Апелляционное определение № 33-3457/2025 от 14 декабря 2025 г.

Производство № 33-3457/2025

Судья: Елохова М.В. (2-26/2025)

УИД 68RS0003-01-2023-002736-38


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 декабря 2025 года г. Тамбов

Судебная коллегия по гражданским делам Тамбовского областного суда в составе:

председательствующего судьи Арзамасцевой Г.В.,

судей Малининой О. Н., Макарова А.В.,

при секретаре Донских Д.Н.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО6 к публичному акционерному обществу «Сбербанк России», Банк «ВТБ» (публичное акционерное общество) о признании недействительными кредитных договоров, признании незаконными операций по списанию денежных средств, взыскании компенсации морального вреда,

по иску публичного акционерного общества «Сбербанк России» в лице филиала – Тамбовское отделение № 8594 к ФИО6 о расторжении кредитного договора и взыскании задолженности,

и встречному иску Банк «ВТБ» (публичное акционерное общество) к ФИО6 о взыскании задолженности по кредитному договору,

по апелляционной жалобе ФИО6 на решение Советского районного суда города Тамбова от 21 марта 2025 года.

Заслушав доклад судьи Малининой О. Н., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО6 обратилась в суд с иском к публичному акционерному обществу «Сбербанк России» (далее по тексту ПАО Сбербанк), Банк ВТБ (публичное акционерное общество) (далее по тексту Банк ВТБ (ПАО) (с учетом уточнений) о признании недействительными кредитных договоров, признании незаконными операций по списанию денежных средств, взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование исковых требований привела, что она является держателем банковских карт в Банке ВТБ (ПАО) и ПАО Сбербанк.

В период с *** по *** неустановленное лицо, путем обмана и под предлогом аннулирования заявки на получение кредита в Банк ВТБ (ПАО), завладело денежными средствами в общей сумме 1 950 000 руб., которые, как оказалось позже, были перечислены Банком ВТБ (ПАО) в качестве кредита (общая сумма кредита - 2000 000 руб.) на ее счет ***, открытый в Банке ВТБ (ПАО), а в последующем, с указанного счета на банковские счета неизвестных ей лиц - на счет ***, открытый на имя ФИО1, и счет ***, открытый на имя ФИО2.

Далее, *** неизвестным лицом под тем же предлогом - аннулированием заявки на выдачу кредита, было совершено хищение денежных средств в сумме 667 000 руб., путем оформления кредита на сумму 670 000 руб. в ПАО Сбербанк, при наличии уже существующего кредита в ПАО ВТБ. Далее указанные средства, поступившие ее счет ***, были переведены на банковский счет неизвестного лица – ФИО3 ***.

Впоследствии, неизвестные лица, под предлогом перевода денежных средств на безопасный счет завладели денежными средствами в сумме 214 000 руб., которые находились на карте ПАО Сбербанк, принадлежащей и ранее используемой ею.

Как выяснилось позже, указанные средства были переведены на банковский счет ***, открытый на имя неизвестного ей лица - ФИО4.

О факте заключения от ее имени кредитных договоров с названными кредитными организациями ей стало известно из информации, размещенной в мобильном приложении ПАО Сбербанк, где была обозначена общая сумма задолженности по кредитам.

Поскольку никаких намерений по получению денежных кредитов она не имела, она обратилась в органы полиции с соответствующим заявлением.

В ходе проверки были выяснены обстоятельства, а именно - факт заключения от ее имени кредитного договора от *** *** с Банком ВТБ (ПАО) и кредитного договора от *** *** с ПАО Сбербанк, а также факт перечисления полученных по кредитным договорам денежных средств на банковские счета — ФИО1, ФИО2, ФИО3, а также хищение денежных средств с кредитной карты ПАО Сбербанк.

По вышеуказанному факту СУ УМВД России по г. Тамбову было возбуждено уголовное дело ***, и постановлением следователя СУ УМВД России по г. Тамбову от 16.02.2023 г. она была признана потерпевшей.

Кроме того, она обратилась с соответствующими заявлениями в Банк ВТБ (ПАО) и ПАО Сбербанк с просьбой аннулировать кредитные договоры, как оформленные вопреки ее волеизъявлению неизвестными ей лицами, однако в удовлетворении заявлений было оказано. Так, ей было разъяснено, что спорные операции были совершены с использованием ее персональных средств доступа, с использованием логина и пароля, которые являются аналогом собственноручной подписи.

Вместе с тем считает, что заключенные от ее имени кредитные договоры не могут считаться законными сделками, порождающими юридические последствия, в том числе – обязанность возврата кредита на оговоренных Банками условиях.

Полагает, что в силу статей 158, 160, 432, 820 Гражданского кодекса Российской Федерации договоры должны были быть заключены в письменной форме.

Кроме того, заявки на выдачу ей кредитов были одобрены на значительные суммы, при этом, ни Банк ВТБ (ПАО), ни ПАО Сбербанк, не затребовали информацию о ее платежеспособности, кредитной истории, кредитной нагрузке.

Указывает, что она является матерью троих детей, в том числе, двух совершеннолетних студентов ФИО10, ФИО11, которые находятся на ее иждивении и несовершеннолетней дочери ФИО12 ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Постоянной работы не имеет, единственным доходом семьи является пенсия по потере кормильца по линии Министерства обороны РФ и в МБДОУ «Детский сад *** «Улыбка». Кроме того, после гибели мужа она наблюдалась у врачей-специалистов и постоянно принимает антидепрессантные препараты, влияющие, в том числе, на психо-эмоциональное состояние. Полагает, что оспариваемые кредитные договоры, не могут рассматриваться как законные сделки, поскольку имеют порок воли лица, на имя которого были оформлены кредиты.

Считает, что именно ответчики в данном случае допустили распространение конфиденциальной информации, позволившей посторонним лицам совершать мошеннические действия.

C учетом уточнения требований просила признать недействительным кредитный договор *** от ***, заключенный от имени ФИО5 с ПАО ВТБ на сумму 2 000 000 руб.

Признать недействительным кредитный договор *** от ***, заключенный от имени ФИО5 с ПАО Сбербанк на сумму 670 000 руб.

Признать незаконными операции по списанию денежных средств со счета ***, открытого на ее имя в ПАО ВТБ, на общую сумму 1 950 000 руб. в период ***, ***, а также операции по снятию денежных средств со счета ***, открытого на ее имя в ПАО Сбербанк от *** и последующему зачислению денежных средств в сумме 667 000 руб. на иные счета.

Признать незаконными операции по снятию с кредитной карты по счету *** наличных денежных средств от *** в 14 часов 44 мин., *** в 13 часов 39 мин. на общую сумму 230 000 руб.

Взыскать с ответчиков ПАО Сбербанк и ПАО ВТБ компенсацию морального вреда в сумме 20 000 руб. с каждого.

ПАО ВТБ обратилось в суд со встречными исковыми требованиями к ФИО5 о взыскании кредитной задолженности.

В обоснование встречных требований указало, что между Банк ВТБ (ПАО) и ФИО5 с использованием системы ВТБ-Онлайн и простой электронной подписи заключен кредитный договор *** от 09.02.2023г., состоящий из Индивидуальных условий Кредитного договора (далее - Индивидуальные условия) и Правил автокредитования (Общие условия).

В соответствии с условиями Кредитного договора Банк ВТБ (ПАО) обязался предоставить Заемщику Кредит в сумме 2 000 000 рублей 00 копеек на срок по 09.02.2028г., а Ответчик обязался получить Кредит, использовать его и погасить, при этом уплатить за пользование Кредитом 24, 1 % годовых.

Возврат Кредита и уплата процентов должны осуществляться ежемесячно 09-го числа каждого календарного месяца. Заемщик считается исполнившим свои обязательства в срок и в полном объеме при условии размещения не позднее 19 часов (по месту нахождения структурного подразделения, осуществляющего кредитование) даты очередного платежа на открытом счете платежной банковской карты Заемщика суммы денежных средств в размере, не меньшем, чем сумма обязательств Заемщика на указанную дату.

Истец исполнил свои обязательства по Кредитному договору в полном объеме. Заемщику были предоставлены денежные средства в сумме 2 000 000 рублей 00 копеек.

В соответствии с Кредитным договором Заемщик обязан возвратить Банку сумму кредита, уплатить сумму начисленных процентов и иные платежи в сроки и на условиях, предусмотренных Кредитным договором.

По наступлению срока погашения кредита и уплаты процентов, Ответчик не выполнил свои обязательства в полном объеме. Обязательства не исполняются с 09.03.2023г.

Учитывая систематическое неисполнение Ответчиком своих обязательств по погашению долга и уплате процентов истец на основании ч. 2 ст. 811 Гражданского кодекса Российской Федерации потребовал досрочно погасить всю сумму предоставленного Кредита, уплатить причитающиеся проценты за пользование кредитом, а также иные суммы, предусмотренные Кредитным договором.

В связи с чем, просил взыскать с ФИО5 в пользу Банка ВТБ (ПАО) задолженность по кредитному договору *** от 09.02.2023г. в общей сумме 2 243 083, 15 рублей, из которых:

-2 000 000, 00 рублей - основной долг;

-243 083, 15 рублей - плановые проценты за пользование Кредитом

Взыскать с ФИО5 в пользу Банка ВТБ (ПАО) расходы по оплате госпошлины в размере 19 415, 41 рублей.

ПАО Сбербанк также обратился в суд с иском к ФИО5 о взыскании задолженности по кредитному договору (т. 2 л. д.2).

На основании определения Советского районного суда г. Тамбова от 7 декабря 2023г. указанные дела были объединены в одно производство.

В обоснование заявленных требований ПАО Сбербанк указал, что ПАО Сбербанк на основании кредитного договора *** от *** выдало кредит ФИО5 в сумме 670 000,00 руб. на срок 60 мес. под 13,65%

Кредитный договор подписан в электронном виде простой электронной подписью, со стороны заемщика посредством использования систем «Сбербанк Онлайн» и «Мобильный банк». Возможность заключения договора через удаленные каналы обслуживания предусмотрена условиями договора банковского обслуживания (далее - ДБО).

В соответствии с условиями указанного кредитного договора заёмщик принял на себя обязательства погашать кредит и уплачивать проценты за пользование кредитом ежемесячными платежами по согласованному сторонами графику платежей.

В соответствии с условиями Кредитного договора при несвоевременном внесении (перечислении) ежемесячного платежа в погашение кредита и/или уплату процентов за пользование кредитом заемщик уплачивает кредитору неустойку в размере 20,00% годовых.

Поскольку ФИО5 обязательства по своевременному погашению кредита и процентов исполняла ненадлежащим образом, за период с *** по *** (включительно) образовалась просроченная задолженность в размере 699 048,51 руб., в том числе:

-просроченные проценты - 29 048,51 руб.

-просроченный основной долг - 670 000,00 руб.

Ответчику были направлены письма с требованием досрочно возвратить сумму кредита, а также о расторжении Кредитного договора. Требование до настоящего не выполнено.

В связи с чем, ПАО Сбербанк просил расторгнуть кредитный договор *** от ***., взыскать в пользу ПАО Сбербанк с ФИО5 задолженность по кредитному договору *** от *** за период с *** по *** (включительно) в размере 699 048,51 руб., в том числе, просроченные проценты - 29 048,51 руб., просроченный основной долг - 670 000,00 руб., судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 16 190,49 руб.

Решением Советского районного суда города Тамбова от 21 марта 2025 года в удовлетворении исковых требований ФИО5 к Банку ВТБ (ПАО) и ПАО Сбербанк о признании недействительным кредитного договора *** от ***, заключенного с Банком ВТБ (ПАО) на сумму 2000 000 руб., признании недействительным кредитного договора *** от ***, заключенному с ПАО Сбербанк на сумму 670 000 руб., признании незаконными операции по списанию денежных средств, операции по снятию денежных средств со счета и последующему зачислению денежных средств на иные счета, взыскании компенсации морального вреда отказано.

Исковые требования ПАО Сбербанк в лице филиала – Тамбовское отделение *** к ФИО5 о расторжении кредитного договора и взыскании задолженности удовлетворены.

Суд постановил расторгнуть кредитный договор *** от ***, заключенный между ФИО5 и ПАО Сбербанк.

Взыскать с ФИО5, *** года рождения, в пользу ПАО Сбербанк задолженность по кредитному договору *** от 13.02.2023г. за период с *** по *** в размере 699 048,51 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в сумме 16 190,49 руб.

Встречный иск Банка ВТБ (ПАО) к ФИО5 о взыскании задолженности по кредитному договору, удовлетворен.

С ФИО5, *** года рождения, в пользу Банка ВТБ (ПАО) взыскана задолженность по кредитному договору *** от *** в общей сумме 2 243 083,15 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в сумме 19 415, 41 руб.

В апелляционной жалобе ФИО5 ставит вопрос об отмене данного решения суда, и просит принять по делу новый судебный акт, которым удовлетворить ее исковые требования, а в удовлетворении встречного иска и требований ПАО Сбербанк отказать.

Автор жалобы выражает свое несогласие с выводом суда о том, что она заполнив и подписав заявление на предоставление комплексного обслуживания присоединилась к действующим на дату подписания Правилам комплексного обслуживания физических лиц в Банке ВТБ, Правилам дистанционного банковского обслуживания физических лиц в Банке ВТБ. Указывает, что оспариваемые кредитные договоры были заключены посредством информационного сервиса путем ввода смс-кода, направленного Банками в смс-сообщениях на номер мобильного телефона. В подтверждение законности договоров ПАО Сбербанк предоставил ряд документов, однако ни один из них, по ее мнению, не подтверждает тот факт, что она –ФИО5 подписала какое-либо соглашение и присоединилась к такой дистанционной услуге, как получение кредита.

Полагает, что ссылка суда на то, что она фактически согласилась на изменение условий ДБО, поскольку с момента заключения ДБО с ПАО Сбербанк она не выразила своего несогласия с изменениями в условиях ДБО и не обратилась в банк с заявлением о его расторжении является несостоятельной, так как противоречит основам Закона «О защите прав потребителя», возлагающим на исполнителей, в том числе на кредитные организации обязанность доводить до потребителей в надлежащей и доступной форме полную информацию о видах услуг, способах их использования. Считает, что опосредованное её присоединение, как потребителя, к системе ДБО, по умолчанию не может означать согласия со всеми изменениями в сфере банковского обслуживания.

Со ссылкой на нормы закона указала, что в силу отсутствия документа, подтверждающего согласованность между клиентом и Банком условий по заключению кредитного договора дистанционным способом, права на дистанционное заключения договора потребительского кредита у банка не возникло, а, следовательно, не согласовывался ни сам порядок заключения кредитного договора, ни его условия.

Отмечает, что судом не принят во внимание ее довод о недобросовестности Банков, допускающих разглашение конфиденциальной информации, что позволяет злоумышленникам, используя её, воспользоваться доверием потерпевших.

Обращает внимание, что кредитный договор с ПАО Сбербанк заключался уже при наличии заключенного кредитного договора с Банком ВТБ (ПАО), то есть при наличии значительной кредитной нагрузки в виде непогашенного кредита на сумму 2 000 000 рублей и при отсутствии сведений о платежеспособности заемщика. Из пояснений ответчиков, следует, что ею была предоставлена информация о доходе, равном 61 000 рублей, что при ежемесячном платеже в пользу ВТБ в сумме 45 000 рублей и 16 000 рублей в ПАО Сбербанк означало заведомо неисполнимые условия кредитных договоров и свидетельствовало об осведомленности банков о неплатежеспособности заемщика.

В этой связи считает, что суду первой инстанции необходимо было дать оценку добросовестности поведения Банков.

Акцентирует внимание коллегии на выводах экспертного заключения амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной ФГБУ «НМИЦ ПН им. В.П Сербского» Министерства здравоохранения РФ отметивших, что индивидуально психологические особенности ФИО5 в виде просоциальных установок и доверие к авторитетам в условиях манипулятивного воздействия со стороны злоумышленников, чья манера беседы соответствовала ее представлениям о поведении «знающего человека», фиксации ее внимания на необходимости сохранять все финансовые документы для предоставления их в полицию, способствовали формированию доверия к собеседнику и готовности следовать его указаниям.

По мнению автора, суд первой инстанции пришел к незаконному выводу, говоря о том, что для квалификации сделок, как заключенных с пороком воли в силу обмана либо введения в заблуждение, истец обязан доказать, что такой обман либо иные воздействия исходили от ПАО Сбербанк и ВТБ (ПАО).

Полагает, что при наличии статуса потерпевшего по уголовному делу, а также при наличии обстоятельств, указывающих на незаконность кредитных договоров, у суда первой инстанции отсутствовало основание для удовлетворения требований о взыскании основного долга, и, что самое важное, – процентов.

Представителем ПАО Сбербанк поданы возражения на апелляционную жалобу, в которых он просил решение Советского районного суда города Тамбова от 21 марта 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Тамбовского областного суда от 30 июня 2025 г. решение Советского районного суда города Тамбова от 21 марта 2025 года оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО5 – без удовлетворения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 23 сентября 2025 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Тамбовского областного суда от 20 июня 2025 г. отменено, дело направлено на новое рассмотрение в судебную коллегию по гражданским делам Тамбовского областного суда.

При новом апелляционном рассмотрении судебная коллегия, заслушав представителей сторон, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, возражениях на данную жалобу, оценив имеющиеся в деле доказательства, приходит к выводу об отмене обжалуемого судебного акта, как постановленного с нарушением норм материального и процессуального права.

Как установлено судом и следует из материалов дела, Банком ВТБ (ПАО) и ФИО5 с использованием системы ВТБ-Онлайн и простой электронной подписи был заключен кредитный договор *** от ***г., состоящий из Индивидуальных условий Кредитного договора и Правил автокредитования.

В соответствии с условиями Кредитного договора Банк ВТБ (ПАО) обязался предоставить Заемщику Кредит в сумме 2 000 000 руб. на срок до ***, а Ответчик обязался получить Кредит, использовать его и погасить, при этом уплатить проценты за пользование Кредитом. Размер ПСК составляет 13,981 % годовых.

Банк ВТБ (ПАО) исполнил свои обязательства по Кредитному договору в полном объеме, зачислив денежные средства в размере 2 000 000 руб. *** на счет ФИО5 ***, что подтверждается выпиской по счету и не отрицалось истцом. ФИО5 является клиентом Банка ВТБ (ПАО) на протяжении длительного времени и была подключена к системе ВТБ-онлайн. Банк предоставляет своим клиентам комплексное обслуживание в порядке и на условиях указанных в Правилах комплексного банковского обслуживания, Правилах дистанционного банковского обслуживания физических лиц в банке ВТБ.

*** ПАО Сбербанк на основании поданной ФИО5 заявки на основании заключенного с ней кредитного договора *** выдало истцу кредит в сумме 670 000 руб. на срок 60 мес. под 13,65% годовых.

Кредитные договоры оформлялись ФИО14 дистанционным способом путем подачи ею онлайн-заявок с подтверждением операций.

Денежные средства, полученные в Банке ВТБ (ПАО) в день выдачи кредита и на следующий день были переведены на счета третьих лиц.

Денежные средства, полученные в ПАО Сбербанк были сняты наличными через ATM Банка в день выдачи кредита, впоследствии внесены на счет ФИО5 и переведены третьему лицу.

Разрешая первоначальные исковые требования ФИО5 и отказывая в их удовлетворении, а также удовлетворяя требования банков, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 160, 167, 178, 179, 309, 432, 434, 809-811, 819, 820, 845, 847-849 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 5, 7 Федерального закона «О потребительском кредите», положениями Федерального закона «Об электронной подписи», исходил из установления факта того, что оспариваемые кредитные договоры были заключены в установленном законом порядке, путем подписания договоров электронной подписью с использованием персональных средств т доступа (СМС-кода), подтверждены ФИО5 своими действиями, кредитные денежные средства поступили на счета истца в банках, все действия по переводу денежных средств подтверждались ею банку, ответчики выполнили необходимые действия, чтобы убедиться в волеизъявлении клиента. Также судом указано на то, что банками проводились ограничительные мероприятия по переводу денежных средств истца, которые были отменены ФИО5 Операции по перечислению денежных средств, снятию наличных денежных средств производились ФИО5 не одномоментно, она при должной осмотрительности и заботливости имела возможность обратиться в Банки для проверки законности оформления спорных кредитных договоров. При этом суд пришел к выводу о том, что совершение мошеннических действий третьими лицами в отношении истца не является основанием для признания кредитных договоров недействительными.

Судебная коллегия не может согласиться с данными выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель данных действий свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

В статье 432 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Договор заключается посредством направления оферты (предложения заключить договор) одной из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной.

В силу пункта 1 статьи 435 указанного Кодекса офертой признается адресованное одному или нескольким конкретным лицам предложение, которое достаточно определенно и выражает намерение лица, сделавшего предложение, считать себя заключившим договор с адресатом, которым будет принято предложение. Оферта должна содержать существенные условия договора.

В соответствии со статьей 820 данного Кодекса кредитный договор должен быть заключен в письменной форме.

Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора. Такой договор считается ничтожным.

Согласно пункту 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

В силу пункта 1 статьи 8 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» потребитель вправе потребовать предоставления необходимой и достоверной информации об изготовителе (исполнителе, продавце), режиме его работы и реализуемых им товарах (работах, услугах).

В статье 10 этого Закона предусмотрена обязанность исполнителя своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора.

В статье 5 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите» (далее - Закон о потребительском кредите, в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) подробно указана информация, которая должна быть доведена кредитором до сведения заемщика при заключении договора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита в соответствии с п. 9 этой статьи согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально.

В пункте 14 статьи 7 Закона о потребительском кредите установлено, что документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита (займа) в соответствии с указанной статьей, включая индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) и заявление о предоставлении потребительского кредита (займа), могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет». При каждом ознакомлении в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» с индивидуальными условиями договора потребительского кредита (займа) заемщик должен получать уведомление о сроке, в течение которого на таких условиях с заемщиком может быть заключен договор потребительского кредита (займа) и который определяется в соответствии с этим Федеральным законом (п. 14 ст. 7 Закона о потребительском кредите).

В части 2 статьи 5 Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 63-ФЗ «Об электронной подписи» определено, что простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.

В части 2 статьи 6 указанного Закона закреплено, что информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами, нормативными актами Центрального банка Российской Федерации или соглашением между участниками электронного взаимодействия, в том числе правилами платежных систем. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных неквалифицированной электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны соответствовать требованиям статьи 9 данного Закона.

Электронный документ согласно статье 9 названного Закона считается подписанным простой электронной подписью при выполнении в том числе одного из следующих условий:

1) простая электронная подпись содержится в самом электронном документе;

2) ключ простой электронной подписи применяется в соответствии с правилами, установленными оператором информационной системы, с использованием которой осуществляются создание и (или) отправка электронного документа, и в созданном и (или) отправленном электронном документе содержится информация, указывающая на лицо, от имени которого был создан и (или) отправлен электронный документ.

В части 2 этой же статьи указано, что нормативные правовые акты и (или) соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать, в частности:

1) правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи;

2) обязанность лица, создающего и (или) использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность.

Как разъяснено Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 13 октября 2022 г. № 2669-О, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Таким образом, при заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, оказываемых кредитором и (или) третьими лицами, включая страхование жизни и (или) здоровья заемщика в пользу кредитора, а также иного страхового интереса заемщика, в том числе с помощью электронных либо иных технических средств кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.

В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании).

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия, которые должны предусматривать в том числе правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи.

Соответственно, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков - использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики - необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

Учитывая изложенное, легитимность электронного документа с простой электронной подписью, содержащего условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение, подтверждается наличием указания в нем лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ.

Как установлено судом первой инстанции, все действия по оформлению заявки, заключению договора потребительских кредитов в Банке ВТБ (ПАО) и ПАО Сбербанк, а также переводу денежных средств со счета истца в Банке ВТБ (ПАО) в другой банк со стороны заемщика выполнены исключительно только путем набора цифрового кода-подтверждения, что суд счел соответствующим Правилам дистанционного банковского обслуживания физических лиц в Банке ВТБ (ПАО), Условиями банковского обслуживания физических лиц ПАО Сбербанк.

Между тем суду первой инстанции надлежало установить не только соответствие действий истца внутренним правилам банка, но и могут ли рассматриваться совершенные действия как проставление простой электронной подписи от имени заемщика, является ли она аналогом его собственноручной подписи в соответствии с требованиями Закона об электронной подписи, чего сделано не было.

Согласно же позиции Банка России, изложенной в Информационном письме от 3 февраля 2022 г. № ИН-02-59/6 «О порядке согласования с заемщиками индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа)», индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) подлежат отражению в табличной форме и подписанию заемщиком. При этом частью 14 статьи 7 Закона о потребительском кредите установлена возможность подписания заемщиком индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа) также с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность заемщику в соответствии с требованиями федеральных законов.

Банком России выявлено использование кредиторами практик заключения договора потребительского кредита (займа), при которых согласие заемщика выражается посредством совершения действий, свидетельствующих о его согласии с предлагаемыми кредитором индивидуальными условиями (конклюдентные действия), либо телефонного звонка в адрес кредитора с информированием последнего о согласии на получение потребительского кредита (займа) на предложенных индивидуальных условиях. Как в первом, так и во втором случае, по мнению Банка России, устанавливающего правила проведения банковских операций, заемщиком индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) не подписываются ни собственноручной подписью, ни ее аналогом.

Таким образом, по мнению Банка России, подобные практики не могут быть признаны надлежащими и соответствующими требованиям Закона о потребительском кредите, что также не принято судом первой инстанции во внимание при рассмотрении настоящего дела.

Пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Приведенные выше нормы закона оставлены без внимания судом первой инстанции, между тем, установив факт заключения банками кредитного договора, суду при таких обстоятельствах надлежало установить и то, с кем именно данные договоры были заключены, чтобы иметь возможность сделать вывод об их действительности или недействительности.

С учетом изложенного обстоятельствами, подлежащими установлению по делам такой категории, является то, кем именно была принята публичная оферта банка на заключение договора, было ли волеизъявление лица, от имени которого с банком заключен договор, или данное лицо совершало лишь технические действия, позволившие третьему лицу реализовать свое волеизъявление, в пользу кого банком произведено исполнение обязательств по сделке.

Оформление кредитов в дистанционном режиме с последующим выводом денежных средств в течение короткого промежутка времени, в том числе наличными денежными средствами с оплатой повышенных комиссий, позволяло Банкам как профессиональным участникам спорных правоотношений выявить их подозрительный характер и принять меры к блокированию операций, вплоть до непосредственной явки лица в банк для подтверждения совершаемых им операций.

Кроме того, судом первой инстанции не устанавливались обстоятельства снятия Банками ограничений действий заемщика по переводам денежных средств.

Между тем, из установленных обстоятельств следует, что оспариваемые кредитные договоры были заключены посредством ввода кода, направленного СМС-сообщением, без доведения до потребителя общих условий кредитного договора и согласовании с ней его индивидуальных условий. Ссылка банка на то обстоятельства, что индивидуальные условия доводились до истца, несостоятельна и опровергается установленными по делу обстоятельствами. Так, все действия по заключению кредитных договоров и переводу денежных средств со счёта истца в банках в другой банк третьим лицам ФИО5 выполнены под воздействием неустановленных лиц, представлявшихся сотрудниками службы безопасности банка, следственных органов и не в целях получения денежных средств для личных целей, а явилось следствием введения истца в заблуждение неустановленными лицами о необходимости заключения данных договора, переводу денежных средств в целях аннулирования ранее поданных заявок на кредит от её имени и предотвращения мошеннических действий по оформлению кредита и переводу денежных средств от её имени сторонним лицам. Совершение указанных действий по заключению кредитных договоров в короткий промежуток времени, не типичным для истца, как клиента банков способом, с незамедлительным переводом кредитных денежных средств в другие банки и посторонним лицам, в том числе путем снятия денежных средств со счета, в совокупности с действиями истца по обращению в правоохранительные органы с заявлением о совершении мошеннических действий, данных ею объяснений в рамках возбужденного уголовного дела, исследованных в суде апелляционной инстанции, а также доводов истца о непричастности к заключению кредитных договоров и совершенным действиям по снятию денег со счета и перечислению посторонним лицам по указанию мошенников, по мнению судебной коллегии, свидетельствуют об отсутствии у истца волеизъявления на заключение спорных кредитных договоров и совершение оспариваемых операций по снятию денежных средств, которые заключены под влиянием мошенников, вопреки воле и интересам истца, и не повлекли для него положительного эффекта.

Так, анализируя объяснения ФИО5 данные в рамках возбужденного уголовного дела, в совокупности с заключением проведенной по делу судебной психиатрической экспертизы в отношении последней, при установленных обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу, что у ФИО5 в юридически значимый период отмечались недостаточность критических и прогностических способностей, трудности оценки адекватности собственных действий происходящему, непонимание социальных последствий своего поведения. Таким образом данные особенности личности ФИО15 в условиях направленного манипулятивного воздействия способствовали формированию у нее психологического зависимого поведения, что при формальном понимании характера собственных действий препятствовало в исследуемый период способности понимать действительное значение своих действий, осознавать происходящее, понимать характер и значение совершаемых в отношении нее противоправных действий, правильно воспринимать важные для себя обстоятельства, понимать направленность и смысловое содержание действий неустановленных лиц, прогнозировать последствия собственных поступков в юридически значимый период и оказывать сопротивление этим лицам. То есть, в данном конкретном случае воли ФИО5 на заключение кредитных договоров и совершения последующих операцию в пользу других лиц не имелось. При этом в действиях сотрудников банков отсутствовали установленные законом признаки добросовестного поведения, разумности и осмотрительности, как профессионального участника этих правоотношений

В соответствии со статьей 401 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства (пункт 1).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2).

Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств (пункт 3).

Действиям банка, являющегося профессиональным участником правоотношений, с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности при заключении договора и исполнении обязательств судом первой инстанции в нарушение приведенных выше положений закона и его толкования никакой оценки не дано.

Между тем вышеуказанные фактические обстоятельства совершения сделки имеют существенное значение для правильного разрешения спора.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции не может быть признано законным и обоснованным, в связи с чем подлежит отмене, с принятием по делу нового решения.

Так, банки не предприняли соответствующие меры предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются в соответствии с его волеизъявлением. Совершенные операции в системе «ВТБ-Онлайн», «Сбербанк-Онлайн» и «Мобильный банк» связанные с заключением спорных кредитных договоров, подписанных простой электронной подписью, и перечислением денежных средств третьим лицам, подтверждают то обстоятельство, что при заключении кредитного договора Банк ВТБ (ПАО) и ПАО Сбербанк не выяснили действительную волю лица именно на заключение кредитных договоров и совершение всех последующих действий именно в своем интересе, в то время как банки обязаны были принять во внимание характер операций, не соответствующих обычным действиям истца, как клиента банков, банки не удостоверились о наличии у ФИО5 необходимого дохода для оплаты кредитов, при том, что кредитный договор с ПАО Сбербанк заключался уже при наличии заключенного кредитного договора с Банком ВТБ (ПАО), то есть при наличии значительной кредитной нагрузки в виде непогашенного кредита на сумму 2 000 000 рублей и при отсутствии сведений о платежеспособности заемщика, банками не представлены доказательства ознакомления ФИО5 с индивидуальными условиями кредитного договора и каким образом были согласованы с ней условия договора.

Сомнительность проводимых операций обязывало банк предпринять повышенные меры для идентификации лица, который использует простую электронную подпись, выяснения его действительной воли вплоть до приостановки совершаемых операций для обращения истца непосредственно в банк для заключения кредитных договоров и всех последующих действия по снятию денежных средств и переводу их третьим лицам, тогда как банками не выяснено совершенны ли действия как проставление простой электронной подписи от имени заемщика, самим истцом по его воле или под воздействие мошенников в соответствии с требованиями Закона об электронной подписи.

Принятые банком ограничения уже по списанию денежных средств и переводу сторонним лицам после заключения кредитных договоров, в последующем были отменены по обращению самой ФИО5 посредством телефонного обращения, однако такое обращение, по мнению суда, не позволило банком выяснить волю самого истца на совершение оспариваемых банковских действий. Не опровергают данное обстоятельства и представленные банками в суд апелляционной инстанции аудиозаписи разговоров ФИО5 с сотрудниками банка, имевших место после оформления кредита и связанные с наложенными банками ограничениями по одномоментному переводу кредитных средств третьим лицам в другие банка и снятию наличных денежных средств для осуществления таких переводов. Данные переговоры объясняются стороной истца тем, что ФИО5 отменила наложенные банком ограничения, подтвердив оформление ею названных выше кредитов, с целью аннулировать кредитные договоры и предотвращения противоправных действий мошенников, действуя под воздействием позвонивших ей лиц и представившихся сотрудниками банка и следственных органов, которые предупредили о не разглашении полученной ею от них информации даже сотрудникам банка, которые могут быть вовлечены в мошенническую схему, что подтверждается также объяснениями ФИО5 данными в рамках возбужденного уголовного дела.

Из прослушанных аудиозаписей следует, что сотрудниками банка действительно приостанавливались операции и предлагалось ФИО5 обратиться лично в банк для снятия ограничений, однако ФИО5, действуя по алгоритму действий, продиктованному третьими лицами, постоянно державшими с нею связь, в банк не явилась, а при дальнейших переговорах, сотрудники банка ВТБ (ПАО), действуя не осмотрительно, отменили принятые ограничения дистанционным способом без выполнения со стороны клиента ранее предъявленных к ней требований о личной явки в банк. Сотрудники ПАО Сбербанк таких требований и не выставляли.

При этом из разговора ФИО5 с сотрудниками банка ВТБ (ПАО) следует, что на предложение последнего оформить еще один кредит ФИО5 отвечает категорическим отказом, упоминая, что ранее на нее уже пытались взять автокредит на 2 000 000 руб., что подтверждает выводы судебной коллегии о том, что истец заблуждалась относительно совершаемых ею действий, однако сотрудник банка не прореагировал на это, настаивая, что ФИО5 одобрен еще один кредит на значительную сумму, предлагая воспользоваться данным кредитом, на что также получил отказ.

Такие действия сотрудников банка не могут быть признаны добросовестными, разумными и осмотрительными.

Кроме того, из заключения амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной ФГБУ «НМИЦ ПН им. ФИО13» Министерства здравоохранения РФ следует, что индивидуально психологические особенности ФИО5 в виде просоциальных установок и доверие к авторитетам в условиях манипулятивного воздействия со стороны злоумышленников, чья манера беседы соответствовала ее представлениям о поведении «знающего человека», фиксации ее внимания на необходимости сохранять все финансовые документы для предоставления их в полицию, способствовали формированию доверия к собеседнику и готовности следовать его указаниям. Навязанный ФИО5 алгоритм действий, четкость указаний и требований в сочетании со срочностью, директивностью и запретом разглашать какую-либо информацию о своих действиях в сложившейся ситуации, в сочетании с присущими ей регидностью установок, исполнительностью и в целом конформностью к регламентации со стороны лиц, чей авторитет она признает, обуславливали трудности целостного осмысления значимых параметров ситуации и своего положения, способствуя безальтернативному принятию требований мошенников и готовности к реализации транслируемых ей указаний. У ФИО5 отмечалось ограничение поля восприятия с податливостью влиянию регламентирующих ее лиц и принятием отведенной ей роли в реализации транслируемых ей решений без достаточного осмысления социально значимых, неблагоприятных и препятствующих факторов, снижение способности к выработке более конструктивной стратегии.

При таких обстоятельствах выводы суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для квалификации оспариваемых сделок, как заключенных с пороком воли в силу обмана либо введения в заблуждение, отсутствуют, поскольку истец не доказал, что такой обман либо иные воздействия исходили от ПАО Сбербанк и ВТБ (ПАО), несостоятельны.

Судебная коллегия полагает, что при наличии у истца на ровне с банками статуса потерпевшего по уголовному делу, а также при наличии обстоятельств, указывающих на недействительность (незаконность) кредитных договоров, у суда первой инстанции отсутствовало основание для удовлетворения встречных исковых требований банков. Из изложенного следует, что обстоятельства, при которых заключалась спорная сделка, свидетельствуют о том, что при совершении договора займа истец с учетом особенностей личности лишена была способности понимать значение своих действий и руководить ими, что является основанием для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, на что ссылалась истец в обоснование заявленных требований.

Так, в соответствии с частью 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Одновременно с тем судебная коллегия приходит к выводу об удовлетворении исковых требований первоначального истца о признании незаконными операций по списанию денежных средств с указанных выше счетов истца и последующие операции по ним, в том числе операции и по снятию ФИО5 денежных средств с кредитной карты на общую сумму 230 000 руб., поскольку данные операции были совершены истцом под воздействием мошенников, и в данный значимый период она лишена была способности понимать значение своих действий и руководить ими, в том числе и в момент подтверждения совершаемых ею операций сотрудникам банка.

Факт того, что оспариваемые договоры и банковские операции были заключены в результате мошеннических действий, не может являться основанием для отказа в удовлетворении исковых требований истца и удовлетворения исковых требований банков, поскольку оспариваемые договоры и банковские операции были заключены и совершены в момент, когда истец не была способна понимать значение своих действий и правильно руководить ими. Так, осуществлено не в целях получения денежных средств для личных целей, а явилось следствием введения истца в заблуждение неустановленными лицами о необходимости заключения данных договоров и последующих банковских операций по списанию и переводу денежных средств сторонним лицам для аннулирования уже поданных от её имени заявок на получение кредитных средств, их оформления и предотвращения мошеннических действий по списанию с её счета кредитных средств, что препятствовало истцу при формальном понимании характера собственных действий осознанию их значения, возможности руководить своими действиями при совершении сделки.

Также по делу установлено, что ранее между ПАО Сбербанк и ФИО5 действительно был заключен кредитный договор (2010 год), но условия данного договора не содержали соглашения о дистанционном банковском обслуживании, предусматривающем в том числе дистанционный порядок оформления документов и использования электронной подписи при их подписании.

Соглашения ФИО5 с ПАО Сбербанк о дистанционном банковском обслуживании, предусматривающем возможность заключить договоры потребительского кредита с использованием информационных сервисов банка и подписания электронной подписью, не заключались.

Представитель ПАО Сбербанк в своей письменной позиции по делу отметил, что соглашение об электронном документообороте для подписания документов простой электронной подписью требовалось до вступления в силу новой редакции ст. 160 ГК РФ, в соответствии с п. 2 которой (в ред. Федерального закона от 6 апреля 2011 № 65-ФЗ) использование при совершении сделок …. Электронной подписи… допускается в случаях и в порядке, предусмотренных… соглашением сторон. Из действующей редакции п. 2 ст. 160 ГК РФ упоминание «электронной подписи» было исключено, а в пункт 1 добавлено положение о том, что требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Иными словами, наличие отдельного соглашения об электронном документообороте перестало быть обязательным условием действительности договора, заключенного с помощью электронной подписи.

Данное правовое обоснование, по мнению судебной коллегии, не применимо к правоотношениям сторон по настоящему делу, поскольку, как указано выше, судом с достоверностью установлено, что ФИО5 при заключении оспариваемых договоров и банковских действий по списанию денежных средств со счета, действовала под воздействием мошенников, её воля на совершение данных действий отсутствовала, что банками установлено дистанционным способом не было, что не влечет действительность договоров.

Ссылка представителя ПАО Сбербанк на общие условия банковского обслуживания физических лиц Сбербанком России ОАО, действующие на момент заключения договора банковского обслуживания (2010 год) (пп. 1.15 и 1.16) не может быть принята судебной коллегии.

Из материалов дела следует, что банком разработаны типовые формы Условий комплексного банковского обслуживания физических лиц, в которые не включено условие о возможности заключить договоры потребительского кредита с использованием информационных сервисов банка и подписания электронной подписью.

В соответствии с п. 1 и 2 ст. 310 Гражданского кодекса РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами.

Учитывая правовую конструкцию договора потребительского кредита, предусмотренную Законом о потребительском кредите, условие договора, содержащее обязанность для потребителя, которая может иметь для него существенное значение, должно быть согласовано обеими сторонами при заключении договора. Указанное означает, что условие о возможности взыскания задолженности по исполнительной надписи нотариуса изначально подлежит согласованию с потребителем в рамках определения индивидуальных условий кредитного договора, а порядок такого согласования должен учитывать действительную волю заемщика. При этом потребителю должно быть гарантировано безусловное право отказаться от включения в договор подобного условия, что само по себе не должно оказать влияние на принятие решения о кредитовании. Согласие заемщика сформировано не самостоятельной волей и интересом потребителя, условие включено не только в текст индивидуальных условий, но и в текст общих условий, повлиять на которые заемщик не может.

Из материалов дела следует, что такое существенное условие, как условие о возможности заключить договоры потребительского кредита с использованием информационных сервисов банка и подписания электронной подписью должно быть оформлено дополнительным соглашением, которое банком с ФИО5 заключено не было, что также влечет незаконность оспариваемой сделки.

Так, статьей 8 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-I «О защите прав потребителей» (далее - Закон о защите прав потребителей) предусмотрено право потребителя на информацию об изготовителе (исполнителе, продавце) и о товарах (работах, услугах).

При этом пунктом 2 данной статьи предписано, что названная выше информация доводится до сведения потребителя при заключении договоров купли-продажи и договоров о выполнении работ (оказании услуг) способами, принятыми в отдельных сферах обслуживания потребителей, на русском языке, а дополнительно, по усмотрению изготовителя (исполнителя, продавца), на государственных языках субъектов Российской Федерации и родных языках народов Российской Федерации.

Обязанность исполнителя своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора, предусмотрена также статьей 10 Закона о защите прав потребителей.

В пункте 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъяснено, что суду следует исходить из предположения об отсутствии у потребителя специальных познаний о свойствах и характеристиках товара (работы, услуги), имея в виду, что в силу Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность компетентного выбора (статья 12 Закона о защите прав потребителей). При этом необходимо учитывать, что по отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации (пункт 1 статьи 10 Закона о защите прав потребителей). При дистанционных способах продажи товаров (работ, услуг) информация должна предоставляться потребителю продавцом (исполнителем) на таких же условиях с учетом технических особенностей определенных носителей.

Обязанность доказать надлежащее выполнение данных требований по общему правилу возлагается на исполнителя (продавца, изготовителя).

С учетом вышеизложенного, судебная коллегия приходит к выводу о том, что воли истца на заключение кредитных договоров не было, ее действия были направлены на предотвращение мошеннических действий в отношении нее, денежные средства по кредитным договорам истцом не получены, распоряжений о перечислении кредитных денежных средств на другие счета она также давала под воздействием мошенников, что препятствовало истцу при формальном понимании характера собственных действий осознанию их значения, возможности руководить своими действиями при совершении сделки, в связи с чем отсутствуют основания для удовлетворения исковых требований банков о взыскании с ответчика в пользу них задолженности по кредитным договорам и судебных расходов.

Как следствие, исходя из того, что действия по заключению оспариваемых договоров и банковских операций по переводу и снятию денежных средств сформированы и осуществлены ФИО5 под влиянием не соответствующих действительности представлений о существенных элементах своих действий, ошибочного восприятия и осмысления ситуации в целом, под воздействием неустановленных лиц, в связи с чем имеются основания для признания оспариваемых договоров и банковских операций недействительными.

Установив нарушение вышеназванных требований Закона о защите право потребителей со стороны банков, судебная коллегия приходит к выводу и об удовлетворении иска ФИО5 о компенсации морального вреда и, с учетом установленных обстоятельств, на основании статьи 15 Закона о защите прав потребителей, полагает возможным взыскать с каждого из ответчиков в пользу истца компенсацию морального вреда по 5 000 руб.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Советского районного суда г. Тамбова от 21 марта 2025 года отменить, принять по делу новое решение. В удовлетворении исковых требований Банка ВТБ (ПАО) ПАО Сбербанк к ФИО6 о взыскании кредитной задолженности, судебных расходов – отказать.

Исковые требования ФИО6 к Банку ВТБ (ПАО) и ПАО Сбербанк удовлетворить.

Признать недействительными: кредитный договор *** от ***, заключенный от имени ФИО5 с Банком ВТБ (ПАО) на сумму 2 000 000 руб.; кредитный договор *** от ***, заключенный от имени ФИО5 с ПАО Сбербанк на сумму 670 000 руб.

Признать незаконными операции по списанию денежных средств со счета ***, открытого на имя ФИО5 в ПАО ВТБ, на общую сумму 1 950 000 руб. в период *** по ***, а также операции по снятию денежных средств со счета ***, открытого на имя ФИО5 в ПАО Сбербанк от *** и последующему зачислению денежных средств в сумме 667 000 руб. на иные счета.

Признать незаконными операции ПАО Сбербанк по снятию с кредитной карты ФИО5 по счету *** наличных денежных средств на общую сумму 230 000 руб.

Взыскать с ПАО Сбербанк и Банк ВТБ (ПАО) в пользу ФИО6 компенсацию морального вреда по 5 000 руб. с каждого.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 18 декабря 2025 года.