Апелляционное определение № 33-2198/2026 от 4 февраля 2026 г.

Судья Нестеренко И.П.

УИД: 61RS0009-01-2025-000811-76

Дело № 33-2198/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

5 февраля 2026 года

г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда

в составе председательствующего Толстика О. В.,

судей Шинкиной М.В., Кушнаренко Н.В.

при секретаре Зайцевой Е.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело 2-1314/2025 по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Азовского городского суда Ростовской области от 13 октября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Толстика О.В., судебная коллегия

установила:

ИП ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, указав в обоснование своих требований, что 14.09.2020 между истцом и ООО «Центр Эвакуации-Автомобилей» (далее – ООО «ЦСЭ») заключен договор НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН оказания автотранспортных услуг по эвакуации, по которому истцу были переданы в аренду 10 транспортных средств (эвакуаторы).

В начале января 2021 года ФИО2, являясь генеральным директором и единственным исполнительным органом ООО «ЦЭА», предложил истцу к концу 2021 года выкупить за 20 500 000 руб. 10 транспортных средств (эвакуаторов), которые ООО «ЦЭА» были переданы ИП ФИО3 в аренду по указанному выше договору.

Согласно достигнутой между ними договоренности ФИО3 должен был ежемесячно вносить в ООО «ЦЭА» не менее 1 000 000 руб. наличными, а в декабре 2021 года между ООО «ЦЭА» и ИП ФИО3 будет заключен договор купли-продажи вышеуказанных 10 транспортных средств (эвакуаторов) и они будут переданы в собственность ИП ФИО3

Во исполнение достигнутой договоренности в период времени с 29.01.2021 по 29.12.2021 ИП ФИО3 в ООО «ЦЭА» были переданы наличные денежные средства в общей сумме 20 242 200 руб., которые были получены ФИО2, что подтверждается квитанциями к приходным кассовым ордерам и расходными кассовыми ордерами. После получения денежных средств ФИО2 отказался передать ИП ФИО3 в собственность принадлежащие ООО «ЦЭА» 10 транспортных средств (эвакуаторов), а также вернуть полученные им (ФИО2) от ИП ФИО3 денежные средства в размере 20 242 200руб.

В этой связи ИП ФИО3 обратился в Арбитражный суд Ростовской области с иском о взыскании с ООО «ЦЭА» задолженности в размере 20 242 200 руб., решением которого от 24.07.2024 по делу №А53-41989/23 установлено, что переданные ИП ФИО3 денежные средства в размере 20 242 200 руб. не были оприходованы в ООО «ЦЭА», а были получены ФИО2 как физическим лицом.

Таким образом, в отсутствие предусмотренных законом, иными правовыми актами и сделкой оснований за счет ИП ФИО3 у ФИО2 в результате его недобросовестных действий возникло приобретение имущества - денежных средств в сумме 20 242 200 руб. и одновременно уменьшился объем имущества - денежных средств на эту же сумму у ИП ФИО3, то есть возникли убытки в виде реального ущерба в размере 20 242 200 руб.

По изложенным основаниям истец, ссылаясь на то, что стороны в досудебном порядке договориться не смогли, просил суд взыскать с ФИО2 в свою пользу неосновательное обогащение в общей сумме 20 242 200 руб., стоимость госпошлины в сумме 122 848 руб.

Решением Азовского городского суда Ростовской области от 13 октября 2025 года исковые требования ИП ФИО3 удовлетворены в полном объеме.

С данным решением не согласился ФИО2, который в своей апелляционной жалобе просит данное решение отменить по мотивам незаконности и необоснованности, ссылается на то, что ранее истец уже обращался в Арбитражный суд Ростовской области по аналогичному событию, просил суд о передаче эвакуаторов в его собственность, в чем ему было отказано.

В обоснование своей позиции апеллянт приводит доводы о том, что никаких устных соглашений о продаже автомобилей не было и не могло быть, поскольку не имело никакого смысла продавать специализированные автомобили кому-либо, т.к. данные автомобили работали и приносили прибыль.

Заявитель жалобы указывает на то, что в материалы дела представлены квитанции к приходному кассовому ордеру, составленные ЛЕП, которая работала у ИП ФИО1, в связи с чем, по мнению апеллянта, к ее показаниям о том, что деньги она принимала от ИП ФИО1 и передавала ФИО2 необходимо отнестись критически.

Кроме того, апеллянт отмечает, что согласно представленным документам никаких денег в ООО «ЦЭА» не поступало, они никак не оформлялись. На документе имеется только подпись ЛЕП, которая, возможно, она и получала денежные средства от ИП ФИО1, но в данном случае денежные средства аккумулировались у нее лично. Ни в каких учетах ООО «ЦЭА» данные денежные средства не фигурируют.

Апеллянт также оспаривает и представленные в материалы дела расходные кассовые ордера, которые оформлены с нарушением действующего законодательства, а потому они не могут являться доказательством по делу. На основании данных ордеров, по мнению апеллянта, можно сделать вывод, что документ оформлен от имени какой-то коммерческой организации, но какой именно установить невозможно. По данному документу ФИО2 переданы денежные средства в виде заработной платы.

Кроме того, как отмечает заявитель жалобы, указанные истцом операции с наличными денежными средствами по получению и выдаче денежных средств не отражены ни в журнале регистрации приходных кассовых документах ООО «ЦЭА» на 2021 год, ни в кассовой книге ООО «ЦЭА» на 2021 год, как того требует Порядок ведения кассовых операций в РФ.

Апеллянт также выражает несогласие с выводами проведенной по делу судебной почерковедческой и технической экспертизы, согласно которым подписи проставлены, вероятно, ФИО2, однако, как отмечает апеллянт, неясно на каком основании эксперт делает вероятностный вывод, время проставления подписи эксперт также установить не смог, при этом в удовлетворении ходатайства о вызове и допросе эксперта для устранения неясностей суд отклонил.

В письменных возражениях ИП ФИО1, опровергая доводы апелляционной жалобы, просит решение суда оставить без изменения.

Дело рассмотрено в порядке ст. 167 ГПК РФ в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом, о чем в материалах дела имеются уведомления.

Изучив материалы дела, апелляционную жалобу и возражения на нее, выслушав явившихся в судебное заседание представителя ФИО2 – ФИО4, а также представителя ИП ФИО1 – ФИО5 судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов гражданского дела, 14.09.2020 между ИП ФИО1 и ООО «ЦЭА» заключен договор НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН оказания автотранспортных услуг по эвакуации.

По указанному договору ООО «ЦЭА» были переданы ИП ФИО3 в аренду 10 транспортных средств (эвакуаторы).

Как указал истец, в начале января 2021 года ФИО2, являясь генеральным директором и единственным исполнительным органом ООО «ЦЭА», предложил ему к концу 2021 года выкупить за 20 500 000 руб. 10 транспортных средств (эвакуаторов), которые ООО «ЦЭА» были переданы ИП ФИО3 в аренду по Договору.

Согласно достигнутой между ними договоренности ФИО3 должен был ежемесячно вносить в ООО «ЦЭА» не менее 1 000 000 руб. наличными, а в декабре 2021 года между ООО «ЦЭА» и ИП ФИО3 будет заключен договор купли-продажи вышеуказанных 10 транспортных средств (эвакуаторов) и они будут переданы в собственность ИП ФИО3

Во исполнение достигнутой договоренности в период времени с 29.01.2021 по 29.12.2021 ИП ФИО3 в ООО «ЦЭА» были переданы наличные денежные средства в общей сумме 20 242 200 руб., которые были получены ФИО2, что подтверждается квитанциями к приходным кассовым ордерам и расходными кассовыми ордерами.

После получения денежных средств ФИО2 отказался передать ИП ФИО3 в собственность принадлежащие ООО «ЦЭА» 10 транспортных средств (эвакуаторов), а также вернуть полученные им (ФИО2) от ИП ФИО3 денежные средства в размере 20 242 200 руб.

В этой связи ИП ФИО3 обратился в Арбитражный суд Ростовской области с иском о взыскании с ООО «ЦЭА» задолженности в размере 20 242 200 руб.

Как указа истец, решением Арбитражного суда Ростовской области от 24.07.2024 по делу №А53-41989/23 установлено, что переданные ИП ФИО3 денежные средства в размере 20 242 200 руб. не были оприходованы в ООО «ЦЭА», а были получены ФИО2 как физическим лицом.

Обращаясь в суд с настоящим иском, истец ссылался на то, что в отсутствие предусмотренных законом, иными правовыми актами и сделкой оснований за счет ИП ФИО3 у ФИО2 в результате его недобросовестных действий возникло приобретение имущества - денежных средств в сумме 20 242 200 руб. и одновременно уменьшился объем имущества - денежных средств на эту же сумму у ИП ФИО3, то есть возникли убытки в виде реального ущерба в размере 20 242 200 руб., в связи с чем просил суд взыскать данную сумму с ответчика в свою пользу в качестве неосновательного обогащения.

Согласно пояснениям допрошенного судом первой инстанции бухгалтера ЛЕП, она принимала деньги от ИП ФИО1 документально для подстраховки, поскольку ФИО2 говорил ей их принимать, но не ставить на приход, а отдавать ему, что она и делала.

Заключением проведенной по ходатайству ответчика технической почерковедческой экспертизы на предмет определения принадлежности выполненных от имени ФИО2 подписей в расходных кассовых ордерах, а также соответствия давности исполнения подписи ФИО2 дате, указанной в данных ордерах, установлено, что подписи от имени ФИО2 в расходных кассовых ордерах от 29.01.2021г; 26.02.2021г, 31.03.2021г, 30.04.2021г, 31.05.2021г, 30.06.2021г, 30.07.2021г, 31.08.2021г, 30.09.2021г, 29.10.2021г, 30.11.2021г, 29.12.2021г вероятно выполнены ФИО2

Подписи от имени ФИО2 в расходных кассовых ордерах от 29.01.2021г; 26.02.2021г, 31.03.2021г, 30.04.2021г, 31.05.2021г, 30.06.2021г, 30.07.2021г, 31.08.2021г, 30.09.2021г, 29.10.2021г, 30.11.2021г, 29.12.2021г не имеют признаков относительно недавнего исполнения, но выявленные признаки не позволяют решить вопрос о соответствии или несоответствии давности исполнения штрихов подписей датам, указанным в документах, из-за низкого содержания летучих компонентов материалов письма.

Принимая обжалуемое решение, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 1102, 1109 ГК РФ, а также разъяснениями, содержащимися в п.7 Обзора судебной практики Верховного суда РФ №2 (2019), утвержденного Президиумом Верховного суда РФ от 17.07.2019, и, проанализировав материалы дела и приобщенные к нему подлинные кассовые документы, а также пояснения бухгалтера ЛЕП, исходил из подверженности факта передачи истцом ответчику денежных средств в отсутствие встречного предоставления, при этом суд принял также во внимание, что выписками со счета истца подтверждается наличие у него денежных средств для передачи по соглашению для выкупа имущества, а вероятность экспертного заключения не может ставить под сомнение подпись данных документов ФИО2, который собственноручно в присутствии ЛЕП их подписывал и получал от нее деньги, переданные ФИО1, в связи с чем пришел к выводу о том, что в отсутствие договорных отношений, что, как отметил суд, также указано и ответчиком в его письменном отзыве, ФИО2 необоснованно получил неосновательное обогащение от ИП ФИО1 в сумме 20 242 000 рублей, которое не желает возвращать добровольно, а потому данная сумма должна быть взыскана с ответчика в пользу истца.

При этом позицию представителя ответчика о том, что истцом передавались деньги на зарплату (как следует из документов) суд подверг критике, поскольку допрошенный бухгалтер ЛЕП пояснила, что к их предприятию истец отношения не имеет, такую формулировку ей указывал ФИО2, денежные средства переданные ФИО6 Соколову не отражались в бухгалтерской отчетности, что также было установлено арбитражным судом в решении от 24.07.2024 (т. 1 л.д. 54-59).

Суд также отклонил заявление ответчика о пропуске срока исковой давности, отметив, что ИП ФИО1 в 2023 году обратился в Арбитражный суд Ростовской области с аналогичными требованиями, тем самым вовремя реализовав свои законные интересы и права, не пропустив соответствующий процессуальный срок.

Вопрос о распределении понесенных истцом в связи с рассмотрением настоящего дела расходов по уплате государственной пошлины разрешен судом первой инстанции на основании ст. 98 ГПК РФ.

Судебная коллегия не может согласиться с указанными выводами суда по следующим основаниям. Согласно статье 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса (пункт 1).

Правила, предусмотренные настоящей главой, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли (пункт 2).

В соответствии со статьей 1103 этого же кодекса, поскольку иное не установлено данным кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила, предусмотренные главой 60 этого кодекса, подлежат применению также к требованиям: 1) о возврате исполненного по недействительной сделке; 2) об истребовании имущества собственником из чужого незаконного владения; 3) одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством; 4) о возмещении вреда, в том числе причиненного недобросовестным поведением обогатившегося лица.

Неосновательное обогащение по своей правовой природе является приобретением (сбережением) имущества за счет другого лица в отсутствие оснований, предусмотренных законом или договором.

Для квалификации полученного как неосновательного обогащения необходимо наличие совокупности условий, в частности, приобретение или сбережение имущества, влекущее увеличение стоимости собственного имущества приобретателя, что осуществляется за счет другого лица, когда такое приобретение (сбережение) не основано ни на законе или иных правовых актах, ни на сделке.

В соответствии с особенностью предмета доказывания по делам о взыскании неосновательного обогащения на истце лежит обязанность доказать, что на стороне ответчика имеется неосновательное обогащение, обогащение произошло за счет истца и правовые основания для такого обогащения отсутствуют.

В свою очередь, ответчик должен доказать отсутствие на его стороне неосновательного обогащения за счет истца, наличие правовых оснований для такого обогащения либо наличие обстоятельств, исключающих взыскание неосновательного обогащения, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ.

Согласно части 1 статьи 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

При этом возможность взыскания неосновательного обогащения по правилам ст. 1102 и 1109 ГК РФ ограничивается установленным законом сроком исковой давности для предъявления соответствующих исковых требований.

Стороной ответчика при рассмотрении дела в суде первой инстанции было заявлено о пропуске срока исковой давности.

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

На основании ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно правилу, установленному п. 1 ст. 200 ГК РФ, с учетом разъяснений, содержащихся в абз. 2 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (п. 15 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. N 43).

Такое правовое регулирование направлено на создание определенности и устойчивости правовых связей между участниками правоотношений, их дисциплинирование, обеспечение своевременной защиты прав и интересов субъектов правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов.

Указанные выше нормы ГК РФ подлежат рассмотрению в системной взаимосвязи с общеправовым принципом правовой определенности, предполагающим стабильность правового регулирования и гражданского оборота, который, реализуясь в данных законоположениях, подразумевает, что участники гражданских правоотношений должны иметь возможность в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей.

Применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников правоотношений от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав.

Таким образом, действующее законодательство связывает возможность применения судом срока исковой давности с обращением лица в суд с иском по истечении установленного законом срока, исчисляемого либо с момента, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но длительное время не предпринимало действий к его защите, либо с момента, когда лицо в силу своих компетенций и полномочий должно было узнать о таком нарушении права.

При этом необходимо учитывать, что срок исковой давности в отношении требований о возврате неосновательно произведенных платежей исчисляется отдельно по каждому платежу.

Отказывая в применении заявленного ответчиком пропуска срока исковой давности, суд первой инстанции исходил из того, что ИП ФИО1 ранее в 2023 году уже обращался в арбитражный суд с аналогичными требованиями о взыскании денежных средств, а потому он своевременно реализовал свои законные интересы и права, не пропустив процессуальный срок.

С таким выводом суда и его правовым обоснованием судебная коллегия согласиться не может, поскольку с учетом конкретных обстоятельств рассматриваемого дела момент, когда истец должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком, определяется датой внесения соответствующего платежа, в связи с чем с учетом заявленного истцом периода взыскания денежных средств (с 29.01.2021 по 29.12.2021) в качестве неосновательного обогащения, возникшего на стороне ответчика, и даты обращения истца в суд с настоящим иском (11.03.2025) срок исковой давности является очевидно пропущенным.

При этом коллегия, приходя к такому выводу и отклоняя доводы истца о том, что о надлежащем ответчике - ФИО2 ему стало известно лишь с момента постановления решения Арбитражного суда Ростовской области от 24.07.2024 по делу № А53-41989/23, установившего, что переданные ИП ФИО3 спорные денежные средства не были оприходованы в ООО «ЦЭА», учитывает отсутствие со стороны истца каких-либо доказательств заключения им с ООО «ЦЭА» договоров, подтверждающих наличие оснований полагать, что истец передает денежные средства именно данной организации, и, как следствие, оснований полагать обоснованными убеждения истца о том, что надлежащим ответчиком могло, по его мнению, являться именно ООО «ЦЭА».

Кроме того, на отсутствие доказательств, подтверждающих наличие между ИП ФИО3 и ООО «ЦЭА» договорных отношений купли-продажи транспортных средств, отмечено и в указанном выше решении арбитражного суда.

Более того, исходя из представленных в материалы дела доказательств, в том числе и вышеуказанного решения, на которое ссылается истец, мотивируя свои исковые требования, ЛЕП работала главным бухгалтером в ООО «ЦЭА» в период с марта 2020 года до середины февраля 2021 года. Впоследствии с середины февраля 2021 года работала главным бухгалтером у ИП ФИО1, при этом по договору оказывала бухгалтерские услуги ООО «ЦЭА».

В этой связи названный бухгалтер, принимая денежные средства от ИП ФИО1, точно знала, что не отдает их ООО «ЦЭА», поскольку она, являясь по совместительству и бухгалтером данной организации, денежные средства в ней не оприходовала.

На вопрос судебной коллегии в заседании суда апелляционной инстанции о том, уточнял ли ИП ФИО1 у данного бухгалтера судьбу переданных им денежных средств в счет приобретения принадлежащих ООО «ЦЭА» эвакуаторов, сторона истца пояснила, что данные вопросы задавались ЛЕП как бухгалтеру ИП ФИО1, а не ООО «ЦЭА».

К указанным пояснениям стороны истца, учитывая, что ЛЕП в одном лице являлась бухгалтером как ИП ФИО1, так и ООО «ЦЭА», судебная коллегия относится критически, поскольку она, как бухгалтер ИП ФИО1, получая от него денежные средства для передачи ООО «ЦЭА», не могла не знать, что полученные денежные средства не оприходованы ею же в данной организации, бухгалтером которой она также являлась.

Вследствие изложенного, оценивая представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к выводу, что истец должен был знать о нарушении своих прав и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права в момент совершения соответствующих периодических платежей, совершенных за период с 29.01.2021 по 29.12.2021, а потому истец при достаточной степени разумности и осмотрительности мог и должен был обратиться в суд с иском к ответчику ФИО2 за защитой нарушенного права в пределах трехлетнего срока исковой давности, исчисляемого применительно к каждому платежу, однако он обратился лишь 11.03.2025, не представив доказательства наличия обстоятельств, объективно препятствующих ему обратиться за судебной защитой в установленный законом срок, а также ходатайства о восстановлении срока для обращения в суд, что в силу п. 2 ст. 199 ГК РФ является самостоятельным основанием для отказа в иске. Кроме того, судебная коллегия в целом находит данную конструкцию взыскания денежных средств в качестве неосновательного обогащения сомнительной, исходя из следующего.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2023), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023, если денежные средства, о взыскании которых заявлен иск, переданы истцом ответчику в качестве оплаты по заключенному между ними договору, то к спорным правоотношениям подлежат применению положения ГК РФ о соответствующем договоре. Положения главы 60 ГК РФ о неосновательном обогащении в таком случае могут применяться лишь субсидиарно в соответствии со статьей 1103 этого кодекса.

Как указано выше, в соответствии со статьей 1103 ГК РФ положения о неосновательном обогащении подлежат применению, в частности, к требованиям одной стороны в обязательстве к другой, в частности, о возврате исполненного в связи с этим обязательством.

Невозможность применения положений главы 60 ГК РФ при наличии договорных отношений обусловлена наличием специального правового механизма регулирования расчетов между сторонами, установленного применительно к конкретному виду договора.

ИП ФИО1 заявлено требование о взыскании неосновательного обогащения. В то же время, ссылаясь на неосновательность получения ответчиком денежных средств, истец указал, что денежные средства передавались им ответчику в рамках неких договорных отношений, при этом истцом не был получен результат вложений, на который он рассчитывал.

Однако требования о взыскании денежных средств, связанных с неисполнением ответчиком обязательств в рамках каких-либо договорных отношений, истец не предъявлял.

Ссылку на то, что арбитражным судом установлено получение ФИО2 денежных средств как физическим лицом, судебная коллегия оценивает критически, поскольку вышеуказанным решением такие обстоятельства не устанавливались. Арбитражный суд в решении, по сути, просто цитирует показания бухгалтера ЛЕП, которая излагала свою версию событий не подтвержденную документально.

Более того, ФИО2 не был участником дела в арбитражном суде и любые факты установленные данным решением о его действиях и тем более их мотивах не могут иметь никакой юридической силы и быть приняты во внимание судом.

Сам по себе факт нарушения финансовой дисциплины в ООО «ЦЭА» выразившийся в неоприходовании надлежащим образом денежных средств не дает оснований для вывода о том, что на стороне ФИО2 имеет место неосновательное обогащение.

Сам ФИО2 отрицает получение денежных средств и подлинность своей подписи на платежных документах, где вопреки требованиям бухгалтерского учета подпись ССИ выполнена без расшифровки.

При этом заключением почерковедческой экспертизы не подтверждена принадлежность ФИО2 подписи от его имени в платежных документах.

В силу части 3 статьи 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным требованиям.

Вопрос о том, насколько были исполнены договорные обязательства сторонами, не относится к предмету рассмотрения по настоящему иску, предъявленному как иск о неосновательном обогащении. Истцом не представлялись соответствующие доказательства, подтверждающие основания перечисления им ответчику денежных сумм в определенные периоды и в конкретных размерах, а также позволяющие установить существо и объем обязательств каждой из сторон, в том числе встречных обязательств ответчика, факт их исполнения или неисполнения ответчиком, их договорную стоимость и др.

Кроме того, у судебной коллегии нет возможности однозначно констатировать действительную передачу спорных денежных средств, поскольку имеющиеся кассовые документы сами по себе, притом что экспертиза сделала лишь вероятностные выводы о принадлежности содержащихся в них подписей ответчику, не являются достаточным доказательством передачи денежных средств, учитывая, что ответная сторона их отрицает, а денежные средства передавались бухгалтеру, которая в данном случае является заинтересованным лицом.

Таким образом, применительно к заявленным истцом требованиям о взыскании неосновательного обогащения, в отсутствие достоверных доказательств получения денежных средств ответчиком, судебная коллегия приходит к выводу о том, что по настоящему делу не установлено, что ответчик приобрел имущество за счет истца, более того, сделал это без законных оснований, поэтому не установлена совокупность обязательных условий для взыскания с ответчика в пользу истца неосновательного обогащения.

Более того, как указано выше истцом однозначно пропущен срок исковой давности по заявленным требованиям.

При таком положении, обжалуемое решение суда нельзя признать законным и обоснованным, оно подлежит отмене с вынесением по делу нового решения об отказе в удовлетворении иска ИП ФИО1 и по существу заявленных требований, и по мотиву пропуска истцом срока исковой давности для их предъявления.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Азовского городского суда Ростовской области от 13 октября 2025 года отменить. Принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения – отказать.

Председательствующий

Судьи

Полный текст апелляционного определения изготовлен 12 февраля 2026г.