Апелляционное постановление № 22-30/2026 22-4786/2025 от 28 января 2026 г.

Судья: Лебедева А.О. Дело № 22-30/2026 (№ 22-4786/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Барнаул 29 января 2026 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе председательствующего Друзя С.А.,

при помощнике судьи Городничевой И.Ю.,

с участием:

прокурора Киреенко С.А.,

оправданного ФИО10,

адвоката Жирякова С.А.,

потерпевшей ФИО2 и ее представителя - ФИО3 (посредством видеоконференц-связи)

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Голощаповой В.А. и апелляционной жалобе потерпевшей ФИО2 на приговор Кулундинского районного суда Алтайского края от 14 октября 2025 года, которым

ФИО10, <данные изъяты>,

оправдан по ч. 2 ст. 216 УК РФ на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления, за ним признано право на реабилитацию.

Кратко изложив содержание судебного решения, существо апелляционных жалобы и представления, а также возражений на них, выслушав участников судебного заседания, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

органами предварительного следствия ФИО10 обвинялся в том, что, будучи в силу занимаемого положения и разрешаемого круга вопросов должностным лицом, постоянно выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в <данные изъяты> (далее Филиал) Государственного унитарного предприятия дорожного хозяйства <данные изъяты>, обладающим полномочиями, связанными с руководством трудовым коллективом и отдельными работниками <данные изъяты> Филиала, определением трудовых функций работников, организацией применения мер поощрения, наложения дисциплинарных взысканий, а также лицом, ответственным за погрузку, размещение, крепление и выгрузку грузов на железнодорожных путях необщего пользования ГУП, примыкающих к станции <данные изъяты> железной дороги, не обеспечил безопасность производства погрузочно-разгрузочных работ на железнодорожном тупике Филиала и требований охраны труда, в результате чего по неосторожности наступила смерть ФИО1

По выводам следствия, ФИО10 в нарушение нормативных актов и документов, локальных нормативных актов предприятия по обеспечению безопасности правил охраны труда, будучи уведомленным о систематическом их нарушении, допустил ФИО1, не прошедшего вводный и первичный инструктаж по охране труда на рабочем месте и проверку знаний требований охраны труда, не обеспеченного специальными приспособлениями, позволяющими находиться от разгружаемого груза на безопасном расстоянии, к работам по разгрузке вагона, находящегося в железнодорожном тупике, с последующим оформлением договорных и трудовых отношений оказания услуг на возмездной основе.

В период с 7 часов 30 минут до 8 часов 10 минут ДД.ММ.ГГ ФИО1, исполняя указание и разрешение ФИО10, при отсутствии контроля со стороны последнего, проследовал к месту проведения погрузочно-разгрузочных работ, взяв с собой не предназначенный для этого инструмент, где, находясь в непосредственной близости на небезопасном для жизни и здоровья расстоянии от люка вагона, открыл запорные устройства люка вагона. После этого произошло открытие люка и высыпание груза, вследствие чего ФИО1, находившийся на небезопасном для жизни и здоровья расстоянии от открываемого люка, был придавлен крышкой люка к колесной паре вагона и получил телесные повреждения, повлекшие его смерть.

Действия ФИО10 органом следствия квалифицированы по ч. 2 ст. 216 УК РФ, как нарушение правил безопасности при ведении иных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Суд первой инстанции, придя к выводу о том, что предъявленное ФИО10 обвинение основано на предположениях и, не установив его причастности к вмененному в вину преступлению, постановил в отношении него оправдательный приговор на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Голощапова В.А. выражает несогласие с приговором, считает его подлежащим отмене в связи с несоответствием изложенных в нем выводов фактическим обстоятельствам дела, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, повлиявшими на исход дела, повлекшими необоснованное оправдание.

Ссылаясь на положения ст.ст. 297, 305 УПК РФ, п.п. 6, 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», указывает, что суд необоснованно отверг показания потерпевшей ФИО2, являвшейся супругой погибшего и непосредственным свидетелем телефонного разговора, состоявшегося ДД.ММ.ГГ между ее мужем и ФИО10, и слышавшей, что последний пригласил мужа на завод для выполнения работ по разгрузке вагонов, сообщив при этом о необходимости взять с собой кувалду и метлу; около 7 часов 45 минут следующего дня ее муж уехал на работу, позднее она узнала о его гибели.

Показания потерпевшей в этой части подтвердили свидетели ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, которым об указанном факте стало известно от самого потерпевшего, кроме того, они согласуются с протоколом осмотра сотового телефона потерпевшего, согласно которому ДД.ММ.ГГ ему поступил входящий вызов с сотового телефона ФИО10 продолжительностью 29 секунд.

Автор представления указывает, что суд в приговоре не привел убедительных мотивов для критической оценки показаний вышеназванных лиц, у которых отсутствовали основания для оговора оправданного. При этом полагает необходимым критически отнестись к показаниям свидетеля ФИО8, присутствовавшей при телефонном разговоре и подтвердившей версию ФИО10, поскольку она является его родственницей, что может свидетельствовать о ее заинтересованности в благоприятном для него исходе дела.

Обращает внимание, что судом не приняты во внимание показания свидетеля ФИО9 о том, что ДД.ММ.ГГ он разгружал вагон и слышал, что мимо, в сторону вагонов с целью выполнения работ по их разгрузке, прошел ФИО1, а также о том, что последний без согласия и разрешения ФИО10 не мог самостоятельно приступить к работе в зоне повышенной опасности.

Ссылаясь на показания свидетелей ФИО9, ФИО17, ФИО35 и ФИО36, указывает, что ФИО10, не имея полномочий по трудоустройству работников, заключения с ними гражданско-правовых договоров, фактически допускал их к выгрузке вагонов, определял условия и объем работы, распределял между ними вагоны.

Считает необоснованным вывод суда о том, что ФИО10 не мог пригласить потерпевшего на завод для самостоятельного выполнения работ, поскольку ДД.ММ.ГГ все одиннадцать вагонов для выгрузки были распределены между другими работниками.

Кроме того, судом не приняты во внимание показания ФИО2 о том, что после разговора с ФИО10 ее муж приобрел в магазине рукоятку для кувалды, оплата которой подтверждается электронным чеком и справкой о совершении банковской операции.

Полагает, что указанные обстоятельства подтверждают фактический допуск потерпевшего к разгрузке вагона, в связи с чем вывод суда о том, что ФИО1 самовольно, без допуска и разрешения ФИО10 проследовал к месту проведения работ, является ошибочным. В свою очередь, необнаружение на месте происшествия инструментов для работы, заключение комиссии по результатам расследования несчастного случая об отсутствии доказательств допуска потерпевшего к работам, не опровергает выводов органов следствия о том, что потерпевший находился на территории завода с целью выполнения работ.

Ссылаясь на заключение судебно-медицинской экспертизы, признанное допустимым доказательством, об обнаруженных на теле погибшего телесных повреждениях в области головы и туловища, которые могли образоваться в результате сдавливания их между какими-то твердыми тупыми предметами, обращая внимание на то, что тело погибшего было обнаружено зажатым между люком и колесной парой вагона, считает основанными на предположениях выводы суда о том, что положение трупа не характерно для выполнения работ по разгрузке вагонов, а смерть потерпевшего наступила не в результате проведения таких работ, возможно, вследствие его собственного небрежного поведения либо в результате действий посторонних лиц, что недопустимо при вынесении оправдательного приговора.

Обращает внимание на отсутствие в материалах дела достоверных доказательств, подтверждающих неисправность вагона, под которым был обнаружен труп потерпевшего, а также доказательств того, что люк вагона открылся самопроизвольно, либо в результате действий постороннего лица.

Суд не указал в приговоре, в какой части не изъятие в ходе расследования образцов вещества бурого цвета, обнаруженного на колесной паре вагона, не проведение осмотра автомобиля, на котором потерпевший прибыл к территории завода, опровергает предъявленное ФИО10 обвинение, при том, что исследованными письменными доказательствами подтверждается наличие у последнего обязанностей по обеспечению безопасности производства погрузочно-разгрузочных работ, а также техники безопасности и охраны труда на предприятии.

Автор представления указывает, что анализ доказательств свидетельствует о том, что при проведении разгрузочных работ на территории железнодорожного тупика, в том числе ДД.ММ.ГГ, не соблюдались требования безопасности и нормы труда, отсутствовал необходимый инвентарь, а использовался не предназначенный для данных работ инструмент, не проводились инструктажи по технике безопасности, в том числе в погибшему ФИО1 Территория не была полностью огорожена, отсутствовали предупредительные знаки безопасности, имелась возможность свободного доступа посторонних лиц.

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции установлено, что ДД.ММ.ГГ работники приступили к разгрузке вагонов до приезда ФИО10, ответственного за обеспечение безопасности при выполнении таких работ, на рабочее место, что создает опасные условия для жизни и здоровья самих работников, указывает на нарушение оправданным нормативных актов при исполнении должностных обязанностей. Таким образом, вывод суда об отсутствии причинно-следственной связи между непринятием ФИО10 мер по соблюдению техники безопасности в зоне повышенной опасности и организации погрузочно-разгрузочных работ в нарушение техники безопасности и смертью ФИО1, является необоснованным.

Кроме того, автор представления указывает о необоснованном признании судом недопустимыми доказательствами протоколов осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ, а также о том, что в приговоре не приведены безусловные основания, указывающие на нарушение требований ст.ст. 176, 177 УПК РФ при осмотре мест происшествия.

Так же, по мнению государственного обвинителя, отсутствовали законные основания для признания недопустимым доказательством заключения эксперта *** от ДД.ММ.ГГ о нарушениях ФИО10 норм и требований охраны труда, правил безопасности при выполнении работ на предприятии, поскольку для дачи заключения эксперту органом предварительного следствия представлены все имеющиеся в производстве материалы уголовного дела, ходатайств о направлении дополнительных материалов для дачи полного и объективного заключения от эксперта не поступало.

Полагает, что совокупность исследованных в суде доказательств обвинения свидетельствует о том, что потерпевший находился на территории предприятия с целью выполнения по указанию ФИО10 работ по разгрузке вагонов, погиб при производстве разгрузочных работ, а не по иной причине, в том числе вследствие своего небрежного поведения. Непринятие ФИО10 мер по соблюдению потерпевшим техники безопасности при проведении указанных работ свидетельствует о виновности его в инкриминируемом преступлении.

Оправдывая ФИО10, суд фактически руководствовался только его показаниями о невиновности, а также показаниями свидетелей, которые совместно с ним работали либо находились в его подчинении, требовавшими по этой причине критической оценки, ввиду их желания помочь ему избежать заслуженного наказания.

Суд не проверил надлежащим образом версию стороны защиты путем сопоставления показаний ФИО10 с другими доказательствами, нарушил правила оценки доказательств с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а всей их совокупности – с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела. При этом суд неверно установил фактические обстоятельства дела, необоснованно отверг доказательства обвинения, в том числе показания потерпевшей и свидетелей, которые объективно подтверждаются письменными материалами дела.

С учетом изложенного, государственный обвинитель просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО2 выражает несогласие с приговором в связи с несоответствием выводов суда фактическим достоверно и однозначно установленным обстоятельствам уголовного дела, нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, повлекшими необоснованное оправдание ФИО10

Обращает внимание, что оправдательный приговор <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГ в отношении ФИО10 отменен судом апелляционной инстанции ДД.ММ.ГГ. Полагает, что при повторном рассмотрении уголовного дела суд допустил алогичные ошибки, а именно: принял за основу непоследовательные показания ФИО10; полно и объективно не исследовал все имеющиеся в деле доказательства; изложил в приговоре выводы, не соответствующие фактическим обстоятельствам, установленным как в ходе расследования дела, так и в ходе рассмотрения его в суде.

Ссылаясь на материалы дела, приказы *** от ДД.ММ.ГГ «О назначении ответственного работника за погрузку, размещение, крепление и выгрузку грузов», *** от ДД.ММ.ГГ «О назначении ответственных работников железнодорожного пути необщего пользования ГУП <данные изъяты>, должностную инструкцию мастера <данные изъяты> филиала <данные изъяты>, п. 5.3.2 трудового договора *** от ДД.ММ.ГГ (в редакции от ДД.ММ.ГГ), указывает, что ФИО10 в силу занимаемого положения и разрешаемого круга вопросов являлся лицом, постоянно выполняющим организационно-распорядительные функции в Филиале, обладающим полномочиями, связанными с руководством трудовым коллективом и отдельными работниками <данные изъяты>, определением трудовых функций работников, организацией применения мер поощрения, наложения дисциплинарных взысканий.

Указывает, что место, где произошла смерть ее супруга, в соответствии со ст.ст. 2, 21 Федерального закона от 10 января 2003 года № 17-ФЗ «О железнодорожном транспорте в Российской Федерации», Приказом Министерства транспорта РФ от 8 февраля 2007 года № 18, является зоной повышенной опасности, а обеспечение безопасности нахождения граждан на указанном месте и выполнения работ в указанном месте, возлагаются на собственника указанного участка, каковым являлось и является ГУП <данные изъяты>.

Обращаясь к нормативным актам, регулирующим работу, в том числе Филиала, указывает, что в ходе расследования уголовного дела и рассмотрения его в суде, достоверно установлено, что работники не обеспечены всеми необходимыми средствами индивидуальной защиты, и при выполнении работ использовался небезопасный инвентарь, которым такие работы не выполняются. Судом установлено, об этом говорил и сам подсудимый и работники, что при выполнении работ использовали кувалду, что создавало опасность для жизни и здоровья, хотя согласно положениям Инструкции *** по охране труда при выполнении работ на железнодорожных путях необщего пользования, должны были использовать штангу, которая как раз и обеспечивала бы безопасное выполнение работ и не создавала опасности для жизни и здоровья.

Судом не дана оценка тому, что в ГУП <данные изъяты> выполнение работ было организовано опасным для жизни и здоровья способом, а ответственным лицом, обеспечивающим выполнение указанных работ безопасным способом, является ФИО10 Фактически судом не дана оценка действиям (бездействию) оправданного в части организации погрузочно-разгрузочных работ.

Суд необоснованно исключил из числа доказательств протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ, которым зафиксировано, как правильно должны проводиться работы. При организации ФИО10 погрузочно-разгрузочных работ до гибели потерпевшего были созданы условия, при которых работники могли получить травмы, в том числе не совместимые с жизнью, что в последующем привело к гибели ФИО1

Указывает, что в ходе расследования уголовного дела и рассмотрения его судом достоверно установлено, что в день гибели потерпевшего все работники приступили к выполнению опасных работ до приезда на рабочее место ФИО10 как ответственного лица, и сделали это по его устному поручению (дистанционному - по телефону, хотя такой формы допуска к работам нормативными актами не предусмотрено), что подтверждается показаниями ФИО9, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО17, ФИО25, протоколами осмотра предметов, осмотром телефона ФИО1

Отмечает, что дистанционный допуск работников к выполнению таких работ является грубейшим нарушением, создающим опасные условия для жизни и здоровья, как для самих работников, так и для посторонних лиц находящихся на указанном участке.

Полагает ошибочными выводы суда о том, что при проведении погрузочно-разгрузочных работ на территории железнодорожной тупика <данные изъяты> Филиала всегда, а также ДД.ММ.ГГ, соблюдались требования безопасности и нормы труда, имелся требуемый инвентарь, проводились все виды инструктажей по oxpaне труда и технике безопасности при производстве таких работ, имелись необходимые знаки безопасности и была огорожена территория железнодорожного тупика. Отмечает, что при расследовании уголовного дела достоверно и однозначно установлено, что на территорию железнодорожного тупика <данные изъяты> имелся свободный доступ для посторонних, территория не была каким-либо образом огорожена и не имела предупредительных знаков безопасности.

Указывает, что суд, оправдывая ФИО10, оставил без внимания доводы суда апелляционной инстанции, изложенные в постановлении от ДД.ММ.ГГ, например, о том, что отсутствие записей об инструктажах свидетельствует и подтверждает обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении. ФИО10 своевременно не принял необходимых мер к обеспечению безопасного содержания и безопасной эксплуатации подъездного пути, незамедлительно не сообщил, хотя обязан был это сделать, директору филиала о возникновении ситуации, представляющей угрозу жизни и здоровью людей, о необходимости установления знаков безопасности, указателей с целью предупреждения случаев травмирования посторонних граждан при нахождении их в железнодорожном тупике.

Выражает несогласие с выводами суда о том, что на момент обращения ФИО1 с вопросом о трудоустройстве вакансий в организации не было, поскольку это опровергается показаниями свидетелей и самого ФИО10 Вывод суда о том, что ФИО1 не мог быть допущен к работам, так как его работа не была бы оплачена, является ложным и опровергается показаниями свидетелей и самого оправданного, не отрицавшими факт обращения ее супруга в организацию и желания рассмотреть вопрос о предоставлении ему постоянной работы. Усматривает противоречия в суждениях суда, указавшего об отсутствии вакансий, и одновременно о возможном заключении договора, в случае если бы супруг их устроил.

Ссылаясь на положения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2018 года № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов», указывает, что суд может не устанавливать факт наличия (отсутствия) трудовых отношения, так как потерпевшим может быть любое лицо в случае нарушения специальных правил, которые и были нарушены ФИО10

Считает показания ФИО10 непоследовательными и противоречащими материалам дела, так как он каждый раз менял их, подстраивая под показания свидетелей, а ссылки суда в приговоре на последовательность и стабильность показаний оправданного являются ложными, свидетельствующими о предвзятом и необъективном отношении к рассматриваемому делу.

Обращаясь к показаниям свидетеля ФИО8 о том, что ДД.ММ.ГГ она присутствовала при разговоре ФИО10 с ФИО1, указывает, что данные показания появились только в ходе судебного заседания. При этом в приговоре суд не дает оценку первоначальным показаниям ФИО8 Отмечает, что в приговоре указано, что показания ФИО10 подтверждаются показаниями свидетеля ФИО8, однако при этом не учтено, что она является подчиненной оправданного и его родственницей. Считает показания свидетеля ложными и противоречащим протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ, показаниям свидетеля ФИО14 и работников <данные изъяты>.

Полагает, что вместе с ФИО10 изменили показания и свидетели, находящиеся у него в подчинении, а также директор ФИО15, состоящий с ним в дружеских отношениях и заинтересованный в том, чтобы тот избежал ответственности, поскольку это позволит исключить материальную ответственность организации. Также, указывает, что в ходе судебного заседания свидетели ФИО16 и ФИО17 изменяли и отказывались от показаний, данных на предварительном следствии, хотя они доказывали вину ФИО10, однако противоречия в их показаниях судом не устранены, оценка показаниям свидетелей дана необъективно.

Отмечает, что судом не дана оценка показаниям засекреченного свидетеля ФИО37, доказывающим вину ФИО10; показаниям свидетеля ФИО14 об отсутствии знаков безопасности на территории железнодорожного тупика <данные изъяты>; показаниям свидетелей ФИО34 и ФИО16 о том, что работники, находясь возле места происшествия, обсуждали, что погибший пришел на работу первый день; неверно оценены показания свидетеля ФИО33 относительно инструктажа.

Указывает, что суд в нарушение требований ст. 67 УПК РФ необоснованно приобщил не имеющие даты изготовления фотографии, представленные стороной защиты, согласно которым на территории железнодорожного тупика <данные изъяты> имеются знаки безопасности.

Считает, что судом необоснованно признано недопустимым и исключено из числа доказательств заключение эксперта *** от ДД.ММ.ГГ лишь на том основании, что эксперту были представлены не все материалы уголовного дела; необоснованно подвергнута сомнению техническая исправность вагона, при отсутствии оснований не доверять показаниям свидетелей ФИО30, ФИО29, ФИО28, ФИО32, ФИО31, осматривавших вагон и обладающих специальными познаниями.

Выражает несогласие с выводом суда о том, что положение трупа ФИО1, зажатого между колесной парой и люком вагона, не является достаточным для безусловного вывода о том, смерть потерпевшего наступила именно в результате открытия люка, считает его субъективным и не подтвержденными материалами дела. Фотографии тела мужа, зажатого между колесной парой и люком, материалы дела объективно подтверждают, что он погиб во время разгрузочных работ.

Полагает необоснованным решение суда о признании недопустимыми доказательствами протоколов осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ по причине несоответствия их требованиям ст.ст. 176, 177 УПК РФ.

Судом не дана надлежащая оценка данным табеля учета рабочего времени и журналам проведения инструктажей, подтверждающим, что в даты проведения работ по выгрузке вагонов мастером <данные изъяты> ФИО10 не проводились целевые инструктажи работникам <данные изъяты>, участвовавшим в разгрузке, и свидетельствующим о систематическом нарушении требований трудового законодательства со стороны оправданного и руководства <данные изъяты>.

Кроме того, судом не приняты во внимание показания свидетелей о том, что ДД.ММ.ГГ, после убытия правоохранительных органов с территории железнодорожного тупика, ФИО10 склонял работников к подписанию журнала инструктажей по охране труда ранней датой, когда они якобы проводились, то есть оказывал давление на свидетелей.

Судом сделан вывод о том, что не установлен факт исправности запирающих устройств вагона, возле которого был обнаружен труп ФИО1, при этом указано, что сотрудники <данные изъяты> ФИО30, ФИО29, ФИО28, ФИО32 осматривали вагон лишь визуально, и это не свидетельствует об исправности запирающих устройств, однако вагон был осмотрен неоднократно, в связи с чем недопустимо ставить под сомнение исправность запирающих устройств. Сам же ФИО10, будучи лицом, ответственным за погрузку, размещение, крепление и выгрузку грузов, ДД.ММ.ГГ и в последующие дни не заявлял о какой-либо неисправности вагона, даже после гибели ФИО1, что говорит о том, что в указанный день вагон полностью соответствовал техническим нормам безопасности.

Далее в жалобе автор выражает несогласие с указанием в приговоре о том, что в ходе осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГ не были изъяты образцы вещества бурого цвета, обнаруженные на колесной паре вагона, а также не был осмотрен автомобиль ФИО1, полагает, что данные обстоятельства не влияют на установление истины по делу.

Считает несостоятельными ссылки суда на то, что следствием не установлено каким образом был открыт люк вагона, самим ФИО1 либо самопроизвольно, либо в результате действий третьих лиц, поскольку объективно установлено, что ФИО1 погиб при разгрузке вагона со щебнем.

Полагает, что в приговоре не приведено убедительных доводов и мотивов, по которым суд подверг критической оценке показания свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО5 Суд отнесся поверхностно к вынесению приговора, поскольку в апелляционной жалобе на первый оправдательный приговор потерпевшая указывала, что судом неверно указаны инициалы свидетеля, которые якобы недостоверны, а именно указана некая ФИО6, хотя по делу допрошена ФИО5, тем самым судом дана оценка показаниям несуществующего лица и не дана оценка показаниям ФИО5 Однако, при вынесении повторного оправдательного приговора судом вновь допущено указанное нарушение, что свидетельствует о ненадлежащем изучении материалов уголовного дела.

Выражает несогласие с выводом суда о том, что в обязанности ФИО10 не входит решение вопроса об ограждении территории железнодорожного тупика, поскольку именно на него возложена обязанность обеспечения безопасного производства работ и охраны труда на железнодорожном тупике и <данные изъяты>.

Считает неверной ссылку суда на то, что следствие не представило доказательств получения ФИО1 травмы вследствие движения поезда или маневренных работ, поскольку это ФИО10 не вменялось.

Полагает, что судом ошибочно исключены из числа доказательств протокол осмотра места происшествия и протокол выемки от ДД.ММ.ГГ, протоколы осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ, протокол выемки от ДД.ММ.ГГ, протоколы осмотра предметов от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ, поскольку они имеют прямое доказательственное значение, а исключение этих доказательств основано не на нормах закона, а лишь на субъективном мнении суда.

Отмечает, что суд, установив нарушение нормативно-правовых актов, закрепляющих обеспечение безопасности мест повышенной опасности и при выполнении погрузочных работ, не посчитал их причиной наступления последствий в виде смерти ее супруга, что является голословным и не основанным на законе.

Считает достоверно установленным, что ФИО10 допустил ее мужа к выполнению работ на участок повышенной опасности и виновен в его смерти, а у ФИО1 не было иной цели приобретать инвентарь и приходить на территорию <данные изъяты> иначе как по указанию ФИО10 для выполнения работ.

Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

В возражениях на апелляционные представление и жалобу адвокаты Райсбих Л.А. и Жиряков С.А., а также оправданный ФИО10 просят оставить их без удовлетворения. Считают, что суд при постановлении оправдательного приговора, всесторонне и в полном объеме исследовал все представленные доказательства, дал им правильную оценку.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных представления и жалобы, а также возражений на них, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Как указано в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2018 года № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов» статьей 216 УК РФ предусмотрена ответственность за нарушение требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов (далее - нарушение специальных правил), которое выражается в неисполнении или ненадлежащем исполнении лицом обязанностей, установленных в нормативных правовых актах, и повлекло наступление предусмотренных указанными статьями последствий.

По смыслу закона в ходе рассмотрения каждого дела о вышеуказанном преступлении установлению и доказыванию подлежит не только факт нарушения специальных правил, но и наличие или отсутствие причинной связи между этим нарушением и наступившими последствиями, что должно быть обосновано в судебном решении. Кроме того, суд, установив в своем решении наличие такой связи, обязан сослаться не только на нормативные правовые акты, которыми предусмотрены соответствующие требования и правила, но и на конкретные нормы (пункт, часть, статья) этих актов, нарушение которых повлекло предусмотренные уголовным законом последствия, а также указать, в чем именно выразилось данное нарушение.

Оправдывая ФИО10 по предъявленному обвинению, суд указал, что доказательства, приведенные в обвинительном заключении и представленные в судебном заседании государственным обвинителем, не дают оснований для вывода о доказанности предъявленного обвинения в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Из материалов уголовного дела следует, что на протяжении предварительного и судебного следствия ФИО10 вину не признавал, давая показания, существо которых подробно изложено в приговоре. Согласно этим показаниям по сложившейся в <данные изъяты> практике лиц, желающих получить работу, направляют в соответствующий цех и только после ознакомления с характером работы и предоставления необходимых документов с претендентом заключается договор, который подписывается в головном предприятии, находящемся в с. <данные изъяты>, затем работник допускается к работе в паре с опытным сотрудником, после чего начинает работать самостоятельно; деньги за работу выплачиваются безналичным способом, путем перечисления на банковскую карту. Накануне рассматриваемых событий в кабинете на весовой <данные изъяты> он общался с ФИО1, которого к нему по вопросу трудоустройства направила ФИО18 Он разъяснил ФИО1 характер работы, порядок ее оплаты, а также что с ним может быть заключен только договор гражданско-правового характера, после чего тот уехал, поскольку ввиду отсутствия вагонов, подлежащих разгрузке, невозможно было показать ему способ выполнения работы, чтобы он окончательно определился нужна ли ему такая работа. В тот же день, получив сведения о том, что в тупик будут поставлены два вагона и согласие ФИО9 на разгрузку этих вагонов, он в 16 часов 1 минуту позвонил ФИО1 и предложил ему прийти к 8-00 часам ДД.ММ.ГГ на завод, чтобы посмотреть, как разгружают вагоны и разрешить остальные вопросы. Звонок длился 29 секунд, при этом большую часть этого времени ответившая на него жена ФИО1 искала мужа, чтобы передать ему трубку. Позднее ему стало известно, что в тупик поставили одиннадцать вагонов: два с отсевом и девять со щебнем, после чего он договорился об их разгрузке с ФИО9, ФИО17, ФИО12, ФИО13, между которыми распределил восемь вагонов. Утром ДД.ММ.ГГ на планерке, после его заявления о нехватке рабочих, по указанию ФИО15 мастер ФИО19 выделил ему для разгрузки вагонов ФИО20 и братьев ФИО35,ФИО36 После планерки, около 7 часов 40 минут, он и ФИО20, забрав инструмент, поехали на завод, куда братья ФИО35,ФИО36 добирались самостоятельно. По прибытии он обратил внимание на стоящий около ворот автомобиль, как стало известно позднее, принадлежавший ФИО1 После проведения инструктажа ФИО20, около 7 часов 55 минут – 8-00 часов он вышел из кабинета и направился к вагонам, в это время ему на встречу уже шли ФИО20 и ФИО8, которые сообщили, что между люком и колесной парой 9-го вагона зажат мужчина. О происшествии он доложил руководству, вызвал сотрудников МЧС, на свой телефон сфотографировал тело и его местоположение. После того, как сотрудник и МЧС извлекли тело, он увидел, что это был ФИО1 К выполнению работ он ФИО1 не допускал, почему тот его не дождался, как было оговорено, ему не известно.

Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с выводами, изложенными в приговоре, считает, что показания ФИО10 последовательны и доказательствами, представленными стороной обвинения, не опровергнуты.

Напротив, они не противоречат и подтверждаются подробно изложенными в приговоре:

- показаниями свидетелей ФИО18, ФИО27, ФИО21, ФИО15, ФИО22 о порядке заключения с лицами договоров гражданско-правового характера;

- показаниями свидетеля ФИО18, работавшей в Филиале бухгалтером с ведением дел кадрового учета, о том, что ДД.ММ.ГГ в <данные изъяты> по вопросу трудоустройства обращался ФИО1, которому она, записав его контактные данные, сообщила, что штатные сотрудники не требуются, но возможно понадобятся рабочие для разгрузки вагонов; по указанию ФИО10, полученному после рассказа о визите ФИО1, она позвонила последнему и пригласила его на завод на собеседование к 14-00 часам;

- показаниями свидетеля ФИО23, в присутствии которой ФИО18 общалась с ФИО1 и звонила ФИО10;

- показаниями свидетеля ФИО8 присутствовавшей при разговоре ФИО10 с ФИО1 в кабинете на весовой около 15 часов ДД.ММ.ГГ, а также при телефонном разговоре, состоявшемся между указанными лицами около 16 часов того же дня, в котором ФИО10 сообщил ФИО1, что тот может прийти к 8 часам следующего дня на весовую, чтобы сходить к месту разгрузки вагонов и посмотреть, как выполняется эта работа;

- показаниями свидетелей ФИО19, ФИО24 и начальника Филиала ФИО15 о том, что ДД.ММ.ГГ на планерке, которая обычно проходит в период с 7 часов 20 минут до 7 часов 50 минут, по просьбе ФИО10 был решен вопрос о выделении недостающих рабочих для разгрузки поступивших вагонов, этими рабочими стали ФИО20, ФИО35 и ФИО36; ФИО15 показал, кроме того, об обстоятельствах, при которых ему стало известно об обнаружении мертвого мужчины, зажатого между колесной парой и люком вагона, а также о том, что он увидел, прибыв на место происшествия;

- показаниями свидетелей ФИО20, ФИО35, ФИО36, ФИО9, ФИО12, ФИО17, ФИО13 об обстоятельствах, при которых они были привлечены к разгрузке одиннадцати вагонов ДД.ММ.ГГ; свидетель ФИО20 показал также и о том, что ФИО1 он обнаружил под люком того вагона, который был распределен под разгрузку именно ему.

Оснований подвергать показания каждого вышеназванных лиц критической оценке, в том числе по основаниям, приведенным в жалобе и представлении, суд апелляционной инстанции не имеет. Все свидетели допрошены в полном соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства, их показания не противоречат друг другу, согласуются между собой.

Помимо показаний вышеуказанных свидетелей показания ФИО10 подтверждаются:

- информацией о соединениях между абонентами, свидетельствующей, с учетом сведений о местах нахождения обслуживающих базовых станций, о том, что в 7 часов 53 минуты ДД.ММ.ГГ ФИО10 находился в с. <данные изъяты> и о дальнейшем перемещении его от территории <данные изъяты> к территории <данные изъяты>;

- детализацией звонков с номеров операторов сотовой связи <данные изъяты> и <данные изъяты>, находившихся в пользовании ФИО10, в которой указаны время и номера телефонов, с которых и на которые осуществлялись звонки свидетелям ФИО25, ФИО11, ФИО17, ФИО13, ФИО12, ФИО9 по вопросам поступления вагонов и их разгрузки;

- протоколом осмотра сотового телефона, принадлежавшего ФИО1, согласно которому в 14 часов 30 минут ДД.ММ.ГГ с него осуществлен исходящий звонок на номер ФИО10, а в 16 часов 1 минуту получен вызов с номера телефона последнего продолжительностью 29 секунд; кроме того, детализацией зафиксирован входящий звонок с телефона свидетеля ФИО18 (в 13 часов 4 минуты ДД.ММ.ГГ) и входящий звонок от ФИО10 длительностью 29 секунд (в 16 часов 1 минуту того же дня).

Проанализировав вышеприведенные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, аналогичному тому, что суд изложил в приговоре, о том, что в ходе телефонного разговора, состоявшегося ДД.ММ.ГГ, ФИО10 не пояснял ФИО1, что ДД.ММ.ГГ тот будет допущен к выполнению работ по разгрузке вагонов, а в день рассматриваемых событий с ним не встречался и увидел его только на месте происшествия. Таким образом, обоснованным является вывод суда о том, что ФИО10 к работам по разгрузке вагонов ФИО1 не допускал, в день рассматриваемых событий ознакомить его с характером работы и техникой безопасности, проконтролировать его работу возможности не имел.

Выводы суда в этой части суд апелляционной инстанции считает правильными и обоснованными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела.

Согласно предъявленному обвинению, ФИО10 допустил ФИО1 не прошедшего вводный и первичный инструктаж по охране труда на рабочем месте, обучение безопасным методам и приемам работы, стажировку на рабочем месте и проверку знаний требований охраны труда, а также не обеспеченного специальными приспособлениями, на территорию железнодорожного тупика, с последующим оформлением договорных и трудовых отношений оказания услуг на возмездной основе. Однако данный вывод, при том, что достоверно установлено отсутствие договора гражданско-правового характера между ФИО1 и Филиалом, не только не подтверждается исследованными судом доказательствами, но и противоречит им.

Кроме того, по выводам следствия, в период времени с 7 часов 30 минут до 8 часов 10 минут ДД.ММ.ГГ ФИО1, исполняя указание ФИО10, взяв с собой не предназначенный для осуществления погрузочно-разгрузочных работ инструмент, будучи не ознакомленным с установленным порядком производства работ, не имея навыков и опыта выполнения данных работ и не пройдя обучение безопасным приемам их выполнения, не обладая необходимыми знаниями о том, что при разгрузке сыпучих материалов из полувагонов не допускается находиться под открытыми люками полувагонов, пользоваться неисправным и непредназначенным для данного вида работ инструментом, подлезать под люк вагона, находясь на небезопасном для жизни и здоровья расстоянии от люка вагона, используя непредназначенный для данного вида работ инструмент, открыл запорные устройства люка. После открытия запорных устройств люка вагона, произошло открытие данного люка и высыпание груза, вследствие чего ФИО1 был придавлен крышкой люка к колесной паре вагона.

Обвинение в этой части также ни одним из доказательств не подтверждено, поскольку, как обоснованно указал суд в приговоре, обстоятельства гибели ФИО1 органом предварительного следствия не установлены: ни один из допрошенных по делу свидетелей не пояснял, когда, каким образом ФИО1 прибыл на завод, как и почему оказался у вагона, где впоследствии был обнаружен мертвым, какие именно действия им были совершены и были ли совершены вообще, а также в результате каких действий наступила его смерть. Очевидцы рассматриваемых событий следствием не установлены, никакого инструмента, который мог быть использован при открытии люков, на месте происшествия не обнаружено. Таким образом, выводы органа предварительного расследования в этой части основаны только на результатах осмотра места происшествия, в ходе которого была произведена фотосъемка, фотографиях, изъятых из телефона ФИО15, на которых запечатлено положение тела ФИО1 в момент его обнаружения между колесной парой вагона и люком, а также положениях инструкции, предписывающей находиться на безопасном расстоянии от разгружаемого вагона, запрещающей находиться под открытыми люками полувагонов, подлезать под люк вагона, использовать неисправный и непредназначенный для разгрузки вагона инструмент. Показания свидетеля ФИО9 о том, что он, разгружая вагон, слышал, как с ним поздоровался проходивший мимо мужчина, которого он не видел, а затем слышал звуки, свидетельствующие об открывании люков на соседнем вагоне, истинных обстоятельств произошедшего не проясняют.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает правильной оценку, данную показаниям потерпевшей ФИО2, ссылающейся на услышанный ею разговор мужа с ФИО10, Показания потерпевшей на этапе предварительного следствия и в судебном заседании суд обоснованно признал непоследовательными и противоречивыми, в частности в части времени звонка, поступившего от ФИО10, которое отличается от времени достоверно установленного детализацией телефонных соединений, в части количества вагонов, поступивших под разгрузку, о чем на момент разговора с ее мужем не знал и сам оправданный. Также суд обоснованно указал, что потерпевшая не поясняла о даче ФИО10 ее мужу каких-либо указаний о выполнении конкретной работы.

Показания свидетелей ФИО7, ФИО4, ФИО26, ФИО6, и ФИО5, на которых также акцентировано внимание в жалобе и представлении, по мнению суда апелляционной инстанции, получили в приговоре правильную оценку, поскольку все они как на источник своей осведомленности сослались на разговор с ФИО1, а ФИО5 – на пояснения своего мужа ФИО6

Как указано выше, по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 216 УК РФ, устанавливающей ответственность за нарушение требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ, которое выражается в неисполнении или ненадлежащем исполнении лицом обязанностей, установленных в нормативных правовых актах, и повлекло наступление предусмотренных указанными статьями последствий, установлению и доказыванию подлежит не только факт нарушения специальных правил, но и наличие или отсутствие причинной связи между этим нарушением и наступившими последствиями.

Придя к обоснованному выводу о том, что ФИО10 к работам по разгрузке вагонов ФИО1 не допускал, ознакомить его с характером работы и техникой безопасности, проконтролировать его работу возможности не имел, установив отсутствие трудовых отношений предприятия с погибшим и договора гражданско-правового характера, суд сделал правильный вывод о том, что вмененные органом следствия нарушения служебных обязанностей и требований нормативных правовых актов, в частности отсутствие части ограждения железнодорожного тупика, световых и звуковых сигналов, знаков безопасности, указателей, сигнальной разметки с целью предупреждения случаев травмирования посторонних граждан при их нахождении в зоне повышенной опасности, необеспечение средствами индивидуальной защиты, спецодеждой, применение не предназначенного для осуществления разгрузочных работ инструмента, в причинной связи с наступившими последствиями не состоит.

Не свидетельствуют о наличии такой причинной связи и формальное указание в обвинении о том, что ФИО10 не обеспечил безопасное производство погрузочно-разгрузочных работ на тупике, контроль за применением безопасных приемов и методов труда, выполнением требований безопасной эксплуатации оборудования, ограничение допуска на территорию тупика посторонних лиц, что привело к систематическому проведению погрузочно-разгрузочных работ привлеченными к разгрузке лицами с нарушением норм законодательства, а также основанное на показаниях ряда допрошенных свидетелей, в том числе засекреченного свидетеля ФИО37, указание о том, что ФИО10 фактически не проводились, а в отдельных случаях формально проводились инструктажи по безопасному выполнению погрузочно-разгрузочных работ, но при этом они допускались к разгрузке вагонов, поскольку к подлежащим доказыванию событиям ДД.ММ.ГГ, с учетом установленных судом обстоятельств дела, эти выводы следствия непосредственного отношения не имеют.

При таком положении суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что доказательства, собранные предварительным следствием и представленные государственным обвинителем, не дают оснований для достоверного вывода о доказанности предъявленного ФИО10 обвинения в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Таким образом, исследовав и проанализировав доказательства, представленные в ходе судебного разбирательства, в том числе и те, на которые обращено внимание в представлении и жалобе, дав им надлежащую оценку, истолковав все сомнения в виновности обвиняемого в пользу ФИО10, что соответствует положениям ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК РФ, суд пришел к обоснованному выводу об оправдании его за непричастностью к совершению преступления.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что доводы государственного обвинителя и потерпевшей, приведенные в представлении и жалобе, полностью аналогичны тем, что были приведены сторонами в ходе рассмотрения уголовного дела по существу, представляют собой собственную оценку исследованных доказательств и фактически сводятся к их переоценке, но на выводы суда об оправдании ФИО10 не влияют.

Решения суда о признании недопустимыми ряда доказательств, в частности протоколов осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ, заключения эксперта о нарушениях ФИО10 требований охраны труда и правил безопасности на выводы суда о необходимости оправдания последнего не влияют, поскольку само по себе каждое из этих доказательств с достоверностью выводов суда не опровергает. С учетом установленных обстоятельств дела не ставят под сомнение изложенные в приговоре выводы и суждения суда о положении трупа потерпевшего, не характерном для разгрузки вагона, о технической исправности вагона, о том, что следствием не были изъяты образцы вещества бурого цвета, обнаруженные на колесной паре, а также не осмотрен автомобиль ФИО1

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного решения по делу, не установлено.

При таких обстоятельствах, оснований для отмены приговора по доводам представления или жалобы суд апелляционной инстанции не находит.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не выявлено.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Кулундинского районного суда Алтайского края от 14 октября 2025 года в отношении ФИО10 оставить без изменения, апелляционные представление и жалобу - без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Председательствующий С.А. Друзь