Решение № 2-144/2017 2-144/2017(2-6017/2016;)~М-5597/2016 2-6017/2016 М-5597/2016 от 29 мая 2017 г. по делу № 2-144/2017

Дело №2-144/2017


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

30 мая 2017 года г.Челябинск

Калининский районный суд г. Челябинска Челябинской области в составе председательствующего Лебедевой В.Г.

при секретаре Дюсенбаевой К.К.,

с участием прокурора Пряловой Д.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница», Министерству здравоохранения Челябинской области о возмещении вреда, причинённого действиями медицинских работников, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением с учётом уточнений к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница», Министерству здравоохранения Челябинской области о возмещении вреда, причинённого действиями медицинских работников, - взыскании утраченного заработка за период с 01 августа 2013 года по 31 августа 2016 года в размере 1229270 рублей 88 копеек, взыскании с 01 сентября 2016 года ежемесячных платежей в размере 37453 рублей 13 копеек, о взыскании компенсации морального вреда в размере 5000000 рублей за некачественно оказанные медицинские услуги, и компенсации морального вреда в размере 5000000 рублей за наступление в результате некачественно оказанных медицинских услуг инвалидности.

В обоснование заявленных требований истец указал, что 08 августа 2011 года ФИО1 был диагностирован *** главным нейрохирургом области, заведующим нейрохирургическим отделением Государственного медицинского лечебно-профилактического учреждения здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» ФИО3, после чего был госпитализирован в данную больницу, где ему были проведены 11 августа 2011 года и 17 августа 2011 года операции. Считает, что ему была оказана некачественная медицинская помощь, в связи с чем у него наступило ухудшение здоровья и установление впоследствии инвалидности. Просит учитывать выводы судебных экспертов в части наличия в действиях Государственного медицинского лечебно-профилактического учреждения здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» некачественного оказания медицинских услуг. В связи с изложенным им понесены нравственные страдания, причинён моральный вред, который подлежит взысканию с ответчиков, также просит взыскать утраченный заработок и возложить на ответчиков обязанность по выплате ежемесячных пособий (л.д.2-8 том №1, л.д.162-169 том №3).

В судебное заседание истец ФИО1 не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещён надлежащим образом, просил о рассмотрении дела в своё отсутствие.

Представитель истца – ФИО2, действующий на основании доверенности, в судебном заседании поддержал уточнённые исковые требования, просил их удовлетворить.

Представитель ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» - ФИО4, действующая на основании доверенности, исковые требования не признала по основаниям, указанным в возражении на исковое заявление (л.д.106-107 том №1).

Представитель третьего лица Фонд ОМС - ФИО5, действующая на основании доверенности № от (дата), разрешение исковых требований оставила на усмотрение суда.

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Челябинской области в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещён надлежащим образом, просил о рассмотрении дела в своё отсутствие.

Представитель третьего лица Фонда социального страхования РФ Челябинское региональное отделение в судебное заседание не явился, извещён надлежащим образом о времени месте судебного заседания.

Выслушав пояснения лиц, участвующих в судебном заседании, выслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими частичному удовлетворению, суд находит исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

В соответствии с частью 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Согласно п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Из смысла указанных норм права следует, что для применения предусмотренной ими ответственности необходимо наличие состава правонарушения, который включает в себя наличие вреда и доказанность его размера, противоправность действий и вину причинителя вреда, а также причинно-следственную связь между действиями ответчика и возникшими у истца неблагоприятными последствиями.

Как следует из материалов дела, 08 августа 2011 года ФИО1 после диагностирования *** главным нейрохирургом области, заведующим нейрохирургическим отделением «Челябинской областной клинической больницы», кандидатом медицинских наук ФИО3, был госпитализирован в нейрохирургическое отделение «Челябинской областной клинической больницы».

11 августа 2011 года, к.м.н. ФИО3, совместно с нейрохирургом ФИО14, ФИО1 была проведена операция, по удалению ***

После прохождения контрольного МРТ в диагностическом центре, который располагается на территории «Челябинской областной клинической больницы» к.м.н. ФИО3, посмотрев результаты МРТ, сообщил ФИО1, что нужно делать еще одну операцию для удаления ***.

17 августа 2011 года ФИО1 провели вторую операцию, после проведения которой его разбудили непосредственно в операционной (после первой он очнулся в палате) и предложили пошевелить руками и ногами.

У данного пациента ***.

После проведения второго хирургического вмешательства у ФИО1 наступило существенное ухудшение состояния, он перестал ходить самостоятельно, ***, которая у него отказала после второй операции и по настоящее время так и не восстановилась полностью.

01 сентября 2011 года ФИО1 выписали из нейрохирургического отделения с нагноением в послеоперационной ране, невозможностью ходить самостоятельно и ***

В ходе второго хирургического вмешательства 17 августа 2011 года, проведённого к.м.н. ФИО3 и нейрохирургом ФИО14 была оставлена хирургическая салфетка.

03 октября 2011 года ФИО1 обратился к хирургу в поликлинику по месту жительства, который осмотрев рану, указал в качестве причины нагноения оставленную хирургическую салфетку.

Первые две операции были проведены, как следует из выписки ТФОМС (л.д.126-133) и медицинских карт стационарного больного (отметками на картах – «бюджет»), за счёт средств бюджета.

При этом у истца медицинский страховой полис выдан ФИО6 Урал № (л.д.199 том №1).

07 октября 2011 года ФИО1 стало плохо, поднялась высокая температура, он вновь обратился в нейрохирургическое отделение «Челябинской областной клинической больницы», где ему провели третье оперативное вмешательство по извлечению салфетки под общим наркозом.

После выписки из нейрохирургического отделения, 12 октября 2011 года ФИО1 выдали выписку из медкарты стационарного больного от 12 октября 2011 года за подписью нейрохирурга ФИО7, в которой было указано, что ФИО1 удаляли «причинную лигатуру», а не хирургическую салфетку.

После удаления салфетки, с которой ФИО1 ходил 52 дня, сделал МРТ шейного отдела позвоночника, которое показало: ***, что подтверждается копией первичного МРТ от 21 мая 2011 года и копией МРТ от 19 октября 2011 года.

В декабре 2011 года ФИО1 была присвоена вторая группа инвалидности, что подтверждается справкой №

В начале 2012 года у ФИО1 началась гипотрофия мышц правой голени.

В июне 2012 года ФИО1 прошёл очередное МРТ шейного отдела, после консультации у к.м.н. ФИО3 получил направление в Федеральный нейрохирургический центр в г.Тюмени, однако там в реабилитации ему отказали.

В ноябре 2013 года ФИО1 был госпитализирован в неврологическое отделение «Челябинской областной клинической больницы №» для очередного освидетельствования.

Данные обстоятельства подтверждаются исследованными судом доказательствами по делу, в том числе медицинским документами, - медицинской картой амбулаторного больного на имя ФИО1 из ГБУЗ ОКБ №, медицинской картой № стационарного больного на имя ФИО1 из ГБУЗ «Челябинской областной клинической больницы», медицинской карты № стационарного больного на имя ФИО1 из ГБУЗ «Челябинской областной клинической больницы», медицинской карты № стационарного больного на имя ФИО1 из ГБУЗ «Челябинской областной клинической больницы», копии которых приобщены к материалам данного гражданского дела.

После обследования в неврологическом отделении, ФИО1 направили в ФГБУ «РИД» ВТО им. академика Илизарова, для дальнейшего лечения, что подтверждается выписным эпикризом от 19 ноября 2013 года.

В декабре 2013 года ФИО1 присвоили первую группу инвалидности, что подтверждается копией справки №

07 апреля 2014 года ФИО1 дан ответ из Минздрава Челябинской области об отказе в лечении в центре Илизарова, что подтверждается копией письма от указанной даты за№).

В январе 2016 года ФИО1 установлена бессрочная первая группа инвалидности, что подтверждается копией справки серия №.

Согласно ответу исх. № от 13 июля 2016 года, полученному ФИО1 от Министерства здравоохранения Челябинской области, по факту проведённой проверки установлено: поздно начата антибактериальная терапия; во время второго оперативного вмешательства 17 августа 2011 года в операционной ране была оставлена хирургическая салфетка, которая послужила причиной нагноения операционной раны с последующим формированием гнойного свища; ранняя первичная выписка из стационара при наличии операционной раны с гнойным отделяемым; замечания по оформлению документации (информационное согласие больного на операцию имеется, но не расписаны возможные осложнения при хирургическом лечении, протоколы операций - разночтения операции и диагноза). Также указано, что извлечение загнившей хирургической салфетки было проведено путём третьего хирургического вмешательства под общим наркозом, что само по себе является дополнительным травмирующим фактором, не даны выводы относительно причинно-следственной связи между загноением раны последовавшего дегенеративного заболевания позвоночника и спинного мозга, инфаркта спинного мозга, в-третьих, правильно отмечено в заключении, что нарастание очаговой симптоматики возникло именно после повторной операции, по результатам МРТ было отмечено развитие *** 9л.д.179-198 том №1).

Как следует из искового заявления и пояснений представителя истца в судебном заседании, о развитии инфаркта спинного мозга в результате проведения второй операции ФИО1 узнал впервые только при получении ответа Минздрава по Челябинской области.

Определением суда от 28 октября 2016 года по ходатайству стороны истца о назначении судебной медицинской экспертизы поставив перед экспертами следующие вопросы: Были ли допущены дефекты при оказании медицинской помощи ФИО1 (в том числе лечебно – диагностической, при проведении операций) за период с 2011 года по 2014 год в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница»? Если дефекты при оказании медицинской помощи в указанный период в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» были допущены, то повлияли ли они на ухудшение состояния здоровья ФИО1, на установление ему инвалидности? Существует ли прямая (косвенная) причинно-следственная связь между допущенными дефектами при оказании лечебно-диагностической, медицинской помощи и наступившими последствиями, можно ли было избежать ухудшения состояния здоровья ФИО1, установления ему инвалидности? Проведение экспертизы поручить экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (л.д.77-81 том №2).

Судом предоставлены в распоряжение экспертов материалы гражданского дела №, медицинские документы ФИО1, в том числе оригиналы медицинских карт стационарного больного № от (дата) на 19 листах; № от (дата) на 21 листе, № от (дата) на 50 листах, снимки обследований МРТ от (дата), (дата) Клиники МРТ «Медарт», а также от (дата), от (дата) Lotos Medical Center, снимки МРТ из Государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница».

В соответствии с заключением эксперта №, выполненным Государственным бюджетным учреждением здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы», при оказания медицинской помощи ФИО1 в условиях Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинской областной клинической больницы» в период обращения с (дата) по (дата) (в нарушении приказа Министерства Здравоохранения и Социального развития РФ №561 от 21.07.2006 года «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с поражениями межпозвоночных дисков шейного отдела, поражениями межпозвоночных дисков других отделов») выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: ошибки предоперационного планирования. На этапе предоперационного планирования пациенту не проведена стандартная рентгенография шейного отдела позвоночника в двух проекциях, в том числе функциональные рентгенограммы для оценки стабильности сегмента шейного отдела позвоночника 5-6 шейных позвонков (далее С5-С6) и исключения грубой патологии (переломы, смещения позвонков). При выполнении оперативного вмешательства на шейном отделе позвоночника у пациента ФИО1 от (дата): неполный объём оперативного вмешательства: ***, что подтверждается сравнением данных магнитно-резонансного томографического исследования, проведенного до операции и после, и подтверждается в описательной части специалистом врачом- рентгенологом. Неверная оперативная тактика: не проведена реконструкция и ***, что подтверждается отсутствием имплантов на последующих МРТ-исследованиях. При проведении пациенту повторной операции от 15.08.2011 года: Неполный объем оперативного вмешательства: не полностью удалены ***, и подтверждается в описательной части специалистом врачом- рентгенологом.

Неверная оперативная тактика: не произведена фиксация и реконструкция *** что подтверждается отсутствием имплантов на последующих МРТ-исследованиях. Нарушение организации оперативного процесса: в операционной ране оставлена марлевая турунда, которая возможно стала причиной развития инфекционного осложнения - *** который является самостоятельной нозологической единицей и имеет свою тактику и методы лечения («***» ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, Ж.: Вопросы нейрохирургии им. ФИО8 2003г.-№3).

Конкретно высказаться о месте расположения забытой марлевой салфетки и влиянии её на спинной мозг экспертной комиссией не представляется возможным. Однако, учитывая анатомию фасций шеи и физиологию воспалительного процесса, теоретически возможно формирование осложнений (спондилодисцита) у пациента ФИО1, вследствие воспалительных и протеолитических процессов в послеоперационной ране.

При анализе причин развития неблагоприятного исхода (инвалидность первой группы бессрочно) у ФИО1 определяется совокупность факторов, способствовавших её наступлению:

1. тяжесть самого заболевания (***):

2. осложнение сосудистого характера в результате повторной операции: ***

3. вышеуказанные дефекты оказания медицинской помощи в условиях Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинской областной клинической больницы» в период обращения с 08.08.2011 года по 31.08.2011 года (в нарушение приказа МЗ и CP РФ № от 21.07.2006 года «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с поражениями межпозвоночных дисков шейного отдела...»).

Объективных медицинских критериев, позволяющих определить степень влияния вышеуказанных факторов на наступление неблагоприятного исхода в процентах, долях и пр. не существует.

Дефекты оказания медицинской помощи способствовали ухудшению состояния здоровья гр-на ФИО1, в частности, привели к необходимости проведения дополнительных оперативных вмешательств, оставленная марлевая турунда возможно стала причиной развития спондилодисцита. В рассматриваемом случае, прямой причинно- следственной связи между имеющимися дефектами и неблагоприятным исходом нет, т.к. нельзя не учитывать влияние имеющегося состояния - миелопатии спинного мозга у гражданина ФИО1 Необходимо отметить, что даже при недопущении и своевременном устранении указанных дефектов оказания медицинской помощи, проведении тщательного и внимательного осмотра пациента, полного объема необходимых диагностических исследований и выполнении соответствующего лечения, гарантировать благоприятный исход заболевания у ФИО1 не представляется возможным, так как очень высок процент инвалидизации *** (среди инвалидов с заболеваниями периферической нервной системы в 80% случаев наблюдаются вертеброгенные поражения (ФИО9 «Травма спинного мозга/Клиническая неврология с основами медико-социальной экспертизы: под ред. ФИО10 ФИО11. - СПб.: ООО Золотой век, 1998) (л.д.5-52 том №3).

Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Обязанность доказывания противоправного характера действий ответчика и наличие причинно-следственной связи между ними и негативными последствиями возложена на лицо, требующее возмещение причиненного ему вреда.

Суд принимает данное экспертное заключение в качестве достоверного доказательства, поскольку оно является наиболее полным, при его составлении экспертами исследованы все медицинские документы по данному случаю, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, ответы экспертов являются достаточно полными, содержащими прямые точные ответы на поставленные вопросы.

Оснований не доверять заключению комиссионной судебной медицинской экспертизы у суда не имеется.

Суд находит доводы представителей как истца, так и ответчика об ошибочности выводов экспертов несостоятельными, не подтверждёнными относимыми и допустимыми доказательствами.

Также исходя из показаний свидетеля ФИО14, впоследствии привлечённого судом в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования, он работает врачом нейрохирургом в отделении нейрохирургии в ЧОКБ с 2003 года, был лечащим врачом пациента ФИО1, - проводил операцию истцу, был ассистирующим хирургом. Считает, что при проведении стандартной рентгенографии при данном виде заболевания как у истца ФИО1 является необязательной, в соответствии с приказом МЗ и СР РФ №561 от 21 июля 2006 года «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с поражениями межпозвоночных дисков шейного отдела…», данный вид обследования представляется с частотой 0,01, то есть при наличии более эффективных методов обследования это проводить необязательно. Согласился, что у пациента ФИО1 не был полностью удалён ***, что потребовало повторного оперативного вмешательства. Операция проводилась с использованием микрохирургического инструментария и техники, по заключению оперирующего хирурга (что следует из протокола операции), были удалены грыжа диска и *** Оперирующим хирургом при первой и второй операции был ФИО3. В ходе операции в полноё мере оценить *** и степень остаточной компрессии не представляется возможным из-за сложности интраоперационной нейровизуализации, из-за небольшой площади операционного поля.

Указал, что исходя из литературы реконструкция и фиксация межтелового промежутка ***, учитывая отсутствие данных исследований, является предпочтением оперирующего хирурга. Спондилодез - это состояние при котором 2 соседних позвонка фиксированы между собой. При этом не было проведено внешних фиксирующих устройств, так как на данном уровне развитие спондилодеза может развиваться без фиксирующих систем. В данном случае фиксирующие устройства не устанавливались, так как не было проведено исследование о необходимости установки такой аппаратуры. Считает, что установка стабилизирующих система это только прерогатива только хирурга, так как это инородное тело. По поводу оставления марлевой турунды, пояснил, что согласен с фактом оставления салфетки в теле истце, но по данным выводам заключения судебных экспертов, возможна марлевая турунда явилась развитием ***, но однозначного ответа нет, в связи с этим, установить причинно-следственную связь установить между оставлением салфетки и ухудшением состояния пациента. Полагал, что даже при отсутствии данных дефектов, говорить о 100-процентном положительном результате невозможно, так как у истца были заболевания, которые и повлекли за собой ухудшение его состояния здоровья. Одним из ведущих процессов при развитии шейной мелопатии является ишемия в результате компрессии сосудистых структур, то есть недостаток артериального кровообращения или венозный застой. Развитие ***, как следствие развитие мелопатии, зависит от степени дегенеративно-дистрофического процесса на шейном уровне. Однозначно говорить о том, что повторное вмешательство оказало в данном случае какую-то роль, он не может. Степень дегенеративно-дистрофического процесса на шейном уровне устанавливается при проведении операции. Дополнительно пояснил, что ни в первом, ни во втором случае не были полностью удаленны *** в связи с тем, что главный хирург посчитал это ненужным. При этом они (нейрохирурги) предполагали *** при оперативных вмешательствах, но не написали его в протоколе операции. Указал, что третья операция была направлена на удаление салфетки из тела ФИО1, но эта операция не повлияла на неврологические показатели истца, так как в данном случае было минимальное вмешательство из-за этого и были приняты решения, по удаления остеофитов, грыжи и т.д. Также считает, что однозначного ответа на вопрос, как правильно удалять грыжи и в каком объёме, нет. Полагает, что существенных отличий при методике лечения инфаркта и заболевания истца нет на его взгляд. Сослался на то, что в предоперационном заключении указано, что пациент информирован о последствиях проведения операций, так же они говорят об этом при личной беседе с пациентом. Считает, что объём обследования перед операцией - это только решения лечащего врача и оперирующего хирурга, а предварительное обследование не могло кардинально повлиять на ход операции, основное слово при операции даётся оперирующему хирургу.

На основании приведённых выводов заключения экспертизы, суд приходит к выводу о том, что в данном конкретном случае оказанная ответчиком некачественная медицинская помощь ФИО1, а именно: дефекты оказания медицинской помощи: ошибки предоперационного планирования, на этапе предоперационного планирования пациенту не проведена стандартная рентгенография шейного отдела позвоночника в двух проекциях, в том числе функциональные рентгенограммы для оценки стабильности сегмента шейного отдела позвоночника 5-6 шейных позвонков (далее С5-С6) и исключения грубой патологии (переломы, смещения позвонков); при выполнении оперативного вмешательства на шейном отделе позвоночника у пациента ФИО1 от 11.08.2011 года: неполный объём оперативного вмешательства: не полностью удалена грыжа диска С5-***, что подтверждается отсутствием имплантов на последующих МРТ-исследованиях; при проведении пациенту повторной операции от 15.08.2011 года: неполный объём оперативного вмешательства: *** способствовала развитию неблагоприятного исхода, необходимости проведения третьей операции.

При этом суд учитывает, что у истца ФИО1 имеется диагностированные *** и дополнительное оперативное вмешательство, безусловно, принесло истцу нравственные страдания.

Вместе с тем, судебные эксперты в заключении пришли к выводам о том, что прямой причинно-следственной связи между имеющимися дефектами и неблагоприятным исходом (инвалидность первой группы бессрочно) нет, так как нельзя не учитывать влияние имеющегося состояния - миелопатии спинного мозга у гражданина ФИО1 Дополнительно эксперты отмечают, что даже при недопущении и своевременном устранении указанных дефектов оказания медицинской помощи, проведении тщательного и внимательного осмотра пациента, полного объёма необходимых диагностических исследований и выполнении соответствующего лечения, гарантировать благоприятный исход заболевания у ФИО1 не представляется возможным, так как очень высок процент инвалидизации больных с поражениями спинного мозга.

Учитывая данные обстоятельства, у суда не имеется оснований для удовлетворения требований истца о компенсации морального вреда в части требований о компенсации морального вреда в размере 5000000 рублей за наступление в результате некачественно оказанных медицинских услуг инвалидности, так и требований о взыскании утраченного заработка за период с 01 августа 2013 года по 31 августа 2016 года в размере 1229270 рублей 88 копеек, взыскании с 01 сентября 2016 года ежемесячных платежей в размере 37453 рублей 13 копеек, поскольку не доказана прямая причинно-следственная связь между наступлением у истца инвалидности (утратой трудоспособности) и некачественно оказанной ответчиком медицинской помощи.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права.

В силу ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда, осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинён моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинён вред.

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Пунктом 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» предусмотрено, что, учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причинённого ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Оценив имеющиеся в деле доказательства в совокупности, суд приходит к выводу о наличии у ФИО1 право требования с ответчика компенсации морального вреда в связи с оказанной ответчиком некачественной медицинской помощи.

При определении размера компенсации морального вреда, причинённого истцу вследствие с оказанной ответчиком некачественной медицинской помощи судом учитывается характер перенесённых истцом нравственных страданий, обстоятельств причинения вреда, а также наличия у него ***, то, что оставлена марлевая турунда возможно стала причиной развития ***, и требования разумности и справедливости.

С учётом указанных выше обстоятельств с ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» подлежит взысканию в пользу истца компенсация морального вреда в размере 300000 рублей, отвечающая требованиям разумности и справедливости.

При этом в удовлетворении исковых требований к Министерству здравоохранения Челябинской области о возмещении вреда, причинённого действиями медицинских работников, компенсации утраченного следует отказать, как заявленных к ненадлежащему ответчику.

Согласно ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Поскольку истец освобожден от уплаты госпошлины в силу подпункта 4 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, госпошлина, исчисленная исходя из исковых требований, удовлетворенных судом, с ответчика подлежит взысканию в доход местного бюджета в размере 300 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 12, 98, 194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» о возмещении вреда, причинённого действиями медицинских работников, компенсации утраченного заработка, компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300000 рублей.

В удовлетворении исковых требований в остальной части к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Министерству здравоохранения Челябинской области о возмещении вреда, причинённого действиями медицинских работников, компенсации утраченного заработка, компенсации морального вреда отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» в доход местного бюджета госпошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Калининский районный суд г.Челябинска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий В.Г. Лебедева