Апелляционное определение № 11-4257/2026 11-4316/2026 от 2 марта 2026 г.

УИД 74RS0005-01-2025-004416-12


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№ 11-4257/2026,

№11-4316/2026
03 марта 2026 года
город Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Клыгач И.-Е.В., ФИО1,

при секретаре Мустафиной В.Ю.,

с участием прокурора Гиззатуллина Д.З.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Государственному стационарному учреждению социального обслуживания «Челябинский психоневрологический интернат № 2» о признании незаконными приказов, восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе Государственного стационарного учреждения социального обслуживания «Челябинский психоневрологический интернат № 2» на решение Металлургического районного суда города Челябинска от 01 ноября 2025 года, частной жалобе Государственного стационарного учреждения социального обслуживания «Челябинский психоневрологический интернат № 2» на определение Металлургического районного суда города Челябинска от 21 ноября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Скрябиной С.В. об обстоятельствах дела, объяснения истца ФИО2, считавшей решение суда законным и обоснованным, заключение прокурора, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратилась в суд с иском к Государственному стационарному учреждению социального обслуживания «Челябинский психоневрологический интернат № 2» (далее - ГСУСО «ЧПИ № 2») о признании незаконными и отмене приказов о применении дисциплинарного взыскания от 05 мая 2025 года, от 03 июля 2025 года, от 17 июля 2025 года об увольнении, о восстановлении на работе с 17 июля 2025 года, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда в размере 100 000 руб.

В обоснование иска указала, что с 26 мая 2022 года она работала <данные изъяты> в ГСУСО «ЧПИ № 2» на основании трудового договора. За время работы она добросовестно исполняла возложенные на нее трудовые обязанности. Однако 16 июля 2025 года ей было выдано уведомление об увольнении, на основании приказа от 17 июля 2025 года она была уволена по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с неоднократным неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей. Считала свое увольнение незаконным, как и изданные в ее отношении приказы об объявлении выговоров.

Истец ФИО2 и ее представитель ФИО3, действующий на основании доверенности, в судебном заседании суда первой инстанции иск поддержали.

Представитель ответчика ФИО4, действующая на основании доверенности, иск не признала.

Представитель третьего лица Министерства социальных отношений Челябинской области при надлежащем извещении в суд не явился.

Прокурор, принимавший участие в деле для дачи заключения, полагал иск подлежащим удовлетворению.

Решением суда, с учетом определения об исправлении описки от 21 ноября 2025 года, исковые требования ФИО2 удовлетворены частично. Суд признал незаконными и отменил приказы от 05 мая 2025 года, от 03 июля 2025 года, а также от 17 июля 2025 года о прекращении трудового договора с ФИО2, восстановил ее на работе в должности <данные изъяты> ГСУСО «ЧПИ № 2» с 18 июля 2025 года; взыскал с ответчика в ее пользу средний заработок за время вынужденного прогула за период с 18 июля 2025 года по 01 ноября 2025 года в размере 225 509,48 руб., компенсацию морального вреда в размере 30 000 руб., в доход местного бюджета госпошлину в размере 10 765 руб. Решение в части восстановлении на работе суд привел к немедленному исполнению.

В апелляционной жалобе ответчик просит решение суда и определение об описке отменить и принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. Выражает несогласие с выводом суда о признании приказа о наложении дисциплинарного взыскания в виде выговора от 05 мая 2025 года незаконным, указывая, что истец 18 апреля 2025 года проигнорировала распоряжение заместителя главного врача о необходимости предоставления фотоотчета по получателям социальных услуг ФИО18 (по гипсам, наложенным в травмпункте) или путем общения по рабочему телефону. В своей объяснительной ФИО2 признала свою вину и просила извинения за создавшуюся ситуацию. Однако в решении данные обстоятельства не нашли своего отражения. Кроме того, в решении суда неправильно отражены обстоятельства того, что 28 апреля 2025 года в ходе проверки выполнения должностных обязанностей, а именно ведения медицинской документации – историй болезни (амбулаторных карт) получателей социальных услуг, закрепленных за истцом, было установлено, что она не оформила должным образом листы ФОГ в 11-ти историях из 17-ти. В представленных объяснениях по данному факту она сожалеет о выявленных нарушениях и просит извинения за создавшуюся ситуацию.

Отменяя приказ от 03 июля 2025 года о применения дисциплинарного взыскания в виде выговора в отношении истца, судом не учтено, что в своей объяснительной ФИО2 признавала, что во время смены с 30 июня по 01 июля 2025 года она не проводила обходы ночью, а также не приняты во внимание показания свидетелей ФИО19 которые подтвердили, что во время смены с 08 по 09 июля 2025 года истец не проводила обходы отделения в 12 час. 00 мин. и в 03 час. 00 мин., в связи с чем был издан приказ от 17 июля 2025 года о прекращении трудового договора с истцом. При наложении дисциплинарного взыскания было учтено, что, нарушая трудовую дисциплину, при круглосуточном режиме работы, истец поставила под угрозу жизнь 52 получателей социальных услуг учреждения отделения милосердия, в том числе 4-х паллиативных больных, которые требуют круглосуточного наблюдения медицинского персонала. В решении не отражено мнение третьего лица по делу – Министерства социальных отношений Челябинской области. Отсутствие постоянного наблюдения за гражданами, страдающими психическими расстройствами, привело к совершению ими противоправных действий, вплоть до причинения тяжкого вреда здоровью и жизни как себе, так и в отношении других граждан. Судом не дана правовая оценка обстоятельствам того, что практически в каждую смену истца было какое-нибудь происшествие.

Ответчик не согласен со взысканием компенсации морального вреда, в связи с отсутствием самого факта причинения морального вреда, истец доказательств нравственных страданий не представила. При принятии решения суд не учел системность нарушения ФИО2 дисциплины, нежелание работника изменить поведение, что свидетельствует о том, что она не относится к труду добросовестно, выбор меры дисциплинарного воздействия полностью соответствует характеру каждого проступка.

Кроме того, в частной жалобе на определение суда от 21 ноября 2025 года указывает, что в определении об исправлении описки кроется опечатка при подсчете часов вынужденного прогула, вместо 621 часов, указано 644 часа, что привело к неверному подсчету среднего заработка за время вынужденного прогула и соответственно государственной пошлины.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции представители ответчика, третьего лица при надлежащем извещении не явились. В соответствии со статьями 167 и 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия сочла возможным провести судебное заседание в их отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной и частной жалоб, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда, однако частную жалобу ответчика считает обоснованной, в связи с чем определение суда подлежит отмене.

Как установлено судом и следует из материалов дела, с 26 мая 2022 года ФИО2 работала в ГСУСО «ЧПИ № 2» в должности <данные изъяты> (л.д. 109, том 1).

Приказом директора ГСУСО «ЧПИ № 2» от 05 мая 2025 года № 66-к к ФИО2 за ненадлежащее выполнение трудовых обязанностей, в связи с неисполнением пунктов 3.1, 3.21 должностной инструкции <данные изъяты> применено дисциплинарное взыскание в виде выговора. С указанным приказом работник ознакомлена 13 мая 2025 года, выразила свое несогласие с ним (л.д. 110, том 1).

Основанием для издания данного приказа послужили: докладная записка и.о. заместителя директора по медицинской части ФИО20 от 28 апреля 2025 года, 29 апреля 2025 года, объяснительные записки от 01 мая 2025 года.

Приказом директора ГСУСО «ЧПИ № 2» от 03 июля 2025 года № 108-к к ФИО2 за ненадлежащее выполнение трудовых обязанностей применено дисциплинарное взыскание в виде выговора, в связи с неисполнением пунктов 3.1, 3.21 должностной инструкции <данные изъяты>. С указанным приказом ФИО2 ознакомлена 08 июля 2025 года, выразила свое несогласие с ним (л.д. 115, том 1).

Основанием для издания приказа послужили: докладные записки старшей медицинской сестры ФИО21 от 14 мая 2025 года, 01 июля 2025 года, объяснительные записки от 14 мая 2025 года, 03 июля 2025 года.

Приказом директора ГСУСО «ЧПИ № 2» от 17 июля 2025 года № 404-ЛС действие трудового договора, заключенного с ФИО2, было прекращено, она уволена за неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации 17 июля 2025 года (л.д. 118, том 1). С указанным приказом работник ознакомлен в тот же день.

Основанием для издания приказа об увольнении послужили докладные, иных оснований не указано.

Разрешая требования ФИО2 об отмене приказов о привлечении ее к дисциплинарной ответственности в виде выговора от 05 мая 2025 года, от 03 июля 2025 года, суд первой инстанции исходил из того, что в оспариваемых приказах не содержится описания конкретных проступков, совершенных истцом, не указаны время, место, дата совершения дисциплинарного проступка, его описание и обстоятельства совершения. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу о необходимости признания незаконными и отмене приказов от 05 мая 2025 года, от 03 июля 2025 года о наложении на ФИО2 дисциплинарных взысканий в виде выговора.

Разрешая спор и признавая незаконным приказ ответчика о прекращении трудового договора, заключенного с истцом, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 189, 192, 193 Трудового кодекса Российской Федерации и исходил из того, что из самого приказа не усматривается, какие именно приказы о привлечении к дисциплинарной ответственности послужили основанием для увольнения истца.

Исходя из того, что истец обратилась в суд с иском о восстановлении своих нарушенных трудовых прав, в том числе об оспаривании приказа об увольнении - 16 августа 2025 года, суд отказал ответчику в ходатайстве о пропуске истцом срока для обращения в суд об оспаривании приказа об увольнении от 17 июля 2025 года, указав, что истец об оспаривании приказа об увольнении обратилась в установленный законом месячный срок, в связи с чем, срок пропущенным не является, при этом в отношении других оспариваемых приказов ответчиком не заявлялось ходатайства о пропуске срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Придя к таким выводам, суд, руководствуясь требованиями статей 237, 394 Трудового кодекса Российской Федерации, признал увольнение истца из ГСУСО «ЧПИ № 2» незаконным, восстановил ее на прежней работе, взыскал заработную плату за время вынужденного прогула, денежную компенсацию морального вреда.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО2

В соответствии с частью 1 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка; привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами, что в свою очередь предопределяет обязанность работника добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором и соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, трудовую дисциплину, что предусмотрено статьей 21 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно части 1 статьи 189 Трудового кодекса Российской Федерации дисциплина труда - обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

За совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание, выговор, увольнение по соответствующим основаниям (часть 1 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности предусмотрен статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации, где, в частности, указано, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание. Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт (части 1 - 6 данной статьи). Если в течение года со дня применения дисциплинарного взыскания работник не будет подвергнут новому дисциплинарному взысканию, то он считается не имеющим дисциплинарного взыскания (часть 1 статьи 194 Трудового кодекса Российской Федерации).

Из приведенных норм Трудового кодекса Российской Федерации следует, что за совершение работником дисциплинарного проступка работодатель вправе применить к нему дисциплинарное взыскание. Дисциплинарным проступком является виновное, противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей, выразившееся в нарушении трудового законодательства, положений трудового договора, правил внутреннего трудового распорядка, должностной инструкции или локальных нормативных актов работодателя, непосредственно связанных с деятельностью работника.

В силу трудового законодательства Российской Федерации привлечение работника к дисциплинарной ответственности допускается в случаях, когда работодатель установил конкретную вину работника и доказал ее в установленном порядке, принимая во внимание принцип презумпции невиновности работника. Дисциплинарный проступок не может характеризоваться как понятие неопределенное, основанное лишь на внутреннем убеждении руководителя, а вывод о виновности работника не может быть основан на предположениях работодателя о фактах, которые не подтверждены в установленном порядке.

Иное толкование вышеуказанных норм Трудового кодекса Российской Федерации приводило бы к существенному ограничению прав работников, допуская возможные злоупотребления со стороны работодателя при реализации своего исключительного права на привлечение работника к дисциплинарной ответственности, в том числе по неподтвержденным основаниям.

Исходя из приведенных норм права юридически значимыми обстоятельствами при разрешении спора о законности привлечения работника к дисциплинарной ответственности являются – допущено ли работником неисполнение или ненадлежащее исполнение возложенных на него трудовых обязанностей, в чем конкретно выразилось противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей, какие нормы трудового законодательства, положений трудового договора, правил внутреннего трудового распорядка, должностной инструкции или локальных нормативных актов работодателя, непосредственно связанных с деятельностью работника, им нарушены, имеется ли вина работника в неисполнении или ненадлежащем исполнении трудовых обязанностей, учитывались ли работодателем при наложении дисциплинарного взыскания тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен, предшествующее поведение работника, его отношение к труду, соблюден ли работодателем срок и порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности. Исходя из сути возникшего спора, доказательства приведенным юридически значимым обстоятельствам должен предоставить ответчик.

С учетом разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при расторжении трудового договора по инициативе работодателя обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

Пункт 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает, что трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 33 постановления от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при разрешении споров лиц, уволенных по пункту 5 части 1 статьи 81 Кодекса за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей, следует учитывать, что работодатель вправе расторгнуть трудовой договор по данному основанию при условии, что к работнику ранее было применено дисциплинарное взыскание и на момент повторного неисполнения им без уважительных причин трудовых обязанностей оно не снято и не погашено. Применение к работнику нового дисциплинарного взыскания, в том числе и увольнение по пункту 5 части 1 статьи 81 Кодекса, допустимо также, если неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей продолжалось, несмотря на наложение дисциплинарного взыскания.

Исходя из этого ответчик обязан доказать правильность наложения всех дисциплинарных взысканий, которыми он обосновал приказ об увольнении по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а, следовательно, и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм. В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду. Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен.

Из приведенных норм Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что за совершение работником дисциплинарного проступка работодатель вправе применить к нему дисциплинарное взыскание. Дисциплинарным проступком является виновное, противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей, выразившееся в нарушении трудового законодательства, положений трудового договора, правил внутреннего трудового распорядка, должностной инструкции или локальных нормативных актов работодателя, непосредственно связанных с деятельностью работника.

Работник может быть уволен на основании пункта 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации только при условии неоднократного нарушения работником трудовых обязанностей без уважительных причин. Нарушение трудовых обязанностей признается неоднократным, если, несмотря на дисциплинарное взыскание, которое не снято и не погашено, со стороны работника продолжается или вновь допускается виновное неисполнение или ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей. В этом случае к работнику возможно применение нового дисциплинарного взыскания, в том числе в виде увольнения.

При проверке в суде законности увольнения работника по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, какие конкретно нарушения трудовых обязанностей были допущены по вине работника, явившиеся поводом к его увольнению, могли ли эти нарушения являться основанием для расторжения трудового договора, а также доказательства соблюдения порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности и того, что при наложении на работника дисциплинарного взыскания учитывались тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Как следует из пунктов 3.1, 3.21 должностной инструкции <данные изъяты>, с которой ФИО2 ознакомлена 05 декабря 2024 года, <данные изъяты> выполняет указания и распоряжения врача, с которым работает и заместителя директора по медицинской части, и отдельные служебные поручения своего непосредственного руководителя (л.д. 75-79, том 1).

Из докладной записки и.о. заместителя директора по медицинской части ФИО22 от 28 апреля 2025 года на имя директора ГСУСО «ЧПИ № 2» следует, что для контроля выполнений рекомендаций травматолога в части иммобилизации сломанных конечностей для получателей социальных услуг 1-го поста: ФИО23 было принято решение 08 апреля 2025 года отписываться в рабочий чат о наличии и состоятельности гипсов на данных получателях социальных услуг, путем размещения фото в чате. <данные изъяты> ФИО2 на протяжении месяца игнорирует данное распоряжение без объяснения причин. 24 апреля 2025 года после смены в Telegram личным сообщением и сообщением в рабочем чате она попросила в течение дня выслать объяснительную с указанием причины, по которой данное распоряжение не выполняется. Объяснительная до сих пор не предоставлена, на сообщения не отвечает. Просила провести с <данные изъяты> ФИО2 разъяснительную беседу по поводу выполнения ее должностных обязанностей, а именно: пункта 3.1 и пункта 3.21 должностной инструкции (л.д. 111, том 1).

В своей объяснительной записке от 01 мая 2025 года ФИО2 указала, что с 05 по 15 апреля 2025 года она находилась на больничном, приступила к работе 19 апреля 2025 года. У нее были 2 рабочие смены. У нее не всегда есть возможность реагировать на сообщения в личных каналах, телефон на посту не поддерживает функцию фотосъемки, в пункте 3.1 должностной инструкции нет обязанности следить за чатом и составлять фотоотчет, особенно во время выполнения прямых обязанностей на посту (л.д. 112, том 1).

Из докладной записки и.о. заместителя директора по медицинской части ФИО24 от 29 апреля 2025 года следует, что <данные изъяты> ФИО2 недобросовестно выполняет свои обязанности, предусмотренные должностной инструкцией, а именно пунктов 3.1 и 3.21. 28 апреля 2025 года в ходе проверки ведения историй болезни (амбулаторных карт) получателей социальных услуг, закрепленных за <данные изъяты> ФИО2, были не оформлены должным образом листы результатов ФОГ в 11-ти из 17-ти закрепленных за ней. Информация по оформлению данной документации была опубликована ей в рабочий чат 11 апреля 2025 года. На тот момент <данные изъяты> ФИО2 находилась на больничном листе, однако информация о предстоящей проверке по выполнению данного распоряжения с полным описанием к оформлению данной документации была 15 апреля 2025 года (л.д. 113, том 1).

В своей объяснительной записке от 01 мая 2025 года ФИО2 указала, что причиной указанных в докладной записке упущений явилось ее временное отсутствие на рабочем месте в связи с пребыванием на больничном листе с 05 по 15 апреля 2025 года, к работе приступила 19 апреля 2025 года. Информация о проверке была опубликована 27 апреля, а это 2 рабочих смены. Исправила все выявленные нарушения (л.д. 114, том 1).

Нахождение ФИО2 в период с 05 по 15 апреля 2025 года на листе нетрудоспособности, выход на работу 19 апреля 2025 года, не оспаривалось сторонами.

Из текста приказа от 05 мая 2025 года № 66-к не следует точное время, место и дата совершения дисциплинарного проступка истцом, ей вменено ненадлежащее выполнение трудовых обязанностей - неисполнение пунктов 3.1, 3.21 должностной инструкции медицинской сестры, содержится ссылка на докладные записки и объяснительные, в связи с чем не представляется возможным установить, какие именно действия (бездействие) совершены истцом в нарушение положений должностной инструкции. Оспариваемый приказ не содержит четкой, недвусмысленной и понятной формулировки вины работника, данных о конкретных обстоятельствах дисциплинарного проступка, вменяемого истцу, указания на точную дату, время, место и обстоятельства его совершения, в частности, не конкретизировано, в чем заключается дисциплинарный проступок.

Вместе с тем исходя из докладных записок и.о. заместителя директора по медицинской части ФИО25 следует, что работодатель вменил в вину ФИО2 неисполнение распоряжения и.о. заместителя директора по медицинской части от 08 апреля 2025 года направлять в рабочий чат в Telegram сообщения-отчеты, в том числе в виде фотографий о наличии и состоятельности гипсов у получателей социальных услуг, а также неоформление должным образом листов с результатами ФОГ у 11-ти получателей социальных услуг.

Однако привлекая работника к дисциплинарной ответственности, работодатель не учел письменные объяснения истца о том, что у нее отсутствует возможность реагировать на сообщения в личных каналах, телефон на посту не поддерживает функцию фотосъемки, у нее нет обязанности следить за чатом и составлять фотоотчет, особенно во время выполнения прямых обязанностей на посту.

Судебной коллегией у ответчика был запрошен локальный акт, предусматривающий служебную переписку в чате, в котором бы указывались права и обязанности работников. Ответчик указал, что такого локального акта в ГСУСО «ЧПИ № 2» нет.

Кроме того, возлагая на работника обязанность следить за чатом в Telegram, где размещаются распоряжения заместителя директора по медицинской части, размещать там отчеты о проделанной работе, в том числе фотоотчеты, ответчик обязан был обеспечить работника соответствующим оборудованием, позволяющим выполнять надлежащим образом указанную обязанность.

Учитывая, что такое оборудование у истца отсутствовало, о чем она указала в своих письменных объяснениях, суд первой инстанции правомерно признал приказ от 05 мая 2025 года № 66-к незаконным.

Кроме того, работодателем в материалы дела доказательств, свидетельствующих о том, что при принятии им в отношении истца решения о наложении на нее дисциплинарного взыскания в виде выговора учитывались тяжесть вменяемых ей в вину дисциплинарных проступков и обстоятельства, при которых они были совершены, а также ее предшествующее поведение, ее отношение к труду, не представлено, при том, что ранее она к дисциплинарной ответственности не привлекалась. Не представлено и доказательств, свидетельствующих о наступлении для работодателя негативных последствий ввиду неоформления истцом должным образом листов с результатами ФОГ у 11-ти получателей социальных услуг.

То обстоятельство, что истец в период с 05 по 15 апреля 2025 года была временно нетрудоспособной и отсутствовала на работе, приступила к трудовым обязанностям 19 апреля 2025 года, когда решение о размещении в рабочем чате информации о наличии и состоятельности гипсов было принято 08 апреля 2025 года, а информация о предстоящей проверке по оформлению ведения историй болезни была размещена 11 и 15 апреля 2025 года, отражения и учета в оспариваемом приказе не нашло.

В материалы дела по запросу суда апелляционной инстанции представлены докладная записка ФИО26 от 14 мая 2025 года и объяснительная ФИО2, которые явились основанием для издания приказа от 03 июля 2025 года № 108-к, которым истец привлечена к дисциплинарной ответственности в виде выговора.

Так, из докладной записки старшей медицинской сестры ФИО27 от 14 мая 2025 года на имя директора ГСУСО «ЧПИ № 2» следует, что <данные изъяты> ФИО2 продолжает систематически не выполнять распоряжение и.о. зам директора по медицинской части ФИО28 С 06 мая 2025 года игнорирует просьбу объяснить причину невыполнения распоряжений (доклад о состоянии получателя социальных услуг ФИО29 на наличие гипса). Ранее было оговорено сообщать о состоянии с помощью звонка с рабочего телефона. В течение трех смен <данные изъяты> ФИО2 неоднократно повторялось о необходимости предоставить объяснение (л.д. 102, том 2).

В своей объяснительной записке от 14 мая 2025 года ФИО2 указала, что использование личного телефона в рабочих целях возможно только с согласия работника, она такого согласия не давала (л.д. 103, том 1).

Из докладной записки старшей медицинской сестры ФИО30 от 01 июля 2025 года на имя директора ГСУСО «ЧПИ № 2» следует, что <данные изъяты> ФИО2 недобросовестно выполняет свои обязанности, предусмотренные должностной инструкцией медицинской сестры. Во время смены с 30 июня по 01 июля 2025 года не производила обходы отделения в 12 час. 00 мин. и в 03 час. 00 мин. Ранее ей было сделано замечание по этому поводу, но оно было проигнорировано (л.д. 116, том 1).

В своей объяснительной записке от 03 июля 2025 года ФИО2 указала, что она пропустила обходы, так как проспала, признала свою вину (л.д. 117, том 1).

Из текста приказа от 03 июля 2025 года № 108-к также не следует точное время, место и дата совершения дисциплинарного проступка истцом, ей вменено ненадлежащее выполнение трудовых обязанностей неисполнение пунктов 3.1, 3.21 должностной инструкции медицинской сестры и ссылка на докладные записки и объяснительные, в связи с чем не представляется возможным установить, какие именно действия (бездействие) совершены истцом в нарушение положений должностной инструкции.

Оспариваемый приказ также не содержит четкой, недвусмысленной и понятной формулировки вины работника, данных о конкретных обстоятельствах дисциплинарного проступка, вменяемого истцу, указания на точную дату, время, место и обстоятельства его совершения, в частности, не конкретизировано, что именно сделала (не сделала) истец, в нарушение должностной инструкции.

Из содержания представленных докладных записок старшей медицинской сестры <данные изъяты> следует, что в вину работнику ответчиком вменялись отказ от 14 мая 2025 года от дачи объяснений по факту неисполнения распоряжения и.о. зам директора по медицинской части ФИО32 докладывать о состоянии гипса у получателя социальных услуг ФИО31 также в смену с 30 июня по 01 июля 2025 года не производила обходы отделения в 12 час. 00 мин. и в 03 час. 00 мин.

Вместе с тем отказ работника от дачи объяснений по факту неисполнения должностных обязанностей не образует дисциплинарного проступка.

Согласно частям 1 и 2 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.

Кроме того, работодателем не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что при принятии им в отношении истца решения о наложении на нее дисциплинарного взыскания в виде выговора за непроведение обходов отделения в смену с 30 июня по 01 июля 2025 года в 12 час. 00 мин. и в 03 час. 00 мин. учитывались тяжесть вменяемых ей в вину дисциплинарных проступков и обстоятельства, при которых они были совершены, а также ее предшествующее поведение, ее отношение к труду.

Учитывая, что выговор истцу приказом от 03 июля 2025 года был объявлен за два дисциплинарных проступка, указанных в докладных записках старшей медицинской сестры ФИО33 14 мая и от 01 июля 2025 года, один из которых таковым не является, а кроме того, по нему пропущен месячный срок привлечения к дисциплинарной ответственности, у судебной коллегии отсутствуют основания признать избранный ответчиком вид дисциплинарного взыскания в виде выговора соответствующим тяжести совершенного проступка в виде непроведения обходов. При таких обстоятельствах из анализа исследованных в судебном заседании доказательств судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что приказ от 03 июля 2025 года № № не может быть признан законным и подлежит отмене.

Суд не вправе за работодателя самостоятельно определять, в чем заключался дисциплинарный проступок истца, послуживший основанием для привлечения ее к дисциплинарной ответственности в виде выговора, в этой связи, судебная коллегия признает выводы суда о незаконности обжалуемых приказов обоснованными. Оснований для отмены решения суда в указанной части по доводам апелляционной жалобы ответчика не имеется.

17 июля 2025 года ответчиком был издан приказ № 404-лс о прекращении (расторжении) трудового договора с истцом за неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей на основании пункта 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, составленный по унифицированной форме Т-8, в котором в качестве основания указано на некие докладные (л.д. 118, том 1).

В материалы дела ответчиком представлены докладная записка старшей медицинской сестры ФИО5 от 09 июля 2025 года, согласно которой во время смены с 08 на 09 июля 2025 года ФИО2 не делала обходы отделения в 12.00 и в 3.00, ранее ей сделано замечание по этому поводу, написана докладная, вынесен выговор, просит принять меры (л.д. 119, том 1).

Согласно объяснительной ФИО2 от 16 июля 2025 года (л.д. 120, том 1) она с 08 на 09 июля 2025 года находилась непосредственно на своем рабочем месте. Обход выполнила в 22 часа. На посту занималась документами. С докладной была ознакомлена 16 июля 2025 года. Распоряжений о том, что обходы совершаем в 12.00 и в 3.00, не подписывала.

В суде апелляционной инстанции истец указала, что обязанность совершать обходы отделения ей известна, но работодатель никогда не требовал совершать обходы в определенное время, обходы она совершала в удобное для себя время по своему выбору. В рабочую смену 8-9 июля 2025 года она совершила обходы, а то, что их требовалось провести в 12 час. и в 3 час., не знала.

В соответствии с пунктом 3.5 должностной инструкции <данные изъяты> проводит ежедневный обход всех клиентов с раздачей медикаментов, лично контролирует их прием, производит осмотр клиентов на педикулез (л.д. 75-76, том 1).

Из буквального толкования пункта 3.5 должностной инструкции <данные изъяты> следует, что обход <данные изъяты> должна провести один раз в смену.

При этом согласно Правилам внутреннего трудового распорядка начало смены для <данные изъяты> (круглосуточный пост) в 09.00 час., окончание смены в 09.00 часов, продолжительность смены 23 часа, перерывы для отдыха и питания с 12.30 до 13.00 и с 17.30 до 18.00 часов, которые не включаются в рабочее время.

Учитывая, что работодателем не было представлено какого-либо локального акта, регламентирующего время обхода <данные изъяты><данные изъяты> получателей социальных услуг (именно в 12 часов и в 3 часа смены), с которым истец была бы ознакомлена под роспись, вменение ей в вину несовершение обхода в смену с 08 на 09 июля 2025 года в 12 часов и в 03 часа и привлечение за это к дисциплинарной ответственности является незаконным.

Как следует из приказа от 03 июля 2025 года № 108-к о привлечении к дисциплинарной ответственности, ФИО2 была ознакомлена с ним 08 июля 2025 года (л.д. 115, том 1).

Как указала истец в судебном заседании суда апелляционной инстанции, она могла ознакомиться с этим приказом во время перерыва на обед с 12.30 до 13.00 час., так как отдел кадров находится по отношению к ее рабочему месту в другом здании, покинуть пост в рабочее время она не может.

Кроме того, при избрании меры дисциплинарного взыскания в виде увольнения за совершение истцом проступков в виде отсутствия обходов в 12 часов и в 3 часа в смену с 8 – 9 июля 2025 года, работодателем не было учтено, что один из проступков (отсутствие обхода в 12 часов) совершен до ознакомления истца с приказом от 03 июля 2025 года № 108-к об объявлении выговора. По этой причине увольнение истца за несовершение обхода в 12 часов 08 июля 2025 года по пункту 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации проведено без достаточных на то оснований.

Таким образом, разрешая заявленные истцом требования о признании увольнения незаконным, суд обоснованно исходил из недоказанности ответчиком факта неоднократного неисполнения истцом без уважительных причин трудовых обязанностей, что является необходимым условием при увольнении работника по основанию, предусмотренному пунктом 5 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

Решение суда в указанной части соответствует положениям статей 192, 193 Трудового кодекса Российской Федерации, разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», подлежащих применению к спорным отношениям, оценка доказательств произведена судом по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы ответчика в части несогласия с выводами суда о незаконности произведенного увольнения по существу сводятся к переоценке имеющихся в деле доказательств, что не является основанием для отмены решения суда.

Признавая незаконным и отменяя приказ № 404-лс от 17 июля 2025 года об увольнении истца, суд первой инстанции восстановил ФИО2 в должности <данные изъяты> Государственного стационарного учреждения социального обслуживания «Челябинский психоневрологический интернат № 2» с 18 июля 2025 года.

Руководствуясь частью 2 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации, суд, признав увольнение истца с работы незаконным, взыскал в ее пользу средний заработок за время вынужденного прогула за период с 18 июля 2025 года по 01 ноября 2025 года (день вынесения решения суда), основываясь на справке работодателя и графике работы истца, в размере 217 455 руб. 57 коп., с которым согласилась истец.

При этом суд первой инстанции на основании статьи 200 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации 21 ноября 2025 года вынес определение об исправлении описки, допущенной в решении суда, указав, что средний заработок ФИО2 за время вынужденного прогула за период с 18 июля 2025 года по 01 ноября 2025 года составит 225 509,48 руб., а размер государственной пошлины - 10 765 руб. (7 765 руб. – по требованию имущественного характера и 3 000 руб. – по требованию неимущественного характера).

Вместе с тем доводы частной жалобы ответчика в данной части заслуживают внимания.

Так, трудовым договором от 23 мая 2023 года № 14 истцу установлен режим работы: работа по графику сменности (л.д. 6-17, том 1).

Согласно справке работодателя о среднем заработке среднечасовой заработок ФИО2 составляет 350,17 руб. (л.д. 134, том 1).

Исходя из предполагаемого графика работы истца, представленного в суд апелляционной инстанции ответчиком, за время вынужденного прогула с 18 июля 2025 года по 01 ноября 2025 года продолжительность рабочего времени истца в часах составляет в июле 2025 года – 69 часов, в августе 2025 г. – 184 часа, в сентябре 2025 г. – 176 часов, в октябре – 169 часов, в ноябре 2025 года – 23 часа, всего 621 час (л.д. 98, том 2). Аналогичного содержания график был представлен и в суд первой инстанции (л.д. 142, том 1), которым руководствовался суд первой инстанции при определении среднего заработка за время вынужденного прогула.

Таким образом, размер среднего заработка за время вынужденного прогула с 18 июля 2025 года по 01 ноября 2025 года (день вынесения решения суда), составит 217 455 руб. 57 коп., из расчета 350,17 руб. (среднечасовой заработок) * 621 часа (количество часов за период вынужденного прогула), что и было определено судом первой инстанции ко взысканию согласно решению суда от 01 ноября 2025 года (л.д. 66-74, том 1), то есть оснований для исправления описки у суда первой инстанции не имелось. При подсчете количества рабочих часов в период вынужденного прогула судом первой инстанции была допущена арифметическая ошибка, вместо 621 часа им было определено 644 часа.

Установив факт нарушения трудовых прав истца, выразившийся в издании ответчиком незаконных приказов о наложении дисциплинарных взысканий и ее незаконном увольнении, руководствуясь положениями статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимися в постановлении от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», принципом разумности и справедливости, суд первой инстанции пришел к выводу о взыскании с работодателя денежной компенсации морального вреда в пользу ФИО2 в размере 30 000 руб., с чем соглашается судебная коллегия.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, обжалуемое решение отвечает положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

Ссылка ответчика в жалобе на отсутствие факта причинения морального вреда, а также на отсутствие доказательств нравственных страданий истца, не может быть принята во внимание, поскольку противоречит положениям трудового законодательства, основанного на достаточности самого факта установления нарушения трудовых прав лица для взысканий указанной компенсации.

Указание ответчика в апелляционной жалобе на системность нарушений ФИО2 дисциплины, нежелание работника изменить поведение, что свидетельствует о том, что она не относится к труду добросовестно, судебной коллегией отклоняются, поскольку не нашло своего подтверждения в ходе рассмотрения спора.

Суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда в совокупности оценил действия работодателя, соотнес их с причиненными потерпевшему в результате незаконного привлечения к дисциплинарной ответственности и ее незаконным увольнением нравственными страданиями и индивидуальными особенностями ее личности, учел заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерность компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда приведены в судебном решении, оснований не согласиться с которыми у судебной коллегии не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом сделаны правильные выводы по фактическим обстоятельствам дела, на основании имеющихся в гражданском деле доказательств, которые оценены им по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, объективном и непосредственном исследовании доказательств. Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции судебная коллегия не находит.

В соответствии со статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд взыскал с ответчика в доход местного бюджета государственную пошлину, от уплаты которой истец был освобожден, в размере 10 524 руб., исходя из расчета 7 524 руб. – по требования имущественного характера, 3 000 руб. – по требованию неимущественного характера, исправив ее размер определением суда от 21 ноября 2025 года на 10 765 руб. в связи с изменением размера среднего заработка за время вынужденного прогула.

Вместе с тем первоначально определенный размер государственной пошлины являлся верным, из расчета госпошлины в соответствии со статьей 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации 4 000 + ((217455 - 100 000)* 3) / 100 = 7 523,65 + 3 000 (по требованиям неимущественного характера), размер государственной пошлины составляет 10 524 руб.

С учетом вышеизложенного, обжалуемое решение, постановленное в соответствии с установленными в суде обстоятельствам и требованиями закона, подлежит оставлению без изменения, а апелляционная жалоба, которая не содержит предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены решения суда первой инстанции - оставлению без удовлетворения.

На основании изложенного определение суда от 21 ноября 2025 года об исправлении описки (арифметической ошибки) подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Отменить определение Металлургического районного суда города Челябинска от 21 ноября 2025 года об исправлении арифметических ошибок.

Решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу Государственного стационарного учреждения социального обслуживания «Челябинский психоневрологический интернат № 2» - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное определение изготовлено 18 марта 2026 года.