Решение № 2-2912/2017 2-2912/2017~М-2109/2017 М-2109/2017 от 12 июня 2017 г. по делу № 2-2912/2017

Дело № 2-2912/2017

Мотивированное
решение изготовлено 13.06.2017 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

09 июня 2017 года г.Екатеринбург

Кировский районный суд г.Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Кочневой В.В., при секретаре Чудовой Д.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» о компенсации морального вреда. В обоснование исковых требований указано, что мама истца ФИО2, *** г.р., умерла 10.12.2014 года в ГБУЗ СО «Артемовская центральная районная больница», на момент смерти ей исполнилось ***, ранее никаких тяжелых хронических заболеваний у нее не имелось. Считает, что смерть ФИО2 была предотвратима при условии оказания ей качественной медицинской помощи. По обстоятельствам случившегося указано, что в ноябре 2014г. мама истца простудилась и обратилась к врачу ОВП №4 пос. Буланаш Артемовского района по месту жительства. Назначенное ей амбулаторное лечение не помогло и в связи с выявленной на флюорографии правосторонней мелкоочаговой пневмонией 25.11.2014г. ФИО2 была госпитализирована в терапевтическое отделение ГБУЗ СО «Артемовская центральная районная больница» (далее –ЦРБ). На фоне проводимой в ЦРБ интенсивной антибактериальной терапии состояние здоровья больной ненадолго улучшилось, но затем, с 03.12.2014г. ее состояние здоровья стало ухудшаться- появились <***>. Установив диагноз «<***>», врачи ЦРБ тяжесть состояния ФИО2 недооценили и в субботу 06.12.2014г. перевели ее из терапии в инфекционное отделение, однако за два дня выходных больную ни разу не осмотрел дежурный врач. Как выяснилось позже, в медицинской карте ФИО2 были внесены записи о регулярных врачебных осмотрах. К вечеру 07.12.2014г. состояние больной стало настолько тяжелым, что ее с подозрением на <***> решили перевести в хирургическое отделение ЦРБ. В ночь на 08.12.2014г. ФИО2 провели <***><***> и <***>, после чего больную перевели в реанимационное отделение ЦРБ, куда родственники не допускались. На вопросы о состоянии здоровья ФИО2 отвечали, что состояние <***>, никаких объяснений не давали. Утром 10.12.2014г. истцу сообщили, что у его мамы стали <***>, и в 13 часов 55 минут была констатирована смерть. Никаких внятных объяснений от персонала ЦРБ о причинах смерти истцу не дали. При обращении истца в Министерство здравоохранения Свердловской области в соответствии с Приказом от 07.08.2015 №***-п, была проведена внеплановая документарная проверка, по результатам которой, в акте от 21.09.2015г. выявлены нарушения, допущенные при лечении ФИО2, а именно: <***> не соответствовало общепринятой тактике лечения; недооценка степени тяжести состояния пациентки привела к несвоевременному переводу в РАО и запоздалому консультированию специалистами Территориального центра медицины катастроф; с учетом тяжести состояния больной не проведен консилиум врачей; представленные ЦРБ на патологоанотимическое исследование гистологические препараты недостоверны; нарушены правила определения момента смерти человека, утвержденные постановлением Правительства РФ от 20.09.2012 №950- в медицинской карте отсутствует протокол установления смерти. Главный специалист-колопроктолог О. (приложение №<***> к Акту от 21.09.2015) отметил, что <***> назначена ФИО2 несвоевременно-08.12.2014г., то есть спустя пять дней от начала заболевания, когда пациентка находилась в РАО уже в крайне тяжелом состоянии с явлениями <***>. По результатам проверки главному врачу ЦРБ выдано Предписание о необходимости устранения ряда выявленных замечаний, а также применении дисциплинарных взысканий к врачам, допустившим недостатки при оказании медицинской помощи ФИО2 Также по обращению истца в Ирбитский межрайонный следственный отдел была проведена проверка (КРСП №<***>) в отношении ФИО2, в рамках которой в ГБУЗ СО «БСМЭ» проводились две комиссионные судебно-медицинские экспертизы. Из заключений комиссии экспертов №*** от 16.05.2016г. и №*** от 20.12.2016г. следует, что основной причиной смерти ФИО2 явилось заболевание- <***>, развившийся после антибактериальной терапии <***> и сопровождавшийся <***>, которая и явилась непосредственной причиной смерти. Прямой причинно-следственной связи между лечением ФИО2 в ЦРБ и ее смертью не установлено, вместе с тем, экспертами указано на то, что при ухудшении состояния больной 03.12.2014г. обследование проведено в неполном объеме- не проведены <***>, <***> на <***>, что способствовало несвоевременному (запоздалому) установлению диагноза «<***>». Указано, что единственными эффективными антибактериальными препаратами против возбудителя <***> являются <***> и <***>, однако при их назначении ФИО2 имело место нарушение непрерывности курса терапии, что не соответствовало существующим стандартам и способствовало выраженности (тяжести) течения заболевания. Истец долгое время пытался добиться объективного расследования по факту смерти его мамы, которое длилось около двух лет. Истец очень тяжело пережил смерть мамы, жизнь для него практически раскололась на две части на «до» и «после». У него начались серьезные проблемы со здоровьем, неврологи характеризовали это как «<***>». Острое <***><***>, в связи с чем истец был вынужден пройти курс лечения. В период, когда его мама лежала в больнице, он дома также лечился от <***> амбулаторно. Его мама ранее никакими тяжелыми заболеваниями не болела, была жизнерадостным человеком, она говорила, что выйдет на пенсию и будет помогать внучкам. Более тридцати лет проработала педагогом начальных классов в школе. Ее смерть стала для истца большим потрясением и шоком. Просит взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере <***>.

Судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, были привлечены ФИО3, ФИО4, ФИО5 (л.д.43).

В судебном заседании истец ФИО1 полностью поддержал доводы, изложенные в исковом заявлении по предмету и основаниям, просил удовлетворить исковые требования в полном объеме.

В судебном заседании представитель истца ФИО6, действующая по доверенности от 23.03.2017г., полностью поддержала заявленные истцом требования, суду пояснила, что в ноябре 2014г. мама истца ФИО2 простудилась и обратилась к врачу ОВП №4 пос.Буланаш Артемовского района по месту жительства. Назначенное ей амбулаторное лечение не помогло и в связи с выявленной на флюорографии правосторонней мелкоочаговой пневмонией, 25.11.2014г. ФИО2 была госпитализирована в терапевтическое отделение ГБУЗ СО «Артемовская центральная районная больница». На фоне проводимой в больнице интенсивной антибактериальной терапии состояние здоровья больной ненадолго улучшилось, но затем, с 03.12.2014г. ее состояние здоровья стало ухудшаться- появились резкие боли в животе, тошнота, диарея, стала подниматься температура тела. Установив диагноз «<***>», врачи больницы тяжесть состояния ФИО2 недооценили и в субботу 06.12.2014г. перевели ее из терапии в инфекционное отделение, однако за два дня выходных больную ни разу не осмотрел дежурный врач. Вместе с тем, как выяснилось позже, в медицинской карте ФИО2 были внесены записи о регулярных врачебных осмотрах. К вечеру 07.12.2014г. состояние больной стало настолько тяжелым, что ее с подозрением на <***> решили перевести в хирургическое отделение ЦРБ. В ночь на 08.12.2014г. ФИО2 провели <***> и <***>, после чего больную перевели в реанимационное отделение ЦРБ, куда родственники не допускались. На вопросы о состоянии здоровья ФИО2 отвечали, что состояние <***>, никаких объяснений не давали. Утром 10.12.2014г. истцу сообщили, что у его мамы стали <***>, и в 13 часов 55 минут была констатирована смерть. Протокол установления смерти в медицинской карте отсутствует. В свидетельстве о смерти №<***> от 11.12.2014г., справке о смерти №<***> от 16.12.2014г. причиной смерти указан «<***>», тогда как по результатам патологоанатомического исследования (акт №<***>) был установлен другой диагноз – <***>. Расхождение в диагнозах квалифицируется как недостижение критерия качества медицинской помощи. Была нарушена тактика лечения. Данное нарушение способствовало выраженной тяжести заболевания, и несовместимости с жизнью ФИО2 Просила обратить внимание суда на то, что согласно исследовательской части экспертиз указано, что <***> не является неизвестным заболеванием. Так как ФИО2 назначили <***>, у врачей должна была быть настороженность, что могут быть возникнуть последствия в виде <***>. Имеется косвенная причинно-следственная связь. В возбуждении уголовного дела было отказано по формальным основаниям. Совокупность собранных по делу доказательств, свидетельствует о некачественном предоставлении матери истца медицинских услуг. В течение двух лет после смерти мамы, истец не прекращал поиски истины. Размер компенсации морального вреда истец определял на основании собственных переживаний. Просила удовлетворить исковые требования в полном объеме.

В судебном заседании представитель истца ФИО7, действующая по доверенности от 23.03.2017г., полностью поддержала требования истца, дополнила, что ответчиком не достигнута та степень заботливости и осмотрительности, которая должна быть проявлена при предоставлении медицинской помощи пациенту. После смерти мамы, истец пытался найти правду, установить истинные причины ее смерти, приложил не мало усилий для этого. По его обращению в Министерство здравоохранения Свердловской области, в отношении ответчика ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ»- была проведена проверка по факту оказания медицинской помощи ФИО2, результаты которой зафиксированы в Акте от 21.09.2015г., а именно: лечение <***> не соответствовало общепринятой тактике лечения; недооценка степени тяжести состояния пациентки привела к несвоевременному переводу в РАО и запоздалому консультированию специалистами Территориального центра медицины катастроф; с учетом тяжести состояния больной не проведен консилиум врачей; представленные ЦРБ на патологоанотимическое исследование гистологические препараты недостоверны; нарушены правила определения момента смерти человека, утвержденные постановлением Правительства РФ от 20.09.2012 №950- в медицинской карте отсутствует протокол установления смерти. Главный специалист- колопроктолог О. (приложение №<***> к Акту от 21.09.2015) отметил, что этиотропная терапия <***> препаратами <***> и <***> назначена ФИО2 несвоевременно-08.12.2014г., то есть спустя пять дней от начала заболевания, когда пациентка находилась в РАО уже в <***> состоянии с явлениями <***> и <***>. Также по обращению истца в Ирбитский межрайонный следственный отдел была проведена проверка (<***> в отношении ФИО2, в рамках которой в ГБУЗ СО «БСМЭ» проводились две комиссионные судебно-медицинские экспертизы. Из заключений комиссии экспертов №*** от 16.05.2016г. и №*** от 20.12.2016г. следует, что основной причиной смерти ФИО2 явилось заболевание- <***>, развившийся после <***><***> и сопровождавшийся <***>, которая и явилась непосредственной причиной смерти. Не смотря на то, что прямой причинно-следственной связи между лечением ФИО2 в ЦРБ и ее смертью не установлено, вместе с тем, экспертами указано на то, что при ухудшении состояния больной 03.12.2014г. обследование проведено в неполном объеме- не проведены <***>, что способствовало несвоевременному (запоздалому) установлению диагноза «<***>». Указано, что единственными эффективными антибактериальными препаратами против возбудителя псевдомембранозного колита являются <***> и <***>, который был назначен ФИО2 8.12.2014г. При их назначении ФИО2 имело место нарушение непрерывности курса терапии, что не соответствовало существующим стандартам и способствовало выраженности (тяжести) течения заболевания. Данные выводы экспертов указывают на наличие косвенной причинно-следственной связи между лечением ФИО2 в ЦРБ, что способствовало тяжести течения заболевания, приведшего к ее смерти. В связи с потерей близкого человека, истец испытал нравственные страдания, приложил максимум усилий, чтобы установить истинные причины смерти мамы. Согласно консультативному заключению от 17.02.2015г., представленному истцом в материалы дела, ему поставлен диагноз: панические атаки, которые развились после смерти мамы. Просила удовлетворить исковые требования в полном объеме.

В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ»-ФИО8, действующий по доверенности от 11.01.2017г., против исковых требований возражал, суду пояснил, что действительно 24.11.2014г. ФИО2, *** г.р. обратилась к врачу общей врачебной практики ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ» с жалобами на <***>. На рентгенограммах 25.11.2014 года установлена <***><***><***>. Состояние <***>. Медицинские мероприятия, выполненные ФИО2 врачами являлись своевременными, правильными, какого-либо влияния на развитие у нее <***> и наступление смерти не оказали. 25.11.2014 года ФИО2 была доставлена в стационар ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ» с диагнозом <***>, сопровождавшаяся <***>. В связи с <***> ФИО2 было проведено обследование, включающее в себя <***>. Вышеуказанное обследование ФИО2 было проведено правильно, в соответствии со стандартами, в неполном объеме. Неполнота обследования какого-либо влияния на наступление смертельного исхода не оказала. Лечение <***> ФИО2 было проведено правильно, в соответствии со стандартами, имело положительный эффект-излечение (разрешение) <***>. 03.12.2014 года состояние ФИО2 ухудшилось- появились <***>. Обследование, проведенное в связи с ухудшением состояния ФИО2 было выполнено в неполном объеме, который существенного влияния на наступление неблагоприятного исхода не оказал, так как единственные <***>, эффективные в отношении возбудителя <***> (<***>) были назначены ФИО2 с 04.12.2014 года. 08.12.2014г. ФИО2 была проведена <***>. По результатам операции установлен диагноз «<***>» Указанная операция была проведена своевременно, технически правильного, в соответствии с методикой данного вида операций, объем операции был выбран правильно. Каких-либо осложнений <***>, требующих <***> у ФИО2 не возникло. После окончания операции, лечение ФИО2 выполнялось в условиях реанимационно-анестезиологического отделения. Интенсивная терапия была проведена ФИО2 правильно. Причиной <***> является <***>, заболевание развивается при резистентности (устойчивости) этого микроорганизма к <***>, подавляющим жизнедеятельность прочей кишечной микрофлоры, отсутствие конкуренции способствует <***>. Фактически прием любых <***>) внутрь может индуцировать заболевание. ФИО2 получала <***> в связи с имевшимся у нее <***><***>. <***> является основной и этиологической (то есть направленной на устранение причины заболевания- болезнетворный микроорганизм) в лечении <***>, назначение ее соответствует стандарту лечения <***>. Таким образом, назначение <***> ФИО2 было абсолютно показано. <***> у ФИО2 не являлся результатом нарушения инструкций, протоколов или следствием неправильных действий сотрудников ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ», <***> отнесен к категории непреодолимых в имевшихся клинических условиях. Следовательно, <***> у ФИО2 является осложнением показанной ей антибактериальной терапии, и не является дефектом оказания медицинской помощи. Имевшее место нарушение непрерывности курса <***> не является причиной возникновения <***>. При данном заболевании своевременное и правильное оказание медицинской помощи не гарантирует наступление выздоровления во всех 100% случаев. Каких-либо методик, позволяющих с достоверностью определить возможность наступления благоприятного или неблагоприятного исхода для конкретного пациента не существует. Проведение непрерывного курса лечения <***> полностью не исключает возможность наступления смерти ФИО2 от <***>. Предвидеть и предотвратить данное заболевание у конкретного больного невозможно, что подтверждается экспертным заключением №*** от 20.12.2016г., которым установлено отсутствие между характером (качеством) проведенного ФИО2 лечения по поводу <***> и наступлением ее смерти прямой причинно-следственной связи. Указанные в заключении недостатки оказания медицинской помощи не явились причиной смерти ФИО2 Просил отказать истцу в удовлетворении исковых требований.

В судебном заседании третье лицо ФИО4 суду пояснил, что ФИО2 поступила в реанимационное отделение 08.12.2014г. в <***>, было вынесено показание к лапороскопии, был установлен диагноз- <***>, после операции больная была переведена в отделение реанимации для продолжения <***>, назначен <***>. 10.12.2014г. в 13:35 была зарегистрирована биологическая смерть ФИО2 В медицинской карте отсутствует протокол смерти, но в ней подробно все указано и описано.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля И. суду пояснила, что является женой истца. Она приходилась ФИО2 невесткой. Не смотря на то, что они проживали разными семьями, постоянно созванивались, общались, приезжали в гости. Когда ФИО2 попала в стационар, ей назначили <***>, температура не спадала. Ей поменяли лечение, назначили другой <***>. На 3-4 сутки от начала лечения у нее появились <***>, продолжали лечить, но она жаловалась на <***><***>, <***> 06.12.2014г. попала в <***>, все время звонила ей по телефону, переживала, что в выходные врач ее не осматривал. 07.12.2014г. ее перевели в <***>. Она позвонила хирургу, который ее заверил в том, что делают все необходимое. Далее комментариев не давали. На третьи сутки после неоднократных звонков, сказали, что Л.Ю. умерла, причину смерти не назвали. Ее муж ФИО1 в это время болел дома с воспалением легких. Муж находился в непонимании, как такое вообще могло произойти с его мамой, которой на тот момент исполнилось ***. Он не мог разговаривать, отвечать на вопросы, боль утраты была слишком тяжела для них. В феврале 2015г. у него начались <***>. Приступы характеризовались <***>, сказал, что на почве пережитого возникли <***>, <***>. Ему пришлось оставить вторую работу, а ей выйти на работу из декретного отпуска. На протяжении двух лет ее муж ходил по инстанциям, пытался добиться справедливости. Ощущение того, что он должен довести это дело до конца его не покидает. Они с мамой были очень близки, она долгое время отработала учителем начальных классов, ее знали и ценили как педагога.

В судебное заседание не явились третьи лица ФИО3, ФИО5, представитель прокуратуры, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом и в срок, причины неявки неизвестны.

При таких обстоятельствах, суд с учетом мнения сторон, в соответствии со ст.167 ГПК РФ полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения дела.

Заслушав участников процесса, проанализировав показания свидетеля, исследовав в совокупности собранные по делу доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.ст. 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом.

Статьей 25 Всеобщей декларации прав человека и ст. 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, а также ст. 2 Протокола N 1 от 20 марта 1952 года к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод признается право каждого человека на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В силу ч.1 ст.1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей

Как следует из п. 21 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В силу части 2 и части 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно свидетельству о рождении *** (л.д.12) ФИО1 является сыном ФИО2 (л.д.12).

Из свидетельства о смерти *** от 16.12.2014г. следует, что ФИО2 умерла 10.12.2014г. (л.д.11).

В соответствии со справкой о смерти №*** от 16.12.2014г., причиной смерти ФИО2 явился <***><***> (л.д.13).

В судебном заседании установлено и не оспаривалось сторонами, что 24.11.2014г. ФИО2, *** г.р. обратилась к врачу общей врачебной практики ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ» с жалобами на <***>. На рентгенограммах 25.11.2014 года установлена <***>

25.11.2014 года ФИО2 была доставлена в стационар ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ» с диагнозом <***>, сопровождавшаяся <***>. В связи с <***> ФИО2 было проведено обследование, включающее в себя <***>.

03.12.2014 года состояние ФИО2 ухудшилось- появились <***>.

08.12.2014г. ФИО2 была проведена <***>. По результатам операции установлен диагноз «<***>». После операции ФИО2 переведена в отделение реанимации для продолжения интенсивной терапии, эффекта от которой не было.

10.12.2014г. в 13 часов 35 минут была зарегистрирована биологическая смерть ФИО2

Оценивая требование истца о взыскании компенсации морального вреда, возражения представителя ответчика, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу ст.1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Согласно ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими неимущественные права гражданина.

Моральный вред в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий.

Суд также учитывает, что согласно положениям Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина- обязанность государства (статья 2); каждый имеет право на жизнь (пункт 1 статьи 20); право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (пункт 1 статьи41).

Согласно акту документарной внеплановой проверки ГБУЗ СО «Артемовская центральная районная больница» от 21.09.2015 года, проведенной на основании приказа Министерства здравоохранения Свердловской области от 07.08.2015г. №1134-п, продолжительность проверки с 10.08.2015г. по 04.09.2015г., при проведении которой была исследована представленная документация из Артемовской ЦРБ: копия протокола ВК, копия протокола патологоанатомического вскрытия трупа №243 ФИО2, разъяснения врачей, участвующих в оказании медицинской помощи ФИО2, медицинская карта амбулаторного больного ФИО2, медицинская карта стационарного больного №2489 ФИО2, флюорограммы ФИО2, листы письменного информирования добровольного согласия пациентов на медицинские вмешательства в соответствии с п.1, п.7 ст.20 ФЗ от 21.11.2011г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что в медицинской карте амбулаторного больного отсутствуют: соблюдение стандартов медицинской помощи, утвержденных приказами Министерства здравоохранения Российской Федерации, национальных руководств, клинических рекомендаций и протоколов, принятых на территории Российской Федерации и Свердловской области при оказании медицинской помощи: 1) лечение <***> у пациентки ФИО2 осуществлялось в соответствии с клинико-организационным алгоритмом ведения пациентов с <***>, утвержденным приказом министерства здравоохранения Свердловской области от 21.08.2012 №948-п; 2) диагноз <***> установлен ФИО2 своевременно; 3) лечение <***> не соответствовало общепринятой тактике лечения; 4) недооценена степень тяжести состояния ФИО2, что привело к несвоевременному переводу пациентки в РАО и консультированию в ГБУЗ СО «Территориальный центр медицины катастроф», с учетом тяжести состояния здоровья пациентки не был проведен консилиум врачей; 5) выявлено несоответствие гистологических препаратов парафиновым блокам, представленным Артемовской ЦРБ в ГБУЗ СО «Свердловское областное патологоанатомическое бюро» для проведения клинико-морфологического анализа, в связи с чем, данный анализ не мог быть проведен. Выявлены дефекты ведения медицинской документации ФИО2 Обращение ФИО1 признано обоснованным (л.д.49-56).

Согласно выводам заключений №*** от 16.05.2016 года и №*** от 20.12.2016 года, выполненных ГБУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (из материалов проверки №<***> по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи врачами ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ» ФИО2), основной причиной смерти ФИО2 явилось заболевание- <***><***><***> которая и явилась непосредственной причиной смерти, что подтверждается клиническим данными, результатами исследования трупа ФИО2 <***> у ФИО2 развился после проведения антибактериальной терапии <***>. 03.12.2014г. в 19 час. 40 мин. состояние ФИО2 ухудшилось- появились <***>. Обследование ФИО2 было выполнено не в полном объеме- с целью подтверждения диагноза <***> не проведены <***> что в свою очередь существенного влияния на наступление неблагоприятного исхода не оказало. При этом, имело место нарушение непрерывности курса терапии <***> и <***>, что не соответствует существующим стандартам, создавало условия для выраженности (тяжести) течения <***>. 08.12.2014г. в 02:35 ФИО2 была проведена <***>. В процессе <***> в брюшной полости был выявлен <***> По результатам операции установлен диагноз: «<***>». Операция была проведена своевременно (по мере выявления показаний), технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций, объем операции был выбран правильно. Каких-либо осложнений <***> (<***>), требующих хирургического лечения (<***>) у ФИО2 не возникло. После окончания операции лечение ФИО2 выполнялось в условиях <***>. Интенсивная терапия в реанимационно-анестезиологическом отделении ФИО2 в целом была проведена правильно, но отсутствие в лечении <***> 10.12.2014г. являлось необоснованным. <***> у ФИО2 является осложнением показанной ей <***> терапии, не рассматривается как дефект оказания медицинской помощи. Между проведенной ФИО2 по поводу <***> по абсолютным показаниям <***>, развитием у нее <***> и наступлением смерти от <***> имеется прямая причинно-следственная связь. Основным в наступлении смертельного исхода у ФИО2 явились характер и тяжесть развившегося осложнения <***>. Имевшее место нарушение непрерывности курса <***> создавало условия для выраженности (тяжести) течения <***>, но само по себе, причиной его возникновения не являлось. Между характером (качеством) проведенного ФИО2 лечения по поводу <***> и наступлением ее смерти прямой причинно-следственной связи не имеется. Назначенное 24.12.2014г. Утробиной лечение врачом ОВП было правильным. Показаний к неотложной госпитализации у ФИО2 на момент осмотра 24.11.2014г. не было. 25.11.2014г. в 16:30 ФИО2 была осмотрена повторно, по результатам рентгенологического исследования органов грудной клетки установлен диагноз <***> пациентка для лечения направлена в стационар. Медицинские мероприятия, выполненные ФИО2 врачами ОВП, являлись своевременными, правильными, какого-либо влияния на развитие у нее <***> и наступление смерти не оказали».

По итогам проверки по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи врачами ГБУЗ СО «Артемовская центральная районная больница» ФИО2 по обращению ее сына ФИО1, 19.01.2017г. заместителем руководителя Ирбитского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета РФ по Свердловской области подполковником юстиции ФИО10 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи врачами ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» ФИО2, по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, за отсутствием состава преступлений, предусмотренных ч.2 ст.109, ч.2 ст.124, ч.2 ст.293 УК РФ в отношении врача общей врачебной практики №4 Буланашской поселковой больницы ФИО11, врача-терапевтического отделения Буланашской поселковой больницы ФИО3, заведующего хирургического отделения ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» ФИО12, врача-хирурга хирургического отделения ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» ФИО13, заведующего отделения анестезиологии и реанимации ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» ФИО4

Согласно ч.1 ст.67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Обоснованность и достоверность выводов представленных заключений №*** и №***, у суда сомнений не вызывают, поскольку они оформлены в соответствии с требованиями действующего законодательства, лицами, имеющими право на осуществление данного вида деятельности, чья квалификация не вызывает сомнений, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, сами заключения аргументированы, мотивированы и научно обоснованы. Выводы экспертов последовательны, подробно мотивированы со ссылкой на исследованные медицинские документы.

Ответчиком ГБУЗ СО «Артемовская ЦРБ» в соответствии со ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательств отвечающих принципам относимости и допустимости, которые бы могли ставить под сомнение заключение судебных экспертов, не представлено. При этом, о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы, ответчик при рассмотрении дела не ходатайствовал.

Поскольку у суда отсутствуют сомнения в полноте и обоснованности данных заключений, суд принимает указанные заключения в качестве доказательств по делу.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что между проведенным ФИО2 лечением и наступлением ее смерти прямой причинно-следственной связи не имеется. Вместе с тем, суд учитывает, что диагноз «<***>» был установлен ФИО2 несвоевременно (запоздало)- 06.12.2014г. по отношению к началу заболевания. Не проведение пациенту <***> и <***> способствовали несвоевременности установления диагноза. Имело место нарушение непрерывности курса терапии <***> и <***>, что не соответствует существующим стандартам, создавало условия для выраженности (тяжести) течения <***>.

Кроме того, при проведении документарной внеплановой проверки Министерства здравоохранения Свердловской области в отношении ГБУЗ Свердловской области «Артемовская ЦРБ» по факту обращения истца ФИО1 выявлены существенные недостатки оказания медицинской помощи ФИО2; недостатки оформления медицинской документации, недостатки проведения патологоанатомического вскрытия ФИО2, в частности указано на то, что <***> такими препаратами как <***> и <***> не была назначена ФИО2 своевременно, поскольку согласно дневниковым записям в истории болезни <***> назначен 04.12.2014г., но согласно копиям представленных листов назначений данный препарат не был назначен. <***> назначен лишь 08.12.2014г., спустя 5 дней от начала заболевания, в отделении реанимации, когда пациент уже находилась в <***>, с явлениями <***> на фоне которого и наступила смерть спустя 2 суток. Предоставленные гистологические препараты №*** и *** не соответствуют гистологическим препаратам, изготовленных в ГБУЗ СО «СОПАБ» (*** от 25.08.2015г.) с имеющихся блоков. Обращение сына пациентки ФИО1 признано обоснованным.

Также суд учитывает, что в свидетельстве о смерти №*** от 11.12.2014г., справке о смерти №*** от 16.12.2014г. причиной смерти указан «<***><***>», тогда как по результатам патологоанатомического исследования (акт №<***>) был установлен другой диагноз – <***>. Расхождение в диагнозах также следует квалифицировать как недостижение критерия качества медицинской помощи.

Учитывая изложенное, суд полагает, что имеющиеся в материалах дела доказательства в своей совокупности указывают на наличие причинно-следственной связи между действиями работников ГБУЗ Свердловской области «Артемовская ЦРБ» по оказанию медицинской помощи и смертью ФИО2, поскольку своевременное установление диагноза «<***>» по отношению к началу заболевания, своевременное проведение необходимых исследований, способствовавших правильному установлению диагноза, недопущение прерывания курса терапии, могло бы исключить наступление таких последствий как смерть. Виновные действия ответчика ГБУЗ Свердловской области «Артемовская ЦРБ» способствовали наступлению смерти матери истца. В судебном заседании факт оказания ФИО2 медицинской помощи в неполном объеме представителем ответчика не оспорен.

Суд учитывает, что истец потерял свою мать ФИО2, *** г.р., с которой у него были близкие доверительные отношения, что также подтверждается показаниями допрошенной в качестве свидетеля И., при этом, определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание, что истцом в соответствии со ст.56 ГПК РФ не доказана прямая причинно-следственная связь между действиями сотрудников ГБУЗ Свердловской области «Артемовская ЦРБ» и смертью ФИО2

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Исходя из вышеизложенного, учитывая принцип разумности и справедливости, принимая во внимание характер нравственных страданий, полученных истцом в результате смерти самого родного человека, и степень вины ответчика, суд считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере <***>.

В силу ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика.

С учетом размера удовлетворенных судом неимущественных требований, с ответчика в доход местного бюджета надлежит взыскать государственную пошлину в размере <***>.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» о компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей 00 копеек.

В удовлетворении остальной части исковых требований истцу к ответчику отказать.

Взыскать с ГБУЗ Свердловской области «Артемовская центральная районная больница» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей 00 копеек.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Судья В.В. Кочнева