Апелляционное постановление № 22-4342/2024 от 18 октября 2024 г. по делу № 1-31/2024

Судья Фролов Р.Н. Дело № 22-4342/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Новосибирск 18 октября 2024 года

Новосибирский областной суд в составе:

судьи Прокоповой Е.А.,

при секретарях Шатуновой В.Г., Тибановой А.В., Носковой М.В.,

с участием

прокуроров прокуратуры Новосибирской области ФИО1, Дуденко О.Г.,

потерпевших К., К1,

представителей потерпевших К2, Е.,

адвоката коллегии адвокатов «<данные изъяты>», представившей удостоверение и ордер №, Б.,

осужденного ФИО2,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора <данные изъяты> района <данные изъяты>, апелляционным жалобам потерпевших К., К12, адвоката Б. на приговор <данные изъяты> районного суда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>, зарегистрированный по адресу – <адрес>, проживающий по адресу – <адрес>, ранее не судимый,

осуждён по ч.2 ст.293 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года с лишением права заниматься врачебной деятельностью на срок 2 года 6 месяцев.

На основании ст.73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 3 года с возложением обязанностей не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осуждённого, являться на регистрацию в указанный орган 1 раз в месяц.

Взысканы с ФИО2 в пользу федерального бюджета процессуальные издержки в виде оплаты МКУ «Р.» за эксгумацию в сумме <данные изъяты> рубля; в виде оплаты ООО «К3» за эксгумацию в сумме <данные изъяты> рублей; в виде оплаты специалистам, привлеченным в состав комиссии при производстве комиссионной медицинской судебной экспертизы в ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» <данные изъяты> области в сумме <данные изъяты> рублей и экспертам НП «Е1» за проведение повторной комиссионной комплексной медицинской судебной экспертизы в сумме <данные изъяты> рублей, а всего – <данные изъяты> рубля.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

УСТАНОВИЛ:

приговором <данные изъяты> районного суда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 признан виновным и осужден за халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее по неосторожности смерть человека – малолетней К4

Преступление совершено в период времени с 23 часов 05 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 20 минут ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 виновным себя в совершении преступления не признал в полном объеме.

В апелляционном представлении прокурор <данные изъяты> района <данные изъяты>, ссылаясь на допущенные судом нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, на чрезмерную мягкость назначенного ФИО2 наказания, на не рассмотрение в ходе судебного следствия вопроса о процессуальных издержках, просит отменить обжалуемый приговор, направить уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд, в ином составе суда.

При этом автор представления считает, что суд первой инстанции не в полной мере выполнил требования ч.2 ст.43, ч.3 ст.60, ч.ч.1,2 ст.73 УК РФ, не указал какие обстоятельства свидетельствуют о возможности исправления ФИО2 при применении условного осуждения. Прокурор настаивает на том, что исключительно положительная характеристика личности ФИО2, возраст последнего, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств не свидетельствует о возможности назначения наказания без реального лишения свободы; отмечает, что осужденный, будучи ответственным дежурным врачом – хирургом ГБУЗ <данные изъяты>, совершил халатность вследствие небрежного отношения к службе, повлекшую по неосторожности смерть малолетней К4; данное преступление, предусмотренное ч.2 ст.293 УК РФ, относится к категории средней тяжести, ФИО2 вину фактически не признал, пояснил, что лишь допустил врачебную ошибку, то есть не раскаялся в содеянном, а потому только наказание в виде реального лишения свободы будет отвечать целям наказания, таким как восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений.

Вместе с тем, акцентируя внимание на принятом судом решении о взыскании с ФИО2 расходов, связанных с оплатой за эксгумацию в сумме <данные изъяты> рублей, <данные изъяты> рублей, с оплатой специалистам, привлеченным в состав комиссии при производстве экспертизы, в сумме <данные изъяты> рублей, экспертам за проведение повторной судебной экспертизы в сумме <данные изъяты> рублей, автор представления отмечает, что в нарушение требований уголовно-процессуального закона вопрос о взыскании с осужденного вышеуказанных издержек в ходе судебного следствия не рассматривался, мнение последнего по данному вопросу и его имущественное положение не выяснялось.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) потерпевшие К. и К1, ссылаясь на чрезмерную мягкость назначенного ФИО2 наказания, просят изменить обжалуемый приговор, исключить указание на применение положений ст.73 УК РФ, направить осужденного для отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительную колонию общего режима.

При этом авторы жалобы считают, что назначенное ФИО2 наказание не соответствует характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения, а применение условного осуждения не способствует целям достижения наказания.

Акцентируя внимание на том, что действия ФИО2, не признавшего вину, сославшегося на врачебную ошибку, повлекли за собой смерть малолетнего ребенка – К4, которой на момент поступления в ГБУЗ <данные изъяты> врачом скорой медицинской помощи был установлен верный диагноз «<данные изъяты>», и ФИО2, обладая большим опытом работы и стажем в области хирургии, не мог не знать истинную причину тяжелого состояния ребенка и, что единственным методом лечения <данные изъяты> является проведение оперативного вмешательства, авторы жалобы считают, что в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, должно быть признано совершение преступления в отношении малолетнего, беспомощного ребенка.

Вместе с тем потерпевшие полагают, что возраст ФИО2 и наличие у него на иждивении близкого родственника не являются обстоятельствами, смягчающими наказание, а относятся к сведениям о его личности. Кроме того, факт нахождения матери ФИО2 на его иждивении, а также родство между ними, материалами уголовного дела не подтверждены. Имеющаяся медицинская справка, согласно которой А. <данные изъяты>, не подтверждает нахождение последней на иждивении у ФИО2. Доказательств того, что финансовая помощь последнего является для его матери основной и существенной частью дохода, не представлено, как и доказательств осуществления осужденным постоянного ухода <данные изъяты>.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Б., ссылаясь на недоказанность вины ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.293 УК РФ, на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, просит отменить обжалуемый приговор, уголовное дело прекратить на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием в действиях ФИО2 состава преступления.

При этом автор жалобы настаивает на том, что её подзащитный допустил врачебную ошибку, то есть добросовестно заблуждался при выполнении профессиональных обязанностей, не допускал порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, его действия были потенциально направлены на благо пациента, отсутствовал преступный умысел, он боролся за больную, имело место заблуждение в диагнозе в связи со схожими симптомами сахарного диабета и отсутствием четко выраженных симптомов <данные изъяты>, состояние К4 не являлось показанием для неотложного оперативного вмешательства, а поставить правильный диагноз не представилось возможным из-за бессимптомного, аномального течения заболевания; дефект оказания медицинской помощи был допущен на последующем этапе врачебного процесса, что обусловило неблагоприятный исход.

Адвокат считает выводы суда не подтвержденными исследованными в ходе судебного заседания доказательствами. Выражая несогласие с указанием в приговоре на то, что проведенные исследования, полученные результаты анализов позволяли ФИО2 достоверно установить верный клинический диагноз пациента К4 – <данные изъяты>, автор жалобы отмечает, что суд не дал надлежащей оценки показаниям специалистов Г., Х., Д., К5, указал формально, что их показания по сути сводятся к сложности диагностирования и возможности постановки диагноза «сахарный диабет». Однако данные специалисты, обладая надлежащим опытом и квалификацией, однозначно подтвердили позицию стороны защиты, а суд в приговоре не привел мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие.

Также суд необоснованно отказал в проведении повторной судебно-медицинской экспертизы. По мнению стороны защиты, выводы экспертов, отраженные в заключениях №№, №, №, №, противоречивы и не соответствуют фактическим обстоятельствам. Срок постановки клинического диагноза в соответствии с пп.«з» п.2.2 Приказа Минздрава Российской Федерации от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении Критериев оценки качества медицинской помощи» составляет 72 часа с момента поступления пациента в профильное отделение (дневной стационар) медицинской организации или 22 часа при поступлении пациента по экстренным показаниям. При поступлении К4 в стационар ГБУЗ <данные изъяты> ей устанавливался предварительный диагноз, который формируется в течение двух часов после поступления. Вместе с тем таковой может не совпадать с клиническим диагнозом пациента, меняться при поступлении новых данных.

Допрошенные в судебном заседании специалисты Г., Х., Д., изучив рентгеновские снимки К4, указали на отсутствие на них явных признаков <данные изъяты>. Что также ставит под сомнение вышеперечисленные заключения экспертов.

Адвокат настаивает на том, что на ухудшение состояния здоровья К4 могли повлиять несколько причин: наличие врожденных пороков развития, несвоевременное обращение за медицинской помощью, дефекты оказания таковой.

Поскольку характер причинно-следственной связи имеет существенное значение для привлечения к уголовной ответственности ФИО3, отсутствие четкого ответа на поставленный вопрос, по мнению адвоката, не позволяет признать выводы экспертов полными, достаточными и обоснованными.

Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей должно находиться в прямой причинной связи с последствиями в виде смерти, однако доказательств этого в уголовном деле и заключениях экспертов не имеется.

Кроме того, адвокат считает необоснованным взыскание с ФИО2 процессуальных издержек, связанных с проведением судебных экспертиз, эксгумации в размере <данные изъяты> рублей, полагает, что указанная сумма подлежит возмещению за счет средств федерального бюджет. При этом автор жалобы отмечает, что эксгумацию проводили в связи с доводами потерпевших о том, что их дочери были причинены телесные повреждения в ГБУЗ 1 в виде перелома ноги, которые она могла получить при падении в реанимационной палате, что не связано с предъявленным ФИО2 обвинением. Также не ясно по каким причинам проведение экспертизы поручено НП «Е1», не являющемуся государственным судебно-экспертным учреждением. Скорее всего, это было обусловлено загруженностью последнего, что не свидетельствует об объективной невозможности исполнения возложенных на него законом обязанностей. Таким образом, взыскав с ФИО2 затраты на производство экспертизы, суд фактически возложил на него дополнительную обязанность, которую при производстве экспертизы в государственном судебно-экспертном учреждении участники уголовного судопроизводства не несут.

На доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы адвоката Б. представителем потерпевших К2 поданы письменные возражения, в которых автор возражений выразил несогласие с доводами прокурора, касающимися вопроса взыскания с ФИО2 процессуальных издержек, а также указал на несостоятельность доводов адвоката ввиду отсутствия оснований для отмены обжалуемого приговора и прекращения уголовного дела на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ.

В судебном заседании осужденный ФИО2 и адвокат Б. поддержали доводы апелляционной жалобы адвоката, возражали по доводам апелляционного представления и апелляционной жалобы потерпевших.

Потерпевшие К1 и К., представители потерпевших Е. и К2 поддержали доводы апелляционной жалобы К1 и К. в полном объеме, доводы апелляционного представления поддержали частично, возражали по доводам апелляционной жалобы адвоката Б.

Прокурор Дуденко О.Г. поддержала доводы апелляционных представления и жалобы потерпевших, возражала по доводам апелляционной жалобы адвоката Б.

Выслушав участников судебного заседания, проверив представленные материалы, изучив доводы апелляционных жалоб, представления и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Органами предварительного следствия при расследовании и судом при рассмотрении дела каких-либо нарушений закона, влекущих отмену приговора, допущено не было. Дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно, объективно, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Как видно из приговора, выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступления, за которое он осужден, не содержат предположений, неустранимых противоречий и основаны исключительно на исследованных в судебном заседании доказательствах, которым в приговоре дана надлежащая оценка в соответствии с положениями ст.ст.17, 88 УПК РФ и которые содержат исчерпывающие сведения относительно обстоятельств, имеющих значение для постановления в отношении ФИО2 обвинительного приговора, подлежащих доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ.

Доводы, аналогичные приведенным в апелляционной жалобе адвоката Б., о недоказанности виновности ФИО2 в ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшим по неосторожности смерть малолетней К4, о наличии врачебной ошибки, являлись предметом проверки суда первой инстанции и обоснованно отвернуты, поскольку опровергаются исследованными судом и перечисленными в приговоре доказательствами, в том числе:

- показаниями потерпевших К. и К1 – родителей малолетней К4 о состоянии последней в вечернее время ДД.ММ.ГГГГ, что послужило поводом к вызову «скорой помощи», сотрудники которой, осмотрев ребенка, сказали, что у К4 <данные изъяты>, и они совместно поехали в больницу, расположенную на <адрес>, где у ребенка взяли кровь из пальца, сделали УЗИ, через какое-то время пришёл хирург ФИО2, осмотрел ребенка, отправил на рентген, после указанный врач сказал, что госпитализировать ребенка не будет, так как у К4 поднялся сахар, при этом ставить укол инсулина отказался, далее было принято решение о перетранспортировки ребенка в другую больницу на <адрес>, где у ребенка вновь взяли анализ крови, они врачам отдали рентген и результаты УЗИ, после этого К4 госпитализировали, а они уехали домой; в 7:43 им позвонила женщина, потребовала, чтобы они прибыли в больницу, где им сообщили, что в 5 часов утра ребенок умер;

- показаниями свидетелей С. и С1 - фельдшеров станции скорой медицинской помощи, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ около 22 часов им передали вызов о том, что у ребенка в возрасте 2 лет болит живот; они приехали на вызов, ребенок сидел на руках у отца, в сознании, плакал; родители рассказали, что девочка <данные изъяты>, но лучше не стало; С, осмотрел живот ребенка, <данные изъяты>; они поставили предварительный диагноз «<данные изъяты>», состояние ребенка на тот момент оценивалось как средней степени тяжести, стабильное, шока на момент осмотра у ребенка не было; было принято решение о госпитализации ребенка в детскую больницу по <адрес>;

- показаниями свидетелей З., К6, Р1, С2 – сотрудников ГБУЗ <данные изъяты>, дежуривших ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым в должностные обязанности ответственного дежурного врача-хирурга входит осмотр пациентов до 3-х лет, осмотр тяжелых пациентов, ведение реанимационных пациентов хирургического профиля, организация работы всей больницы в свое дежурное время, разрешение всех вопросов административного характера, в случае необходимости приглашение врача-специалиста из другого лечебного учреждения; после осмотра ответственного дежурного хирурга, им принимается решение о госпитализации, об отказе в госпитализации либо о переводе в другое лечебное учреждение; ДД.ММ.ГГГГ ответственным дежурным хирургом был ФИО2, ночью в больницу поступила К4, которой было назначено обследование <данные изъяты>, затем её осматривал ФИО2, который исключил хирургическое вмешательство; также ребенок осматривался врачом-реаниматологом К6, который посмотрел у ребенка слизистые, живот, кожные покровы; после чего было принято решение перевести ребенка в первую детскую больницу из-за повышенного сахара в крови, поскольку состояние ребенка было тяжелое и в профильном стационаре будет ребенку лучше, так как там имеются врачи эндокринологи; решение о госпитализации К4 принималось консилиумом, то есть совместно;

- показаниями свидетеля Б1 - врача анестезиолога-реаниматолога ГБУЗ <данные изъяты>, из которых следует, что, когда они приехали в ГБУЗ <данные изъяты>, в приемном покое больницы в коридоре находилась К4, ее на руках держала мама, ребенку было сделано УЗИ и рентген брюшной полости, она была осмотрена хирургом, который ждал результатов анализов и когда спуститься педиатр, чтобы осмотреть девочку; после осмотра по результатам анализов они решили, что у К4 «сахарный диабет», пригласили врача-реаниматолога, который сказал, что девочку нужно направить в профильное отделение ГБУЗ 1; он (Б1) сказал, что может транспортировать, хотя лично с диагнозом «Сахарный диабет» был не согласен, К4 была очень вялая, у нее был «землянистый» цвет лица, по внешнему виду можно было оценить, что она была в тяжелом состоянии; в 00 часов 57 минут они занесли К4 в приемное отделение ГБУЗ 1, где её приняли педиатр и реаниматолог;

- показаниями свидетелей Д1 (врач анестезиолог-реаниматолог), Б2 (врач педиатр), Д2 (медицинская сестра) - сотрудников ГБУЗ 1, которые пояснили об обстоятельствах поступления и госпитализации К4 в данное медицинское учреждение, проведенных ими медицинских манипуляциях, в том числе реанимационных, а также о наступившей смерти малолетней К4

Суд обоснованно признал приведенные выше и в приговоре показания потерпевших и свидетелей допустимыми доказательствами, поскольку они были получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, а также достоверными и положил в основу приговора, поскольку они подтверждались письменными материалами дела, в частности:

- копией приказа № главного врача ГБУЗ <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого ФИО2 назначен на должность врача-хирурга с ДД.ММ.ГГГГ (т.11 л.д.117);

- копией должностной инструкции ответственного дежурного врача-хирурга, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ главным врачом ГБУЗ <данные изъяты> З1, с которой ознакомлен ФИО2 и согласно которой ответственный дежурный врач – хирург организует работу по своевременному и качественному оказанию лечебно-профилактической помощи больным и соблюдению правил внутреннего трудового распорядка лечебно-профилактического учреждения (далее по тексту – ЛПУ) (п. 2.1); в необходимых случаях вопросы госпитализации, выписки больных из стационара, перевода в другие отделения и стационары, организует вызов консультантов, специализированных бригад и др. (п. 2.11); в экстренных случаях переводит больного из одного отделения в другое или в другой стационар с последующим уведомлением заведующих этими отделениями (п. 3.9) (т.12 л.д.7-9);

- копией графика дежурств дежурного ответственного врача-хирурга ГБУЗ <данные изъяты> в ДД.ММ.ГГГГ года, утвержденного заведующим 1 хирургическим отделением Ш. ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого, в период с 09 часов ДД.ММ.ГГГГ до 09 часов ДД.ММ.ГГГГ ответственным дежурным врачом - хирургом в ГБУЗ <данные изъяты> назначен ФИО2 (т.12 л.д.42);

- протоколами осмотра трупа от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому труп К4 был осмотрен в патологоанатомическом отделении ГБУЗ 1 и в ГБУЗ <данные изъяты>, телесных повреждений не обнаружено (т.4 л.д.15-22, 23-30);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого в ГБУЗ <данные изъяты> К4 медицинская помощь была оказана ненадлежащим образом и не в полном объеме, имели место следующие недостатки и дефекты: установлен диагноз «Сахарный диабет» не соответствующий клинической картине (ошибочный), проигнорирована объективная клиническая картина «<данные изъяты>», указывающая на <данные изъяты>, не проведено экстренное оперативное вмешательство, ошибочно проведена перетранспортировка К4. в ГБУЗ 1. Имевшееся у К4 заболевание – <данные изъяты> может иметь благоприятный исход исключительно в случае оперативного лечения. При отказе от экстренного оперативного вмешательства по причине нарушения кровоснабжения <данные изъяты> развивается их некроз (омертвение, «инфаркт»), выход (диффузия) кишечного содержимого за пределы просвета кишечника (в том числе и микроорганизмов) с развитием перитонита. Дефект оказания медицинской помощи (непроведение оперативного вмешательства) привел к ухудшению состояния здоровья К4, состоит в прямой причинно-следственной связи с последующим неблагоприятным исходом - ее смертью (том 7 л.д. 2-85);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого при проведении К4 диагностики, лечения в ГБУЗ <данные изъяты> были нарушены (не соблюдены): ст.48 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» – не произведено обследование консилиумом врачей; подп, «д», «ж», «з» п. 2.2, подп. 6 п. 3.11.6 Критериев оценки качества медицинской помощи, утвержденных Приказом Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н, - при постановке клинического диагноза и формировании плана лечения не учтены клиническая картина, тяжесть состояния пациента и данные лабораторного и инструментального обследований, при наличии объективных показаний не проведено хирургическое вмешательство; подп. 5, 7, 9, п. 3.4.5 тех же Критериев оценки качества медицинской помощи - не проведены биохимический анализ крови, общий анализ мочи и анализ кислотно-щелочного состояния крови, которые необходимо проводить при подозрении на сахарный диабет с кетоацидозом; приказ Министерства здравоохранения РФ от 12 ноября 2012 № 909н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи детям по профилю «анестезиология и реаниматология» – при оценке состояния как «тяжелое», <данные изъяты> не произведена госпитализация; федеральные клинические рекомендации (протоколы) по ведению детей с эндокринными заболеваниями, алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом, клинические рекомендации «Сахарный диабет 1 типа у детей» – не определено кислотно-основное состояние крови, не проведен общий анализ мочи, не определено наличие кетонов и глюкозы в мочи, не собран целевой анамнез (снижение веса, ночное недержание мочи, жажда, полиурия, которые появляются, за 1-2 месяца до начала заболевания); национальные клинические рекомендации «острая неопухолевая кишечная непроходимость» Российского общества хирургов 2015 - не проведено экстренное оперативное вмешательство. Медицинская помощь К4 в ГБУЗ 1 с учетом отсутствия морфологического подтверждения диагноза «шок», а также оказания медицинской помощи после обследования детского хирурга, которым острая хирургическая патология не была подтверждена, была оказана надлежащим образом и в полном объеме в соответствии с имевшейся клинической картиной. Недостаток оказания медицинской помощи в виде ошибочного диагноза обусловлен недостатками ранее оказанной медицинской помощи в ГБУЗ <данные изъяты> (том 7 л.д. 90-170);

- заключениями эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, выводы которых согласуются с выводами вышеприведенного заключения эксперта №, касающиеся надлежащего оказания медицинской помощи К4 в ГБУЗ 1; в заключении эксперта № также содержится вывод о том, что диагноз К4 в ГБУЗ <данные изъяты> установлен неправильно (т.8 л.д.1-82, 87-169).

Следственные действия по настоящему делу проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Их результаты закреплены в протоколах и иных документах, оформленных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, тем самым полностью отвечая требованиям ст.89 УПК РФ.

Вопреки доводам жалобы адвоката Б., суд правильно наряду с другими доказательствами по делу признал достоверным и допустимым доказательством вышеупомянутые заключения экспертов. Выводы, изложенные в заключениях, являются убедительными и мотивированными, основанными на изучении представленных материалов, при использовании установленных методик. Заключения не содержит неясностей и противоречий, экспертизы проведены в соответствии с предусмотренной законом процедурой экспертами, имеющими надлежащее образование и достаточный стаж работы, которые предупреждались об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Оснований сомневаться в правильности заключений при рассмотрении настоящих апелляционных жалоб и представления также не имеется.

Что касается поручения проведения вышеприведенных экспертиз экспертам некоммерческого партнерства «Е1», то это не является нарушением уголовно-процессуального закона, в постановлениях следователя о назначении повторной комиссионной медицинской судебной экспертизы указано на необходимость производства таковых в связи с противоречивостью предыдущих судебных экспертиз. Кроме того, согласно пленарным разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в п.5 постановления от 21 декабря 2010 года № 28 «О Судебной экспертизе по уголовным делам», при невозможности производства экспертизы в государственном судебно-экспертном учреждении, обслуживающем определенную территорию, в связи с отсутствием эксперта конкретной специальности или надлежащей материально-технической базы, либо специальных условий для выполнения исследования, а также при наличии обстоятельств, указанных в ст.70 УПК РФ, то есть когда все компетентные государственные учреждения на данной территории не могут выступить в этом качестве, её производство может быть поручено государственным судебно-экспертным учреждениям, обслуживающим другие территории, негосударственному судебно-экспертному учреждению или лицу, не работающему в судебно-экспертном учреждении.

Не проведение повторной судебно-медицинской экспертизы, о чем ходатайствовала сторона защиты в ходе судебного заседания, не влияет на выводы суда о доказанности вины осужденного и не ставят под сомнения законность и обоснованность приговора. Производство таковой не вызывалось необходимостью. Соответствующее ходатайство адвоката Б.. разрешено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятое по ходатайству решение является мотивированным и аргументированным (т.18 л.д.231-237). Нарушений ст.271 УПК РФ не установлено.

Проверив все доводы в защиту ФИО2, доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты, сопоставив их друг с другом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, как каждое в отдельности, так и в совокупности, оценив имеющиеся противоречия, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела. При этом в соответствии со ст. 307 УПК РФ в приговоре приведены убедительные мотивы, по которым одни доказательства приняты во внимание, а другие отвергнуты.

Субъективная оценка происшедшего, несогласие адвоката Б. с оценкой доказательств в приговоре, в том числе показаниям специалистов Г., Х., Д.., К5, которые, как верно отмечено судом, сводятся к сложности диагностирования установленного у К4 заболевания и возможности постановки диагноза «сахарный диабет» при имевшейся у последней клинической картине, не ставят под сомнение изложенные в обжалуемом судебном акте выводы, не являются основанием для его отмены. Факт того, что показаниям осужденного, специалистов, письменным доказательствам суд дал не такую оценку, какую хотелось бы осуждённому и адвокату Б., не свидетельствует о незаконности или необоснованности приговора. Согласно ст.17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, и суд оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, что и было сделано судом по данному уголовному делу. Приведенные судом мотивы при оценке доказательств соответствуют материалам дела.

Опираясь на совокупность доказательства, суд верно установил, что ФИО2 допущены дефекты оказания медицинской помощи малолетней К4, а именно: по результатам проведения комплекса диагностических мероприятий осужденный установил не соответствующий клинической картине медицинский диагноз - «Сахарный диабет»; проигнорировал объективную клиническую картину «<данные изъяты>», указывающую на <данные изъяты>, требующую экстренного оперативного вмешательства, в связи с чем, сам не провел экстренное оперативное вмешательство и не организовал его незамедлительное проведение, произвел ее перетранспортировку в ГБУЗ 1; с учетом выставления малолетней К4 не соответствующего клинической картине медицинского диагноза «Сахарный диабет» необоснованно отказал последней в госпитализации в хирургическое отделение ГБУЗ <данные изъяты>. Изложенное привело к осложнению заболевания – <данные изъяты>, которые привели к летальному исходу. Таким образом, указанные дефекты оказания медицинской помощи и организации оказания медицинской помощи малолетней К4, как верно отмечено судом в приговоре, состоят в прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением ФИО2 своих обязанностей ответственного дежурного врача - хирурга ГБУЗ <данные изъяты>, вследствие небрежного отношения к службе, и наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти К4

На основе анализа и оценки доказательств суд верно квалифицировал действия ФИО2 по ч.2 ст.293 УК РФ как халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Принимая во внимание вышеизложенное, оснований для прекращения уголовного дела на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием в действиях ФИО2 состава преступления, вопреки доводам жалобы адвоката, не усматривается.

Что касается доводов о несправедливости назначенного ФИО2 наказания, то они не являются состоятельными. При решении вопроса о его виде и размере судом выполнены требования ст.60 УК РФ, устанавливающей общие начала назначения наказания; приняты во внимание все обстоятельства, имеющие значение для назначения справедливого наказания, а именно: характер и степень общественной опасности совершённого ФИО2 преступления, относящегося к категории средней тяжести, влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, данные о личности ФИО2, согласно которым он ранее не судим, на учете у психиатра и нарколога не состоит, является пенсионером. Признаны в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, преклонный возраст ФИО2, наличие положительных характеристик, на иждивении престарелой матери.

Каких-либо обстоятельств, которые не были известны суду первой инстанции, либо в силу требований закона могли являться безусловным основанием к изменению назначенного осужденному наказания, в материалах дела не имеется и с апелляционными жалобами, представлением не предоставлено.

Вопреки доводам потерпевших, наличие на иждивении осужденного престарелой матери и его преклонный возраст признаны в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, в соответствии с положениями ч.2 ст.61 УК РФ. Выводы суда в указанной части согласуются с положениями уголовного закона, подтверждаются имеющимся в материалах дела копией паспорта осужденного, предоставленным ФИО2 заключением врачебной комиссии в отношении А., имеющей <данные изъяты>. Ссылки потерпевших на несоответствие назначенного ФИО2 наказания характеру и степени общественной опасности совершенного преступления являются лишь их предположением. В целом доводы последних в данной части направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, однако оснований к этому не имеется.

Оснований для признания в действиях ФИО2 обстоятельства, отягчающего наказание, предусмотренного п.«з» ч.1 ст.61 УК РФ, на чем настаивают потерпевшие в жалобе, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку совершение преступления в отношении малолетнего может быть признано судом в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, только при умышленной форме вины.

Достаточных оснований для применения положений ст.64, ч.6 ст.15, ст.53.1 УК РФ при назначении ФИО2 наказания суд верно не усмотрел, учитывая данные о личности последнего, фактические обстоятельства совершенного преступления и степень его общественной опасности, ссылаясь на отсутствие каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с мотивами и целями преступления, поведением ФИО2, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления.

Свои выводы относительно необходимости назначения ФИО2 по данному преступлению основного вида наказания в виде лишения свободы условно с применением ст.73 УК РФ, с возложением предусмотренных уголовным законом обязанностей, с назначением предусмотренного санкцией ч.2 ст.293 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, суд должным образом мотивировал.

При этом суд первой инстанции верно пришел к выводу о том, что такое наказание будет соответствовать целям восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения новых преступлений.

С доводами автора апелляционного представления и потерпевших о чрезмерной мягкости назначенного ФИО2 основного наказания, о необоснованности применения положений ст.73 УК РФ об условном осуждении суд апелляционной инстанции не может согласиться, поскольку данное решение принято судом на основании всех установленных им юридически значимых обстоятельств, подлежащих учету при решении вопросов, связанных с возложением уголовной ответственности. Обстоятельств, которые могли бы препятствовать принятию такого решения, суд апелляционной инстанции не усматривает, доказательств наличия таковых не представлено.

Назначенное ФИО2 наказание отвечает принципам справедливости, содержащимся в ст.6 УК РФ, и целям наказания, установленным ч.2 ст.43 УК РФ, по своему виду и размеру соответствует целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, является соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного им преступления и его личности, закрепленным в уголовном законодательстве Российской Федерации принципам гуманизма и справедливости. Требования об индивидуальном подходе к назначению наказания выполнены, оснований для его усиления, вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевших и апелляционного представления, не выявлено.

Решение об определении судьбы вещественных доказательств принято судом в соответствии с требованиями закона.

Иных нарушений положений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, из материалов дела не установлено.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не может согласиться с несоответствующим требованиям закона решением суда о взыскании с ФИО2 процессуальных издержек в виде оплаты МКУ «Р.» за эксгумацию в сумме <данные изъяты> рублей, в виде оплаты ООО «К3» за эксгумацию в сумме <данные изъяты> рублей, в виде оплаты специалистам, привлеченным в состав комиссии при производстве комиссионной медицинской судебной экспертизы в ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» <данные изъяты> области, в сумме <данные изъяты> рублей и экспертам НП «Е1» за проведение повторной комиссионной комплексной медицинской судебной экспертизы в сумме <данные изъяты> рублей, а всего – в сумме <данные изъяты> рублей.

В соответствии со ст.131 УПК РФ процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, в частности суммы, израсходованные на производство судебной экспертизы в экспертных учреждениях, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

При этом в силу п.4 ч.2 ст.131 УПК РФ вознаграждение, выплачиваемое эксперту, специалисту за исполнение им своих обязанностей в ходе уголовного судопроизводства, относится к процессуальным издержкам, за исключением случаев, когда эти обязанности исполнялись в порядке служебного задания.

Между тем согласно пленарным разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в п.3 постановления от 19 декабря 2013 года № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам», в состав процессуальных издержек не входят суммы, израсходованные на производство судебной экспертизы в государственных судебно-экспертных учреждениях (экспертных подразделениях), поскольку их деятельность финансируется за счет средств федерального бюджета или бюджетов субъектов Российской Федерации (ст.37 Федерального закона от 21 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»).

Приведенные положения уголовно-процессуального закона и разъяснения проигнорированы судом, вместе с тем в соответствии с п.13 ч.1 ст.299 УПК РФ вопрос о взыскании процессуальных издержек входит в число вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, он подлежит исследованию в судебном заседании.

Согласно планарным разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в п.11 постановления от 19 декабря 2013 года № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам», при принятии решения о взыскании процессуальных издержек осужденному должна быть предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию относительно суммы взыскиваемых издержек и своего имущественного положения.

Как следует из протокола судебного заседания, постановление следователя от ДД.ММ.ГГГГ, которым расходы в сумме <данные изъяты> рублей на оказание услуг МКУ «Р.» (эксгумация останков до 20 лет после захоронения) отнесены к процессуальным издержкам (т.8 л.д.174-176), постановление следователя от ДД.ММ.ГГГГ, которым расходы в сумме <данные изъяты> рублей на оказание услуг ООО «К3» (в связи с необходимостью эксгумации трупа К4) отнесены к процессуальным издержкам (т.8 л.д.177-179), постановление следователя от ДД.ММ.ГГГГ о выплате привлеченным специалистам стоимости выполненных работ, связанных с проведением повторной комиссионной медицинской судебной экспертизы, на общую сумму <данные изъяты> рублей (т.8 л.д.180-183), постановление следователя от ДД.ММ.ГГГГ о выплате вознаграждения экспертам Некоммерческого партнерства «Е1» за проведение повторной комиссионной медицинской судебной экспертизы в размере <данные изъяты> рублей (т.8 л.д.184-185) в судебном заседании не исследовались.

Поскольку в судебном заседании вопрос о взыскании с осужденного вышеперечисленных издержек не обсуждался, мнение осуждённого по данному вопросу не выяснялось, также судом не приняты во внимание вышеупомянутые соответствующие положения уголовно-процессуального закона и пленарные разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, как и возраст ФИО2, состояние здоровья, его платежеспособность, приговор в этой части подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение в порядке, предусмотренном ст.ст.396- 399 УПК РФ, в тот же суд в ином составе.

При таких обстоятельствах апелляционная жалоба адвоката и апелляционное представление подлежат частичному удовлетворению, апелляционную жалобу потерпевших необходимо оставить без удовлетворения.

Руководствуясь ст.389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор <данные изъяты> районного суда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 в части взыскания процессуальных издержек в виде оплаты МКУ «Р.» за эксгумацию в сумме <данные изъяты> рублей, в виде оплаты ООО «К3» за эксгумацию в сумме <данные изъяты> рублей, в виде оплаты специалистам, привлеченным в состав комиссии при производстве комиссионной медицинской судебной экспертизы в ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» <данные изъяты> области, в сумме <данные изъяты> рублей и экспертам НП «Е1» за проведение повторной комиссионной комплексной медицинской судебной экспертизы в сумме <данные изъяты> рублей, а всего – в сумме <данные изъяты> рублей, - отменить, уголовное дело в указанной части передать на новое судебное рассмотрение в порядке исполнения приговора, предусмотренного ст.ст.396-399 УПК РФ, в тот же суд иным составом суда.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционное представление прокурора <данные изъяты> района <данные изъяты> и апелляционную жалобу адвоката Б. удовлетворить частично, а апелляционную жалобу потерпевших К. и К1 - оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, при этом кассационные жалобы, представление, подлежащие рассмотрению, в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья областного суда Е.А. Прокопова