доставлен в больницу.

Из показаний свидетеля О. установлено, что состояние здоровья А. позволяло ему адекватно оценивать происходившее события. Свидетель С. также в рамках проведения доследственной проверки получал объяснения от А. и сообщил в суде об аналогичных сообщенных им сведениях. Свидетель Ю. сообщил в суде о том, что получал объяснения от Е. – очевидца общения А. и П., которым также был подтвержден возникший между П. и А. конфликт, в ходе которого последнему был нанесен удар ногой в живот.

По ходатайству государственного обвинителя в ходе судебного следствия по настоящему делу исследовались объяснения А. от 07.01.2017 и 28.02.2017, которые постановлением следователя от 17.12.2018 признаны и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. При оценке данных документов суд исходит из следующих обстоятельств.

В соответствии с п.3 ч.1 ст.81 УПК РФ вещественными доказательствами признаются иные документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела.

Указанные объяснения являются документами, изучение и оценка которых, наравне с совокупностью иных доказательств, позволяет установить обстоятельства настоящего уголовного дела. Данные объяснения получены разными сотрудниками полиции, за период более чем 6 месяцев до возбуждения уголовного дела. Сведения, отраженные в объяснениях, согласуются в полном объеме как с показаниями С. и О., так и с иными доказательствами по делу. Какой-либо прямой либо косвенной заинтересованности в разрешении уголовного дела данных сотрудников полиции судом не установлено и стороной защиты не приведено, в связи с чем данные доказательства принимаются судом как допустимые.

Судом установлены существенные противоречия в показаниях свидетеля Ц., который при даче показаний в суде сообщил о том, что не читал протокол своего допроса, не смотрел, в чем расписывался, П. в ходе встречи с ним рассказывал лишь о том, что пошел разбираться с А.. Однако суд отдает предпочтения показаниям свидетеля Ц., данным им в ходе производства предварительного расследования, в виду того, что в ходе судебного следствия свидетель не смог внятно и четко пояснить о том, какие именно сведения он сообщал следователю и в какой формулировке, по какой причине не читал протокол своего допроса, что позволяет суду, лично заслушав его показания, отнестись критически к сказанному при допросе в суде.

Существенные противоречия в показания свидетеля Ю. в части даты получения им объяснения, судом оцениваются в совокупности со всеми доказательствами по делу, не ставят иные, сообщенные им сведения под сомнение, в связи с чем совокупная сообщенная им информация оценивается судом как достоверная.

Оценивая показания свидетеля защиты В. суд исходит из того, что он подтвердил факт общения подсудимого с А. незадолго до того, как к А. была вызвана скорая помощь, однако не смог достоверно точно ответить, наносил ли П. удар в живот А., ограничившись лишь указанием на то, что данного обстоятельства он не видел. В связи с чем, показания В. не могут служить доказательством, реально подтверждающим версию П. о том, что никаких ударов А. он не наносил.

Судом проанализированы показания подсудимого о соотношении сил между ним и А., заявление о том, что человека, явно его слабее, он бы бить не стал, обращений к нему иных лиц с целью получения денежных средств по урегулированию конфликта, однако данные сведения напрямую опровергаются приведенными выше доказательствами. Кроме того, судом установлено, что каких-либо исковых требований к подсудимому мать А. не предъявляла и в настоящее время не предъявляет.

Подсудимый обратил внимание суда на то, что свидетели Е. и Р. избегают явки в суд для дачи показаний, однако со стороны суда приняты все необходимые и возможные меры по установлению их местонахождения. При этом, по мнению суда, совокупность исследованных доказательств является достаточной для вывода о том, что телесные повреждения А. были причинены именно П., а не иными лицами, либо им самим, что также подтверждается проведенными по делу судебными экспертизами.

Оснований для оговора подсудимого свидетелями и представителем потерпевшего в судебном заседании не установлено.

У суда не имеется оснований сомневаться в объективности заключений экспертов, которые имеют значительный стаж работы по соответствующей специальности, заинтересованными лицами по уголовному делу не являются, перед началом проведения экспертиз предупреждались об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, экспертные выводы аргументированы, ничем не опорочены, никем не опровергнуты, объективно подтверждаются перечисленными доказательствами по делу и согласуются с ними.

Из заключения судебно-медицинского эксперта следует, что телесные повреждения у А. объективно носили насильственный характер.

Данных о том, что действия подсудимого могли носить защитный характер, объективно не установлено.

Судом установлено, что при совершении преступления П. действовал с прямым умыслом, нанеся удар в незащищенную часть тела, повредив тем самым жизненно важные органы.

С учетом вышеизложенного, занятую в судебном заседании подсудимым позицию суд расценивает критически, как избранный способ защиты, поскольку версия подсудимого противоречит фактическим обстоятельствам дела и опровергается изложенными выше доказательствами.

В ходе судебного разбирательства уголовного дела сомнений в психическом состоянии П. не возникло.

Суд признает П. вменяемым, подлежащим уголовной ответственности и наказанию.

При указанных обстоятельствах вина подсудимого является доказанной, и суд квалифицирует действия П. по ч.1 ст.111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Решая вопрос о виде и размере наказания, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного деяния, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Совершённое подсудимым преступление отнесено к категории тяжких преступлений против личности.

П. ранее не судим, до совершенного преступления не привлекался к административной ответственности, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, женат, иждивенцев не имеет, трудоустроен в ООО «<данные изъяты>» менеджером, по предыдущему месту работы у ИП Ф. характеризуется положительно, как честный работник, обладающий хорошими деловыми качествами, на учете у врача психиатра и нарколога не состоит.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого, суд признает: п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ - аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления. В частности, судом установлено, что конфликт между П. и А. произошел в виду того, что последний нарушал покой граждан в ночное время, что подтверждается показаниями ФИО6, ребенок которого также слышал громкую музыку в ночь, предшествовавшую преступлению; ч.2 ст.61 УК РФ – состояние здоровья подсудимого, по причине которого он не проходил службу в армии.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, не установлено.

Санкцией ч.1 ст.111 УК РФ предусмотрено наказание только в виде лишения свободы.

В соответствии с ч.2 ст.43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Судом установлено, что А. умер 03.06.2017, его смерть не связана ни с действиями П., ни с последствиями от произошедшего между ними конфликта по причине аморального поведения А.

П. вел законопослушный образ жизни, трудоустроен, имеет семью, что в совокупности с ранее приведенными сведениями позволяет суду сделать вывод о том, что по делу имеются исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, существенно уменьшающие степень общественной опасности содеянного, в связи с чем суд полагает необходимым назначить П. более мягкий вид наказания, чем предусмотрен санкцией ч.1 ст.111 УК РФ, то есть применить положения ст.64 УК РФ.

Таким образом, суд считает, что цели наказания будут достигнуты при назначении подсудимому наказания в виде штрафа.

Размер штрафа определяется судом с учетом тяжести совершенного преступления и имущественного положения подсудимого и его семьи, а также с учетом возможности получения им заработной платы или иного дохода. Основания для предоставления рассрочки для выплаты штрафа, по мнению суда, отсутствуют.

Между тем, при назначении наказания подсудимому суд не находит достаточных оснований для применения в отношении П. ч.6 ст.15 УК РФ, а именно изменения категории совершённого подсудимым преступления на менее тяжкую.

Гражданский иск не предъявлен.

Процессуальные издержки в виде вознаграждения за работу защитников – адвокатов:

- Добрынина Ю.Г. в сумме 1800 рублей;

- Тростниковой С.М. в сумме 7200 рублей суд считает необходимым отнести на счёт бюджета Российской Федерации.

К делу приобщены вещественные доказательства, судьба которых разрешается судом в соответствии со ст.81 УПК РФ.

Оснований для изменения или отмены меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении П. до вступления приговора суда в законную силу не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.303, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

П. признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.111 УК РФ, и назначить ему наказание с применением ст.64 УК РФ в виде штрафа в размере 6000 рублей.

Меру пресечения в отношении П. оставить прежнюю – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Вещественные доказательства:

заявление КУСП № 72 от 07.01.2017 и объяснения А. – хранить в уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Ленинградский областной суд через Выборгский городской суд в течение 10 суток со дня провозглашения.

Разъяснить осуждённому право на ознакомление с протоколом судебного заседания, принесения на него замечаний. Также разъяснить, что в случае обжалования приговора им либо иными участниками процесса в суде апелляционной инстанции он имеет право поручить осуществление своей защиты избранному защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника, а также имеет право ходатайствовать о своём участии, заявив об этом в течение 10 суток со дня вручения копии приговора (апелляционного представления, апелляционной жалобы).

Судья /подпись/ А.Е. Сильченко

Копия верна: судья А.Е. Сильченко