Решение № 2-1157/2017 2-1157/2017~М-1055/2017 М-1055/2017 от 4 июля 2017 г. по делу № 2-1157/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 июля 2017 года город Тула

Советский районный суд г. Тулы в составе:

председательствующего Свиридовой О.С.,

при секретаре Курганове Д.Г.,

с участием представителя истца ФИО10 по ордеру адвоката Фокиной Н.Н., представившей ордер № от 05 июня 2017 г., представителя ответчика ФИО11 по доверенности и ордеру адвоката Подольской Ю.А., представившей ордер № от 05 июня 2017 г., удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1157/2017 по иску ФИО10 к ФИО11 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ФИО10 обратилась в суд с иском к ФИО11 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, указав в обоснование исковых требований на то, она являлась собственником квартиры <адрес>

В 2012 г. истец заключила договор пожизненного содержания с иждивением с дочерью ФИО1., которая ухаживала за истцом, помогала.

Также в 2012 г. пришел из армии внук истца – ответчик ФИО11, который сначала жил в спорном жилом помещении, а после женитьбы в 2013 г. проживал в съемной квартире вместе с супругой. После просьбы ответчика ФИО11 истец разрешила ему и его супруге проживать в квартире <адрес>.

Сначала все было хорошо, но внук стал просить истца заключить с ним договор ренты, поскольку именно он ухаживал за истцом, оказывал помощь. Поскольку дочь ФИО1 не возражала против этого, истец согласилась на перезаключение договора ренты, в связи с чем 01 апреля 2014 г. договор ренты был расторгнут. Спустя некоторое время ответчик сказал истцу, что им нужно ехать и заключать договор, согласно которому он (ФИО11) будет ухаживать за истцом, покупать продукты, лекарства, убираться по дому, гулять с истцом на улице, но при этом квартира отойдет ему (ФИО11).

После этого истец и ответчик поехали заключать и регистрировать договор в регистрационный центр, истец спросила у ответчика о том, почему они едут не к нотариусу, на что ФИО11 ответил, что такой договор можно заключить и в регистрационном центре. Истец не разбирается в таких вопросах, более того, договор ренты также носили на регистрацию в регистрационный центр, в связи с чем истец решила, что это одно и тоже.

Текст договора истец не читала, поскольку не взяла с собой очки, но спросила у сотрудника регистрационного центра о том, является ли заключаемый договор договором, по которому внук будет ухаживать за ней. Специалист сказал, что он консультаций не дает, а только принимает документы. Ответчик одернул истца и сказал, что это именно такой договор, по которому он будет ухаживать за ней.

Примерно через год после заключения данного договора ответчик и его супруга стали очень грубо обращаться с истцом, во всем понукать и унижать, внук поднимал на истца руку, называл «воровкой». Истец спала на полу, за ней не было никакого ухода, в связи с чем дочь ФИО1. забрала истца к себе домой. Ответчик выбросил все вещи истца. Когда истец проживала вместе с внуком, то коммунальные расходы оплачивались из ее (истца) пенсии, после ответчик перестал оплачивать данные расходы.

Примерно зимой 2016 г. истец пришла в спорную квартиру, однако ответчик не пустил ее и сказал, что для истца в квартире места нет, и если она будет мешать им, то ее вообще снимут с регистрационного учета. Ответчик обманул истца, не пускает в квартиру, от которой у истца нет ключей.

Получив в регистрационном центре в апреле 2017 г. договор дарения, истец поняла, что была введена ответчиком в заблуждение. Спорное жилое помещение является единственным жильем для истца.

Полагает, что при заключении данной сделки не была учтена ее воля на ее совершение, не учтен тот момент, что в силу своего состояния здоровья и возраста истец не могла понимать значения каких-либо юридических действий и понимать значение предмета сделки, истец заблуждалась в предмете сделки.

Просит суд признать недействительным договор дарения квартиры <адрес>, заключенный между истцом и ответчиком 03 июня 2014 г. и применить последствия недействительности сделки.

Истец ФИО10 в судебное заседание не явилась, о времени и месте его проведения извещена надлежащим образом, в письменном заявлении просила рассмотреть дело в ее отсутствие. Ранее в судебном заседании доводы искового заявления поддержала, просила его удовлетворить по основаниям, приведенным в иске. Просила обратить внимание на ее возраст и состояние здоровья. Указала, что она не имела намерения просто дарить свою квартиру внуку, а рассчитывала на получение от него пожизненного содержания и ухода за ней, однако спустя какое-то время после заключения договора внук перестал заботиться о ней. Договор дарения она не читала, расписавшись в местах, указанных ответчиком. Размер помощи и ухода с внуком они не обсуждали.

Представитель истца ФИО10 по ордеру адвокат Фокина Н.Н. в судебном заседании доводы искового заявления поддержала по основаниям, приведенным в нем. Полагала, что получение истцом оспариваемого договора 17 апреля 2017 г., что следует из материалов регистрационного дела, подтверждает обоснованность искового заявления. Истец не могла осознавать правовую природу сделки ввиду введения ее в существенное заблуждение ответчиком. Также в судебном заседании ответчик не отрицал, что при заключении сделки отношения между сторонами были добрые и хорошие, что подтверждает тот факт, что истец заблуждалась относительно предмета договора. Не рассчитывать на какую-либо помощь при желании проживать в своей квартире человеку в возрасте 88 лет невозможно. Договор ренты не имеет четко требуемой к выполнению обязанности о выплате денежных средств на содержание, в связи с чем довод ответчика о том, что он не мог заключить с истцом договор ренты, потому что ему нечем было расплачиваться с ней ежемесячно, не состоятелен. Значение ренты – уход, помощь в приобретении продуктов питания, лекарств, уборка и прочее, и при этом самое важное – это пожизненное право на проживание и невозможность отчуждения квартиры ввиду ипотеки (залога) в силу закона, пока жив рентополучатель. Однажды заключив с дочерью договор ренты, истец также полагала, что с ответчиком будет заключен такой же договор. Добровольно подарить квартиру, с учетом того, что ее могут выгнать, выселить, снять с регистрационного учета, истец не могла. Полагала, что хронология событий, при которых ответчик состоял на регистрационном учете в спорном жилом помещении с 25 января 2012 по 25 января 2014 г., женился 01 марта 2014 г., договор ренты был расторгнут 01 апреля 2014 г., оспариваемый договор заключен 03 июня 2014 г., лишь подчеркивает умысел ответчика на завладение квартирой истца. Кроме того, ответчик не отрицал в судебном заседании, что вещи бабушки, в том числе и мебель, были выброшены. Ответчик указал, что коммунальные услуги оплачивались во время их совместного проживания за счет средств, предоставляемых истцом. Данный довод также подтверждает, что истец искренне думала, что она собственник квартиры, поскольку не знала и не осознавала какой договор заключила и где. Просила учесть отсутствие у истца каких-либо познаний в вопросе распоряжения недвижимым имуществом, ее преклонный возраст, наличие заболеваний.

Ответчик ФИО11 в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежащим образом, сведений о причинах неявки не представил. Ранее в судебном заседании доводы искового заявления не признал, указав на то, что истец сама предложила подарить ему квартиру, поскольку он (ФИО11) всегда был для нее любимым внуком, и если другие внуки были обеспечены жильем, то ему жить было негде. После того как он (ответчик) вернулся из армии в 2012 г., то жил у своей девушки, с которой расстался. Потом познакомился со своей будущей женой, с которой они снимали квартиру, 01 марта 2014 г. они поженились. После свадьбы бабушка позвала их жить к себе, сказала, что необходимо экономить деньги. Он (ответчик) и его супруга думали приобрести квартиру в ипотеку, выбирали ее, бабушка тоже ездила смотреть квартиру, но потом предложила остаться жить с ней. Примерно 1,5 года они жили нормально, все было хорошо. Летом 2016 г. бабушка, как и обычно, уехала на дачу, а когда вернулась стала капризничать, говорить о том, что ее не устраивают многие вещи. Ответчик и его супруга не понимали, почему у истца так резко изменилось отношение. Был один момент, когда истец ушла из дома, ответчик ее искал. Все закончилось тем, что истец добровольно уехала к своей дочери. Предположил, что бабушку против него настроила тетя, в семье которой поменялась жизненная ситуация. Настаивал на том, что истца ни он, ни его супруга не выгоняли. Также указал, что квартира давно не ремонтировалась и нуждалась в ремонте, в связи с чем с согласия истца был осуществлен ремонт и приобретена новая мебель, в связи с чем были выброшены некоторые совсем старые предметы интерьера, с чем бабушка согласилась. Также бабушке была приобретена новая кровать. После того, как бабушка решила уехать к своей дочери, все ее личные вещи истец забрала с собой, в связи с чем не признал ее довод о том, что ее личные вещи были выброшены. Пояснил, что у бабушки есть своя комната, в которую она всегда может вернуться, для нее приобретена новая кровать и все необходимое, он (ответчик) неоднократно звал истца вернуться в свою квартиру. Однако бабушку настроили против него (ответчика), она совсем не хочет его слушать, при встрече только кричит и ругается. Пояснил, что готов заключить с бабушкой какой-либо договор, по которому она станет собственником <данные изъяты> доли квартиры, однако истец категорически против этого.

Представитель ответчика ФИО11 по ордеру адвокат Подольская Ю.А. в судебном заседании доводы искового заявления не признала, просила отказать в его удовлетворении, указав на то, что ранее ее доверитель постоянно проживал в <адрес> с мамой, и на каждое лето приезжал к бабушке и тете в г. Тулу в гости. После того, как ФИО11 вернулся из армии, он решил остаться жить в г. Туле. У него было тяжелое материальное положение, поэтому речи о том, что он будет содержать бабушку, не было. Наоборот, бабушка содержала внука, хотела его обеспечить. Именно бабушка предложила внуку и его супруге жить в ее квартире. Истец прекрасно понимала, какой договор она заключает. Она не могла рассчитывать на договор ренты, поскольку у ФИО11 не было постоянного заработка, жили они, в основном, на бабушкины деньги. Цель договора заключалась в том, чтобы квартира после смерти бабушки сразу досталась внуку, без какого-либо спора с другими родственниками. Бабушка понимала, что ее внук находится в тяжелой жизненной ситуации, не имеет работы и жилья и хотела ему помочь, тогда как остальные родственники нормально живут, имеют на праве собственности и в пользовании недвижимое имущество. Кроме того, продолжительное время между сторонами были хорошие отношения и только после того, как истца настроили против ответчика, истец ФИО10 просто передумала и решила оспорить ранее принятое в добровольном порядке решение о дарении спорной квартиры внуку. Полагала, что поскольку ранее истец заключала договор ренты, то она не могла не знать о разной правовой природе данного договора и заключенного впоследствии договора дарения. Кроме того, у истца имеются две дочери, которые всегда оказывают ей помощь, в связи с чем необходимости в заключении договора ренты у нее не было.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тульской области в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежащим образом, сведений о причинах неявки не представил.

В соответствии с положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил возможным рассмотреть дело в отсутствие лиц, участвующих в деле, заблаговременно и надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Выслушав объяснения представителя истца ФИО10 по ордеру адвоката Фокиной Н.Н., представителя ответчика ФИО11 по доверенности и ордеру адвоката Подольской Ю.А., показания свидетелей ФИО2., ФИО3., ФИО1., ФИО4 ФИО5 ФИО6., ФИО7., исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В силу части 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права, либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила предусмотренные пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Положениями частей 2, 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации определены требования к форме договора дарения недвижимого имущества, который должен быть совершен в письменной форме и подлежит государственной регистрации.

На основании пункта 3 статьи 433 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.

В силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно частям 1,2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительная с момента ее совершения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Согласно пункту 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Согласно пункту 3 указанной статьи, заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Заблуждение относительно условий сделки, ее природы должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны не правильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался. В соответствии с пунктами 2,3 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если сторона заблуждается в отношении природы сделки.

В силу закона указанная сделка является оспоримой, в связи с чем, лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям статей 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обязано доказать наличие оснований недействительности сделки.

Из положений пункта 2 статьи 170, а также статей 572, 583, 601 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в рассматриваемом случае для признания оспариваемого договора дарения притворной сделкой, прикрывавшей договор пожизненного содержания с иждивением, необходимо установить возмездный характер данной сделки, условия и объем содержания с иждивением. При этом обязанность по доказыванию возмездного характера сделки возлагается также на истца на основании статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Из положений главы 33 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что по договору пожизненного содержания с иждивением одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество выплачивать ренту на срок жизни получателя ренты (пожизненная рента).

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, истцу ФИО10 принадлежала на праве собственности квартира № <адрес>.

Ответчик ФИО11 приходится истцу ФИО10 внуком.

01 апреля 2014 г. между ФИО10 и ФИО1 (дочь истца) был расторгнут заключенный 02 мая 2012 г. договор ренты с условием пожизненного содержания с иждивением, удостоверенный нотариусом ФИО8

03 июня 2014 г. между ФИО10 (даритель) и ФИО11 (одаряемый) заключен договор дарения принадлежащей истцу на праве собственности квартиры <адрес>.

При заключении оспариваемой сделки воля сторон была выражена и направлена на достижение именно того результата, который был достигнут подписанием договора дарения. Сделка совершена в установленной для данного вида сделок форме, содержит все существенные условия договора дарения, собственноручно подписана сторонами, принадлежность подписи истцом не оспаривалась.

При этом из текста договора (пункт 1) следует, что даритель безвозмездно передал в собственность одаряемому принадлежащее дарителю на праве собственности жилое помещение, являющееся предметом настоящего спора. Тем самым, сторонам известно содержание, в том числе статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, в которой дается трактовка понятия договора дарения и правовые последствия для данного договора.

Договор дарения в соответствии с действующим законодательством зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тульской области (о чем имеется соответствующий штамп на договоре), с 18 июня 2014 г. в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество право собственности на указанный объект недвижимого имущества зарегистрировано за ответчиком ФИО11

Таким образом, оспариваемый договор дарения от 03 июня 2014 г., заключенный между ФИО10 и ФИО11 в установленной законом письменной форме, прошел государственную регистрацию в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тульской области, в связи с чем была осуществлена государственная регистрация перехода права собственности с ФИО10 на нового собственника ФИО11 (регистрационная запись №), что подтверждается свидетельством о государственной регистрации.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о намерении ФИО10 распорядиться спорным недвижимым имуществом именно путем заключения договора дарения.

Доказательств обратного ФИО10 не представила.

С 18 июня 2014 г. ответчик ФИО11 единолично владеет на праве собственности названной квартирой без регистрации, в которой на регистрационном учете состоят истец ФИО10, супруга ответчика ФИО5., сын ответчика ФИО9

Как видно из материалов дела, сторонами сделки совершены все необходимые действия, направленные на создание соответствующих правовых последствий, связанных с переходом прав собственности на спорную квартиру.

Настаивая на удовлетворении исковых требований, истец мотивировала свои требования тем, что она заблуждалась относительно природы совершаемой сделки, полагая, что заключает договор пожизненного содержания с иждивением, при этом намерения заключить договора дарения не имела, а также в силу своего возраста и состояния здоровья в момент совершения сделки она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.

Для проверки доводов и возражений сторон суду были представлены свидетельские показания.

Так, согласно показаний свидетеля ФИО2., она является подругой супруги ответчика ФИО11 – ФИО5., работает в должности юриста. После свадьбы ФИО11 и ФИО5 последняя обратилась к ней с просьбой оказать содействие в составлении и заключении договора дарения спорной квартиры. Свидетель приезжала в квартиру <адрес>, объясняла ФИО10 правовые последствия заключения данной сделки, а именно договора дарения.

Из показаний свидетеля ФИО3 следует, что она живет в доме <адрес> с 1965 г. Последний раз свидетель видела ФИО10, которую оценивает как артистичного человека, примерно два года назад. ФИО10 говорила ей (свидетелю), что ее внук СС собирается жениться, с будущей женой они планируют снимать квартиру. Спустя примерно месяц ФИО10 сообщила ей (свидетелю) о том, что она (истец) решила позвать СС с женой жить у нее. Также летом 2014 г. во дворе дома проходило общее собрание собственников помещений многоквартирного дома, на котором жители дома предложили выбрать ФИО11 в совет дома, и на вопрос о том, является ли он собственником помещения в доме, ФИО10 пояснила, что ФИО11 является собственником, поскольку она подписала на него дарственную.

Свидетель ФИО1 показала суду, что истец ФИО10 приходится ей матерью, ответчик ФИО11 выгнал ФИО10 из дома, создал для нее невыносимые условия для проживания. После женитьбы ФИО11 ее мать ФИО10 захотела, чтобы внук жил с ней, в связи с чем она (ФИО10) попросила свидетеля расторгнуть договор ренты, чтобы заключить новый договор с внуком, который обещал ухаживать за бабушкой. Истец полагала, что подписывает с ответчиком именно договор ренты. Сначала все было очень хорошо, но потом, примерно через шесть месяцев после свадьбы, истец стала жаловаться на внука и его супругу. Свидетель видела, как мама (истец) спит на полу, истец пояснила, что внук выбросил ее кровать. ФИО10 не нуждалась в материальной поддержке, она сама всегда давала деньги на все необходимое для нее. Раньше у истца в спорной квартире была своя кровать, она спала в зале, потому что ей так было удобно. ФИО10 имеет желание вернуться в свою квартиру, но попыток вернуться туда она не предпринимала. У ФИО10 есть ключи от входной двери в квартиру, но замок в нее, насколько свидетелю известно, поменяли. Летом 2015 г. свидетель приехала к дому <адрес> и увидела, что истец сидит на улице около подъезда. Свидетель отвезла истца на дачу.

Свидетель ФИО4 (внучка истца, двоюродная сестра ответчика) дала показания, аналогичные показаниям свидетеля ФИО1 (мать свидетеля ФИО4.).

Из показаний свидетеля ФИО5 (супруга ответчика) следует, что ФИО10 сама пригласила их жить вместе с ней (истцом). Она (свидетель) и ее супруг ФИО11 думали приобрести квартиру в ипотеку, для чего ездили смотреть жилье, однако впоследствии банк отказал в одобрении заключения кредитного договора. Она (свидетель) ухаживала за ФИО10, каждый день навещала ее в больнице, они совместно готовили еду, убирались. На семейном совете было решено, что спорная квартира достанется внуку ФИО10 - ФИО11, а дача – дочери ФИО1 Также показала, что ФИО10 – человек настроения, она отдала им свою кровать, а на новой ей спать не понравилось, поэтому она постелила матрас на полу. Между ними были хорошие отношения, которые испортились после того, как истец вернулась с дачи летом 2015 г. Она (свидетель) беседовала с истцом, спрашивала, когда она вернется в свою квартиру, но ФИО10 сказала, что будет жить на даче. Препятствий в пользовании спорным жилым помещением ей не оказывается. Свои старые вещи ФИО10 сама раздала родственникам, остались только шкаф и кровать, которые были выброшены с разрешения истца во время ремонта в квартире.

Свидетель ФИО6. (тетя свидетеля ФИО5.) показала, что ФИО10 была очень рада, что с ней живут ФИО11 и ФИО5 Причиной конфликта стала мебель, находящаяся в квартире во время ремонта.

Из показаний свидетеля ФИО7 (дочь истца ФИО10, мать ответчика ФИО11) следует, что ФИО10 на свадьбе ФИО11 и ФИО5 сказала, что ее свадебный подарок молодым – квартира <адрес>, которую она подарит внуку ФИО11 Она (свидетель) беседовала с истцом накануне судебного заседания, ФИО10 категорически отказалась вернуться жить в свою квартиру, пояснив, что обижена на внука ФИО11 и его супругу, которые выбросили ее мебель. Истец не согласна заключить с ФИО11 какой-либо договор, по которому она (истец) станет собственником доли квартиры, она желает быть ее единоличным собственником.

Оценивая показания свидетелей по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, суд учитывает, что с настоящими исковыми требованиями истец обратилась спустя достаточно продолжительное время после заключения оспариваемого договора, и приходит к выводу о том, что только показания свидетелей ФИО2, ФИО3., ФИО5., ФИО6. и ФИО7 являются относимым, допустимым и достоверным доказательством, поскольку показания данных свидетелей согласуются с иными доказательствами по делу, в том числе и с пояснениями ответчика, свидетели предупреждены от уголовной ответственности, не заинтересованы в исходе дела.

Суд учитывает, что свидетели по делу в результате стечения обстоятельств воспринимают факты, имеющие юридическое значение для правильного разрешения спора, и являются носителями информации об этих фактах; свидетели не высказывают суждения, включающие субъективную оценку относительно фактов.

Из положений статьи 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует, что свидетели не относятся к субъектам материально-правовых отношений и в отличие от лиц, участвующих в деле, не имеют юридической заинтересованности в его исходе.

У суда нет оснований ставить под сомнение истинность фактов, сообщенных свидетелями ФИО2., ФИО3., ФИО5, ФИО6 и ФИО7 Данных о какой-либо заинтересованности указанных свидетелей в исходе дела нет, их показания последовательны, дополняют друг друга, соответствуют и не противоречат обстоятельствам, сведения о которых содержатся в других собранных по делу доказательствах.

Показаниям свидетелей ФИО1 и ФИО4 суд не может придать доказательственное значение и положить в основу принимаемого решения, поскольку указанные свидетели не сообщили суду какой-либо конкретной информации относительно воли истца в отношении оспариваемого договора. При этом свидетель ФИО1 показала, что ее мать ФИО10 попросила ее (свидетеля) расторгнуть договор ренты, чтобы заключить новый договор с внуком ФИО11, не указав на причины заключения именно аналогичного договора, при том условии, что свидетель ФИО1 не отрицала, что постоянно оказывает посильную помощь истцу ФИО10 Также данные свидетели не указали на обстоятельства выезда истца из спорной квартиры, хотя непосредственно являлись лицами, забирающими ФИО10 летом 2015 г.

Проанализировав с учетом приведенных норм пояснения участвующих в деле лиц, исследованные письменные доказательства, в том числе договор дарения от 03 июня 2014 г., согласно пункту 1 которого даритель безвозмездно передал, а одаряемый предмет дарения принял, суд приходит к выводу о том, что основания недействительности сделки, на которые ссылается истец, в данном случае отсутствуют, а обстоятельства, касающиеся заключения оспариваемой ФИО10 сделки свидетельствуют о том, что стороны имели в виду заключить именно договор дарения, а не какой-либо иной договор.

Доказательств совершения договора дарения под влиянием заблуждения истцом не представлено.

При этом суд принимает во внимание последовательность действий истца ФИО10 перед заключением оспариваемой сделки.

Так, с целью заключения договора дарения ФИО10 обратилась к нотариусу с заявлением о расторжении ранее заключенного договора пожизненного содержания с иждивением, и 01 апреля 2014 г. подписала соглашение о расторжении заключенного с ФИО1 02 мая 2012 г. указанного договора ренты, а 03 июня 2014 г. заключила договор дарения с ответчиком ФИО11 При этом из представленных по запросу суда договору пожизненного содержания с иждивением от 02 мая 2012 г., и соглашения о расторжении данного договора от 01 апреля 2014 г. которые истец оформляла лично у нотариуса, следует, что нотариус проверяла дееспособность истца, разъясняла правовые последствия договора ренты, следовательно, истец, заключая в дальнейшем в органе регистрационного учета договор дарения с ответчиком, не могла не знать об иной по сравнению с договором ренты правовой природе данной сделки.

Кроме того, согласно положений Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" государственный регистратор, на момент обращения сторон в государственный орган за регистрацией права собственности, обязан был и разъяснил предмет и правовые последствия заключенной сделки.

Оспариваемый договор был подписан ФИО10 собственноручно.

После совершения сделки ФИО10 добровольно передала квартиру внуку, что ею не отрицалось, и, будучи удовлетворенной наступившими правовыми последствиями, не обращалась в суд об оспаривании сделки вплоть до 22 мая 2017 г. Заблуждение истца касалось отношений к ней со стороны внука ФИО11 после заключения оспариваемого договора дарения, а не относительно природы самой сделки.

Доводы истца и ее представителя со ссылкой на преклонный возраст, состояние здоровья отклоняются судом по следующим основаниям.

Действительно, на момент заключения договора дарения истец имела преклонный возраст, однако она является дееспособной, самостоятельно принимала участие в судебном заседании, объясняла обстоятельства совершения сделки, в качестве основания для признания недействительным договора дарения не указывала на такое обстоятельство, как совершение сделки лицом, не способным понимать значение своих действий или руководить ими. Доказательств того, что в силу возраста или состояния здоровья в момент заключения договора дарения она не понимала значение своих действий и заблуждалась относительно правовой природы сделки, полагая, что подписывает договор на иных условиях, в материалы дела не представлено.

Проанализировав вышеизложенные конкретные обстоятельства в совокупности с приведенными нормами права, суд приходит к выводу о том, что договор дарения заключен сторонами в надлежащей форме в соответствии с требованиями статей 572, 573, 574 Гражданского кодекса Российской Федерации, подписан сторонами, при заключении договора дарения сторонами были достигнуты соглашения по всем существенным условиям договора дарения, факт заключении договора, так же как и реального исполнения сторонами предусмотренных ими обязательств (передача дарителем в собственность одаряемого и принятие последним недвижимого имущества), подтверждается материалами дела, следовательно, правовые последствии, предусмотренные законом для договора дарения в виде перехода на безвозмездной основе права собственности от дарителя одаряемому наступили.

Во исполнение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, возлагающей на каждую сторону обязанность представить доказательства, на которые она ссылается как на основание своих требований или возражений, ФИО10 не представила доказательства, подтверждающие, что она заблуждалась относительно природы сделки, а именно относительно совокупности свойств сделки, характеризующих ее сущность, а также доказательств отсутствия ее воли на совершение сделки дарения квартиры, либо того, что воля сформировалась под влиянием факторов, нарушающих нормальный процесс такого формирования. Также не представлено доказательств того, что стороны, заключая оспариваемый договор, преследовали иные цели, чем предусматривает договор дарения.

Договор дарения не содержит каких-либо условий относительно пожизненного содержания истца или возмездного характера сделки.

Кроме того, ФИО10 зарегистрирована по спорному адресу, ее право пользования не отрицалось в судебном заседании ответчиком ФИО11, а также его супругой ФИО5

Рассмотрев дело в пределах заявленных и поддержанных в судебном заседании требований, руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

ФИО10 в удовлетворении исковых требований к ФИО11 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Советский районный суд г.Тулы в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

В окончательной форме решение суда будет принято 07 июля 2017 г.

Председательствующий