Апелляционное определение № 33-1966/2026 от 25 февраля 2026 г.

УИД 54RS0001-01-2025-001639-34

Судья: Панкова И.А. Дело № 2-2408/2025

Докладчик: Никифорова Е.А. № 33-1966/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего Никифоровой Е.А.,

судей Коголовского И.Р., Новиковой И.С.,

при секретаре Токаревой А.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Новосибирске «26» февраля 2026 года гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ответчика ФИО1 – ФИО2 на решение Дзержинского районного суда города Новосибирска от 12 августа 2025 года по иску ФИО3 к ФИО1 о взыскании материального ущерба, которым постановлено:

исковые требования ФИО3 к ФИО1 о взыскании материального ущерба – удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 в счет возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, по состоянию на 29 марта 2025 года, 370 179,01 рублей.

Взыскать с ФИО1 в соответствующий бюджет государственную пошлину в размере 11 754 рублей.

Заслушав доклад судьи Новосибирского областного суда Никифоровой Е.А., судебная коллегия,

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО1 о взыскании материального ущерба в размере 400 000 рублей, указывая, что признана потерпевшей и гражданским истцом по уголовному делу, возбужденному в отношении ответчика по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Данным преступлением ей причинен материальный ущерб в размере 400 000 рублей.

Судом постановлено вышеуказанное решение, с которым не согласен ответчик ФИО1, в апелляционной жалобе его представитель ФИО2 просит решение отменить, принять по делу новое решение.

В обоснование апелляционной жалобы указано, что приговором Бийского городского суда Алтайского края от 08.08.2024 по делу №1-24/2024 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

В обоснование доводов указано, что ответчик ФИО1 определением Арбитражного суда Алтайского края в рамках дела №А03-16349/2021 о несостоятельности (банкротстве) КПК «КлассФинанс» привлечен к субсидиарной ответственности как контролирующее лицо должника, в связи с чем, оснований для удовлетворения гражданского иска судом общей юрисдикции не имелось.

Отмечает, что иски о возмещении ущерба и о привлечении к субсидиарной ответственности носят взаимозаменяемый и взаимодополняемый характер.

Полагает, истец, обратившись с настоящим иском, злоупотребил своими правами, так как уже включен в реестр требований кредиторов и по сути является одним из коллективных истцов по иску о привлечении ФИО1, как контролирующего лица должника, к субсидиарной ответственности.

По мнению апеллянта, не привлечение к участию в деле в качестве третьего лица супруги ответчика ФИО4, является процессуальным нарушением, так как постановленное решение наряду с установленными приговором суда фактами использования ее счета и получения ею выгоды, напрямую затрагивает ее имущественные права и обязанности в отношении совместного имущества супругов.

19.02.2025 в суд апелляционной инстанции поступили дополнения к апелляционной жалобе представителя ответчика ФИО1 – ФИО2, в которых он указывает, что решение является незаконным и подлежит отмене, так как истцом не представлен расчет исковых требований, судом первой инстанции нарушен принцип равноправия и состязательности сторон, ответчик был лишен участия в судебном заседании, поскольку отбывает наказание. Суд первой инстанции должным образом не оценил, требуется ли личная явка ответчика в судебное заседание. В отсутствие письменных ходатайств стороны истца суд первой инстанции собрал доказательства, направил запросы конкурсному управляющему, истребовал документы, ставшие основанием для включения истца в реестр требований кредиторов.

В судебное заседание лица, участвующие в деле не явились, извещены надлежащим образом. Истец ФИО3 просила о рассмотрении дела в ее отсутствие.

Проверив материалы дела с учетом требований ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что 26 ноября 2019 года между КПК «КлассФинанс» и ФИО3 заключен договор передачи личных сбережений № БСК/СБ-00000125 на сумму 100 000 рублей, во исполнение которого истец внесла в кассу КПК «КлассФинанс» принадлежащие ей денежные средства в сумме 100 000 рублей, а также в связи с подачей истцом заявления о вступлении в КПК «КлассФинанс», внесла паевой и вступительный вносы в общей сумме 100 рублей.

16 марта 2020 года, действуя с целью увеличения доходности от вклада по договору передачи личных сбережений № БСК/СБ-00000125 от 26 ноября 2019 года, внесла в кассу КПК «КлассФинанс» принадлежавшие ей денежные средства в сумме 100 000 рублей.

15 июня 2020 года между КПК «КлассФинанс» и ФИО3 заключен договор передачи личных сбережений № БСК/СБ-00000261 на сумму 10 000 рублей, во исполнение которого внесла в кассу КПК «КлассФинанс» принадлежавшие ей денежные средства в сумме 10 000 рублей.

10 сентября 2020 года, действуя с целью увеличения доходности от вклада по договору передачи личных сбережений № БСК/СБ-00000261 от 15 июня 2020 года, внесла в кассу КПК «КлассФинанс» принадлежавшие ей денежные средства в сумме 400 000 рублей, а всего за указанный период истец внесла наличными денежных средств на общую сумму 400 100 рублей.Решением Арбитражного суда Алтайского края вынесенному по делу №А03-16349/2021 от 16 сентября 2021 года открыта процедура конкурсного производства в отношении КПК «КлассФинас».

В соответствии с реестром требований кредиторов, составленным по состоянию на 29 марта 2025 года, требования ФИО3 включены конкурсным управляющим в реестр требований кредиторов в размере 400 000 рублей. В качестве основания возникновения требования указан договор передачи личных денежных средств в пользование кооператива.

Приговором Бийского городского суда Алтайского края от 08 августа 2024 года ФИО1 признан виновными в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (мошенничество совершенное в особо крупном размере), размер ущерба согласно приговору составил 57 115 973,70 рублей.

Указанным приговором части потерпевшим отказано в удовлетворении требований о возмещении материального ущерба, в связи с добровольным возмещением заявленных требований в полном объеме, требования некоторых потерпевших удовлетворены частично в связи с частичным возмещением ФИО1 заявленных требований, частично за каждым в отдельности потерпевшим, в том числе за ФИО3 признано право на удовлетворение гражданских исков в части возмещения материального ущерба, с передачей вопроса о размере их возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства (л. 150 приговора).

В заявлении, поданном в суд, ФИО3 просила взыскать с ответчика, причиненный преступными действиями, материальный ущерб в размере 400 000 рублей.

Разрешая спор по существу и частично удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 44 УПК РФ, ст.1064 ГК РФ, а также исходя из преюдициального значения вступившего в законную силу приговора Бийского городского суда Алтайского края от 08 августа 2024 в отношении ФИО1, пришел к выводу о наличии в действиях ответчика состава гражданско-правового деликта и доказанности совокупности условий, необходимых для возмещения истице убытков: факта причинения ФИО3 материального ущерба неправомерными действиями ответчика ФИО1, вины ответчика в причинении ущерба и наличия причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями.

Определяя размер материального ущерба, с учетом информации, предоставленной конкурсным управляющим, о том, что ФИО3 является конкурсным кредитором с размером требований 400 000 рублей в первой очереди удовлетворения, на 29 марта 2025 года требования кредитора погашены на сумму 29 820,99 рублей, непогашенный остаток в первой очереди составляет 370 179, 01 рублей, суд пришел к выводу о взыскании с ФИО1 в пользу ФИО3 денежных средств в размере 370 179, 01 рублей (400-29 820,99).

Также на основании положений статьи 103 ГПК РФ суд возложил на ответчика обязанность по возмещению государственной пошлины в доход местного бюджета в сумме 11 754 рублей.

Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильном применении норм материального права, соответствуют установленным по делу обстоятельствам и подтверждаются представленными доказательствами, которым судом первой инстанции дана надлежащая оценка.

Пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В соответствии со статьей 1064 данного кодекса вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1).

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2).

В соответствии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», в силу части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого вынесен приговор, лишь по вопросам о том, имели ли место эти действия (бездействие) и совершены ли они данным лицом.

Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 3.4 Постановления от 8 декабря 2017 г. № 39-П по делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО5, ФИО6 и ФИО7 отметил, что обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину. Тем самым предполагается, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности.

Таким образом, обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину.

Правовым основанием для частичного удовлетворения иска о возмещении причиненного преступлением ущерба по настоящему делу явились положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающие обязанность по возмещению вреда в полном объеме лицом, его причинившим.

В частности, приговором суда установлено, что ФИО1, зная цели и порядок деятельности кооперативов, создал и использовал кредитный потребительский кооператив не для достижения целей, предусмотренных Федеральным законом «О кредитной кооперации» - организации финансовой взаимопомощи пайщиков, а в личных корыстных целях, как средство обеспечения своего регулярного дохода за счет постоянного привлечения денежных средств граждан и их последующего хищения. Фактически денежные средства пайщиков в доходную деятельность именно в интересах КПК не инвестировались, что делало изначально невозможным исполнение кооперативом взятых на себя обязательств по договорам с вкладчиками. Первоначально пайщикам производились выплаты процентов по договору, но не за счет полученной прибыли, которой за весь период деятельности кооператива не было, а за счет поступления вкладов от новых пайщиков, то есть по принципу «финансовой пирамиды». Указанные действия были направлены на придание и создание видимости законной экономической деятельности и на привлечение новых граждан с целью хищения их денежных средств.

В результате ФИО1 был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации – мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием в особо крупном размере.

В рамках настоящего гражданского дела судом общей юрисдикции был рассмотрен гражданский иск ФИО3 о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, переданный приговором Бийского городского суда Алтайского края от 08 августа 2024 года на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 г. №23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» разъяснено, что по смыслу положений пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный преступлением, подлежит возмещению в полном объеме лицом, виновным в его совершении (абзац второй пункта 5).

Следовательно, вопреки позиции ответчика, истцом избран надлежащий способ защиты нарушенного права.

При этом, доводы апеллянта о невозможности повторного привлечения ФИО1 к гражданско-правовой ответственности в порядке статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку ранее в рамках дела о банкротстве он был привлечен к субсидиарной ответственности, выводов суда первой инстанции не опровергают, так как основаны на ошибочном применении норм материального права.

Судом первой инстанции установлено, что решением Арбитражного суда Алтайского края от 16.09.2022 по делу № А03-16349/2021 кредитный потребительский кооператив «КлассФинанс» (659321, <...>, этаж 1, офис 1, ИНН <***>, ОГРН <***>) признан несостоятельным (банкротом), в отношении данного юридического лица открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев (до 16.03.2023).

ФИО3 является конкурсным кредитором КПК «КлассФинанс».

Согласно определению об удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих деятельность должника от 25.07.2025 года по делу №А03-16349/2021, суд удовлетворил заявление конкурсного управляющего и признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО8, ФИО1, ФИО9, ФИО4 к субсидиарной ответственности как лиц, контролирующих деятельность кооператива «КлассФинанс».

При этом Арбитражный суд приостановил рассмотрение заявления о солидарном взыскании с ФИО8, ФИО1, ФИО9, ФИО4 денежных средств в порядке привлечения к субсидиарной ответственности – до окончания расчетов с кредиторами.

То есть как на дату принятия решения судом первой инстанции, так и на дату рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции, вопрос о взыскании суммы ущерба именно с ФИО1 по существу не разрешен, остановлены лишь деликтные основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Частью 3 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что при рассмотрении гражданского дела обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением арбитражного суда, не должны доказываться и не могут оспариваться лицами, если они участвовали в деле, которое было разрешено арбитражным судом.

Как указано в пункте 57 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 года №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» по смыслу взаимосвязанных положений абзаца первого пункта 5 и абзаца первого пункта 6 статьи 61.14, пункта 3 статьи 61.19 Закона о банкротстве не допускается повторное разрешение в рамках дела о банкротстве требования о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, если ранее требование о привлечении этого же лица по тем же основаниям, поданное в защиту интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, уже было предъявлено и рассмотрено в том же деле о банкротстве. Также не может быть повторно разрешен иск о привлечении лица, контролирующего должника, к субсидиарной ответственности, поданный вне рамок дела о банкротстве, если ранее требование по тем же основаниям к тому же лицу было предъявлено и рассмотрено в деле о банкротстве.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о возможности принятия искового заявления о том же предмете, к тому же ответчику, вне дела о банкротстве, но по иным основаниям, соответствует законодательству.

В данном случае основания предъявленных ФИО3 требований в рамках настоящего спора обусловлены совершением в отношении нее преступления, что свидетельствует о возникновении внедоговорного обязательства, а потому они отличны от оснований требований конкурсного управляющего, разрешенных арбитражным судом, которые вытекают из договора передачи личных сбережений с юридическим лицом. Ввиду чего правовой статус ответчика также различен и не может свидетельствовать ни о тождестве споров (настоящего и в рамках дела о банкротстве), ни о совпадении субъектного состава.

При этом ссылка апеллянтов на определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 14.11.2023 № 16-КГ23-56-К4 приведенных выше выводов суда первой инстанции не опровергает, поскольку основана на неправильном понимании изложенных высшей судебной инстанцией правовых позиций.

Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», если допущенные контролирующим лицом (контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев 1 и 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенного, Верховный суд Российской Федерации в приведенном акте индивидуального толкования указывает, что исходя из рассматриваемых выше норм материального права с учетом разъяснений по их применению следует, что особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

При этом, конечная цель предъявления соответствующего требования, как и в случае с исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, заключается в необходимости возместить причиненный вред.

Соответственно, требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности носят взаимозаменяемый и взаимодополняемый характер, разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том, что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац 1 пункта 1 статьи 394 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как усматривается из материалов настоящего гражданского дела, установив наличие оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, Арбитражный суд Алтайского края решение о взыскании с ФИО1, как контролирующего лица должника - КПК «КлассФинанс», денежных средств по договору передачи личных сбережений в пользу ФИО3 не принимал.

Ввиду чего, доводы апелляционной жалобы о привлечении ФИО1 дважды к гражданско-правовой ответственности противоречат установленным по делу обстоятельствам.

При этом, суд первой инстанции при определении размера ущерба, причиненного преступлением, учел выплаченные в рамках дела о банкротстве кооператива денежные средства.

Не могут быть признаны состоятельными и ссылки стороны ответчика на существенное нарушение судом первой инстанции норм процессуального права ввиду не привлечения ФИО4 (супруги ответчика) к участию в деле в качестве третьего лица, поскольку ущерб истцу причинен совершенным ФИО1 преступлением, участником которого его супруга не являлась. Следовательно, решение по настоящему гражданскому делу не может повлиять на ее права и обязанности.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы не содержат правовых оснований для отмены обжалуемого решения суда, основаны на неправильном толковании действующего законодательства, по существу сводятся к изложению обстоятельств, являвшихся предметом исследования и оценки суда первой инстанции, и выражению несогласия с произведенной судом оценкой представленных по делу доказательств. Оснований для иной оценки доказательств по делу судебная коллегия не усматривает. Доказательств, опровергающих выводы суда, автором жалобы в суд апелляционной инстанции не представлено.

Вопреки доводам дополнений к апелляционной жалобе направление судом первой инстанции судебных запросов не является нарушением принципа состязательности и равноправия сторон, учитывая, что полученные ответы на судебные запрос, повлияли на размер задолженности взысканной с ответчика. Полученные сведения содействовали уменьшению суммы, взысканной решением суда с ФИО1

Довод жалобы об отсутствии расчета исковых требований отклоняется за несостоятельностью, поскольку указанное обстоятельство не являются непреодолимым препятствием при рассмотрении вопроса о принятии искового заявления к производству.

Также не являются основанием для отмены решения суда доводы об отсутствии у ответчика возможности явиться в судебное заседание в связи с нахождением в местах лишения свободы, поскольку ответчик ФИО1 был извещен о дате судебного заседания надлежащим образом, мог обеспечить явку своего представителя в судебное заседание либо заявить ходатайство об участии в судебном заседании посредством видеоконференц-связи.

Таким образом, правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом правильно, обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании представленных доказательств, оценка которым дана с соблюдением требований ст. 67 ГПК РФ, а доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о неправильности выводов суда и не содержат оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, для отмены или изменения судебного решения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Решение Дзержинского районного суда города Новосибирска от 12 августа 2025 года в пределах доводов апелляционной жалобы оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ответчика ФИО1 - ФИО2 без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение составлено 11.03.2026.

Председательствующий

Судьи