Апелляционное определение № 33-896/2026 от 27 мая 2026 г.

ИИ помощник КонсультантПлюс для юриста

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0002-01-2024-003989-86 33-896/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ


г. Белгород 28 мая 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего Стефановской Л.Н.

судей Скомороховой Л.В., Абрамовой С.И.

при секретаре Ткачеве Д.Д.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску САО «ВСК» к ФИО1 о признании договора страхования недействительным

по апелляционной жалобе ФИО1

на решение Белгородского районного суда Белгородской области от 22 января 2025 г.

Заслушав доклад судьи Скомороховой Л.В., объяснения представителя ответчика ФИО5 - ФИО6, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, объяснения представителя истца САО «ВСК» - ФИО7, возражавшей относительно удовлетворения апелляционной жалобы, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

САО «ВСК» обратилось в суд с вышеуказанным иском, ссылаясь на то, что 05 июля 2023 г. между САО «ВСК» и ФИО14 заключен договор личного страхования заемщика кредита № № Страховая сумма по риску в виде смерти составила 1654000 руб., срок страхования с 30 июля 2023 г. по 29 июля 2024 г. Выгодоприобретателями при этом являются ПАО Сбербанк в размере непогашенного на дату наступления страхового случая долга по кредитному договору, а в оставшейся части страховой суммы - наследники застрахованного лица. 27 мая 2024 г. ФИО13 умерла. Наследником ФИО16 является ее дочь ФИО1 При заключении договора страхования ФИО15 сообщила страховщику заведомо недостоверную информацию о состоянии своего здоровья, подтвердив отсутствие и одновременно скрыв, что у нее имеются определенные заболевания, в том числе <данные изъяты> САО «ВСК» просило суд признать договор страхования недействительным.

Решением Белгородского районного суда Белгородской области от 22 января 2025 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 03 июля 2025 г, иск удовлетворен.

Судебной коллегией по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 10 декабря 2025 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 03 июля 2025 г. отменено, гражданское дело направлено на новое рассмотрение в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда.

В апелляционной жалобе ответчик просит решение суда отменить и принять по делу новое решение, отказав в удовлетворении иска. Привел доводы о том, что основной причиной смерти ФИО17 являлась пневмония, которая диагностирована после заключения договора страхования; наличие онкологического заболевания не свидетельствует о недействительности договора страхования, поскольку к смерти наследодателя привело новое состояние; страховщик не провел обследование страхуемого лица для оценки фактического состояния его здоровья.

От САО «ВСК» поступили возражения на апелляционную жалобу, содержащие аргументы относительно законности и обоснованности судебного акта.

В судебное заседание апелляционной инстанции не явились: ответчик ФИО5 (ЭЗП возращено по истечении срока хранения), обеспечила участие представителя ФИО6; представитель третьего лица ПАО Сбербанк (ЭЗП вручено 05 мая 2026г.).

Учитывая своевременное и надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного разбирательства, отсутствие ходатайств об отложении слушания дела, на основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) судебная коллегия признала возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив судебный акт по правилам части 1 статьи 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы и поступивших возражений, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 05 июля 2023 г. между САО «ВСК» и ФИО18 заключен договор страхования, одним из страховых рисков являлась смерть застрахованного.

При заключении договора ФИО19. подтвердила отсутствие у нее определенного ряда болезней и состояний, в том числе <данные изъяты> заболеваний.

Вместе с тем, у ФИО20 до заключения договора страхования уже длительное время, с сентября 2021 года, имелось заболевание –<данные изъяты>. По этому поводу медицинская помощь оказывалась ей 22 сентября 2021г. и 25 ноября 2021 г. в ОГБУЗ «Белгородская ЦРБ». С 03 ноября 2021 г. она состояла на учете ОГБУЗ «Белгородский онкологический диспансер» с диагнозом <данные изъяты> 13 мая 2022 г. <данные изъяты>, болезнь прогрессировала, с сентября 2022 г. проходила курсы <данные изъяты> С 2019 года ФИО21 <данные изъяты>

27 мая 2024 г. ФИО22 умерла. Согласно посмертному эпикризу основными причинами смерти ФИО23 <данные изъяты> - сопутствующее состояние.

Суд первой инстанции, учитывая, что о <данные изъяты> (равно как и <данные изъяты>)ФИО24 не могла не знать на момент заключения договора страхования, тем самым она намеренно сообщила страховщику заведомо недостоверные сведения об обстоятельствах, о которых она при добросовестном поведении должна была сообщить, и которые имели существенное значение для оценки принимаемого страховщиком на страхование риска, определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков, установления размера страховой премии, пришел к выводу о наличии оснований для признания договора страхования недействительным.

Судебная коллегия полагает указанные выводы ошибочными, постановленными без учета фактических обстоятельств дела.

Согласно статье 944 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

Существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в его письменном запросе (пункт 1).

Если договор страхования заключен при отсутствии ответов страхователя на какие-либо вопросы страховщика, страховщик не может впоследствии требовать расторжения договора либо признания его недействительным на том основании, что соответствующие обстоятельства не были сообщены страхователем (пункт 2).

Если после заключения договора страхования будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, указанных в пункте 1 этой статьи, страховщик вправе потребовать признания договора недействительным и применения последствий, предусмотренных пунктом 2 статьи 179 данного кодекса (пункт 3).

В силу пункта 2 статьи 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Таким образом, правила пункта 3 статьи 944 ГК РФ конкретизируют применительно к договору страхования общие положения статьи 179 ГК РФ о недействительности сделок, совершенных под влиянием обмана, и обязательным условием применения данных положений является наличие умысла страхователя.

На основании разъяснений пункта 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Сообщение страховщику заведомо ложных сведений при заключении договора страхования может служить основанием для признания этого договора недействительным при доказанности прямого умысла в действиях страхователя, направленного на введение в заблуждение страховщика, и того, что заведомо ложные сведения касаются обстоятельств, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления.

При этом обязанность доказывания наличия умысла страхователя при сообщении страховщику заведомо ложных сведений лежит на страховщике.

Вместе с тем, истцом в материалы дела не представлено относимых, допустимых и достоверных доказательств о наличии прямого умысла в действиях ФИО25 в несообщении страховщику о ее заболеваниях.

С исковым заявлением в суд САО «ВСК» обратилось уже после обращения наследника ФИО26 с заявлением о выплате страхового возмещения, рассмотрев которое страховщик наступившее событие не признал страховым случаем.

Кроме того, согласно посмертному эпикризу основными причинами смерти ФИО27 явились <данные изъяты> - сопутствующее состояние.

В справке о смерти № № от 30 мая 2024 г. причинами смерти указаны: I «а» -<данные изъяты>, «б» - <данные изъяты>

В связи с тем, что судом первой инстанции не установлено, какое именно заболевание явилось причиной смерти ФИО28 и что неуказание именно этого заболевания ФИО29 привело к наступлению страхового случая, определением судебной коллегией по гражданским делам Белгородского областного суда от 26 февраля 2026 г. по гражданскому делу назначена судебная медицинская экспертиза, производство которой поручено ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы» (адрес: <адрес>

На разрешение эксперта поставлен вопрос:

1. Какое из заболеваний явилось причиной смерти ФИО30 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей 27 мая 2024 г.: <данные изъяты>

Согласно выводам заключения эксперта № № от 9 апреля 2026 г. причиной смерти ФИО31 явился <данные изъяты>, явившимся непосредственной причиной смерти.

16.05.2024 после госпитализации в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» выявлена КТ картина <данные изъяты>. ФИО32 считала себя больной около двух недель, жаловалась на общую слабость, выраженную одышку, повышение температуры тела до 38 С, кашель с трудноотделяемой вязкой мокротой. 27 мая 2024 г. КТ признаки <данные изъяты>, состояние резко ухудшилось, наросла одышка.

Учитывая вывод эксперта о том, что непосредственной причиной смерти является <данные изъяты>, являются убедительными доводы ответчика о том, что непосредственно к смерти ФИО33 привело новое состояние (совокупность заболеваний), которого до заключения договора страхования 05 июля 2023 г. не имелось (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30 января 2024 г. № 77-КГ23-14-К1).

Судебная экспертиза проведена по делу в соответствии со статьями 84 - 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», экспертами, имеющими необходимую квалификацию, профильное образование, длительный стаж работы по соответствующей экспертной специальности, предупрежденными об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения, в заключении дан ответ о причинах смерти застрахованного лица. Заключение судебной экспертизы сторонами не оспаривается.

То обстоятельство, что пневмония имеет прямую причинную связь с <данные изъяты>, не свидетельствует о наличии у ФИО34 умысла в несообщении страховщику о заболеваниях при том, что на момент заключения договора двусторонней <данные изъяты> страхователю не диагностировано. Совокупность заболеваний, приведшее к наступлению страхового случая, образовалась после совершения сделки. При этом на страхователе в силу закона лежит обязанность сообщить страховщику известные на момент заключения договора страхования обстоятельства, имеющие существенное значение для наступления страхового случая.

Наличие у страхователя заболеваний, которые не повлекли наступление страхового случая, и о которых он не сообщил страховщику не является обстоятельством, имеющим существенное значение, предусмотренным приведенными выше положениями статьи 944 ГК РФ.

Договор страхования может быть признан недействительным при доказанности факта заведомо ложного сообщения сведений о состоянии здоровья, а также при доказанности того, что заведомо ложные сведения касаются обстоятельств, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая.

Несообщение застрахованным лицом об известных ему обстоятельствах, влияющих на степень страхового риска, но затребованных страховщиком в вопросах к анкете-заявлению (включая существенные условия, влияющие на оценку степени риска), не является основанием для признания его действий незаконными, а то обстоятельство, что ФИО35 могла скрыть от страховщика сведения о наличии у нее онкологического заболевания, недостаточно для признания договора страхования недействительным, поскольку страховой случай, как указывалось выше, наступил в результате нового состояния после заключения оспариваемого договора.

Кроме того, с учетом положений части 2 статьи 945 ГК РФ о праве страховщика провести обследование страхуемого лица для оценки фактического состояния его здоровья, бремя истребования и сбора информации о риске лежит на страховщике, который должен нести риск последствий заключения договора без соответствующей проверки состояния здоровья страхуемого лица, выявления обстоятельств, влияющих на степень риска.

ФИО36 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на момент заключения договора страхования 05 июля 2023 г. достигла 60-летнего возраста.

Страховая компания, являясь профессиональным участником рынка страховых услуг, перед заключением договора страхования и в период его действия предусмотренным частью 2 статьи 945 ГК РФ правом не воспользовалась. Информация, указанная ФИО37 в анкете-заявлении, страховщиком не проверялась. Каких-либо дополнительных сведений о состоянии здоровья застрахованного лица, кроме указанных в анкете-заявлении, страховщик не запрашивал.

Страховая компания не направила ФИО38 на медицинское освидетельствование, не запросила в медицинских учреждениях информацию о состоянии ее здоровья и тем самым не воспользовалась своим правом проявить должную заинтересованность в части выяснения ее состояния здоровья.

Таким образом, страховщик, как лицо, осведомленное в вопросах определения факторов риска, не выяснило всех обстоятельств, имеющих существенное значение для определения степени риска, и не воспользовалось предоставленным ему правом на проверку достаточности и достоверности сведений, предоставленных страхователем.

С учетом изложенного, при отсутствии доказательств наличия умысла страхователя при сообщении страховщику заведомо ложных сведений о состоянии здоровья, те обстоятельства, что к смерти наследодателя привело новое состояние, у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для признания договора страхования недействительным.

Таком образом, решение суда первой инстанции подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований САО «ВСК».

По правилам статьи 98 ГПК РФ с истца в пользу ответчика подлежат взысканию судебные расходы на оплату государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы в размере 3000 руб.

Руководствуясь ст. 327.1, п. 2 ст. 328, ст. 329, п. 3 и 4 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Белгородского районного суда Белгородской области от 22 января 2025 г. по гражданскому делу по иску САО «ВСК» (ИНН ФИО39) к ФИО1 (паспорт <данные изъяты>) о признании договора страхования недействительным отменить.

Принять по делу новое решение, которым в удовлетворении иска САО «ВСК» к ФИО1 о признании договора страхования недействительным – отказать.

Взыскать с САО «ВСК» в пользу ФИО1 3000 руб., уплаченных за подачу апелляционной жалобы.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Белгородский районный суд Белгородской области.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 10 июня 2026 г.

Председательствующий

Судьи



Суд:

Белгородский областной суд (Белгородская область) (подробнее)

Истцы:

САО ВСК (подробнее)

Судьи дела:

Скоморохова Любовь Васильевна (судья) (подробнее)


Судебная практика по:

Признание договора купли продажи недействительным
Судебная практика по применению норм ст. 454, 168, 170, 177, 179 ГК РФ