Решение № 2-1321/2018 2-1321/2018~М-1073/2018 М-1073/2018 от 13 ноября 2018 г. по делу № 2-1321/2018

Дело № 2-1321/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Златоуст 14 ноября 2018 года

Златоустовский городской суд Челябинской области, в составе:

Председательствующего Карповой О.Н.,

при секретаре Стерляжниковой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО16 к ФИО17, ФИО18 об оспаривании договора, включении имущества в наследственную массу,

у с т а н о в и л:

ФИО16 обратился в суд с иском к ФИО17, ФИО18, в котором, уточнив заявленные требования, просит (л.д.99-101):

- признать недействительным договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ квартиры, находящейся по адресу: <адрес>,

- аннулировать запись в ЕГРП за № от ДД.ММ.ГГГГ;

- признать квартиру по адресу: <адрес>, частью наследственной массы после смерти ФИО1

В обоснование заявленных требований ссылается на то, что ДД.ММ.ГГГГ умерла его мать ФИО1 В установленный законом срок истец обратился к нотариусу с заявлением о вступлении в права наследства. В феврале 2018 года истец узнал, что принадлежавшую ей квартиру по адресу: <адрес>, при жизни ФИО1 по договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ подарила внукам ФИО17, ФИО18 ФИО1 состояла на учете в психоневрологическим диспансере в связи с психическим расстройством. Истец полагает, что при заключении сделки ФИО1 находилось в состоянии, при котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем сделка подлежит признанию недействительной на основании ст. 177 ГК РФ, а квартира включению в наследственную массу.

В судебном заседании истец на иске настаивал по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Ответчик ФИО17, являющийся также представителем ответчика ФИО18, с иском не согласен. Полагает, что при составлении договора дарения квартиры его бабушка ФИО1 понимала значение своих действий и могла ими руководить, психическими расстройствами не страдала, с памятью проблем не имела.

Ответчик ФИО18, третьи лица ФИО19, нотариус ФИО20 в судебное заседание не явились.

Суд рассмотрел дело в отсутствие не явившихся участников процесса, поскольку они о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания не заявляли, доказательств уважительности причин неявки в судебное заседание не представили (л.д. 173, 175, 176).

Заслушав участников процесса, исследовав материалы дела, суд полагает, что исковые требования ФИО16 подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая из сторон должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

На истце по данному делу лежит обязанность представить доказательства, достоверно подтверждающие факт нахождения ФИО1 на момент заключения договора дарения квартиры в состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, при жизни ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на праве собственности принадлежала двухкомнатная квартира <адрес> на основании договора на передачу квартиры в собственность граждан № от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированного БТИ г.Златоуста ДД.ММ.ГГГГ (договор л.д. 38).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 подарила указанную квартиру внукам ФИО17 и ФИО18, действующему с согласия матери ФИО19, на основании договора дарения. Переход права собственности зарегистрирован Управлением Росреестра по Челябинской области ДД.ММ.ГГГГ (договор л.д.37).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умерла (свидетельство о смерти л.д. 18).

Наследниками по закону первой очереди после смерти ФИО1 является истец ФИО16 и ФИО19, приходящиеся наследодателю сыном и дочерью соответственно (свидетельство о рождении л.д. 166).

Как следует из материалов дела, после смерти ФИО1 нотариусом нотариального округа Златоустовский городской округ ФИО20 заведено наследственное дело № (л.д. 35).

Наследство принял наследник по закону ФИО16. Заявления от других наследников не поступали. Завещания от имени ФИО1 не найдены. Свидетельства о праве на наследство не выдавались.

Согласно искового заявления, пояснений истца в ходе судебного разбирательства, с оспариваемым договором дарения квартиры он не согласен, полагает, что при подписании договора его мать находилась в болезненном состоянии, в связи с чем не могла в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими. Она стояла на учете <данные изъяты> в связи с психическим расстройством здоровья, страдала алкоголизмом. На момент заключения оспариваемого договора ФИО1 плохо передвигалась, самостоятельно не выходила на улицу, пищу не готовила, нуждалась в постоянном уходе. Периодически она падала, близких, лечащего доктора не узнавала, говорила глупости, редко адекватно разговаривала, ничем не интересовалась, была ко всему безразлична, пенсионные деньги доверила дочери, сама покупок не делала, в магазин не ходила. До своей болезни она говорила о своем желании, чтобы после ее смерти ее квартиру поделили дочь и сын (л.д. 68).

В подтверждение своих доводов истец ссылается показания свидетелей ФИО3 (л.д. 72 об.-74), ФИО4 (л.д. 74об.-75), ФИО2 (л.д. 71об.-72), ФИО5 (л.д. 75), а также заключение судебно-медицинской экспертизы.

Согласно копии записи акта о смерти (л.д.61), причиной смерти ФИО1 явилась легочно-сердечная недостаточность, бронхопневмония гипостатическая, последствия инсульта.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 признана инвалидом 1 группы бессрочно (л.д. 15).

Как следует из показаний свидетелей со стороны истца, отклонения в психике, нарушение памяти и интеллекта проявлялись у ФИО1 также в 2013 году, усугубляясь со временем.

Так, свидетель ФИО2 (л.д. 71об.-72) показала, что с 2006 года сожительствует с истцом, знает его мать. ФИО1 употребляла спиртное полтора-два года с 2009 года. Потом ФИО19 закрывала ее дома, давала снотворное, чтобы ФИО1 не выходила из дома. ФИО1 перестала ориентироваться в пространстве, начала падать, возможно, она падала от давления, поскольку давление у нее всегда было высокое. Она не всегда узнавала свидетеля, а также своего сына, которого в последние полтора года называла дедом. В 2013 году она уже не выходила на улицу. Был случай, когда ФИО19 позвонила свидетелю и пояснила, что у матери замедленная речь. Врач ФИО21 направлял ФИО1 в больницу, но ФИО19 отказалась от госпитализации, поскольку ФИО1 лежала, была в памперсе, ей был необходим уход.

Свидетель ФИО3 показал (л.д. 72 об.-74), что в качестве лечащего врача знал ФИО1 с 2003 года до ее смерти, оказывал ей медицинскую помощь будучи единственным врачом в <адрес>. Когда начал работать, то раз в год она лежала в дневном стационаре с гипертонией 3 степени, постоянно находилась на приеме препаратов. В течение этого времени неоднократно навещал ФИО1 дома. После того, как она в 2012-2013 году перестала передвигаться, лежала в постели, навещал ее только дома. Она сильно похудела. Также были заметны нарушения в виде энцефалопатии. Данный диагноз был ей поставлен до 2013 года. Она узнавала людей, с ней можно было поговорить, но не больше обыденных разговоров. В 2013 году ФИО1 не всегда отвечала на вопросы, не всегда узнавала людей, не всегда могла передать то, что с ней происходит. Она уже не была в адекватном состоянии. Ей требовалась постоянная помощь, постороннее разъяснение, у нее было плохо с оперативной памятью. Она могла совершать только простые действия. За ней ухаживали родственники. По результатам анализов в июле 2013 года у нее была анемия серьезной степени, которая вызывает кислородное голодание, могущее повлечь потерю сознания. Родственники понимали, что ФИО1 находится в измененном состоянии. Они вызывали свидетеля, жаловались, что бабушка не в себе, плохо отвечает на вопросы, иногда не узнает людей. Возможно, что это было в 2013 году.

Свидетель ФИО4 показал (л.д. 74об.-75), что является соседом сторонам, много лет знал ФИО1 Ранее работал фельдшером, потом в скорой помощи. ФИО1 по роду своей деятельности не лечил, но направлял ее на консультацию к ФИО3 В 2013 году, будучи у ФИО1 дома, видел, что она вялая, неактивная, ее рефлексы были заторможены, хотя раньше она была активным человеком.

Свидетель ФИО5 показала (л.д. 75-75об.), что видела ФИО1 последний раз в 2010 году, на тот период она выпивала спиртные напитки, но не чрезмерно.

По ходатайству истца по делу назначалась посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой были поставлены следующие вопросы: страдала ли ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, умершая ДД.ММ.ГГГГ, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ каким-либо психическим заболеванием, расстройством; могла ли она в силу своего психического состояния, характера имеющихся заболеваний, отдавать отчет своим действиям, правильно осознавать их смысл, руководить своими действиями при подписании договора дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ

Проведение экспертизы поручено врачам-психиатрам ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница № 1» (л.д. 129-130).

Как следует из заключения экспертизы (л.д.152-157), в юридически значимый период (ДД.ММ.ГГГГ) ФИО1 обнаруживала признаки деменции в связи со смешанными заболеваниями (алкогольного, атеросклеротического генеза). Об этом свидетельствуют данные анамнеза о запойном употреблении алкоголя с 1979 года, данные о длительном, систематическом употреблении алкоголя с формированием абстинентного синдрома, употребления суррогатов алкоголя, с появлением алкогольных изменений личности в виде вспыльчивости, раздражительности, лживости, с ограничением круга интересов алкоголизацией, фиксацией на алкогольной теме, социальной дезадаптацией (прогулы на работе, направление на принудительное лечение от алкоголизма), что привело к неоднократному длительному стационарному лечению и взятию на учет к наркологу с диагнозом: хронический алкоголизм 2 стадии, а также данные анамнеза о многолетнем прогрессирующем течении гипертонической болезни, системного атеросклеротического процесса с поражением сосудов сердца, внутренних органов, головного мозга с нарушением функций физиологических отправлений, привело в совокупности к формированию выраженного психоорганического синдрома, проявляющегося церебрастенической симптоматикой (слабость, шум в ушах, головные боли, головокружение), эмоциональной лабильностью, когнитивными нарушениями (замедление темпа психомоторных реакций, заторможенность, медлительность, снижение памяти). Анализ материалов дела и медицинской документации показал, что указанные изменения психики в юридически значимый период были выражены значительно, достигли степени слабоумия, имели стойкий, необратимый характер, сопровождались нарушением социальной адаптации, критики. Поэтому ФИО1 не могла при подписании договора дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебный эксперт ФИО6, по ходатайству стороны ответчика участвовал в судебном заседании посредством видеоконференц-связи. Отвечая на вопросы участников процесса, подтвердил выводы, изложенные в заключении.

Возражая против заявленных требований, ответчики, третье лицо ФИО19 ссылаются на то, что на момент подписания договора дарения ФИО1 была в адекватном состоянии, серьезных проблем со здоровьем, с памятью не имела, спиртным не злоупотребляла, она самостоятельно передвигалась, общалась с родственниками, знакомыми, местными школьниками, рассказывала им про войну, читала книги, газеты, смотрела телевизор, занималась цветоводством, уходом за кошками, ходила на парады на 9 мая. ФИО1 страдала алкоголизмом в восьмидесятых годах, лечилась, последний раз запила в 2009 году, затем не пила. В магазин она самостоятельно не ходила, пищу ей готовили, убирались в доме родственники. Пенсию получала и тратила на покупки для матери ФИО19 Она же ежедневно по несколько раз в день давала по времени лекарства от давления. Проблемы с психикой у нее начались в 2015 году, когда она стала необоснованно обвинять людей в пропаже ее вещей, говорить то, чего не было. Решение подарить свою квартиру внукам было обусловлено любовью к ним, злоупотребление сына спиртными напитками. После того как она узнала от соседей, что сноха (сожительница истца) говорила, что они после ее смерти планируют проживать в квартире. Она лично присутствовала в МФЦ на подписании сделки. Нотариус подготовил договор дарения и передал его в МФЦ, нотариус лично присутствовал в МФЦ в день подписания договора, беседовал с ней один на один (л.д. 69об.-71).

В подтверждение своих доводов ответчик ссылается на показания свидетелей ФИО8, ФИО9, ФИО7, ФИО10 (л.д.75об.-78), ФИО11, ФИО12, ФИО13(л.д.104об.-107), ФИО14 (л.д. 127).

Так, свидетель ФИО8 показала (л.д. 75об.-76), что была подругой ФИО1 В 2013 году она не лежала, ходила с палочкой. В 2015 году начала ходить по стенке. Проблемы со здоровьем у нее были давно, проблемы были связаны с давлением. В 2013 году она говорила, что у нее все болит, ее возили на УЗИ, которое показало, что у нее с органами все в порядке. Потом она начала говорить, что у нее болит спина. С памятью в тот период у нее все было хорошо. В 2013 году, когда она делала дарственную на квартиру на внуков, она долго думала над этим вопросом, она решила подарить квартиру внукам, а не детям, поскольку сын употреблял спиртное, он не работал. Если бы на тот период времени старший внук женился, то вся квартира досталась бы ему. Она пояснила, что оформила дарственную на двоих внуков. С ее слов известно, что ее сын знал, что была оформлена дарственная, что он устроил ей скандал, когда узнал о дарении, это было вскоре после дарения.

Свидетель ФИО9 (отец ответчиков) показал (л.д. 76-76об.), что

с 1990 года состоит в браке с ФИО19, знал ее маму, в 2013 году навещал ее практически каждый день, помогал жене ухаживать за ФИО1, приготовить еду, растопить печь. Сама ФИО1 не могла это делать из-за проблем с суставами, она могла намусорить при готовке еды. Сама она могла включить и посмотреть телевизор, полы помыть не могла, выходила на улицу с палочкой. Пенсию почтальон носил домой.

Продукты питания покупала жена свидетеля. ФИО1 жаловалась только на сына и боли в суставах. В 2013 году истца закодировали, до этого он пил. Никаких странностей в 2013 году у ФИО1 не было, они появились за полтора года до смерти. Свидетель ездил с семьей и ФИО1 в МФЦ на заключение договора дарения квартиры, но подробностей данной процедуры не знает, так как находился в коридоре. Со слов ФИО8 свидетель знает, что ФИО1 ей говорила, что хочет подарить квартиру старшему сыну. С мышлением у ФИО1 до самой смерти было все хорошо.

Свидетель ФИО7 показала (л.д. 77), что в качестве почтальона с 2004 года по 2016 год приносила на дом ФИО1 пенсию, в это время общались, она рассказывала про любимого внука ФИО17. В 2013 году она была в хорошем состоянии здоровья, сама открывала и закрывала дверь, хотя и очень медленно, свидетель ждала минут 10 пока она ее откроет. Она сама передвигалась с палочкой, сама расписывалась за получение пенсии, пересчитывала ее. На здоровье она не жаловалась, была адекватной, узнавала свидетеля по голосу. Такое состояние здоровья у нее было до 2016 года.

Свидетель ФИО10 показала (л.д. 77об.-78), что много лет знает стороны и ФИО1 как односельчан. В 2013 году свидетель будучи учителем с учениками оказывала ФИО1 шефскую помощь. В течение 2013 года были у нее 3-4 раза, она выходила, открывала сама дверь, ходила нелегко, то по стеночке, то с палочкой. Она была человеком очень грамотным, мудрой женщиной. В 2012 году свидетель приглашала ФИО1 на концерт. Она согласилась, сама оделась, увезли и привезли ее на автомашине. В 2013-2014 гг. у себя дома ФИО1 рассказывала ребятам про свое блокадное детство, про трудности, то есть давала наставления, ходили к ней с концертной программой. Память у нее была хорошая. ФИО1 жаловалась на сына, что он выпивал спиртное вместе с моим братом, переживала за него. Она всегда говорила, что подпишет квартиру старшему внуку. Это было до 2013 года, возможно в 2010 году. Два года назад ФИО19 запретила ходить к ее маме, так как ФИО19 не нравилось, что к ФИО1 приходила девочка из не очень благоприятной семьи, что приходила не одна, практически каждый день. Дом у ФИО1 закрывался на щеколду снаружи, чтобы не беспокоить ФИО1

Свидетель ФИО11 показала (л.д. 104об.-105), что является двоюродной сестрой истцу и третьему лицу, ФИО1 знала и общалась с ней. В 2013 году она была нормальным здоровым человеком, а находилась в здравом уме и памяти, жаловалась только на головную боль и давление, с памятью у нее все было хорошо, она самостоятельно передвигалась, сама готовила себе еду, пекла пирожки, сама кушала, тремора рук у нее не было. В 2013 году в ее доме убиралась дочь Лариса. ФИО1 занималась цветоводством, любила читать газеты до 2015 года. У нее дома жила кошка, за которой она сама ухаживала, сама ее кормила. В 2012-2013 году ее приглашали в школу, поскольку она была блокадницей. Она сама ходила в школу. ФИО1 говорила, что хотела оформить квартиру на своих детей ФИО22 и Ларису, потом сказала, сделает квартиру на внуков. Она в 2012 году говорила, что хотела оформить завещание. Она любила обоих своих детей, но сын часто выпивал. При этом он и его гражданская супруга ФИО23 осуществляли за ней уход. В 2016 году ей делали операцию, они оба за ней ухаживали. ФИО1 очень давно проходила лечение от алкоголизма, с 2012 года она вообще не употребляла спиртные напитки. ФИО16 знал о сделке с квартирой, которую его мать совершила в 2013 году, со слов своей сестры, а также матери, но он тогда был пьяным.

Свидетель ФИО12 показала (л.д. 105об.-106), что является коллегой по работе ФИО19 в школе, знает ответчика и его мать ФИО1 В 2013 году она была в школе, присутствовала на встрече с ветеранами, на чаепитии. В 2014 году ФИО1 уже не приходила в школу, дети сами к ней приходили. В 2013 году у нее не было проблем со здоровьем, она разговаривала, была адекватной. В 2014 году ей было трудно передвигаться. На встречах с учениками она рассказывала о своей жизни, угощала их. Она передвигалась по дому в 2013 году самостоятельно, была адекватная, очень любила цветы, у нее росли цветы дома, а также в огороде, которые она сама выращивала. Она читала газеты и возможно художественную литературу, потом рассказывала, что она прочитала. У нее были домашние кошки, она их сама кормила. Она сама разогревала чайник для гостей, а еду ей готовила дочь.

Свидетель ФИО13 показала (л.д. 106-107), что является бабушкой ответчиков, знала ФИО1 В 2013 году у нее болели ноги и поясница, она сама ходила, открывала дверь. Она поддерживала разговор, рассказывала о тех событиях, которые видела по телевизору. Она читала газеты, книги, которые покупала у почтальона. Она иногда даже больше свидетеля была проинформирована о происходящем. Она всегда комментировала все, что видела, все события в стране. Она ходила по дому, во двор выходила, дальше двора она не выходила. Она выращивала цветы. Проблем с памятью у нее не было, мышление у нее было нормальное, она иногда даже могла что-то напомнить о чем, свидетель забыла. В отношении здоровья ФИО1 жаловалась только на ноги, с памятью у нее проблем не было, она все знала про жизнь артистов, читала о них в газетах, всегда все рассказывала про них свидетелю. У нее было 5 кошек, она их всех по именам знала, спала с ними, говорила, что они ее лечат, она их сама кормила. В сентябре 2013 года она говорила, что квартиру оформила на своих внуков Сашу и Филиппа, причину этого не объясняла. Свидетель ей говорила о том, что она не должна про ФИО22 забывать. Она сказала, что дочь его не оставит. Она говорила, что ее возили к нотариусу в город, там оформила дарственную. Также она боялась того, что Олег узнает, и будет скандалить. Она ранее неоднократно жаловалась на то, что ее обворовывают, намекала на то, что это делает ее сын со своей гражданской супругой, при этом поясняла, что после того, как они побывают у нее в гостях, после этого обязательно что-то пропадает. Истец, когда трезвый всегда помогал матери, но когда выпивал - он скандалил, это было также в 2013 году до того, как его закодировали. С этого времени он не пьет. Со слов ФИО1 свидетелю известно, что истец знал о сделке, которая была произведена в отношении спорной квартиры, в связи с чем устроил скандал.

Свидетель ФИО14 показала (л.д. 127-127об.), что много лет знала ФИО1 при ее жизни, с 1981 года до 2010 года работала единственным фельдшером в поселке, потом перешла работать в больницу, откуда уволилась в 2013 году. С 2010 года по февраль 2013 год работала постовой медсестрой. В 2013 году не оказывала медицинскую помощь ФИО1, об оказании медицинской помощи за более ранний период свидетель не помнит. В 2013 году свидетеля приглашала ФИО19 по-соседски, как бывшего медицинского работника, чтобы посмотреть ФИО1, это было около трех раз – летом и осенью. ФИО1 была адекватной, жаловалась на боли под лопаткой, она плохо ходила, ходила с палочкой. ФИО1 свидетеля узнала, других жалоб не высказывала. Свидетелю известно, что ранее ФИО1 стояла на учете с гипертонией, также у нее был церебральный атеросклероз. Во время посещения видела у ФИО1 газеты, журналы. В 2013 году ФИО1 не ходила на парад. На улице свидетель не видела ее в состоянии алкогольного опьянения.

Оценивая имеющиеся в деле доказательства в их совокупности, суд полагает, что истцом представлены достаточные и достоверные доказательства в подтверждение своих доводов о том, что оспариваемый договор дарения был подписан ФИО1 в болезненном состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий, руководить ими. Следовательно, требования истца о признании договора недействительным и включении квартиры в наследственную массу подлежат удовлетворению.

У суда не имеется оснований подвергать сомнению показания свидетелей со стороны истца и выводы судебно-медицинской экспертизы, поскольку выводы экспертов сделаны на основании медицинских документов, материалов дела, достаточно и полно мотивированы. Выводы согласуются с иными имеющимися в деле доказательствами, в том числе вышеприведенными показаниями свидетелей со стороны истца, являющихся для сторон посторонними людьми и не заинтересованных в исходе дела.

Доводы стороны ответчиков и представленные ими доказательства не могут быть положены в основу решения, поскольку опровергаются иными вышеперечисленными доказательствами по делу, представленными стороной истца.

В частности, пояснения третьего лица по делу об участии при заключении оспариваемой сделки нотариуса опровергаются ответом на запрос суда нотариуса ФИО15 (л.д. 93).

Из вышеприведенных показаний свидетелей следует, что мнение ФИО1 в отношении определении судьбы своей квартиры постоянно менялось (оставить детям или внукам, одному из внуков, оформить договор дарения или завещание).

Показания свидетеля со стороны ответчиков ФИО13 о том, что со слов ФИО1 ей известно о посещении нотариуса для заключения договора дарения, свидетельствуют о том, что ФИО1, подписывая договор в МФЦ, не ориентировалась в происходящей обстановке. Также данный свидетель показала о наличии у ФИО1 навязчивых идей о пропаже вещей, в чем она винила сына, о чем указывал в своих пояснениях истец и свидетель с его стороны ФИО2

В соответствии с частью 1 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми ни свидетели, ни суд, не обладают.

Доводы стороны ответчиков о том, что заключение судебной экспертизы является недопустимым доказательством по делу, поскольку в нем не учтены показания свидетелей, суд полагает необоснованными.

Как следует из заключения судебно-психиатрической экспертизы, пояснений эксперта в судебном заседании, свидетельские показания, характеризующие наследодателя, были учтены и оценены при разрешении вопросов, поставленных перед экспертами.

Ответчиками заявлено о применении срока исковой давности, который, как они полагают, истцом пропущен, начал течь в сентябре 2013 года, когда истец узнал о заключении сделки.

Истец полагает, что срок исковой давности не пропустил, поскольку о заключении сделки узнал только после смерти матери.

Как разъяснено в пункте 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Таким образом, срок исковой давности по иску о признании недействительной сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, начинает течь со дня, когда этот гражданин узнал или должен был узнать о заключении им данной сделки.

Как следует из материалов дела, ФИО1 оставалась зарегистрированной по адресу нахождения спорного жилого помещения и проживала в нем до своей смерти, при этом каких-либо данных о том, что ей предлагалось освободить занимаемое жилое помещение, доказательств не имеется.

Учитывая, что в результате судебной экспертизы достоверно установлено, что на момент заключения сделки ФИО1 не могла понимать её существа, а с течением времени ее состояние только усугублялось, в 2016 году она была признана инвалидом 1 группы бессрочно с диагнозом «деменция», имеются основания полагать, что ФИО1 до момента своей смерти не могла в силу своего состояния здоровья осознать нарушение своих прав сделкой дарения квартиры, следовательно, при жизни наследодателя срок исковой давности течь не начал. После смерти наследодателя ее правопреемник ФИО16 обратился в суд с иском об оспаривании сделки ДД.ММ.ГГГГ, то есть в течение 7 месяцев после открытия наследства и обнаружения выбытия из наследственной массы спорной квартиры. Таким образом, срок исковой давности для обращения в суд с иском об оспаривании сделки истцом не пропущен.

На основании положений ст.98 Гражданского процессуального кодекса РФ с ответчиков в пользу истца подлежит взысканию в возмещение понесенных расходов на оплату государственной пошлины по 6505,85 руб. с каждого.

Руководствуясь статьями 12, 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

Удовлетворить исковые требования ФИО16.

Признать недействительным договор дарения, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 с одной стороны и ФИО17, ФИО18 с другой стороны в отношении квартиры, находящейся по адресу: <адрес>.

Включить квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, в наследственную массу после смерти ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ.

Настоящее решение является основанием для аннулирования записи в Едином государственном реестре недвижимости о государственной регистрации общей долевой собственности ФИО17, ФИО18 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, №, произведенной ДД.ММ.ГГГГ Управлением Росреестра по Челябинской области.

Взыскать с ФИО17, ФИО18 в пользу ФИО16 в возмещение расходов на оплату государственной пошлины по 6505 (шесть тысяч пятьсот пять) руб. 85 коп. с каждого.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Златоустовский городской суд.

Председательствующий О.Н. Карпова