Апелляционное определение № 33-16982/2025 от 14 января 2026 г.

Мотивированное
апелляционное определение

составлено15.01.2026

УИД 66RS0029-01-2025-000873-63

Дело № 33-16982/2025 (2-691/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 24.12.2025

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Мехонцевой Е.М.,

судей Зайцевой В.А., Некрасовой А.С.,

при помощнике судьи Воробьевой Д.Т.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности договора, по апелляционным жалобам ответчиков на решение Камышловского районного суда Свердловской области от 23.09.2025.

Заслушав доклад судьи Мехонцевой Е.М., объяснения представителя ответчиков ФИО4, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО3 о признании недействительным договора дарения части жилого дома и земельного участка от 17.03.2023, заключенного между ФИО1 и ФИО2, ФИО3, применении последствий недействительности сделки, аннулировании записи о государственной регистрации права собственности ФИО3 и ФИО2 на вышеуказанные часть жилого дома и земельный участок.

В обоснование требований указано, что истцу на праве собственности принадлежали часть жилого дома и земельный участок расположенные по адресу: <адрес>. Между ФИО1 и его детьми ФИО1, ФИО2 оформлен договор дарения от 17.03.2023, по которому истец подарил в общую долевую собственность по 1/2 доле каждому часть жилого дома и земельный участок.

Истец утверждает, что при оформлении договора считал, что выдает завещание, по просьбе ответчиков подписал предоставленные ими документы о том, что после его смерти им достанется наследство в виде части жилого дома и земельный участок. Истец был согласен оставить наследство детям и до настоящего времени намерения не изменил, однако, весной 2024 года ему стало известно, что он больше не является собственником дома и земельного участка. Истец является инвалидом 2 группы, в силу возраста плохо слышит, полагает, что договор дарения был заключен под влиянием заблуждения в силу возраста, болезненного состояния, а также давления со стороны ответчиков в день совершения сделки, действительной воли на прекращение права собственности в пользу ответчиков он не имел, так же как и опыта в заключении договоров.

Ответчик ФИО2, представитель ответчиков ФИО4 в судебном заседании иск не признали, пояснили, что истец продолжает проживать в жилом доме, его дети никаких притязаний относительно спорного имущества не заявляют, дом – это единственное жилье истца. За земельным участком возле дома ухаживает истец и ФИО3, который помогал копать картошку истцу. ФИО2 в силу возраста не в состоянии помогать отцу и не имеет возможности приезжать к нему. При заключении договора дарения ответчики предполагали, и отцу этом известно, что он будет проживать в доме до своей смерти. Ответчики оплачивают налоги за имущество и коммунальные услуги за ТКО, что подтверждается платежными документами. Ответчиками заявлено о применении последствий пропуска срока исковой давности.

Определением суда от 25.07.2025 к участию в деле в качестве третьего лица привлечено Управление Росреестра по Свердловской области.

Решением суда от 23.09.2025 исковые требования удовлетворены. Постановлено: признать недействительным договор дарения от 17.03.2023 года, заключенный между ФИО1 и ФИО3, ФИО2

Применить последствия недействительности сделки, а именно, прекратить право собственности ФИО2, ФИО3 на часть жилого дома общей площадью 65,5 кв.м, кадастровый <№>, расположенный по адресу: <адрес>, и на земельный участок общей площадью 1 555 кв.м, кадастровый <№>, расположенный по адресу: <адрес>.

Решение является основанием для внесения в ЕГРН записи о прекращении права собственности у ФИО2, ФИО3 на часть жилого дома, кадастровый <№>, расположенный по адресу: <адрес>, <адрес>, и на земельный участок, кадастровый <№>, расположенный по адресу: <адрес>, и регистрации права собственности на часть жилого дома общей площадью 65,5 кв.м, кадастровый <№>, расположенный по адресу: <адрес>, и на земельный участок общей площадью 1 555 кв.м, кадастровый <№>, расположенный по адресу: <адрес>, за ФИО1

Не согласившись с решением суда, ответчики обратились с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить, принять новое решение об отказе в удовлетворении иска, ссылаясь на неправильное определение обстоятельств, подлежащих установлению, недоказанность установленных обстоятельств, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, нарушение норм материального и процессуального права.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчиков ФИО4 доводы жалоб поддержал. При этом, указал, что ходатайство о назначении судебной психолого-психатрической экспертизы в отношении истца заявлять не будет, пояснил, что ответчики в доме не проживают, выселять истца не собираются, изначально предполагали, что истец будет продолжать проживать в доме до своей смерти.

Иные лица, участвующие в деле, в заседание суда апелляционной инстанции не явились, извещены о времени и месте судебного заседания заблаговременно. Кроме того, участвующие в деле лица извещались публично путем заблаговременного размещения в соответствии со статьями 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» информации о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы на интернет-сайте Свердловского областного суда.

С учетом изложенного, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Проверив материалы дела, выслушав представителя ответчика, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В силу статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Согласно пунктам 1, 3 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

Договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен.

Исполнение договора дарения предполагает передачу дарителем вещи в собственность (во владение, пользование и распоряжение) одаряемого.

Как следует из материалов дела, ФИО1 на праве собственности принадлежала часть жилого дома, кадастровый <№>, расположенного по адресу: <адрес>, и земельный участок, кадастровый <№>, расположенный по адресу: <адрес>, на основании договора передачи части жилого дома в собственность граждан от 07.11.2005 и свидетельства о праве на наследство по закону от 20.04.2011, и на основании договора купли-продажи земельного участка от 22.11.2012.

ФИО1 распорядился принадлежащими ему частью жилого дома и земельным участком по вышеуказанному адресу, оформив договор дарения от 17.03.2023 в пользу сына ФИО3 и дочери ФИО2 по 1/2 доле каждому в праве общей долевой собственности. Переход права собственности зарегистрирован 21.03.2023.

Истец ссылался на неисполнение договора дарения от 17.03.2023, непередачу имущества, сохранение в своем владении, несении расходов на содержание, заблуждение относительно природы договора дарения, полагая, что оформляет документы о завещании детям после смерти истца. Ничего в отношении спорного имущества не поменялось, имущество не перешло в фактическое владение, пользование ответчикам, ответчики не стали проживать в спорной части жилого дома, не несут расходы на ее содержание, формально оплачивают налог на имущество.

Такие основания для признания сделки недействительной предусмотрены пунктом 1 статьи 170, статьей 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой сделкой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Такая сделка ничтожна.

Как следует из разъяснений, данных в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2016 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с положениями статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (пункт 1). При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (подпункты 3, 5 пункта 2). Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (пункт 3).

Согласно пункту 5 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

По смыслу приведенных положений данной нормы, заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен был решаться судом с учетом конкретных обстоятельств дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.

При этом важное значение имеет выяснение наличия и оценка таких обстоятельств, как возраст истца, состояние здоровья, возможность истца прочитать и понять условия сделки.

Как следует из представленных материалов, объяснений сторон, спорные объекты из владения истца не выбывали, после оформления договора ФИО1 остался проживать в части жилого дома, обрабатывал земельный участок, нести бремя содержания имущества.

Сохранение за истцом права проживания в доме после оформления договора дарения от 17.03.2023 не предусмотрено, указание ответчиков о возможности проживания истца без ограничения во владении, сохранении единоличного владения домом подтверждает неисполнение договора по передаче имущества.

Истец несет расходы на содержание части дома, приобретает дрова для печного отопления, оплачивает расходы на электроэнергию, водоснабжение, вывоз ТКО, ЖБО, заменил двери (л.д. 151, 213-228, 236-244 т. 1).

Вопреки доводам ответчиков, истец до настоящего времени указан собственником спорного дома, земельного участка, на его имя оформлен лицевой счет, оказываются услуги по содержанию жилья и коммунальные услуги.

Судом первой инстанции установлено, что ответчики, также как и истец, считали договор формальным, направленным на передачу спорного имущества, собственности, владения им после смерти истца.

Как следует из объяснений ответчиков, они оформили договор дарения с тем, чтобы истец продолжил проживать в жилом помещении до своей смерти, поскольку ответчики являются его единственными наследниками, помогают ему в содержании дома, чистке печки, обработке огорода, ответчики не имели цели приобретения части дома для проживания в нем, договор направлен на оформление наследственных прав, с тем, чтобы исмущество после смерти истца стало принадлежать ответчикам. Истец хотел составить завещание, но поскольку это стоит дорого, составлен договор дарения. Истец остался хозяином дома, как жил, так и продолжил проживать в нем. Ответчики не проживают в спорной части жилого дома, истец продолжает проживать в жилом помещении и обрабатывает земельный участок как свое собственное имущество (л.д. 162-165 т. 1).

Ответчик ФИО2 в своих пояснениях также сообщала, что она имеет в собственности жилой дом, не может в силу состояния здоровья, имеющихся заболеваний, ограниченных доходов проживать в спорной части жилого дома, возделывать земельный участок, нести расходы на их содержание.

Не опровергнуты ответчиками пояснения истца относительно обстоятельств оформления договора дарения, из которых следует, что истец по просьбе детей переписал имущество, объяснивших, что имущество перейдет им после смерти, истец доверял детям.

Реальные правовые последствия, предусмотренные для договора дарения, для сторон не наступили, договор дарения носил формальный характер, спорное имущество находится во владении истца. Указание на передачу имущества в договоре не соответствует действительности, имущество не передано во владение ответчикам, они фактически не проживают в части жилого дома, не обрабатывают земельный участок, не несут расходы на содержание имущества, не разместили свои вещи. В жилом помещении по-прежнему расположены вещи истца, полномочия по распоряжению имуществом за истцом сохранены, что ответчики признают.

После совершения оспариваемого договора каких-либо распорядительных действий в отношении имущества ответчиками совершено не было, ответчики не стали проживать в жилом помещении, ФИО2 не зарегистрирована в нем по месту жительства. ФИО3 зарегистрирован формально, проживая фактически в г. Екатеринбурге, что подтверждается материалами дела, согласно которым, при подаче отзыва на исковое заявление, апелляционной жалобы ФИО3 в качестве места проживания указан адрес: <адрес>.

Судом первой инстанции приняты по внимание доказательства об оплате расходов на содержание имущества, в силу положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, сделан на основе их оценки вывод о том, что ФИО1 продолжает пользование спорным жилым домом после оформления договора дарения от 17.03.2023, все это время оплачивает расходы на содержание имущества, ответчики не вступили во владение домом как своим собственным.

Договор дарения не предусматривает право проживания истца в части жилого дома, что не соответствует последующему поведению сторон, объяснениям сторон на сохранение владения имуществом у истца, договор направлен не на облагодетельствование ответчиков, а на сохранение их наследственных прав.

Поведение ответчиков по неисполнению договора дарения подкрепляло убеждение истца в формальности мнимости договора дарения, сохранении за ним права собственности и владения спорным имуществом.

Спорный жилой дом является единственным жилым помещением для ФИО1, возможности приобрести другое жилье он не имел и не имеет с учетом возраста, состояния здоровья, отсутствия соответствующего дохода.

Таким образом, доводы стороны истца о совершении истцом последовательных действий, направленных на сохранение права единоличной собственности на спорное имущество, подтверждаются материалами дела.

Указанные обстоятельства объективно свидетельствуют о том, что оспариваемый договор дарения от 17.03.2023 был совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия.

Выраженная в договоре дарения от 17.03.2023 воля ФИО1 сформировалась вследствие существенного заблуждения относительно природы сделки, поскольку истец не имел намерения произвести отчуждение своего имущества и лишить себя права собственности на спорную часть жилого дома, являющейся для него единственным жильем. У истца, в том числе, в силу пожилого возраста, наличия заболеваний, сложилось неправильное представление о правовых последствиях подписываемого им договора.

Доводы о прочтении и подписании договора, очевидном содержании его условий не позволяют сделать другие выводы, поскольку поведение сторон указывает на сохранение владения и распоряжение спорным имуществом как своим собственным исключительно у истца.

Также материалами дела подтверждаются доводы истца о сложностях в прочтении договора дарения в связи с его состоянием здоровья, наличием заболеваний, сопровождающихся значительным ухудшением зрения и слуха. Из справки ГАУЗ СО «Пышминская ЦРБ» от 21.08.2025 следует, что ФИО1 имеет ряд хронических заболеваний, инвалидность второй группы по общему заболеванию с 2004 года бессрочно, у истца имеются ряд заболевания: осложненная незрелая катаракта, ПЭС левого глаза, артифакия правого глаза, глухота 5 степени слева, наличие слухового аппарата.

Указанное состояние здоровья, преклонный возраст истца 78 лет на момент оформления договора, не опровергнутые доводы истца о том, что ранее он не участвовал в таких сделках, истец указанную часть жилого дома строил, других объектов в собственность не приобретал, оставлении истца в результате оформления договора без жилья, нуждаемости истца в заботе, признанного инвалидом 2 степени, которому труд не рекомендуется, установлена третья степень ограниченной способности к трудовой деятельности (л.д. 8 т. 1).

С учетом изложенных выше обстоятельств, объяснения истца о том, что он полагал, что подписывал документы на оформление завещания, по которому все принадлежащее имущество перейдет к детям, суд первой инстанции правомерно признал достоверными, поскольку они не опровергнуты какими-либо иными доказательствами стороной ответчиков.

Согласно части 1 статьи 87 Семейного кодекса Российской Федерации трудоспособные совершеннолетние дети обязаны содержать своих нетрудоспособных нуждающихся в помощи родителей и заботиться о них.

Суд первой инстанции правомерно расценил оплату ФИО3 услуг по вывозу ТБО исполнением обязанности производить платежи, начисляемые исходя из регистрации по месту жительства с 16.09.2014, оплату которых он до октября 2025 не производил (л.д. 244-246 т. 1).

Обращения в правоохранительные органы относительно законности проживания сожительницы истца не сопряжены с ограничением прав истца на спорное имущество, состоялись после обращения в суд с данным иском.

Ссылка ответчика на оплату налога на имущество не является доказательством реализации правомочий собственника по владению, пользованию или распоряжению, поскольку связана с формальной регистрацией перехода права собственности без исполнения договора дарения.

Вопреки доводам жалоб, судом первой инстанции достоверно установлено, что волеизъявления истца на отчуждение принадлежащих ему части жилого дома, земельного участка по договору дарения отсутствовало, договор не исполнен сторонами, направлен на передачу имущества одаряемым после смерти дарителя, что является основанием для признания его ничтожным в силу пункта 1 статьи 572, пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Заявленные ответчиками в апелляционных жалобах доводы об отсутствии судебной психиатрической экспертизы относительно состояния здоровья истца и его возможности понимать значение своих действий и возможности руководить ими, подлежат отклонению, поскольку в данном случае судом установлены обстоятельства недействительности договора дарения по вышеприведенным основаниям, не требующим предоставления соответствующего заключения.

С учетом положений пункта 5 части 2 статьи 14 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», пункта 52 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» подлежат применению последствия недействительности сделки по передаче в собственность истца спорного имущества, в связи с чем решение является основанием для внесения в ЕГРН записи о прекращении права собственности на указанное имущество ответчиков и регистрации права собственности на указанное имущество за истцом.

Относительно заявления ответчиков о применении последствий пропуска срока исковой давности суд первой инстанции правомерно, ссылаясь на положения статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2016 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», указал, что в связи с тем, что исполнение по договору дарения от 17.03.2023 не производилось, истец продолжил проживать в доме, трехлетний срок исковой давности по требованию о признании договора недействительным не истек.

Согласно положениям статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как следует из разъяснений, данных в абзаце 3 пункта 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2016 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет.

Поскольку исполнение по договору дарения от 17.03.2023 не производилось, истец продолжил владеть частью жилого дома и земельным участком, о трехлетний срок исковой давности по требованию о признании договора недействительным не истек.

Учитывая требования закона и установленные судом обстоятельства, суд правильно разрешил возникший спор, а доводы, изложенные в апелляционной жалобе, являются необоснованными, направлены на переоценку собранных по делу доказательств и не могут служить основанием для отмены решения суда.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Камышловского районного суда Свердловской области от 23.09.2025 оставить без изменения, апелляционные жалобы ответчиков – без удовлетворения.

Председательствующий

Мехонцева Е.М.

Судьи

Зайцева В.А.

Некрасова А.С.