Решение № 2-259/2017 2-259/2017(2-5600/2016;)~М-5658/2016 2-5600/2016 М-5658/2016 от 1 февраля 2017 г. по делу № 2-259/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

(резолютивная часть)

2 февраля 2017 г. <адрес>

Ленинский районный суд <адрес> в составе председательствующего судьи Болочагина В.Ю., при секретаре Шахбановой М.М., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по иску Министерства лесного хозяйства, охраны окружающей среды и природопользования <адрес> к ФИО1 о возмещении вреда,

Руководствуясь ст.ст.194, 196-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования удовлетворить.

Взыскать с ФИО1 в доход бюджета Российской Федерации 53 634 рубля в возмещение вреда, причиненного самовольным занятием лесного участка.

Взыскать с ФИО1 в доход бюджета городского округа Самара государственную пошлину в размере 1 809 рублей 02 копеек.

Настоящее решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Самарского областного суда через Ленинский районный суд <адрес> в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья В.Ю. Болочагин

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

ДД.ММ.ГГГГ <адрес>

Ленинский районный суд <адрес> в составе председательствующего судьи Болочагина В.Ю., при секретаре Шахбановой М.М., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по иску Министерства лесного хозяйства, охраны окружающей среды и природопользования <адрес> к ФИО1 о возмещении вреда,

установил:

Министерство лесного хозяйства, охраны окружающей среды и природопользования <адрес> обратилось в Ленинский районный суд <адрес> с иском к ФИО1 о возмещении вреда. Исковые требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ в 14 часов 10 минут в ходе патрулирования лесного фонда было обнаружено самовольное занятие лесного участка. ФИО1 самовольно занял лесной участок в выделах 9 и 14 квартала № <адрес>, причинил вред лесному фонду в размере 53 634 рублей. Просит взыскать указанную сумму в возмещение вреда.

В судебном заседании представитель истца по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО2 заявленные требования поддержал.

Представитель ответчика по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 иск не признал по основаниям, изложенным в письменных отзывах (л.д. 47-50, 125-126).

Третье лицо ФИО4 полагала исковые требования не подлежащими удовлетворению по основаниям, изложенным в письменном отзыве (л.д. 127).

Представитель третьего лица Администрации городского поселения «Волжский» муниципального района «Красноярский» <адрес> по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО5 позиции по иску не выразил. Пояснил, что земельный участок, занятый ответчиком и ФИО4, относится к землям городского поселения, а не к лесным землям. Муниципальное образование намерено провести контрольные мероприятия в отношении ответчика и ФИО4

Изучив материалы дела, заслушав представителей сторон, суд находит исковые требования подлежащими удовлетворению ввиду следующего.

Как установлено в ходе разбирательства дела, ответчику принадлежат расположенные в непосредственной близости друг от друга земельные участки с кадастровыми номерами № (л.д. 51, 52). Ещё 4 расположенных рядом земельных участка с кадастровыми номерами 63№ и № принадлежат дочери ответчика, ФИО4 (л.д. 132-135).

Земельные участки с кадастровыми номерами № являются смежными. Также смежными являются земельные участки с кадастровыми номерами №. Две этих группы смежных земельных участков отделены друг от друга, общих границ не имеют. Земельный участок с кадастровым номером № отделен от остальных земельных участков (л.д. 34, 131).

Как следует из протокола об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ № (л.д. 7), заключения кадастрового инженера ФИО6 от ДД.ММ.ГГГГ № (л.д. 33-35), в марте 2015 г. истец обнаружил факт возведения забора, ограждающего все 6 указанных выше земельных участков и занимающего, таким образом, территорию, не входящую в их состав (расположенную между земельными участками и прилегающую к ним с внешней стороны). Ограждение территории препятствует свободному доступу на неё и, как следствие, является формой самовольного занятия. Площадь самовольно занятой территории, определенная кадастровым инженером как разность между площадью огражденной территории и площадями шести указанных выше земельных участков, составила 2 115 м2.

В ходе разбирательства дела третье лицо ФИО4, не оспаривая факт возведения забора, заявила возражения относительно определенной истцом величины площади самовольно занятой территории. Согласно представленному ею заключению кадастрового инженера ФИО7, площадь самовольно занятой территории составляет 1 612 м2.

Сопоставление планов, изготовленных кадастровыми инженерами ФИО6 и ФИО7 (л.д. 34, 131), показывает, что причиной расхождения в площади является различие в конфигурации ограждения, изображенного на планах. Так, на плане кадастрового инженера ФИО6 ограждение охватывает территорию земельного участка с кадастровым номером № территорию между земельными участками № (забор идет от точки н6 к точке н5 и далее к точкам н4, н2), а на плане кадастрового инженера ФИО7 эта территория показана как неогражденная (забор идет по границам земельного участка с кадастровым номером № и далее от точки 19 к точке 5 к земельному участку с кадастровым номером №

Суд лишен возможности непосредственно установить, каким образом было установлено ограждение, поскольку, согласно объяснениям ФИО4, она демонтировала забор накануне дня разбирательства дела. Однако в судебном заседании при изучении и сопоставлении указанных выше планов ФИО4 признала, что между точками 19 и 5 на представленном ею плане в действительности ограждения не имелось, а между точками н6 и н5 на плане кадастрового инженера ФИО6, т.е. между двумя земельными участками, принадлежащими ответчику, возведено кирпичное ограждение. Таким образом, объяснения ФИО4 указывают, что представленный ею план является недостоверным, а план кадастрового инженера ФИО6 – правильным.

Ответчик каких-либо объяснений по данному вопросу не дал, однако полагал заключение кадастрового инженера ФИО7 правильным в любом случае, т.к. оно «основано на непосредственных измерениях». Данные доводы являются бессодержательными, т.к. оба заключения основаны на измерениях, однако ФИО7, как установлено судом, искажены сведения о месте прохождения забора, что обесценивает составленное ею заключение. Определение площади самовольно занятой территории посредством вычитания из площади огражденной территории площади земельных участков, принадлежащих ответчику и третьему лицу на праве собственности, является математически и юридически корректным способом измерения.

Исходя из изложенного, суд признает установленным факт самовольного занятия земельного участка площадью 2 115 м2 путем установки ограждения.

В ходе разбирательства дела ФИО4 заявила, что ограждение было установлено ею, а не ответчиком. Суд критически относится к данному заявлению, принимая во внимание всю совокупность собранных по делу доказательств. В отношении ответчика в марте 2015 г. было возбуждено производство по делу об административном правонарушении, ответственность за которое предусмотрена ст.7.9 КоАП РФ, по факту самовольного занятия лесного участка посредством установки забора. Ответчик оспаривал вынесенное в отношении него постановление по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ №/ДЛХ (л.д. 12-14), при этом в рассмотрении жалобы принимал участие его представитель (л.д. 15-17), однако, как следует из текста решения по жалобе, заявитель жалобы не ссылался на то, что ограждение возведено иным лицом, а именно его дочерью. Доказательств возведения забора именно ФИО4 суду представлено не было. В связи с этим суд полагает, что заявление ФИО4 о возведении ею забора сделано с целью устранить ответственность её отца по рассматриваемому требованию о возмещении причиненного вреда.

При изложенных обстоятельствах суд признает ФИО1 надлежащим ответчиком по заявленному иску.

Истец утверждает, что ответчиком была самовольно занята территория лесного фонда. Ответчик, возражая против заявленных требований, ссылается на то, что занятая территория входит в состав населенного пункта – городского поселения «Волжский» муниципального района «Красноярский» <адрес> и не может относиться к землям лесного фонда.

Как установлено в ходе разбирательства дела, территория, занятая ответчиком, входит в состав земельного участка с кадастровым номером № (темная заливка на представленном графическом материале – л.д. 124). При этом в едином государственном реестре недвижимости воспроизведена явная реестровая ошибка, выразившаяся в том, что и территории земельных участков с кадастровыми номерами № также включены в состав земельного участка с кадастровым номером № Данная ошибка подлежит исправлению средствами, предусмотренными ст.61 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», но её наличие не влияет на вывод относительно принадлежности к земельному участку с кадастровым номером 63:26:0000000:4399 территории, расположенной «между» шестью названными земельными участками и огороженной ответчиком.

Доводы ответчика о недопустимости использования судом данных публичной кадастровой карты являются надуманными. Суд принимает в качестве доказательств любые полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, при этом ни одно из доказательств не имеет для суда заранее установленной силы (п.1 ст.55, п.2 ст.67 ГПК РФ). Электронные документы, в т.ч. размещенные на общедоступных информационных ресурсах, в частности, таких, что созданы уполномоченными органами государственной власти, являются одними из видов доказательств, ограничений в отношении их допустимости процессуальный закон не содержит. Данные публичной кадастровой карты позволяют однозначно оценить расположение огражденной территории относительно земельных участков с кадастровыми номерами № и № и земельного участка с кадастровым номером №, а также сделать определенный вывод о принадлежности огражденной территории земельному участку с кадастровым номером №. Доводы о недостоверности (неточности) сведений публичной кадастровой карты допустимы, но должны быть доказаны стороной, которая их заявляет. Ответчик доказательств недостоверности сведений публичной кадастровой карты по исследуемому вопросу не представил. По существу, ответчик исходит из презумпции недостоверности этих сведений, что принципиально неверно. Напротив, следует руководствоваться презумпцией достоверности данных информационного ресурса уполномоченного в соответствующей сфере государственного органа.

Земельный участок с кадастровым номером № образован, как следует из реестровой выписки (л.д. 145-146), ДД.ММ.ГГГГ при разделе земельного участка с кадастровым номером № Земельный участок с кадастровым номером № являлся ранее учтенным (ДД.ММ.ГГГГ) земельным участком, отнесенным к землям лесного фонда. ДД.ММ.ГГГГ на этот земельный участок было зарегистрировано право собственности РФ (л.д. 123, 147-170).

Лицами, участвующими в деле, не оспаривается то обстоятельство, что в настоящее время земельные участки ответчика и третьего лица и, соответственно, самовольно огражденная территория находятся в пределах населенного пункта – городского поселения «Волжский» муниципального района «Красноярский» <адрес>.

Согласно ст.83 ЗК РФ, землями населенных пунктов признаются земли, используемые и предназначенные для застройки и развития населенных пунктов. Границы городских, сельских населенных пунктов отделяют земли населенных пунктов от земель иных категорий.

Из вышеприведенной законодательной дефиниции следует, что все земельные участки в пределах границ населенных пунктов относятся к землям населенных пунктов. В пределах границ населенных пунктов не могут наличествовать земли иных категорий.

Поскольку занятая ответчиком территория находится в черте городского поселения «Волжский» муниципального района «Красноярский» <адрес>, она по определению относится к землям населенных пунктов.

То обстоятельство, что по сведениям единого государственного реестра недвижимости земельный участок с кадастровым номером 63:26:0000000:4399 относится к землям лесного фонда, свидетельствует только о наличии реестровой ошибки. Факт вхождения территории в границы населенного пункта безусловным образом определяет её принадлежность к землям населенных пунктов, вне зависимости от того, какие сведения по этому вопросу содержатся в едином государственном реестре недвижимости и (или) правоустанавливающих документах. Если какой-либо земельный участок, находившийся вне черты поселения, включается в состав населенного пункта, его категориальная принадлежность изменяется автоматически с момента такого включения.

Таким образом, доводы истца о принадлежности занятой ответчиком территории к землям лесного фонда опровергнуты в ходе разбирательства дела. Самовольно занятая истцом территория относится к землям населенных пунктов.Однако данное обстоятельство само по себе не является основанием для отказа в иске.

Включение земельного участка в состав населенного пункта изменяет его категориальную принадлежность, но никак не влияет на отношения собственности. Поскольку данный земельный участок образован путем раздела земельного участка, находившегося в федеральной собственности, он, вне зависимости от отсутствия государственной регистрации права, также находится в собственности РФ.

Из материалов дела следует, что до изменения лесного законодательства РФ в 1997 г. территория земельного участка с кадастровым номером № относилась к лесному фонду и управлялась Большецаревщинским участковым лесничеством.

В соответствии с п.1 ст.6 ЛК РФ, леса располагаются на землях лесного фонда и землях иных категорий.

После изменения лесного законодательства и, как следствие, категориальной принадлежности земли, территория земельного участка с кадастровым номером 63:26:0000000:4399 продолжала использоваться как лесная.

Из представленного суду фотоматериала (л.д. 172-177) усматривается, что и в настоящее время спорная территория занята древесной растительностью.

Согласно ст.7 ЛК РФ, лесным участком является земельный участок, который расположен в границах лесничеств, лесопарков и образован в соответствии с требованиями земельного законодательства и названного кодекса.

Из реестровых выписок усматривается, что до настоящего времени земельный участок с кадастровым номером 63:26:0000000:4399 расположен на территории 75 квартала Большецаревщинского участкового лесничества, следовательно, он удовлетворяет понятию лесного участка.

Таким образом, земельный участок с кадастровым номером № является не входящим в состав лесного фонда лесным участком, расположенным на землях населенных пунктов и находящимся в федеральной собственности.

В соответствии со ст.96 ЛК РФ, федеральный государственный лесной надзор осуществляется уполномоченными органами государственной власти РФ и субъектов РФ в отношении всех лесов, включая леса, не входящие в лесной фонд. При осуществлении федерального государственного лесного надзора уполномоченные органы вправе, в частности, осуществлять проверки соблюдения лесного законодательства, составлять по результатам проверок соблюдения лесного законодательства акты и предоставлять их для ознакомления гражданам, осуществляющим использование, охрану, защиту, воспроизводство лесов и лесоразведение, давать обязательные для исполнения предписания об устранении выявленных в результате проверок соблюдения лесного законодательства нарушений и осуществлять контроль за исполнением указанных предписаний в установленные сроки, предъявлять иски в суд в пределах своей компетенции.

Согласно п.4 Положения об осуществлении федерального государственного лесного надзора (лесной охраны), утвержденного постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, органы исполнительной власти субъектов РФ осуществляют федеральный государственный лесной надзор (лесную охрану) на землях лесного фонда в отношении лесничеств и лесопарков, находящихся на территории соответствующего субъекта РФ, в пределах полномочий, определенных в соответствии с п.1 ст.83 ЛК РФ.

Из буквального толкования приведенного текста подзаконного нормативного акта следует, что органы исполнительной власти субъектов РФ не вправе осуществлять федеральный государственный лесной надзор (лесную охрану) в отношении лесных участков, не относящихся к землям лесного фонда. Однако такое же ограничение установлено п.4 названного Положения и в отношении полномочий федеральных органов государственной власти. Так, полномочия Федерального агентства лесного хозяйства ограничены землями лесного фонда и лесами на землях обороны и безопасности, а полномочия Федеральной службы по надзору в сфере природопользования – лесами на землях особо охраняемых природных территорий федерального значения. Таким образом, в отношении федеральных лесов, расположенных на иных землях, в т.ч. на землях населенных пунктов, Правительство РФ не определило орган, уполномоченный на осуществление федерального государственного лесного надзора. Между тем, как уже было указано, законодатель не ограничил сферу осуществления федерального государственного лесного надзора землями лесного фонда, землями обороны и безопасности и землями особо охраняемых природных территорий федерального значения. Следовательно, имеет место дефект подзаконного нормативно-правового регулирования – закон предписывает осуществление федерального государственного лесного надзора в отношении любых лесов, но Правительство РФ не определило орган или систему органов, уполномоченных на осуществление федерального государственного лесного надзора в отношении значительной части лесных участков, включая городские леса. В связи с этим, исходя из примата закона над подзаконными актами впредь до устранения указанного дефекта следует исходить из наличия у органов государственной власти РФ и субъектов РФ, уполномоченных на осуществление федерального государственного лесного надзора, соответствующих полномочий и применительно к лесам, не указанным в п.4 Положения об осуществлении федерального государственного лесного надзора (лесной охраны), тем более, к лесам, находящимся в федеральной собственности.

В соответствии с Положением о Министерстве лесного хозяйства, охраны окружающей среды и природопользования <адрес>, утвержденном постановлением <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ №, ответчик является уполномоченным на осуществление федерального государственного лесного надзора органом. Принимая во внимание изложенное выше, суд признает, что ответчик был вправе проводить проверку соблюдения ответчиком лесного законодательства и обратиться в суд с рассматриваемым иском.

То обстоятельство, что занятая ответчиком территория отнесена в соответствии с правилами землепользования и застройки городского поселения «Волжский» муниципального района «Красноярский» <адрес> к территориальной зоне жилой застройки Ж1, не влияет на правовой статус земельного участка с кадастровым номером № как лесного участка. Названные Правила землепользования и застройки утверждены решением Собрания представителей городского поселения «Волжский» муниципального района «Красноярский» <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ №, в то время как использование указанного земельного участка как лесного участка началось ранее. Согласно п.8 ст.36 ГрК РФ, в таких случаях земельные участки или объекты капитального строительства, виды разрешенного использования, предельные (минимальные и (или) максимальные) размеры и предельные параметры которых не соответствуют градостроительному регламенту, могут использоваться без установления срока приведения их в соответствие с градостроительным регламентом, за исключением случаев, если использование таких земельных участков и объектов капитального строительства опасно для жизни или здоровья человека, для окружающей среды, объектов культурного наследия. Следовательно, РФ как собственник земельного участка с кадастровым номером № вправе продолжать его использование для целей лесоразведения вне зависимости от того, какие градостроительные регламенты будут установлены для него правилами землепользования и застройки.

Таким образом, факт самовольного занятия ответчиком лесного участка площадью 2 115 м2 нашел свое подтверждение в ходе разбирательства дела, в связи с чем требования истца о возмещении причиненного этим вреда подлежат удовлетворению.

Истец определяет размер причиненного вреда по методике, утвержденной постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об исчислении размера вреда, причиненного лесам вследствие нарушения лесного законодательства», что правомерно, поскольку данная методика рассчитана на применение в случаях причинения вреда любым леса, в т.ч. и не входящим в лесной фонд. Согласно данной методике при самовольном занятии лесного участка величина ущерба определяется как 5-кратный размер годовой арендной платы, исчисленной по ставке платы за единицу площади лесного участка, находящегося в федеральной собственности. Определенная таким образом величина ущерба не связана с фактическими обстоятельствами дела, истец, по существу, освобождается от обязанности доказывать факт наличия и размер ущерба, для удовлетворения иска истцу достаточно доказать лишь сам факт неправомерного занятия лесного участка.

Конституционный суд РФ, проверяя конституционность данных норм лесного законодательства, указал в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ №-П, что особенности экологического ущерба, прежде всего неочевидность причинно-следственных связей между негативным воздействием на природную среду и причиненным вредом, предопределяют трудность или невозможность возмещения вреда в натуре и исчисления причиненного вреда, и в силу этого – условность оценки его размера. Особые характеристики вреда, причиненного окружающей среде, который не поддается в полной мере объективной оценке (в частности, по причине отдаленности во времени последствий правонарушения), влекут за собой и применение особого, условного метода определения его размера. Лесной кодекс РФ (ст.100) и ФЗ «Об охране окружающей среды» (ст.77 и 78) предусматривают, что вред окружающей среде возмещается в соответствии с утвержденными в установленном порядке таксами и методиками исчисления его размера. Специальные методики применяются в отношении таких объектов, как земля, водные объекты, атмосферный воздух и недра, а таксы (твердые единицы исчисления убытков) – в отношении лесов и животного мира. Таксы и методики исчисления размера вреда, причиненного лесам вследствие нарушения лесного законодательства, утверждаются Правительством Российской Федерации (ч.2 ст.100 ЛК РФ). Хотя исчисление размера вреда посредством такс и методик позволяет получить лишь приблизительную оценку причиненного лесу ущерба, такой подход снижает издержки, связанные с определением ущерба, причиненного лесу как экосистеме.

Модель правового регулирования, основанная на применении стандартных формул для исчисления размера вреда окружающей среде, которое вместе с тем освобождает государство как собственника специфического имущественного объекта от доказывания размера причиненного ему ущерба, отвечает природе соответствующих правоотношений.

Таким образом, отсылка к таксам и методикам как форме исчисления размера вреда, причиненного лесам вследствие нарушения лесного законодательства, при том, что такой размер, будучи величиной условной, поддается лишь приблизительному исчислению, признана не противоречащей Конституции РФ.

Истец произвел расчет убытков, округлив площадь самовольно занятого лесного участка в сторону уменьшения (до 2 100 м2), что является его правом.

Представленный истцом расчет ущерба (л.д. 8-9) судом проверен, он соответствует указанной выше методике и является арифметически верным. Применение повышающего коэффициента 2, установленного для защитных лесов, правомерно, поскольку в силу пп. «г» п.3 ч.2 ст.102 ЛК РФ все городские леса (тем самым и леса городских поселений) относятся к защитным лесам.

При таких обстоятельствах заявленные требования подлежат удовлетворению в полном объеме.

Сумма ущерба подлежит взысканию в бюджет РФ как собственника лесного участка, которому причинен вред.

Мнение истца о том, что в силу ст.46 БК РФ взыскиваемая сумма должна быть направлена в бюджет муниципального образования, является ошибочным. Норма, на которую ссылается истец, не подлежит применению, поскольку она устанавливает правила распределения штрафов за нарушение публичного законодательства, а предметом иска является исполнение частноправового (деликтного) обязательства. Кредитором по этому обязательству является потерпевший – собственник лесного участка, т.е. РФ. Более того, даже и штрафы публично-правового характера за нарушения лесного законодательства, например, штрафы, накладываемые по делам об административных правонарушениях, зачисляются, в силу пп.4 п.1 ст.46 БК РФ, в бюджет того публично-правового образования, которое является собственником соответствующего лесного участка.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст.ст.194, 196-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования удовлетворить.

Взыскать с ФИО1 в доход бюджета Российской Федерации 53 634 рубля в возмещение вреда, причиненного самовольным занятием лесного участка.

Взыскать с ФИО1 в доход бюджета городского округа Самара государственную пошлину в размере 1 809 рублей 02 копеек.

Настоящее решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Самарского областного суда через Ленинский районный суд <адрес> в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Судья (подпись) В.Ю. Болочагин

Копия верна

Судья

Секретарь