Решение № 3А-2/2019 3А-2/2019~М-1/2019 М-1/2019 от 20 мая 2019 г. по делу № 3А-2/2019

адм.д. № 3а-2/2019г


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 мая 2019 г. г. Ростов-на-Дону

Северо-Кавказский окружной военный суд в составе:

председательствующего судьи Шендрикова И.В.,

при секретаре судебного заседания Удовиченко Н.Б.,

с участием административного истца ФИО1, ее представителя ФИО2, представителей административных ответчиков и заинтересованных лиц: Министерства финансов Российской Федерации (далее – Минфин РФ) – ФИО3, Следственного комитета Российской Федерации (далее – СК РФ) и руководителя военного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Южному военному округу (далее – ВСУ СК РФ по ЮВО) – полковника юстиции ФИО4, Генеральной прокуратуры Российской Федерации (далее – Генпрокуратура) и военного прокурора Южного военного округа (далее – ВП ЮВО) – подполковника юстиции ФИО5, а также руководителя 505 военного следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации Южного военного округа (далее – 505 ВСО СК РФ) – майора юстиции С.В.АА., рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Северо-Кавказского окружного военного суда с использованием системы видеоконференц-связи административное дело по административному исковому заявлению ФИО1 о присуждении компенсации за нарушение права на досудебное производство по уголовному делу в разумный срок,

установил:

27 декабря 2018 г. ФИО1 обратилась в Северо-Кавказский окружной военный суд с административным иском о присуждении компенсации за нарушение права на досудебное производство по уголовному делу в разумный срок в размере 1500000руб.

В обоснование этого требования она сослалась на длительность предварительного расследования по уголовному делу №, возбужденному 5 декабря 2003г. старшим следователем военной прокуратуры – войсковая часть 20102 ФИО6 в отношении неустановленных лиц по факту гибели ее сына военнослужащего по призыву войсковой части № Н.С,, по признакам преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ (доведение до самоубийства).

По мнению истца, следователями названной военной прокуратуры и 505 ВСО СК РФ, которым с 2014 года по 2017 года велось предварительное следствие, необоснованно неоднократно приостанавливалось производство по данному уголовному делу. Кроме того, в период с мая 2004 года по август 2017 года 10 раз неправомерно выносились постановления о прекращении уголовного дела на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (за отсутствием события преступления), поскольку не были выяснены все достоверные обстоятельства гибели Н.С.. Поэтому со

дня возбуждения указанного уголовного дела до дня его прекращения 31 августа 2017г. общая продолжительность досудебного производства, которая составила более 14 лет, является неразумным сроком.

Считает, что обстоятельствами, повлиявшими на длительность досудебного производства по уголовному делу, явились волокита, допущенная при производстве предварительного расследования правоохранительными органами, неэффективность их действий по установлению фактов применения к Н.С.. неуставных взаимоотношений со стороны военнослужащих более раннего призыва.

ФИО1 обращает внимание на то, что только в феврале 2015 года была признана потерпевшей по уголовному делу, при этом в нарушение п.12 ч.2 ст.42 УПК РФ следственные органы не информировали ее о процессуальных решениях, отказывали в ознакомлении с материалами уголовного дела. Расследование дела в течение такого длительного срока причинило истцу большие нравственные страдания, которые значительно ухудшили состояние ее здоровья.

Одновременно с подачей административного иска ФИО1 направила в суд письменное ходатайство о восстановлении ей срока подачи этого заявления о присуждении названной компенсации, поскольку постановление о прекращении органами предварительного расследования уголовного дела от 31 августа 2017 г. она не получала. При этом о данном факте ФИО1 стало известно только 20 декабря 2018 г., когда истцом был получен ответ из 505 ВСО СК РФ на ее соответствующее обращение.

Военный прокурор – войсковая часть №, надлежаще извещенный о времени и месте судебного заседания, в суд не явился, ходатайств об отложении рассмотрения дела не заявлял.

В судебном заседании истец и ее представитель ФИО2 поддержали заявленное требование и просили его полностью удовлетворить. В дополнение приведенным выше доводам сторона истца указала следующее. Отдельные следственные действия, имевшие место на первоначальном этапе производства по уголовному делу по факту гибели сына ФИО1, проведены с нарушениями. В ходе предварительного расследования не устранены существенные противоречия между сведениями, изложенными в протоколе осмотра трупа от 5 декабря 2003 г., и в заключении судебно-медицинского эксперта от 11 февраля 2004 г. Органами предварительного следствия не выполнены указания, содержащиеся в апелляционном постановлении судебной коллегии по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда от 24 июля 2014 г. по устранению указанных противоречий. Кроме того, сторона истца сослалась на непроведение судебно-медицинского исследования трупа Н.С. на неустановление истинной причины и места наступления его смерти. Исходя из этого, стороной истца сделан вывод о том, что Н.С.. не совершал самоубийство, а погиб в результате применения к нему со стороны неустановленных лиц (военнослужащих более раннего призыва) насильственных физических действий. Поэтому поставлен вопрос о признании этих доказательств, находящихся в материалах уголовного дела, сфальсифицированными.

Представители СК РФ и ВСУ СК РФ по ЮВО ФИО4, 505 ВСО СК РФ – ФИО8, а также Генпрокуратуры и ВП ЮВО – ФИО5 просили в удовлетворении административного искового заявления ФИО1 отказать в связи с его необоснованностью. Выражая несогласие с доводами стороны истца о неэффективности и нарушении разумных сроков предварительного следствия,

перечисленные лица указали, что на стадии процессуальной проверки по факту гибели Н.С. выполнены все необходимые следственные и процессуальные действия по уголовному делу. Срок предварительного следствия со дня возбуждения уголовного дела 5 декабря 2003 г. и до момента его прекращения 31 мая 2004 г. составил 4 месяца. С учетом длительного проведения необходимых судебных экспертиз и выполнения иных следственных действий этот срок является достаточным для принятия процессуального решения, в связи с чем его нельзя считать неразумным. 22 августа 2014 г. ввиду необходимости проверки доводов ФИО1 о совершении в отношении ее сына противоправных действий незадолго до его смерти со стороны сослуживцев более раннего срока призыва следственным путем военным прокурором – войсковая часть 20102 постановление о прекращении уголовного дела отменено. В дальнейшем по этой же причине неоднократно отменялись постановления следователей 505 ВСО СК РФ о прекращении производства по уголовному делу, возобновлялось производство по нему с целью проверки доводов истца, изложенных ею в своих обращениях к различным должностным лицам государственной власти и правоохранительных органов, касающихся возможных нарушений проведения уголовного расследования.

Представитель Минфина – ФИО3, поддержав указанную выше позицию представителей административных ответчиков и заинтересованных лиц, также просил в удовлетворении заявленного ФИО1 требования отказать, указав в дополнении, что истцом без уважительных причин пропущен срок обращения в суд с данным административным исковым заявлением.

Изучив материалы гражданского дела №3а-2/2019, обозрев материалы уголовного дела №, находившегося в производстве военной прокуратуры – войсковая часть 20102 и 505 ВСО СК РФ, выслушав объяснения сторон, суд приходит к следующим выводам.

Исходя из смысла положений ч. 8 ст. 250 КАС РФ, административное исковое заявление о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок может быть подано в суд потерпевшим или иным заинтересованным лицом, которому деянием, запрещенным уголовным законом, причинен вред, в шестимесячный срок со дня принятия дознавателем, начальником подразделения дознания, начальником органа дознания, органом дознания, следователем, руководителем следственного органа постановления о прекращении уголовного дела.

В п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2016 г. № 11 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» разъяснено, что в силу ч. 1 ст. 95 КАС РФ при решении вопроса о восстановлении пропущенного срока необходимо учитывать, что этот срок может быть восстановлен только в случае наличия уважительных причин его пропуска, установленных судом. Такими причинами могут быть обстоятельства, объективно исключавшие возможность своевременного обращения в суд с заявлением о компенсации и не зависящие от лица, подающего ходатайство о восстановлении срока (например, несвоевременное направление лицу копии документа).

В суде установлено, что 31 августа 2017 г. старшим следователем 505 ВСО СК РФ ФИО9 вынесено постановление о прекращении

уголовного дела № по факту гибели военнослужащего войсковой части № Н.С. по признакам преступления, предусмотренного ст.110 УК РФ, на основании п.1 ч.1 ст.24 УПК РФ.

Как видно из материалов административного дела №3а-2/2019, доказательств того, что данное постановление было получено истцом ФИО1, административными ответчиками не представлено. С данным фактом согласились в судебном заседании представители СК РФ и ВСУ СК РФ по ЮВО, 505 ВСО СК РФ, Генпрокуратуры и ВП ЮВО.

Из письменного ответа заместителя руководителя 505 ВСО СК РФ С.В.АА. от 12 ноября 2018 г. №6977 на обращение ФИО1 следует, что истцу доведено о прекращении уголовного дела №.

В соответствии со светокопией почтового конверта, находящегося в материалах административного дела, это сообщение получено ФИО1 20 декабря 2018 г.

Поэтому утверждение ФИО1 о том, что о факте прекращения 31 августа 2017 г. уголовного дела № ей стало известно 20 декабря 2018г., является обоснованным.

Исходя из этого, неполучение истцом в установленный срок постановления 505ВСО СК РФ от 31 августа 2017 г. следует отнести к уважительной причине, объективно исключавшей возможность своевременного обращения истца в суд с заявлением о компенсации.

На основании изложенного выше суд считает, что ходатайство ФИО1 о восстановлении пропущенного срока подачи административного искового заявления о присуждении компенсации, вопреки мнению представителя Минфина, подлежит удовлетворению.

Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (подписана 4 ноября 1950 г. в г. Риме) закреплено право каждого на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (п. 1 ст. 6).

В силу ст. 1 Федерального закона от 30 апреля 2010 года № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (далее - Закон о компенсации) граждане Российской Федерации, являющиеся потерпевшими в уголовном судопроизводстве, при нарушении их права на судопроизводство в разумный срок могут обратиться в суд с заявлением о присуждении компенсации за такое нарушение в порядке, установленном настоящим Федеральным законом и процессуальным законодательством Российской Федерации.

Из разъяснений, содержащихся в п. 5 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, следует, что имеющим право на обращение в суд административным исковым заявлением о присуждении компенсации, в частности, относятся потерпевшие, при условии, если деянием, запрещенным уголовным законом, им был причинен вред.

На основании ст. 6.1 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок; уголовное судопроизводство осуществляется в сроки, установленные этим кодексом; продление этих сроков допустимо в случаях и в порядке, которые предусмотрены Кодексом, но уголовное преследование, назначение наказания и прекращение уголовного преследования должны осуществляться в разумный срок.

При определении разумного срока уголовного судопроизводства, который включает в себя период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента прекращения уголовного преследования, учитываются такие обстоятельства, как правовая и фактическая сложность уголовного дела, достаточность и эффективность действий прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела, и общая продолжительность уголовного судопроизводства; при определении разумного срока досудебного производства, который включает в себя период со дня подачи заявления, сообщения о преступлении до дня принятия решения о приостановлении предварительного расследования по уголовному делу по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 208 данного кодекса, учитываются такие обстоятельства, как правовая и фактическая сложность уголовного дела, поведение потерпевшего и иных участников досудебного производства по уголовному делу, достаточность и эффективность действий прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания, производимых в целях своевременного возбуждения уголовного дела, установления лица, подлежащего привлечению в качестве подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления, а также общая продолжительность досудебного производства по уголовному делу (ч. 1 - 3.1).

В ч. 3 ст. 258 КАС РФ определено, что при рассмотрении административного искового заявления о присуждении компенсации суд устанавливает факт нарушения права административного истца на судопроизводство в разумный срок исходя из доводов, изложенных в административном исковом заявлении, содержания принятых по делу судебных актов, из материалов дела, в том числе, с учетом правовой и фактической сложности дела, поведения административного истца и иных участников судебного процесса, общей продолжительности судебного разбирательства по делу.

Из исследованных в судебном заседании материалов уголовного дела №, находившегося в производстве с 5 декабря 2003 г. по 31 мая 2004 г. в военной прокуратуре – войсковая часть № и с 1 сентября 2014 г. по 31 августа 2017 г. – в 505 ВСО СК РФ установлено следующее.

Постановлением военного прокурора – войсковая часть № от 5 декабря 2003 г. по факту гибели военнослужащего войсковой части № младшего сержанта Н.С. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ.

5 и 6 декабря 2003 г. старшим следователем военной прокуратуры Н.С. и дознавателем войсковой части № Р.П. произведены следственные действия:

–в присутствии понятых произведены осмотры места происшествия и трупа Н.С. о чем составлены соответствующие протоколы;

–отобраны объяснения у 4 военнослужащих, которые в суточном наряде с 4 на 5 декабря 2003 г. исполняли обязанности дежурного и дневальных по подразделению;

–назначена медицинская судебная экспертиза;

–осуществлен осмотр предметов, изъятых с места происшествия.

–произведен допрос 8 свидетелей (военнослужащих войсковой части №), из показаний которых следует, что к Н.С. до его смерти неуставные взаимоотношения не применялись.

10 - 11 декабря 2003 г. А.С. произведен допрос тех же 8 свидетелей, показания которых полностью соответствовали показаниям, данными ими 6 декабря 2003 г.

21 - 31 декабря 2003 г. по уголовному делу была назначена посмертно – психиатрическая судебная экспертиза, в различные государственные и правоохранительные органы направлены запросы и поручения о производстве отдельных следственных действий, в соответствии с которыми истребованы характеризующие данные на Н.С. и поручено допросить в качестве свидетелей его родителей.

2 февраля 2004 г. на основании постановления старшего следователя военной прокуратуры – войсковая часть № срок предварительного следствия заместителем прокурора названной прокуратуры продлен на один месяц, то есть до 5 марта 2004 г.

Согласно заключению судебного - медицинского эксперта Министерства внутренних Дел Российской Федерации Северо-Кавказского округа от 5 февраля 2004г. №546 на трупе Н.С.. обнаружены признаки механической асфиксии от прижизненного сдавления шеи петлей при повешении. Затягивание петли произошло под действием веса собственного тела погибшего. Кроме странгуляционной борозды, другие следы применения насилия на теле Н.С.. отсутствуют.

В соответствии с протоколом допроса эксперта Р.А. личность Н.С. при поступлении его трупа на судебную медицинскую экспертизу установлена на основании военного билета, а также удостоверена сопровождающим лицом – представителем войсковой части №. Характер странгуляционной борозды прямо указывает на повешение под воздействием собственного тела и исключает насильственную смерть от удушения. Каких-либо следов насилия на трупе Н.С, не обнаружено.

6 февраля 2004 г. начальнику Железнодорожного РОВД г.Барнаула Алтайского края вновь направлено поручение о производства допроса в качестве свидетелей родителей Н,С..

Постановлением заместителя военного прокурора – войсковая часть № уголовное дело по факту гибели Н.С, у А.С,. изъято и передано старшему следователю той же прокуратуры А.В.

Из заключения посмертной психолого-психиатрической судебной экспертизы от 27 февраля 2004 г. № 36 следует, что Н.С, в момент гибели отдавал себе отчет в своих действиях и руководил ими.

29 февраля 2004 г. на основании постановления старшего следователя военной прокуратуры – войсковая часть № А.В.. срок предварительного следствия военным прокурором названной прокуратуры продлен на один месяц, а всего до 4 месяцев.

23 марта 2004 г. в адрес начальника Железнодорожного РОВД г.Барнаула Алтайского края указанным следователем направлено поручение о производстве допроса в качестве свидетелей родителей Н.С..

В тот же день уголовное дело передано старшему следователю военной прокуратуры – войсковая часть № Р.Р. которым 25 марта 2004 г. произведен осмотр бумажного конверта с письмами Н.С. а 30 марта и 2 апреля 2004 г. по делу допрошены два свидетеля.

В соответствии с постановлением старшего следователя военной прокуратуры – войсковая часть № Р.Р. от 5 апреля 2004 г. предварительное следствие по уголовному делу по факту гибели Н.С,. приостановлено на основании п.1 ч.1 ст.208 УПК РФ (лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено).

При этом в данном постановлении указано, что допрошенные в качестве свидетелей 7 военнослужащих, проходивших военную службу вместе с Н.С. указали на отсутствие применения к нему неуставных взаимоотношений. В связи с этим какие-либо насильственные действия в отношении Н.С.., случаи унижений и угроз в его адрес со стороны военнослужащих войсковой части № не подтвердились.

Принимая во внимание отсутствие насильственных действий в отношении Н.С. со стороны военнослужащих войсковой части №, заместитель военного прокурора – войсковая часть № А.В, сделав выводы о том, что причиной смерти Н.С. явилась механическая асфиксия от сдавления шеи петлей при повешении, в момент гибели он в состоянии временного болезненного расстройства психической деятельности не находился, был личностью противящейся переменам, напряженной, взвинченной с наличием беспокойства, связанного с разводом родителей и болезненным состоянием матери, что послужило причиной суицида, вынес постановление от 31 мая 2004 г., которым производство по уголовному делу прекратил на основании п.1 ч.1 ст.24 УПК РФ.

Таким образом, срок досудебного производства по уголовному делу со дня его возбуждения 5 декабря 2003 г. и прекращения 31 мая 2004 г. составил немногим более 5 месяцев, что соответствует требованиям разумности, предусмотренным ст. 6.1 УПК РФ.

28 октября 2004 г. ФИО1 была ознакомлена с материалами уголовного дела.

Из заявления ФИО1 от 15 сентября 2008 г. на имя руководителя 505 ВСО СК РФ видно, что истцу была предоставлена возможность без ограничения по времени в полном объеме повторно ознакомиться материалами уголовного дела по месту ее жительства в военном следственном отделе Следственного комитета Российской Федерации по Барнаульскому гарнизону.

В период с октября 2004 года по 2008 год ФИО1 неоднократно обращалась к Генеральному прокурору Российской Федерации, Главному военному прокурору и военному прокурору – войсковая часть №, указывая на необоснованность постановления от 31 мая 2004 г. о прекращении уголовного дела ввиду того, что расследование по нему проведено поверхностно и необъективно.

Из ответов на эти обращения, находящихся в материалах административного дела №3а-2/2019, видно, что по уголовному делу выполнены все необходимые следственные действия по установлению причины гибели Н.С. данных, свидетельствующих о насильственной его смерти либо доведения до самоубийства кем-либо, не установлено. Исходя из этого, сделан вывод о том, что решение о прекращении уголовного дела на основании п. 1 ч.1 ст. 24 УПК РФ принято законно и обоснованно.

Постановлением судьи Грозненского гарнизонного военного суда от 11 марта 2014 г. отказано в удовлетворении жалобы ФИО1, поданной в порядке ст.125 УПК РФ, о признании незаконным решения первого заместителя военного прокурора ОГВ(с) об отказе в удовлетворении ее жалобы на постановление от 31 мая 2004 г. о прекращении уголовного дела по факту гибели ее сына – Н.С.

Апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда от 24 июля 2014 г. указанное постановление отменено ввиду несоответствия выводов судьи, изложенных в постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, и существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

При этом материалы досудебного производства переданы на новое судебное разбирательство в порядке ст. 125 УПК РФ в тот же суд.

Постановлением судьи Грозненского гарнизонного военного суда от 28 августа 2014 г. производство по упомянутой жалобе ФИО1 прекращено ввиду того, что постановлением военного прокурора – войсковая часть 20102 от 22 августа 2014г. постановление о прекращении производства по уголовному делу по факту гибели Н.С. от 31 мая 2004 г. данным должностным лицом отменено.

Как следует из объяснений представителей административных ответчиков и заинтересованных лиц ФИО4, ФИО5 и ФИО10 основанием для вынесения военным прокурором – войсковая часть № постановления от 22 августа 2014 г. явились неоднократные жалобы ФИО1, с приведением различных доводов по необъективному и неполному расследованию уголовного дела по факту гибели Н.С.

В связи с этим было принято решение о проведении дополнительного следствия для принятия законного и обоснованного процессуального решения, в ходе которого выполнить следующее:

– установить местонахождение и допросить в качестве свидетеля В.А.. об обстоятельствах гибели Н.С.., обнаружения его трупа, характеристики личности последнего;

–допросить близких родственников и друзей Н.С,

–назначить повторную посмертную психолого-психиатрическую экспертизу в отношении Н.С.

–выполнить другие следственные и процессуальные действия, в производстве которых возникнет необходимость.

Постановлением руководителя 505 ВСО СК РФ от 1 сентября 2014 г. предварительное следствие по уголовному делу по факту гибели Н.С.. возобновлено, а производство по нему поручено следователю Н.Е.

2 сентября 2014 г. указанным следователем направлены поручения:

–в адрес руководителя ВСО по Барнаульскому гарнизону допросить по делу в качестве свидетелей родителей и близких родственников погибшего Н.С.

–командиру войсковой части 3025 представить сведения о местонахождении ФИО11

Из ответа старшего следователя ВСО по Барнаульскому гарнизону от 4 сентября 2014 г. следует, что допросить ФИО1 и ФИО2 не представилось возможным в связи с их отсутствием по месту жительства.

1 октября 2014 г. заместителем руководителя ВСУ СК РФ по ЮВО срок предварительного следствия по уголовному делу продлен на 1 месяц, а всего до 6месяцев.

2 октября 2014 г. заместитель руководителя 505 ВСО СК РФ Э.К. принял уголовное дело по факту гибели Н.С. к своему производству.

В период с 5 ноября 2014 г. по 10 ноября 2016 г. заместителем руководителя 505 ВСО СК РФ Э.К. и старшим следователем названного

военно-следственного отдела Ф.Х. 8 раз выносились постановления о прекращении уголовного дела по факту гибели Н.С. в связи с отсутствием события преступления.

Уполномоченными должностными лицами военной прокуратуры – войсковая часть № эти постановления отменялись в связи с необходимостью проведения дополнительных следственных действий для проверки доводов, изложенных в жалобах ФИО1, относительно необъективного и неполного предварительного расследования по уголовному делу.

Поскольку в указанный период производство по уголовному делу возобновлялось, неоднократно продлевался срок предварительного следствия. При этом в различные государственные и правоохранительные органы, а также общественные организации были направлены запросы и поручения о производстве отдельных следственных действий. В качестве свидетелей по уголовному делу допрошены бывшие военнослужащие, проходившие военную службу вместе с Н.С. по состоянию на 5 декабря 2003 г., его мать ФИО1, близкие знакомые и учителя, а также эксперт, проводивший судебно-медицинскую экспертизу.

10 февраля 2015 г. ФИО1 признана потерпевшей по уголовному делу.

20 февраля 2015 г. проведена посмертная психолого-психиатрическая судебная экспертиза, заключением №126 которой установлено:

Н.С,. при жизни психическими расстройствами не страдал;

–в период, предшествовавший самоубийству 5 декабря 2003 г., у Н.С,. признаков временного расстройства душевной деятельности не установлено, в связи с чем он был способен отдавать отчет своим действиям и руководить ими;

–существенных отклонений в индивидуально - психологическом развитии у Н.С. которые могли повлиять на формирование суицидального поведения, не выявлено;

–причинно-следственных связей между возможными насильственными действиями по отношению к нему и совершению им самоубийства не выявлено;

–данных о наличии у Н,С.. склонности к суицидальному поведению не выявлено.

Поскольку по уголовному делу № произведены все необходимые следственные действия, старший следователь 505 ВСО СК РФ Ф.Х. после психологического анализа материалов уголовного дела пришел к выводу, что Н.С.. был личностью противящейся переменам, напряженной, фрустрированной, взвинченной, с наличием беспокойства, связанного с разводом родителей и болезненным состоянием матери, что послужило причиной суицида.

В связи с этим 31 августа 2017г. данным следователем вынесено постановление о прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления.

По результатам проверки вышеуказанного постановления военная прокуратура гарнизона – войсковая часть № согласилась с его законностью и обоснованностью.

Постановлением судьи Грозненского гарнизонного военного суда от 25 января 2019 г., оставленным без изменения апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда от

1апреля 2019 г., отказано в удовлетворении жалобы ФИО1, поданной в порядке ст.125 УПК РФ, в которой она просила признать незаконным постановление следователя 505 ВСО СК РФ от 31 августа 2017 г. о прекращении уголовного дела, возбужденного по факту гибели Н.С.

Как указал суд апелляционной инстанции в своем постановлении, обстоятельства, на которые указывала ФИО1, проверены и учтены следователем в ходе предварительного расследования по делу, а также судьей гарнизонного военного суда при рассмотрении ее жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ. Правильным является вывод, что данные обстоятельства не влияют на обоснованность решения о прекращении уголовного дела, принятого ввиду отсутствия сведений о совершенном преступлении, предусмотренном ст. 110 УК РФ.

Указания, изложенные в апелляционном постановлении судебной коллегии по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда от 24 июля 2014 г., вопреки утверждению истца, судьей гарнизонного военного суда при новом рассмотрении материалов досудебного производства по жалобе ФИО1 выполнены.

Исходя из установленных по делу обстоятельств, в ходе предварительного следствия установлено, что смерть Н.С. наступила в результате его собственных действий, лиц, причастных к его гибели нет, при этом отсутствует сам факт события преступления, т.е. деяния запрещенного уголовным законом.

Доказательств, свидетельствующих о том, что у органов предварительного расследования имелась возможность выдвинуть подозрение или обвинение в отношении конкретного лица, истцом в суд не представлено. Отсутствуют такие доказательства и в материалах уголовного дела.

Довод ФИО1 о том, что досудебное производство по уголовному делу приобрело длительный характер, является необоснованным.

Как установлено в суде, с момента принятия первого решения по уголовному делу – 31 мая 2004 г. и ознакомления с материалами уголовного дела в октябре 2004г. ФИО1 только через 10 лет оспорила в суде постановление о прекращении уголовного дела. Впоследствии, ее неоднократные жалобы и обращения повлекли отмену принимаемых процессуальных решений по уголовному делу, но действия следователей были достаточными и эффективными. Основанием для отмены соответствующих постановлений о прекращении производства по данному уголовному делу являлась, в том числе необходимость проверки доводов, изложенных в очередных жалобах ФИО1 – следственным путем.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 25 июня 2013 г. № 14-П, при отсутствии доказательств, свидетельствующих о том, что у органов предварительного расследования была возможность выдвинуть подозрение или обвинение в отношении конкретного лица, сама по себе значительная продолжительность досудебного производства по уголовному делу не может рассматриваться как безусловное нарушение права потерпевшего на судопроизводство в разумный срок, влекущее обязанность государства выплатить ему соответствующую компенсацию (п. 5.1.).

По сути, все доводы, приведенные истцом в административном иске и в судебном заседании, сводятся к несогласию с выводами, сделанными органами предварительного расследования при досудебном производстве по уголовному делу, а также они направлены на переоценку доказательств, находящихся в материалах уголовного дела.

Допущенные, с точки зрения ФИО1, в ходе предварительного расследования процессуальные нарушения, а также вопросы признания сфальсифицированными отдельных доказательств, находящихся в материалах уголовного дела, не могут являться предметом рассмотрения по Закону о компенсации, поскольку подлежат рассмотрению в ином порядке.

С учетом изложенного, принимая во внимание поведение истца, достаточность и эффективность действий органов следствия, производимых в целях своевременного рассмотрения уголовного дела, суд приходит к выводу о том, что в удовлетворении заявленного ФИО1 требования о присуждении компенсации надлежит отказать в связи с его необоснованностью.

Руководствуясь ст. 175-180, 259 КАС РФ, суд

решил:

в удовлетворении административного искового заявления ФИО1 о присуждении компенсации за нарушение права на досудебное производство по уголовному делу в разумный срок отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Северо-Кавказского окружного военного суда в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий И.В. Шендриков