Решение № 2-795/2018 2-795/2018~М-713/2018 М-713/2018 от 18 октября 2018 г. по делу № 2-795/2018

Решение в окончательной форме принято 19 октября 2018 г.

Дело № 2-795 /2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

15 октября 2018 г. Пермский край город Оса

Осинский районный суд Пермского края в составе председательствующего судьи Мялицыной О.В.,

при секретаре судебного заседания Богомягковой Е.В.,

с участием представителей истца ФИО1, ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Государственного бюджетного учреждения Пермского края «Осинская центральная районная больница» к ФИО3, сетевому изданию ProPerm.ru, ФИО4 о признании ложными и не соответствующими действительности сведений, опубликованных в сети Интернет, возложении обязанности опровергнуть заведомо ложные и не соответствующие действительности сведения, порочащие деловую репутацию юридического лица, удалении статьи, опубликованной в сети Интернет,

УСТАНОВИЛ:

ГБУЗ ПК «Осинская ЦРБ» обратилось в суд с исковым заявлением к ФИО3, сетевому изданию ProPerm.ru, ФИО4, с учетом уточненного искового заявления в последней редакции (т. 1 л.д. 106 – 108) просили признать ложными и не соответствующими действительности сведения, написанные в статье «Так получилось! Несчастье…» Пациентка Осинской ЦРБ после <данные изъяты> стала <данные изъяты>»: название статьи: «Так получилось! Несчастье…» Пациентка Осинской ЦРБ после <данные изъяты> стала <данные изъяты>», «<данные изъяты>», «нет врача-<данные изъяты>», «выписана из больницы в <данные изъяты>», «только после ее проведения станет известно, может ли женщина <данные изъяты>», «врачи во время <данные изъяты> вели себя по-хамски», «первые три дня за мной <данные изъяты> плохо ухаживали», «только после жалоб Т. удалось добиться того, чтобы в палату пустили родственников и разрешили ухаживать за больной», а также о возложении на ответчиков обязанность опровергнуть заведомо ложные и не соответствующие действительности сведения, порочащие деловую репутацию юридического лица, содержащиеся в опубликованной в сети Интернет на Городском сайте Перми - ProPerm.ru, путем опубликования на указанном сайте опровержения, и об удалении вышеназванной статьи.

В обоснование доводов искового заявления указано, что 18 мая 2018 г. истцу поступило письмо <данные изъяты> из <данные изъяты> о направлении указанной статьи, размещенной в сети Интернет на сайте ProPerm.ru 19 апреля 2018 г. корреспондентом ФИО4 по просьбе пациентки с вымышленным именем «Т.». В статье содержатся не соответствующие действительности сведения, порочащие деловую репутацию истца в сфере медицинской деятельности, указывающие на противоправный характер.

В результате проведенной проверки выяснено, что лицом, указанным в статье, является ФИО3, которая не является <данные изъяты>, <данные изъяты>. Врач-<данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ находился на смене, что подтверждается табелем учета рабочего времени, после <данные изъяты> пациентке с его участием была оказана медицинская помощь. После выписки пациентка была транспортирована на 1-й этаж больницы для удобства <данные изъяты>, которая не является <данные изъяты>. <данные изъяты> по удалению <данные изъяты> не является обязательной, пациентка здорова, <данные изъяты>, с жалобами в течение года в больницу не обращалась. Факт хамского отношения во время <данные изъяты> не подтвердился, за пациенткой и <данные изъяты> был надлежащий уход, она находилась в отдельной палате, жалоб не поступало, родственников в палату пустили сразу после <данные изъяты>.

В судебном заседании представители истца ФИО1, ФИО2, настаивая на исковых требованиях, дополнили, что общий характер статьи носит негативный характер, упоминание оспариваемых фактов у читателей создает впечатление, что в больнице медицинская помощь осуществляется негуманно и с нарушениями этики и деонтологии. Утверждение о том, что ФИО3 стала <данные изъяты>, не соответствует действительности, так как таковой не является и никогда не была. Автор статьи указывает прямую причинно-следственную связь на действия врачей и <данные изъяты>. ФИО3 была выписана в удовлетворительном состоянии после <данные изъяты>, рекомендаций о применении <данные изъяты> не было, было рекомендовано в течение 2 месяцев <данные изъяты>. В ноябре 2016 г. ФИО3 была на приеме в больнице, <данные изъяты>.

Отсутствие врача-<данные изъяты> опровергается историей болезни ФИО3, которую осматривал врач В., штатный работник больницы, имеющий сертификат специалиста.

В статье не раскрывается хамское поведение врачей. Никаких жалоб от ФИО3 во время ее нахождения в больнице не было, за ней <данные изъяты> наблюдали <данные изъяты>, <данные изъяты>, на следующий день после <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ была переведена в отдельную палату, где была поставлена дополнительная кровать для родственников. Проверка <данные изъяты> не установила каких-либо нарушений при оказании медицинской помощи, стандарты обслуживания были выполнены полностью.

Травма была вызвана вероятней всего предрасположенностью, <данные изъяты>, <данные изъяты>, диагноз был поставлен своевременно. Изначально ФИО3 не была настроена на <данные изъяты>, требовала сделать <данные изъяты>, показаний к которому не было, о чем ей было сообщено. Осложнений после <данные изъяты> и <данные изъяты> не было. В отделении ФИО3 передвигалась <данные изъяты>. В августе 2018 г. была проведена <данные изъяты>

Со слов ФИО3, жалобы были вызваны желанием узнать о причине произошедшего с ней.

Статья находится в сети интернет в прямом доступен, была растиражирована на другие интернет-ресурсы и печатные издания, сведения в ней говорят об оказании медицинской помощи с нарушением требований статьей 2, 4, 6, 10, 73 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» № 323-ФЗ от 21 ноября 2011 г., о недобросовестном исполнении медицинским персоналом своих обязанностей. В результате статьи пациенты предпочитают ездить в <адрес>, при обращении требуют направить в другую больницу. Пациенты имеют право выбора медицинского учреждения при <данные изъяты>, за <данные изъяты> медицинское учреждение получает денежные средства. Были обращения по телефону к заместителю главного врача по поводу описанных выше обстоятельств.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явилась, будучи извещенной о времени и месте рассмотрения дела. Представляла ходатайства о рассмотрении дела в ее отсутствие. В судебном заседании 9 августа 2018 г. исковые требования не признала, пояснила, что информацию не распространяла и не может ее опровергнуть, к корреспонденту ФИО4 обращалась в социальной сети, но не просила написать статью.

Представитель ответчика сетевого издания сайта в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» ProPerm.ru в судебное заседание не явился, от генерального директора ООО «Пропермь.ру», учредителя сетевого издания, поступило ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие представителя ответчика. Представлен отзыв на исковое заявление, согласно которому фраза «<данные изъяты>» не содержит в себе данных о том, что героиня публикации является <данные изъяты>, само по себе субъективное восприятие текста истцом не может влиять на его правовую квалификацию. Фраза в целом соответствует действительности, так как <данные изъяты><данные изъяты>. Фраза «<данные изъяты>» также соответствует действительности, так как была транспортирована <данные изъяты> Пациент и журналист не являются медицинскими работниками, неточность терминологии не делают данную фразу недостоверной и порочащей.

Фраза «только после ее проведения станет известно, может ли женщина <данные изъяты>» не является утверждением о факте, а содержит предположение на будущее о том, как вероятно будут развиваться события в ближайшее после <данные изъяты> время, <данные изъяты>. Данную фразу невозможно проверить на соответствие действительности.

Фраза «нет врача-<данные изъяты>» не является журналистской, а представляет цитату героини, о чем свидетельствует оформление текста, прямая речь героини. Указано, что это ее воспоминания, восприятие реальности в тот период.

Фразы «врачи вели себя по-хамски» и «первые три дня за мной <данные изъяты> плохо ухаживали» представляют собой оценочные суждения.

Фраза «только после жалоб Т. удалось добиться того, что к ней пустили родственников и разрешили ухаживать за собой» - после <данные изъяты> пациентка нуждалась в уходе по состоянию здоровья, в связи с чем наличие жалоб необходимо расценивать как способ реализации пациентом права на качественную медицинскую помощь, во фразе нет утверждения о нарушении со стороны истца закона, сведений порочащего характера нет (т. 2 л.д. 7 – 10).

От ответчика ФИО4, извещенной надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, поступило ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие, также поступил отзыв, доводы которого повторяют отзыв ответчика сетевого издания ProPerm.ru (т. 2 л.д. 12 – 15).

Из материалов дела следует и судом установлено, что 19 апреля 2018 г. в сетевом издании сайта в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» ProPerm.ru, учредителем которого является ООО «Пропермь.ру», корреспондентом ФИО4 опубликована статья «Так получилось! Несчастье…» Пациентка Осинской ЦРБ после <данные изъяты> стала <данные изъяты>» (т. 1 л.д. 55 – 57, 110 – 113). Распространение информации сетевым издание не опровергается, подтверждено, что автором статьи является ФИО4 (т. 1 л.д. 88).

С целью проверки доводов статьи <данные изъяты> проведена проверка (т. 1 л.д. 37, 51).

Из стационарного журнала установлено, что ФИО3 поступила ДД.ММ.ГГГГ с <данные изъяты>, в процессе которых произошел <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ ей сделана <данные изъяты>, <данные изъяты> (т. 1 л.д. 43 – 44). Аналогично о травме установлено из истории <данные изъяты> №.

В январе 2018 г. ФИО3 обратилась с заявлениями в <данные изъяты> и в <данные изъяты>, в которых указала, что после <данные изъяты> получила указанную выше <данные изъяты>, была <данные изъяты>, выписана ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты><данные изъяты>, рекомендовано наблюдение у врача <данные изъяты>, <данные изъяты>. В <данные изъяты> столкнулась с грубым и хамским отношением медперсонала, особенно <данные изъяты> и врача <данные изъяты>. После поступления в отделение с 07.20 часов не оказывали никакую помощь в течение 2,5 часов. Во время <данные изъяты> просила у врача <данные изъяты> сделать <данные изъяты>, на что отказали, так как в больнице нет врача-<данные изъяты>. Во время <данные изъяты> чувствовала себя плохо, не было сил, не давали прийти в себя, <данные изъяты>, что повлекло <данные изъяты>. В период нахождения в больнице медперсоналом не были выполнены необходимые мероприятия по обеспечению круглосуточного наблюдения за <данные изъяты> заявителем, так как была <данные изъяты>. В ответ на жалобы <данные изъяты> разрешил родственникам ухаживать за заявителем <данные изъяты> (т. 1 л.д. 45, 52).

Из протокола разбора случая оказания медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ следует, что факты грубого обращения с ФИО3 не подтвердились, после <данные изъяты> и после <данные изъяты> пациентка находилась в отдельной палате, к ней допускались родственники (т. 1 л.д. 40).

Из акта проверки по ведомственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности от 1 марта 2018 г. следует о выявлении нарушений обязательных требований и критериев оценки качества медицинской помощи, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 7 июля 2015 г. № 422ан, на амбулаторном и стационарном этапе в отношении ФИО3 Так, нарушены пункты 3а, 3г, 3ж, 4а в части ведения документации, пункт 4ж в части назначения лекарственных препаратов в <данные изъяты> периоде; пункт 4м в части коррекции плана обследования и плана лечения: не выполнена <данные изъяты>, не обоснован диагноз <данные изъяты>, неадекватный осмотр пациентки в <данные изъяты> (осмотр однократно в 19.00) (т. 1 л.д. 48 – 50).

Из актов экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ. следует об отсутствии замечаний, своевременном переводе для <данные изъяты> лечения, соблюдении стандартов обследования и лечения (т. 1 л.д. 46, 47).

Согласно выписке из Единой информационной системы здравоохранения <адрес> у ФИО3 <данные изъяты> отсутствует, в августе 2018 г. <данные изъяты> (т. 2 л.д. 16).

В табеле учета использования рабочего времени и расчета заработной платы указаны сведения о работе врача-<данные изъяты> В. ДД.ММ.ГГГГ, который является работником ГБУЗ ПК «Осинская ЦРБ» с 2015 г. (т. 1 л.д.72, т. 2 л.д. 17 - 27).

ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления по части № статьи № Уголовного кодекса Российской Федерации. Согласно постановлению, ДД.ММ.ГГГГ вследствие оказания неустановленными медицинскими работниками ГБУЗ ПК «Осинская ЦРБ» медицинских услуг, не отвечающих требованиям безопасности по проведению <данные изъяты> ФИО3, потерпевшей причинена <данные изъяты>. <данные изъяты> установлено, что медицинская помощь ФИО3 оказывалась с нарушениями (т. 2 л.д. 40). <данные изъяты> (т. 2 л.д. 48).

Из протокола допроса ФИО3 от 1 июня 2018 г. следует, что попросила врача <данные изъяты> М. сделать <данные изъяты>, так как боялась, что не сможет <данные изъяты>. М. сказала, что пока нет врача-<данные изъяты> и <данные изъяты>. Во время <данные изъяты> врачи вели себя по хамски, испытывала <данные изъяты>, из-за чего не могла выполнять требования медперсонала, врачи <данные изъяты> М. ругалась, что она (ФИО3) не прошла <данные изъяты> После <данные изъяты> врач-<данные изъяты> сделал <данные изъяты>. После <данные изъяты> не могла <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ обнаружили <данные изъяты>, поместили в отдельную палату. За <данные изъяты> ухаживали медсестры, возможно, подходили не часто, что связывает с их загруженностью, родственников пустили сразу, проблем с их присутствием не было. Врач К. сказал о необходимости делать <данные изъяты>, в противном случае будет <данные изъяты>. После <данные изъяты> не могла <данные изъяты>, из больницы выписывали на <данные изъяты>, так как на <данные изъяты> было тяжело спуститься с третьего этажа, <данные изъяты> предложила на <данные изъяты> добраться до машины, на что согласилась. На <данные изъяты>, затем на протяжении полугода <данные изъяты>, <данные изъяты>. Себя <данные изъяты> не считает, травму связывает с действиями врачей, которые потянули <данные изъяты> В социальной сети связалась с корреспондентом ФИО4, рассказала о случившемся, которая предложила написать статью (т. 2 л.д. 49 – 53).

Из протокола допроса свидетеля З. от 5 июня 2018 г., врача <данные изъяты> ГБУЗ ПК «Осинская ЦРБ», следует, что <данные изъяты>, выявленные <данные изъяты>, являются незначительными и в причинно-следственной связи с травмой ФИО3 не находятся, факт грубого обращения со стороны медицинского персонала не подтвердился (т. 2 л.д. 54 – 57).

Аналогично содержится в протоколе допроса свидетеля П. от 11 июня 2018 г., <данные изъяты> ГБУЗ ПК «Осинская ЦРБ», дополнительно указано, что ДД.ММ.ГГГГ по просьбе врача М. на <данные изъяты> осматривала ФИО3, которая во время <данные изъяты> вела себя <данные изъяты>, <данные изъяты>, не слушалась врачей, нарушала <данные изъяты>. Возможно, на ФИО3 в связи с этим повысили голос, стали говорить грубо. После <данные изъяты> не давала себя осмотреть, <данные изъяты>, для чего был приглашен врач-<данные изъяты> (т. 2 л.д. 58 – 62).

По существу аналогично об обстоятельствах дела свидетель П. показала в судебном заседании, дополнительно пояснила, что возможно врач-<данные изъяты> был занят на <данные изъяты>; показаний для <данные изъяты> не было.

Аналогично об обстоятельствах дела содержится в протоколе допроса свидетеля О. от 27 июля 2018 г., дополнительно указано, что ФИО3 ходила по отделению и просила сделать <данные изъяты> (т. 2 л.д. 66 – 68).

В судебном заседании свидетель О. привела аналогичные доводы, также показала, что неадекватное поведение ФИО3 во время <данные изъяты> было связано с <данные изъяты>, <данные изъяты>, никто не хамил, голос повышали. Через трое суток видела, что ФИО3 была в отдельной палате, ей помогали родственники, жалоб от ФИО3 не было.

Из протокола допроса свидетеля К. от 26 июля 2018 г., главного врача ГБУЗ ПК «Осинская ЦРБ», следует, что консультировал ФИО3 по поводу <данные изъяты>, рекомендовал <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ провел <данные изъяты>. Через 2 года узнал о жалобах со стороны ФИО3, была проведена проверка, по результатам которой грубых нарушений не выявлено, факты грубого нарушения со стороны медицинского персонала не подтвердились. Считает, что жалобы могут быть связаны с его политической деятельностью с целью очернить (т. 2 л.д. 63 – 65).

Из протокола допроса Л. от 12 сентября 2018 г. следует, что в декабре 2017 г. в социальной сети в ходе переписки ФИО3 рассказала, что при <данные изъяты> получила травму, в которой винит врачей, поинтересовалась, куда обратиться. На жалобы в <данные изъяты> и <данные изъяты> ФИО3 получила ответы об отсутствии вины в действиях врачей. Предложила ФИО3 написать статью в новостной портал, так как данной статьей могли заинтересоваться правоохранительные органы. С разрешения ФИО3 ознакомилась с медицинской документацией, согласовала с ФИО3 текст статьи и опубликовала ее, изменив данные о личности пациентки. Статью писала, основываясь на своих знаниях, на словах ФИО3 и на медицинских документах. Возможно, ФИО3 неточно описала моменты, связанные с <данные изъяты> уходом за ней и выпиской из больницы, или могла неправильно понять ФИО3 Проверить могла только то, что было отражено в медицинских документах, часть информации проверить не могла (т. 2 л.д. 69 – 71).

В силу пункта 1 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом.

Согласно пункту 11 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации правила настоящей статьи о защите деловой репутации гражданина, за исключением положений о компенсации морального вреда, соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица.

Как разъяснено в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» от 24 февраля 2005 г. № 3, обстоятельствами, имеющими в силу статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации значение для дела, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, несоответствие их действительности и порочащий характер этих сведений. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.

Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.

Порочащими являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

Юридическое лицо, чье право на деловую репутацию нарушено действиями по распространению сведений, порочащих такую репутацию, вправе в силу пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации требовать возмещения нематериального (репутационного) вреда при доказанности общих условий деликтной ответственности (наличия противоправного деяния со стороны ответчика, неблагоприятных последствий этих действий для истца, причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением неблагоприятных последствий на стороне истца), за исключением условия о вине ответчика, поскольку действующее законодательство (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) не относит вину к необходимым условиям ответственности за вред, причиненный распространением сведений, порочащих деловую репутацию.

Для подтверждения неблагоприятных последствий в виде нематериального вреда деловой репутации истца необходимо установить факт сформированной деловой репутации истца, а также факт утраты доверия к его репутации, следствием чего может быть сокращение числа клиентов и утрата конкурентоспособности.

В соответствии со статьей 29 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода мысли, слова, а также свобода массовой информации.

Согласно части 1 статьи 10 Конвенции Совета Европы о защите прав и основных свобод, заключенной 4 ноября 1950 г. в Риме, каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда по правам человека, касающейся статьи 10 Конвенции, свобода слова применительно к журналистам и средствам массовой информации толкуется максимально расширительно. Так, в пункте 19 Постановления от 31 июля 2007 г. по делу 72683/01 «Чемодуров против России» Европейский Суд указал, что пресса играет существенную роль в демократическом обществе.

Журналистская свобода включает в себя возможность прибегать к некоторой степени преувеличения или даже провокации (пункт 38 постановления Европейского Суда по делу «Прагер и Обершлик против Австрии» от 22 марта 1995 г. № 15974/90).

В пункте 47 Постановления от 19 декабря 2006 г. № 62202/00 «Радио Твист А.С. против Словакии» Европейский Суд указал, что свобода выражения мнения является одной из важнейших основ демократического общества и одним из основных условий его прогресса и самоудовлетворения потребностей каждого индивида. Что касается пункта 2 статьи 10 Конвенции, то оно применяется не только к «информации» и «идеям», которые благосклонно принимаются или считаются безобидными или рассматриваются как малозначительные, но также к тем, которые оскорбляют, шокируют или волнуют. Таковы требования плюрализма, толерантности и терпимости, без которых не существует «демократическое общество». Данная свобода подвергается ограничениям, изложенным в пункте 2 статьи 10 Конвенции, которые, тем не менее, должны строго толковаться. Необходимость во введении каких-либо ограничений должна быть убедительно установлена».

Таким образом, Европейский Суд подтверждает, что при обосновании ограничений на свободу слова государство должно выдвигать весьма серьезные причины для таких ограничений, поскольку широкие ограничения, возлагаемые в конкретных случаях, несомненно повлияют в соответствующем государстве на соблюдение свободы выражения мнений в широком плане.

Материалами дела установлено, что в ходе <данные изъяты> у ФИО3 возникла <данные изъяты>, в результате которой пациентка <данные изъяты> При выписке из больницы для <данные изъяты>, которая по внешнему виду самой пациенткой, а также и другими лицами, не имеющими специальных познаний, может быть воспринята как <данные изъяты>

Словосочетание «<данные изъяты>» использовано в предложении о требовании пациентки провести проверку действия врачей во время <данные изъяты>, в результате чего она оказалась <данные изъяты>. О наличии <данные изъяты> у ФИО3 в статье не упоминается.

Таким образом, указание по тексту статьи таких выражений как «<данные изъяты>», «<данные изъяты>», само название статьи «Так получилось! Несчастье…» пациентка Осинской ЦРБ после <данные изъяты> стала <данные изъяты>» с учетом установленных обстоятельств дела не свидетельствует об изложении событий, которых не было в действительности.

Фраза «нет врача-<данные изъяты>» также не может быть признана не соответствующей действительности. По тексту статьи данная фраза содержится в предложении о просьбе ФИО3 сделать ей <данные изъяты>, на что ответили, что <данные изъяты> сама и в больнице нет врача-<данные изъяты>. Стороной истца суду представлены сведения о том, что в больнице имеется штат врачей-<данные изъяты>, врач находился на работе и после <данные изъяты> оказал помощь ФИО3 Вместе с тем конкретно ДД.ММ.ГГГГ о нахождении или отсутствии в больнице врача-<данные изъяты> до <данные изъяты> ФИО3 не могло быть достоверно известно. Представители стороны истца и свидетели в судебном заседании пояснили, что ФИО3 просила сделать ей <данные изъяты>, из показаний <данные изъяты> ФИО3 установлено, что ей было в этом отказано врачом М., которая сказала, что «пока нет врача-<данные изъяты> и <данные изъяты> сделать не смогут». Данные показания другими доказательствами не опровергнуты. Свидетель П. также пояснила, что допускает, что врача-<данные изъяты> не было, так как он мог находиться на <данные изъяты>.

Оснований для признания фраз «Врачи во время <данные изъяты> вели себя по хамски», «первые три дня за мной <данные изъяты> плохо ухаживали» не соответствующими действительности не имеется, данные выражения содержат оценочные суждения ФИО3

Законодатель предписывает различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты. По мнению суда в оспариваемой истцом фразе не содержится утверждений о фактах или событиях, которые могут быть предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом из показаний свидетелей установлено, что во время <данные изъяты> на ФИО3 медицинские работники повышали голос, удерживали с целью зафиксировать положение, что, возможно, при конкретных обстоятельствах отвечало необходимости, но было воспринято пациенткой негативно. В акте проверки по ведомственному контролю № от 1 марта 2018 г. указано о неадекватном осмотре пациентки в <данные изъяты> периоду (осмотр однократно в 19.00). В показаниях <данные изъяты> ФИО3 также указывает на то, что к ней подходили редко, не так часто как хотелось бы.

Суд не усматривает в вышеизложенных фразах и во фразах «только после жалоб Т. удалось добиться того, чтобы в палату пустили родственников и разрешили ухаживать <данные изъяты>», «только после ее проведения станет известно, может ли женщина <данные изъяты>» сведений порочащего характера истца применительно к статье 152 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судом на обсуждение был поставлен вопрос о назначении <данные изъяты> экспертизы для установления, несут ли все оспариваемые высказывания с учетом буквального значения слов в тексте негативную информацию, направленную на дискредитацию медицинского учреждения, являются ли утверждениями о фактах, оценочными суждениями либо мнением автора. Сторона истца от проведения экспертизы отказалась.

Истец ГБУЗ ПК «Осиная ЦРБ» является государственным бюджетным учреждением, собственником имущества которого является Пермский край. Согласно пункту 1.7 Устава, истец имеет право от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде.

В соответствии с пунктами 2.1, 2.2, 2.3 Устава предметом деятельности Учреждения является выполнение работ, оказание медицинских и иных услуг в целях осуществления полномочий в сфере здравоохранения. Основной деятельностью Учреждения является деятельность, непосредственно направленная на достижение целей, ради которых оно создано. Среди предметов деятельности Учреждения – оказание первичной медико-санитарной помощи в виде диагностики и лечения наиболее распространенных болезней, а также травм, оказание медицинской помощи женщинам в период беременности и после родов. Пунктом 2.7 Устава предусмотрено, что Учреждение вправе сверх установленного государственного задания, а также в случаях, определенных федеральными законами, в пределах установленного государственного задания, выполнять работы, оказывать услуги, относящиеся к его основному виду деятельности, предусмотренному настоящим Уставом, для граждан и юридических лиц за плату и на одинаковых при оказании одних и тех же услуг условиях. Согласно пункту 3.9 Устава источниками формирования имущества Учреждения являются, в том числе выручка от реализации товаров, работ, услуг. Таким образом, основная деятельность ГБУЗ ПК «Осиная ЦРБ» состоит в выполнении предусмотренных статьей 41 Конституции Российской Федерации функций государства по обеспечению прав граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь (т. 1 л.д. 115 – 125).

Содержание публикации было направлено против государственного учреждения, в отношении которого границы допустимой критики шире, чем в случае критики в адрес частного лица.

Размещение в средствах массовой информации как положительной, так и отрицательной информации об истце никак не может отразиться на его деятельности, как учреждения здравоохранения, действующего от имени государства, поскольку такая деятельность является постоянной и безусловной, для осуществления которой наличие деловой репутации не требуется.

Работники медицинского учреждения (врач <данные изъяты>, из числа медицинского персонала, принимавшего <данные изъяты>) за защитой чести и достоинства, деловой репутации не обращались.

В качестве доводов стороны истца о причинении ущерба деловой репутации медицинского учреждения являются предпочтение пациентов обращаться в другие медицинские учреждения.

В соответствии с пунктом 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ пациент имеет право на выбор врача и выбор медицинской организации.

В той части деятельности, которая предполагает получение дохода от <данные изъяты>, истец может иметь деловую репутацию, влияющую на число пациентов, а также обращающихся за получением медицинских услуг за плату. Однако ГБУЗ ПК «Осинская ЦРБ» не представлено доказательств наличия сформированной деловой репутации относительно той части деятельности, применительно к которой она может быть сформирована, не представлено доказательств наступления последствий в виде ее утраты, а также доказательств наличия причинно-следственной связи между распространением информации ответчиками и неблагоприятными последствиями. В судебном заседании из пояснений представителей стороны истца установлено, что и до публикации статьи пациенты ездили в другие медицинские учреждения, так как имеют право выбора; после публикации статьи пациентки по прежнему обращаются в <данные изъяты> ГБУЗ ПК «Осинская ЦРБ».

Доводы об имевших место телефонных звонках заместителю главного врача после публикации не доказывают причинение ущерба деловой репутации учреждению.

С учетом изложенных выше норм законодательства, регулирующих защиту деловой репутации юридического лица, установленных обстоятельств дела, доводы стороны истца о наличии в оспариваемой статье сведений о нарушении медицинским учреждением и медицинским персоналом положений Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ несостоятельны.

Суд приходит к выводу об отсутствии обязательных признаков для защиты деловой репутации юридического лица, а именно отсутствия признака несоответствия действительности ряда оспариваемых выражений, о которых указано выше, об отсутствии сведений порочащего характера репутации юридического лица, как объекта посягательства применительно к содержанию статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем основания для удовлетворения иска отсутствуют.

Руководствуясь статьями 198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

Государственному бюджетному учреждению Пермского края «Осинская центральная районная больница» отказать в удовлетворении исковых требований к ФИО3, сетевому изданию ProPerm.ru, ФИО4:

о признании ложными и не соответствующими действительности сведений, написанных в статье «Так получилось! Несчастье…» Пациентка Осинской ЦРБ после <данные изъяты> стала <данные изъяты>»: название статьи «Так получилось! Несчастье…» Пациентка Осинской ЦРБ после <данные изъяты> стала <данные изъяты>», «<данные изъяты>», «нет врача-<данные изъяты>», «выписана из больницы <данные изъяты>», «только после ее проведения станет известно, может ли женщина <данные изъяты>», «врачи во время <данные изъяты> вели себя по-хамски», «первые три дня за мной <данные изъяты> плохо ухаживали», «только после жалоб Т. удалось добиться того, чтобы в палату пустили родственников и разрешили ухаживать за больной»,

о возложении на ответчиков обязанность опровергнуть сведения, содержащиеся в названной статье, путем опубликования опровержения в сети Интернет на сайте ProPerm.ru,

об удалении статьи «Так получилось! Несчастье…» Пациентка Осинской ЦРБ после <данные изъяты> стала <данные изъяты>», опубликованной в сети Интернет на Городском сайте Перми - ProPerm.ru 19 апреля 2018 г.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пермский краевой суд через Осинский районный суд Пермского края в течение месяца с даты принятия решения в окончательной форме.

Судья