Апелляционное определение № 33-484/2026 от 7 апреля 2026 г.

УИД-09RS0001-01-2022-001958-57

Судья Турклиева Ф.М. Дело № 33-484/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

8 апреля 2026 г. г.Черкесск, К-ЧР

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:

председательствующего Гришиной С.Г.,

судей Болатчиевой А.А., Гербекова И.И.,

при секретаре судебного заседания Ураскуловой Д.Д.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2/2025 по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Черкесского городского суда К-ЧР от 19 декабря 2025 г., которым в удовлетворении исковых требований Х к РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница», ФИО2, Министерству здравоохранения К-ЧР, Министерству имущественных и земельных отношений К-ЧР, АО Страхования компания «МАКС-М», РГБУЗ «Карачаево-Черкесская Республиканская клиническая больница» о взыскании с ответчиков:

-ФИО2 в счёт компенсации морального вреда 10 млн. руб.;

-солидарно в счёт компенсации морального вреда 10 млн. руб.;

-солидарно в счёт возмещения имущественного ущерба 6 млн. руб.;

-солидарно стоимости услуг договору суррогатного материнства до достижения результата рождения ребенка;

-солидарно стоимости оплаты ежемесячно услуг по договору криоконсервирования биоматериалов по программе вспомогательной репродуктивной технологии до достижения 35 лет - отказано в полном объеме.

Заслушав доклад судьи Гербекова И.И., объяснения истца ФИО1, её представителя ФИО3, в поддержку доводов апелляционной жалобы, объяснения ответчика ФИО2, её представителя ФИО4, представителя ответчика - РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» - ФИО5, представителя ответчика - Министерства здравоохранения К-ЧР - ФИО6, поддержавших доводы возражений, прокурора Джанибекова Т.А., полагавшего, что оснований для отмены судебного акта не имеется, судебная коллегия,

у с т а н о в и л а:

ФИО1 обратилась с иском к ответчикам ФИО2, РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница», РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница», Министерству здравоохранения К-ЧР, Министерству имущественных и земельных отношений К-ЧР, АО «Страховая компания «МАКС-М» о компенсации морального вреда и возмещении имущественного ущерба. В обоснование требований указала, что поступила в родильное отделение Хабезской центральной районной больницы, где вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи произошла внутриутробная гибель ее ребенка, при проведении операции кесарево сечение ей была занесена инфекция, что привело к гнойно-септическому поражению, а потом к удалению матки и придатков в Карачаево-Черкесской республиканской клинической больнице, куда она была экстренно переведена. По этому факту следственным отделом было возбуждено уголовное дело в отношении врача акушера-гинеколога ФИО2, в ходе расследования назначена судебная медицинская экспертиза, по заключению которой установлено, что при оказании медицинской помощи врачом акушером-гинекологом были допущены диагностические и тактические дефекты, которые привели к смерти ее ребенка и удалению органа. В связи со смертью ребенка в результате некачественно оказанной медицинской помощи она и ее супруг лишены права на материнство и отцовство, ей причинены нравственные страдания.

Ответчики в удовлетворении исковых требований просили отказать. Медицинская помощь на всех этапах и во всех медицинских учреждениях истцу оказывалась своевременно, полно и правильно. Наступившие последствия явились следствием её хронических заболеваний, были неизбежны и не предотвратимы.

Обжалуемым решением в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда и возмещении имущественного ущерба отказано.

В апелляционной жалобе истец полагает решение незаконным вследствие нарушения норм материального и процессуального права. Оспаривает заключение федерального государственного бюджетного учреждения «Российский центр судебной медицинской экспертизы Минздрава России от 30 июня 2025 г. № 92/24. Считает, что в ходе проведения экспертизы не соблюдены критерии оценки качества оказания медицинской помощи, утверждённые приказом Минздрава России от 10 мая 2017 г. № 203н. Эксперты не ответили на вопрос о том, на ком и на каком этапе лежала обязанность выявить наличие хронических заболеваний и предотвратить их негативные последствия, что способствовало возникновению гнойно-септического воспалительного процесса, правильно и своевременно ли с соблюдением правил антисептики и асептики проведена операция кесарево сечение, о причинно-следственной связи и диагнозом, почему не использованы проспективный и ретроспективный методы анализа. Сам порядок назначения и проведения экспертизы нарушен - в части предупреждения экспертов об уголовной ответственности; не указаны методики проведения экспертизы и нормативны акты, на исследование не приглашено живое лицо; не составлен акт осмотра, вскрытия и описания упаковки; не приведены результаты гистологических исследований и примененных технических средств и материалов. Для устранения этих сомнений истец заявляла ходатайства о вызове в судебное заседание экспертов <ФИО>8, <ФИО>11, <ФИО>9, <ФИО>10 Суд допросил только эксперта <ФИО>11, которая непосредственно исследований не проводила, а являлась экспертом-организатором. Также суд не учёл, что уголовное дело в отношении ФИО2, возбужденное по ч.2 ст.118 УК РФ, прекращено по ходатайству подсудимой по нереабилитирующим основаниям вследствие истечения сроков давности уголовного преследования. В рамках расследования этого уголовного дела проведены судебная медицинская экспертиза, выводы которой свидетельствует о виновном и ненадлежащем оказании медицинской помощи и причинной связи с наступившими последствиям. Следовательно, фактические обстоятельства, указанные в обвинительном заключении в отношении ФИО2 считаются установленными. Полагает, что при рассмотрении гражданского дела признано доказанным, что при оказании медицинской помощи наступила смерть её ребенка, бесплодие и удаление репродуктивного органа, ей была занесена внутриутробная инфекция, она заболела пневмонией. Доводы ответчика несостоятельны. Она выносила живого ребенка до родов, врач акушер-гинеколог ФИО2, зная, что у ребенка обвитие пуповины и необходимо проводить операцию кесарево сечение допустила преступное бездействие, что привело к наступившим последствиям. При этом врач ФИО2 вводила её в заблуждение, говорила, что она выздоравливает, и её скоро выпишут. Врач ФИО2 сообщает ложные сведения о том, что она отказывалась от госпитализации, поскольку на отказе не стоит ни её подпись, ни подпись ее родственников. На самом деле причиной несвоевременного и некачественного оказания медицинской помощи явилось то, что события имели место в предпраздничные и праздничные дни. Она в молодом двадцатипятилетнем возрасте лишилась возможности стать матерью, семейные отношения испортились, её физическое и психическое здоровье подорвано. Все это причинило ей нравственные и моральные страдания, которые подлежат компенсации в денежном выражении, а также должны быть восстановлены при экстракорпоральном или суррогатном материнстве.

Просит решение отменить, вынести новое решение об удовлетворении ее требований в полном объеме.

В возражениях на апелляционную жалобу прокурор просит решение оставить без изменения. По делу проведены экспертизы по уголовному и гражданскому делу. Суд их оценил и указал, почему отдал предпочтение экспертизе, проведённой с участием специалистов-инфекционистов. Постановление суда о прекращении уголовного дела не предопределяет выводы суда по гражданскому делу. Суд правильно пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ФИО2 полагает решение законным и обоснованным. Доводы апелляционной жалобы о нарушении прав истца при проведении судебной медицинской экспертизы, ее неполноте, не соответствуют действительности. Уголовное дело возвращалось прокурору, а затем судом апелляционной инстанции было прекращено вследствие истечения сроков давности уголовного преследования. Ответчик не признана виновной в совершении какого-либо преступления при оказании медицинской помощи.

Просит решение суда оставить без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика - РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» ФИО5 полагает решение законным и обоснованным. При рассмотрении дела назначены судебные медицинские экспертизы, заключениями которых установлено, что у истца имелся отягощённый инфекционный анамнез, операция и лечение проведены правильно, вовремя и по показаниям. Дефектов оказания медицинской помощи не установлено Заключение экспертов отвечает требованиям гражданско-процессуального закона, содержит существенный объём сведений о развитии и состоянии здоровья пациента. В судебном заседании эксперты допрошены, подтвердили свои заключения, ответили на вопросы сторон.

Просит решение оставить без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика Министерства здравоохранения К-ЧР ФИО7 полагает решение законным и обоснованным. Проведенными по делу судебными медицинскими экспертизами и установлено, что причиной гибели плода явилась, вероятно, внутриутробная инфекция, фитоплацентарная недостаточность, тугое обвитие пуповины. Предотвратить гибель плода было невозможно. Суд оценил все доказательства, обеспечил сторонам равные права, разрешил дело в соответствии с нормами материального права и правильно установленными фактическими обстоятельствами.

Просит решение оставить без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика -Министерства имущественных и земельных отношений К-ЧР ФИО8 полагает решение законным и обоснованным. Министерство имущественных и земельных К-ЧР отношений не осуществляет функции собственника имущества в отношении районной больницы, такие функции осуществляет Минздрав К-ЧР. Оснований для удовлетворения требований не установлено.

Просит решение оставить без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика директор филиала АО СК «Макс-М» в г.Черкесске полагает решение законным и обоснованным. При проведении страховой компанией проверки качества оказания медицинской помощи нарушений, относящихся качеству медицинской помощи пациенту ФИО1, не установлено.

Просит решение суда оставить без изменения.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции представители ответчиков АО страховой компании «Макс-М», РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница», Министерство имущественных и земельных отношений», а также третьи лица территориальный орган Росздравнадзора по К-ЧР, <ФИО>25, надлежаще извещенные о времени и месте рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции, не явились, сведений о причинах неявки не представили, просили рассмотреть дело в х отсутствие.

Судебная коллегия с согласия явившихся лиц считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

В судебном заседании апелляционной инстанции истец и её представитель доводы апелляционной жалобы поддержали, ходатайствовали о назначении судебной медицинский экспертизы.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ответчик ФИО2 и ее представитель, представители РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница», Министерства здравоохранения К-ЧР, прокурор просили решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения, в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы отказать.

Проверив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия полагает апелляционную жалобу подлежащей оставлению без изменения, решение суда без изменения.

Судом установлены следующие фактические обстоятельства.

ФИО1 состоит в браке с <ФИО>25

30 апреля 2019 г. ФИО1 поставлена на учет в родительном отделении РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница с диагнозом «Беременность первая. Срок пять недель». Наблюдалась до 41 недели беременности с диагнозом «Анемия 1 степени. Миопия слабой степени. Нейроциркулярная дистония по смешанному типу».

28 декабря 2019 г. ФИО1 поступила в родительное отделение РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница».

29 декабря 2019 г. ФИО1 врачом акушером-гинекологом ФИО2 по медицинским показаниям проведена операция кесарево сечение с извлечением плода без признаков жизни.

9 января 2020 г. ФИО1 доставлена бригадой скорой помощи в РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» с диагнозом «Инфекция хирургической акушерской раны».

10 января 2020 г. ФИО1 проведена операция по удалению матки и придатков.

19 июня 2020 г. в отношении заведующей родительным отделением РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» ФИО2 возбуждено уголовное дело по п.«в» ч.2 ст.238 УК РФ.

21 апреля 2021 г. уголовное дело в отношении ФИО2 по обвинению по ч.2 ст.118 УК РФ направлено мировому судье.

21 января 2022 г. по постановлению мирового судьи уголовное дело в отношении ФИО2 по обвинение по ч.2 ст.118 УК РФ возвращено прокурору в порядке ст.237 УПК РФ.

11 марта 2022 г. апелляционным постановлением районного суда постановление мирового судьи отменено, уголовное дело в отношении ФИО2 по ч.2 ст.118 УК РФ прекращено на основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Гражданский иск передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

ФИО1 после прекращения производства по уголовному делу обратилась в суд в порядке гражданского судопроизводства с названным иском, ссылаясь в том числе, на доказательства, полученные в ходе предварительного расследования.

По делу проведено шесть судебно-медицинских экспертиз - три на следствии и три в ходе судебного разбирательства.

Согласно заключению судебной медицинской экспертизы РГБУ «Бюро судебной медицинской экспертизы К-ЧР» от 20 мая 2020 г. № 74 с момента госпитализации в родительное отделение РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» врачом акушером-гинекологом ФИО2 выбрана неверная тактика по родовспоможению первородящей ФИО1 со сроком беременности 40-41 неделя, которая привела в внутриутробной гибели плода Позднее родовспоможение при кесаревом сечении, выполненное с нарушениями, привело к гнойно-септическому состоянию и последующей тотальной ампутации матки с придатками. Потеря органа и производительной способности причинила тяжкий вред здоровью и состоит в прямой причиной следственной связи с причинением этого вреда.

Согласно заключению дополнительной комиссионной судебной медицинской экспертизы РГБУ «Бюро судебной медицинской экспертизы К-ЧР» от 4 декабря 2020 г. № 324 с момента госпитализации в родильное отделение РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» врачом акушером-гинекологом ФИО2 диагноз выставлен верно, но не в полном объеме, в связи с чем выбрана неверная тактика по родовспоможению первородящей ФИО1 со сроком беременности 40-41 неделя (признаки перенашивания). При наличии данных ультразвукового исследования от 24 декабря 2019 г. о визуализации в области шеи петли пуповины, данных гистологического исследования о преждевременной отслойке плаценты, плацентарной недостаточности, нарушении сократительной способности матки, слабой родовой деятельности, что является показаниями к проведению кесарево сечения. Неверная выработка тактика родовспоможения с доношенным живым плодом привела к внутриутробной гибели плода, а позднее родовспоможение путем экстренного проведения операции кесарево сечение, выполненной с нарушением правил асептики и антисептики, привело к гнойно-септическим осложнениям. При выполнении контроля ультразвукового исследования при поступлении беременной в стационар, своевременно приведённой операции кесарево сечение внутриутробная гибель плода могла быть предотвратимой. На этапе оказания медицинской помощи в РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» диагностические и лечебные мероприятия выполнены в полном объеме и в соответствии со стандартами оказания медицинской помощи. Оперативное вмешательство по удалению матки с придатками проведено по жизненным показаниям и не может расцениваться как причинение вреда сотрудниками РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница.

Согласно заключению дополнительной комиссионной судебной медицинский экспертизы РГБУ «Бюро судебной медицинской экспертизы КЧР» от 17 февраля 2021 г. № 47 на момент госпитализации ФИО1 для родоразрешения не выявлено каких-либо хронических заболеваний внутренних органов и систем, которые могли способствовать развитию инфекционно-воспалительных осложнений в раннем послеродовом периоде после проведения операции кесарево сечение.

Согласно заключению судебной медицинской экспертизы ГБУЗ Ставропольского края «Краевое бюро судебной-медицинской экспертизы» от 20 марта 2023 г. № 154, заключениям эксперта-гистолога от 20 марта 2023 г. №№747,748 причинно-следственная связь между действиями врача акушера-гинеколога ФИО2 и наступившими последствиями у пациента ФИО1 отсутствует. 10 января 2020 г. в РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» экстирпация матки с трубами выполнена пациенту с целью спасения его жизни. Хронические воспалительные изменения половых органах пациента привели к развитию гнойно-некротического метроэнометрита и сепсиса с последующим удалением матки с трубами по жизненным показаниями. Медицинская помощь в РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» пациенту оказана правильно и своевременно. Операция кесарева сечения проведена по показаниям, в соответствии с протоколом лечения, правилами асептики и антисептики. При поступлении в родильное отделение состояние беременной и плода были удовлетворительные. Медицинская помощь в РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» оказана надлежащим образом, направлена на лечение сепсиса и полиорганной недостаточности. Причиной кровотечения в РГЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» 10 января 2020 г. явился гнойный процесс в органах и тканях малого таза и усиление кровоточивости вследствие ДВС-синдрома. Промедление врачами РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» в оказании квалифицированной медицинской помощи в течение 18 ч. 59 мин. с момента поступление пациента в медицинское учреждение не допущено. Лечение на всех этапах оказания медицинской помощи было своевременным, проведено в полном объёме со сменой антибиотиков и направлено на спасение жизни пациента, которая была сохранена (т.7, л.д.160-192,193-195).

Согласно заключению дополнительной судебной медицинской экспертизы РГБУЗ Ставропольского края «Краевое бюро судебной медицинской экспертизы» от 19 сентября 2023 г. № 522/154 вины врача акушера-гинеколога ФИО2 в наступлении смерти плода ФИО1 не имеется. Какая-либо связь между действами врача акушера-гинеколога по ведению родов и наступлению смерти плода отсутствует. Выбранная врачом акушером-гинекологом тактика была правильной и обоснованной. Операция кесарева сечения пациенту выполнена своевременно без задержки и по показаниям. Действия врача акушера-гинеколога не имеют никакого отношения к внутриутробной гибели плода и не могли к ней привести. Интернатальная гибель плода на данном этапе была не предотвратима.

Согласно заключению повторной судебной медицинской экспертизы ФГБУ «Российский центр судебной медицинской экспертизы Минздрава России от 30 июня 2025 г. №№ 92,94 при постановке ФИО1 на учет по беременности был выставлен правильный диагноз: «Беременность 6 недель. <данные изъяты>». В 2014 г. у ФИО1 дважды в течение года (февраль и октябрь) имело место обострение хронического <данные изъяты>, в 2018 г. аппендэктомия по поводу острого катарального аппендицита, осложнившаяся <данные изъяты>. За время нахождения в женской консультации обследование пациента проводилось согласно положениям Приказа Минздрава РФ от 1 ноября 2012 г. № 572н «Порядок оказания медицинской помощи по профилю «Акушерство и гинекология», за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий). В течение беременности проводилось лечение анемии железосодержащими препаратами с временным эффектом. Правильно проведена смена препарата, проводились осмотры специалистами (терапевт, офтальмолог, оториноларинголог, стоматолог, эндокринолог). В заключении стоматолога указано, что пациент нуждается в санации полости рта, сведений о выполнении рекомендаций не указано. Проводились скрининговые ультразвуковые исследования в регламентированные сроки, инструментальные исследование (УЗИ почек и надпочечников и др., электрокардиография, кардиотокография, ультразвуковые исследования). При проведении лабораторных исследований у пациента выявлены носительство вирусов краснухи, цитомегаловирусной инфекции и вируса простого герпеса, в бактериологическом посеве мочи обнаружены <данные изъяты> в низких концентрациях и определена их чувствительность к антибиотикам, в посевах из цервикального канала обнаружен <данные изъяты>. Выявленная у пациента микрофлора в низких концентрациях не требовала проведения лечения (антибиотикотерапия) однако при возникновении инфекционных осложнений в послеродовом периоде чувствительность к антибиотикам должна быть учтена при терапии, что и было выполнено. У пациента имелся отягощённый инфекционный анамнез и осложненное течение беременности, она относилась к группе риска по развитию послеродовых гнойно-септических осложнений. Медицинская помощь пациенту в РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» оказывалась правильно, своевременно и в полном объеме. При поступлении в родительный дом ультразвуковое исследование не проводилось, т.к. оно ей не было показано. Ультразвуковое исследование проводится, если последнее УЗИ проведено семь дней назад и более. Последнее ультразвуковое исследование проведено 24 декабря, т.е. за четыре дня до поступления в стационар. Пациент поступила в акушерский стационар 28 декабря 2019 г. в 12:13 ч. с предвестниками родов. При поступлении был собран анамнез, проведены все необходимые исследования. 28 декабря 2019 г. в 19:30 ч. началась регулярная родовая деятельность. 29 декабря 2019 г. в 02:00 ч. с целью бережного ускорения родов через естественные родовые пути обоснованно и технически правильно выполнена амниотомия (прокол плодного пузыря). Роды правильно продолжили вести через естественные родовые пути. Состояние удовлетворительное, <данные изъяты>. 29 декабря 2019 г. в 4:20 ч. зарегистрирована <данные изъяты> в схватку и восстановлением после схватки до 150 ударов. С целью уточнения акушерской ситуации проведено акушерское исследование, после чего с учётом признаков <данные изъяты> и невозможности быстрого бережного родоразрешения через естественные родовые пути при наличии показаний было обоснованно и правильно принято решение завершить роды путем экстренного кесарева сечения. Показаниями к проведению кесарева сечения явились острый дистресс плода, возникший в родах и прямое стояние <данные изъяты>. Операция экстренное кесарево сечение была начата через 15 минут после появления первых признаков страдания плода, т.е. своевременно. Промедления в оказания медицинской помощи не допущено. Плод извлечен на 7 минуте с обвитием пуповины вокруг шеи, туловища и ножек без признаков живорождения. При ревизии брюшной полости описаны признаки <данные изъяты>. Пациенту правильно выставлен диагноз Роды срочные, беременность 40-41 неделя. Головное предлежание. Высокое прямое состояние стреловидного шва. Острый дистресс плода. Преждевременная отслойка плаценты. Интернатальная гибель плода. Экстренное кесарево сечение. Дренирование брюшной полости. Плоский плодный пузырь. Амниотомия. Нейроциркуляторная дистония по гипотоническому типу. Анемия 1-2 <адрес> слабой степени. Хориоамнионит. Причина интернатальной гибели плода неизвестна ввиду того, что вскрытие трупа не проводилось по желанию матери. Возможно предположить, что причиной гибели плода явилась асфиксия, обусловленная несколькими факторами фетоплацентарной недостаточностью, внутриутробным инфицированием, тугим обвитием пуповиной шеи, туловища и ножек. В раннем послеродовом периоде пациенту с целью профилактики гнойно-септических осложнений обоснованно и правильно назначена антибиотикотерапия, инфузионно-трансфузионая, обезболивающая и постсиндромная терапия, профилактика тромобэмболитических осложнений, динамическое наблюдение и контроль витальных функций. 3 января 2020 г. пациенту выставлен правильный диагноз « Пятые сутки после экстренной операции кесарево сечение. Подострый и послеродовой эндометрит. Лохиометра. Острый бронхит. Анемия 2 степени. В связи с риском гнойно-септических осложнений скорректировано лечение - усилена антибиотикотерапия, назначена утеротоническая терапия и санация влагалища. Также был предложен перевод в РГЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» для дальнейшего обследования и лечения (медицинская организация третьего уровня), от которого пациент отказалась. 6 января 2020 г. при смене повязки в области послеоперационной раны диагностирован инфильтрат. Проведена смена повязки, наложен компресс с раствором димексида. Также правильно проведена смена антибактериального препарата, продолжена антианемическая терапия. 8 января 2020 г. учитывая развывшиеся у пациента <данные изъяты>, несмотря на адекватно и правильно проводимую терапию был повторно предложен перевод в медицинскую организацию третьего уровня, от которого пациент отказалась. 9 января 2020 г. ввиду ухудшения состояния здоровья и отсутствия положительной динамики от правильно проводимой терапии от пациента получено согласие на перевод в гинекологическое отделение РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» для дальнейшего обследования и выбора тактики. 9 января 2020 г. пациент с диагнозом «10-11 сутки после родов путем кесарево сечения. Послеродовой эндометрит. Сепсис? Нагноение послеоперационное. Дренирование раны. НЦД по гипотоническому типу. Анемия 1 ст. острый бронхит. Миопия слабой степени» в сопровождении медицинского персонала перевезена в РГЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница». Медицинская помощь ФИО1 в РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» оказывалась правильно, своевременно и в полном объеме. Причинно-следственная связь между медицинской помощью, оказанной пациенту в РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница» и наступившими негативными последствиями в виде гнойно-септического воспалительного процесса в малом тазу и последующего удаления инфекционного очага и источника кровотечения матки и придатков отсутствует. Имевшиеся у ФИО1 хронические заболевания с формированием хронических очагов инфекции привели к развитию осложнений в послеродовом периоде, кровотечению и удалению матки с трубами по жизненным показаниям. Кесарево сечение выполнено пациенту по показаниям, своевременно и технически правильно в соответствии с правилами асептики и антисептики. Причиной <данные изъяты> явилось начавшееся кровотечение на фоне гнойно-септического воспалительного процесса в малом тазу. Учитывая неэффективность проводимого консервативного лечения, пациенту по жизненным показаниям технически правильно и своевременно была выполнена экстирпация матки с трубами как источника кровотечения. Причиной кровотечения явился ДВС-синдром, развившийся на фоне гнойно-септического воспалительного процесса в малом тазу. Медицинская помощь ФИО1 в РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» с целью остановки кровотечения и спасения ее жизни была оказана правильно, своевременно и в полном объеме заключалась в удалении матки с трубами как источника кровотечения. Промедления в оказания медицинской помощи в РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» не допущено.

Также судом оценены заключения гистологических экспертиз и патолого-анатомического исследования операционного материала.

Согласно заключению гистологической экспертизы от 20 марта 2023 г. выявлено острое нарушение маточно-плацентарно-плодного кровообращения. Ретроплацентарная гематома Варикоз и тромбоз пупочной вены. Выраженные инволютивно-дистрофические и компенсаторно-приспособительные изменения с зонами фибриноидного некроза хориальной и базальной оболочек, участками дистрофического обызвествления. Острая плацентарная недостаточность на фоне хронической недостаточности. Стадия декомпенсации. Имелся послеродовой гнойно-некротический метроэндометрит с тромбоваскулитами, расхождением краев послеоперационной раны, гнойно-некротический параметрит. Хронический цервицит. Двусторонний хронический сальпингит и перисальпингит. Тубооварильная киста.

Согласно заключению гистологической экспертизы от 6 сентября 2023 г. № 2536 при исследовании гистологических препаратов последа установлена морфологическая картина острого нарушения маточно-плацентарно-плодного кровообращения. Ретроплацентарная гематома. Варикоз и тромбоз пупочной вены. Выраженные инволютивно-дистрофические и компенсаторно-приспособительные изменения с зонами фибриноидного некроза хориальной и базальной оболочек, участками дистрофического обызвествления. Острая плацентарная недостаточность на фоне хронической недостаточности, стадия декомпенсации. Продуктивный хориоамнионит, вероятно, вирусной этиологии, продуктивные васкулиты (т.8, л.д.208).

Согласно патолого-анатомическим исследованиям операционного материала (плаценты и удаленной матки) от 21 января 2020 г., 29 января 2020 г. выявлены признаки плацентарной недостаточности и ряд хронических заболеваний (т.3, л.д.110-111,112-113).

Таким образом, при рассмотрении спора в порядке гражданского судопроизводства получены новые доказательства - заключения судебных медицинских экспертиз с результатами гистологического исследования, согласно выводам которых как в районной, так и в республиканской больнице врачами не были допущены никакие диагностические и тактические дефекты, а, следовательно, оказанная медицинская помощь прямо или опосредованно не могла повлиять на состояние плода и роженицы или способствовать ухудшению их состояния, одновременно у роженицы выявлены инфекционные заболевания.

В суде допрошены эксперты <ФИО>15-Х. (бюро судебной медицинской экспертизы Карачаево-Черкесской Республики), <ФИО>16 (гистологическое исследование), эксперты <ФИО>17, <ФИО>18, <ФИО>19 (бюро судебной-медицинской экспертизы Ставропольского края), эксперт <ФИО>11 (Федеральное государственное бюджетное учреждение «Российский центр судебно-медицинской экспертизы Минздрава России», специалисты <ФИО>20, <ФИО>21, с исследованием их рецензии. Также допрошен эксперт <ФИО>22, проводившая экспертизу качества оказания медицинской помощи застрахованному лицу.

Согласно акту экспертизы качества медицинской помощи АО «МАКС-М» при родоразрешении ФИО1 имелся доказанный риск развития гнойно-септических осложнений, который реализовался в виде острого послеоперационного метроэндометрита.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что не установлены дефекты оказания медицинской помощи, необходимые диагностические и лечебные мероприятия выполнены в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, стандартами медицинской помощи, оказание медицинский помощи не повлияло на внутриутробную смерть ребенка истца и удаление ей органа, причинно-следственной связи (прямой или опосредованной) между действиями сотрудников медицинских учреждений и наступившими последствиями не имеется.

Судебная коллегия с этими выводами соглашается, поскольку они основаны на правильно установленных фактических обстоятельствах и правильно примененных нормах материального и процессуального права.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч.1 Конституции РФ).

Согласно п.1 ч.2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти РФ, органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи.

К основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.3,9 ст.2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч.2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч.2 ст.76 названного закона и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством РФ за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством РФ.

В соответствии со ст.38 Конституции РФ, ч.1 Семейного кодекса РФ семья, материнство, отцовство и детство в РФ находятся под защитой государства.

В соответствии с ч.1 ст.150 ГК РФ жизнь и здоровье, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с п.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (ст.ст.1064-1101 ГК РФ) и ст.151 ГК РФ.

Согласно п.п.1,2 ст.1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п.1 ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При разрешении споров следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий; при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены; степень вины причинителя; какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим; в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

В соответствии с п.11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному ст.1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности ст.110 ГК РФ. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на охрану здоровья и материнства), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Основанием обращения в суд с требованиями о компенсации морального вреда явилось ненадлежащее оказание истице медицинской помощи в медицинском учреждении приведшее, по ее мнению, к смерти её ребенка, заражении ее инфекционным заболеванием, и потере органа и его функции.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулирование ответчики - врач акушер-гинеколог ФИО2, РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница», РГБЛПУ «Карачаево-Черкесская республиканская клиническая больница» должны доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда.

Суд при разрешении спора правильно истолковал и применил к спорным отношениям нормы материального права, регулирующие отношения по компенсации морального вреда, причиненного гражданину, в их взаимосвязи с нормативными положениями, регламентирующими обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи.

Одним из условий наступления ответственности за причинение морального вреда является наличие причинной связи между противоправным поведением ответчика - врачом и медицинскими учреждениями - и наступившим вредом (смертью плода и потерей органа), повлекшим причинение истцу моральных страданий)

Суд правильно учёл, что возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. Судом первой инстанции также учтено, что в данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания истцу работниками Хабезской центральной районной больницы медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья и привести к неблагоприятному для нее исходу.

При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, пациенту, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Судом первой инстанций дана оценка доводам ФИО1, на которых она основывала свои исковые требования о том, что в случае оказания ей качественной и своевременной медицинской помощи неблагоприятного исхода можно было бы избежать.

Суд установил, что интернатальная гибель плода была неизбежна и врачи не могли изменить развитие событий, также как и послеоперационные осложнения в виде гнойно-септического поражения.

Суд первой инстанции правильно сделал вывод о надлежащем оказании медицинской помощи истцу, об отсутствии вины медицинских работников, не установив ни прямую, ни опосредованную причинно-следственную связь между действиями медицинских работников и наступившими последствиями.

Так, согласно ч.ч.2,5 ст.70 Федерального закона РФ «Об основах охраны здоровья граждан РФ» лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей. Рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи. Лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента.

Рассматривая настоящее дело, суд первой инстанции дал правовую оценку с учетом норм права, регламентирующих обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи, в том числе ответственность медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, действиям медицинских работников врача акушера-гинеколога ФИО2, а также Хабезской центральной районной больницы и Карачаево-Черкесской республиканской клинической больницы, поскольку не установлено ненадлежащее исполнение ими своих должностных обязанностей. Вопреки доводам истца не установлено, что медицинские работники недооценили степень тяжести состояния пациента, допустили какие-либо ошибки в диагностировании и лечении на всех этапах оказания медицинской помощи.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований судебная коллегия признает обоснованным правомерным, так как он сделан с учетом положений Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», ст.151, 1064, 1068 ГК РФ и разъяснений по их применению, изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданин».

В соответствии с ч.1 ст.12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

В соответствии с ч.1 ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (ст.60 ГПК РФ).

В соответствии с ч.3 ст.67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. При возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

В силу ч.1 ст.85 ГПК РФ эксперт обязан явиться по вызову суда для личного участия в судебном заседании и ответить на вопросы, связанные с проведенным исследованием и данным им заключением.

В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам. В определении суда о назначении дополнительной или повторной экспертизы должны быть изложены мотивы несогласия суда с ранее данным заключением эксперта или экспертов.

В соответствии с ч.3 ст.86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст.67 ГПК РФ.

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами. Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ (п.7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении»).

Требования процессуального закона о доказательствах и доказывании судом первой инстанций соблюдены.

По данному делу юридически значимыми и подлежащими установлению являлись выяснение обстоятельств, касающихся того, имелись ли дефекты оказания медицинской помощи истцу (в районной и республиканской больнице на всех ее этапах); если имелись, повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность постановки ее диагноза, назначения и проведения соответствующего лечения, оперативного вмешательства, и на развитие исхода; а также определение степени нравственных страданий с учетом фактических обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ею переживаний в связи со смертью плода и лишением ее тем самым права на материнство.

Суд первой инстанций эти юридически значимые обстоятельства определил, правильно распределил бремя их доказывания и средства доказывания и установил надлежащими доказательствами.

Суд первой инстанции не ограничился лишь суждением о том, что прямой причинно-следственной связи между действиями врача и наступившими последствиями не имеется, он устанавливал и опосредованную причинно-следственную связь. Так суд учитывал, что сам факт оказания несовременной медицинской помощи или какие-либо ее дефекты, хотя и не повлекшие наступление последствий, могут являться основанием для гражданско-правой ответственности (п.2 Обзора Судебной практики Верховного Суда РФ № 2, 2019), однако дефектов оказания медицинской помощи пациенту ФИО1 не установлено. При этом отраженные в заключении страховой компании и заключении Минздрава К-ЧР нарушения носили организационный характер, и к самому качеству оказания медицинской помощи не относится.

Суд оценил как доказательств истца, так и доказательства ответчиков и учел не только заключение экспертов.

В соответствии со ст.67 ГПК РФ суд оценил эти доказательства во взаимосвязи и в совокупности с другими доказательствами. В решении суда первой инстанции приведены мотивы, по которым данные доказательства были отвергнуты судом.

Суд, оценивая заключения судебных медицинских экспертиз, отразил в решении мотивы, по которым именно принятые им заключения обосновывают выводы об отсутствии вины медицинских работников, дав надлежащую правовую оценку и заключениям судебно-медицинских экспертиз, проведенных в ходе предварительного следствия.

Для устранения противоречий и разъяснения выводов, имеющихся в заключениях судебно-медицинских экспертиз, суд вызвал в судебное заседание и допрашивал экспертов, которые принимали участие в проведении экспертиз (ч.1 ст.85 ГПК РФ), специалистов, а также в соответствии с требованиями ч.2 ст.87 ГПК РФ назначил повторную судебно-медицинскую экспертизу.

Судебная коллегия не соглашается с доводами истца о недопустимости, неполноте и порочности заключения повторной судебной медицинской экспертизы ФГБУ «Российский центр судебной медицинской экспертизы Минздрава России от 30 июня 2025 г. №№ 92,94. В частности о том, что при её проведении нарушен порядок предупреждения экспертов об уголовной ответственности, не исследовано живое лицо, не приведены сведения о квалификации и об образовании экспертов, а также о том, что в исследовательской и итоговой части экспертизы не даны ответы на вопросы о том, проводилась ли экспертиза качества оказания медицинской помощи, о времени возникновения и этиологии инфекционного заболевания, использованы ли проспективный и ретроспективный методы, не дан ответ о наличии причинно-следственной связи, не отражены примененные технические средства и материалы.

Не придавая заключениям экспертов преимущественное значение, суд оценил их по правилам ГПК РФ, и вопреки доводам истца, именно в заключении

повторной судебной медицинской экспертизы ФГБУ «Российский центр судебной медицинской экспертизы Минздрава России от 30 июня 2025 г. №№ 92,94 даны ответы о качестве оказания медицинской помощи на всех ее этапах, о причинной связи между действиями врачей, в частности врача акушера-гинеколога ФИО2, и наступившими последствиями, а также ответы на вопросы о том, что явилось причиной интернатальной гибели плода и могла ли она быть предотвращена действиями медицинских работников. Эксперты дали прямые ответы о том, что операция кесарево сечение была проведена с соблюдением правил асептики и антисептики, а исследование гистологического материала свидетельствует о том, что на момент проведения этой операции пациент уже была заражена и являлась носителем вирусов, а значит, не была инфицирована ими при проведении операции.

Доводы истца о том, что внутриутробная инфекция могла быть заблаговременно диагностирована врачами, равно как и предотвращена внутриутробная гибель ребенка при проведении операции кесарево сечение, а также о том, что при своевременном ее переводе в медицинское учреждение третьего уровня такие последствия не наступили, также были проверены - независимо от согласия или возражения пациента (на чем делается акцент в апелляционной жалобе), перевод в медицинское учреждение осуществлен своевременно, диагностика проведена полно, операции проведены своевременно и по показаниям.

Суд указал, почему принял одни заключения экспертиз и отклонил другие.

Оснований для назначения повторной или дополнительной судебной медицинской экспертизы в суде апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии с п.42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» в случае, когда непосредственно в судебном заседании суда апелляционной инстанции лицо заявило ходатайство о принятии и об исследовании дополнительных (новых) доказательств, суд апелляционной инстанции разрешает вопрос об их принятии с учетом мнения лиц, участвующих в деле и присутствующих в судебном заседании, и дает оценку уважительности причин, по которым эти доказательства не были представлены в суд первой инстанции.

В соответствии с абз.2 ч.2 ст.327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции принимает дополнительные (новые) доказательства, если признает причины невозможности представления таких доказательств в суд первой инстанции уважительными.

К таким причинам относятся, в частности, необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании, о приобщении к делу, об исследовании дополнительных (новых) письменных доказательств либо ходатайств о вызове свидетелей, о назначении экспертизы, о направлении поручения (абз.4 п.42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. № 16). Обязанность доказать наличие обстоятельств, препятствовавших лицу, ссылающемуся на дополнительные (новые) доказательства, представить их в суд первой инстанции, возлагается на это лицо.

Дополнительные (новые) доказательства не могут быть приняты судом апелляционной инстанции, если будет установлено, что лицо, ссылающееся на них, не представило эти доказательства в суд первой инстанции, поскольку вело себя недобросовестно или злоупотребляло своими процессуальными правами.

В случае неправильного определения судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела, или неустановления данных обстоятельств суду апелляционной инстанции следует предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные (новые) доказательства и при необходимости по ходатайству лиц, участвующих в деле, оказать содействие в их истребовании и собирании. Принятие дополнительных (новых) доказательств оформляется судом апелляционной инстанции вынесением определения с указанием в нем мотивов, по которым суд апелляционной инстанции пришел к выводу о невозможности представления этих доказательств в суд первой инстанции по причинам, признанным уважительными, а также об относимости и о допустимости данных доказательств.

Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений постановлений Пленума Верховного Суда РФ по их применению следует, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. При возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний, суд назначает экспертизу. На разрешение экспертизы могут быть поставлены только те вопросы, которые требуют специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства или ремесла, при этом недопустима постановка перед экспертом (экспертами) вопросов правового характера, разрешение которых относится к компетенции суда.

Заключение экспертизы является доказательством по делу. Соответственно, при заявлении стороной по делу ходатайства о проведении дополнительной или повторной экспертизы в суде апелляционной инстанции и вынесении судом апелляционной инстанции определения о ее назначении должны учитываться требования процессуального закона, установленные ст.327.1 ГПК РФ о дополнительных доказательствах по делу. Данные положения, определяя пределы рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции, не предполагают возможности произвольного представления дополнительных (новых) доказательств лицами, участвующими в деле, в процессе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции и, находясь в системной связи с другими положениями, регламентирующими производство в суде апелляционной инстанции, призваны обеспечить в условиях действия принципа состязательности и равноправия сторон установление действительных обстоятельств конкретного дела, а также вынесение судом законного и обоснованного решения.

Дополнительные доказательства могут быть приняты судом апелляционной инстанции только в случае признания им уважительными причин невозможности представления таких доказательств в суд первой инстанции, при этом обязанность доказать наличие данных обстоятельств возлагается на лицо, ссылающееся на дополнительные (новые) доказательства. Суд апелляционной инстанции в определении о принятии дополнительных (новых) доказательств обязан указать мотивы, по которым он пришел к выводу о невозможности представления этих доказательств в суд первой инстанции по причинам, признанным уважительными.

Всего по делу проведено шесть судебных медицинских экспертиз - три в ходе следствия (проведены с участием одного эксперта и одним экспертным учреждением) и три в ходе судебного разбирательства (разными экспертными учреждениями и экспертами разных специальностей).

В соответствии с п.3.1 Постановления Конституционного Суда РФ от 2 марта 2017 г. № 4-П отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от уголовной ответственной и от наказания по нереабилитирующим основаниям не влекут признание лица виновным или невиновным в совершении преступления. Принимаемое в таких случаях процессуальное решение не подменяет собой приговор и по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность подсудимого. Такие решения лишь констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то, что основания для осуществления в отношении него уголовного преследования сохраняются. Постановления о прекращении уголовного дела является письменным доказательствам и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Такое же правило распространяется и на все другие доказательства, полученные по уголовному делу. Они подлежат оценке наряду с другими доказательствами.

Суд эти требования выполнил. Заключения судебных медицинских экспертиз, полученные при производстве по уголовному делу, проводились для установления вины ФИО2 как физического лица, несущего уголовную ответственность по ст.118 УК РФ. При рассмотрении уголовного дела ФИО9 оспаривала эти доказательства.

Принятие доказательств по уголовному делу при рассмотрении гражданского дела без последующей проверки нарушает принцип равноправия и диспозитивности гражданского судопроизводства. Такая оценка доказательств привела бы к тому, что доказательство имело заранее установленную силу.

Таким образом, в силу приведенных выше положений процессуального закона экспертизы, проведенные по уголовному делу не могут иметь преюдициального значения при рассмотрении настоящего гражданского дела, ввиду отсутствия вступившего в силу приговора суда, в итоговом решении по уголовному делу это доказательства не оценивалось, не признано допустимым и относимым.

При таких обстоятельствах выводы суда признаются правильными, в связи с чем оснований для отмены решения и удовлетворения иска не имеется.

Руководствуясь ст.ст.327-329 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

Решение Черкесского городского суда К-ЧР от 19 декабря 2025 г. по иску ФИО1 к РГБУЗ «Хабезская центральная районная больница», ФИО2, Министерству здравоохранения К-ЧР, Министерству имущественных и земельных отношений К-ЧР, АО Страхования компания «МАКС-М», РГБУЗ «Карачаево-Черкесская Республиканская клиническая больница» о компенсации морального вреда и возмещении имущественного ущерба оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Настоящее определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Пятый кассационный суд общей юрисдикции (г.Пятигорск) в течение трех месяцев со дня составления мотивированного определения путем подачи кассационной жалобы чрез суд первой инстанции.

Мотивированное определение изготовлено 22 апреля 2026 г.

Председательствующий:

Судьи: