Решение № 2-55/2019 2-55/2019~М-3/2019 М-3/2019 от 14 февраля 2019 г. по делу № 2-55/2019

Дело № 2-55/2019


Р Е Ш Е Н И ЕИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 февраля 2019 года г. Пласт

Пластский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего Данилкиной А.Л.,

при секретаре Долгополовой С.В.,

с участием прокурора Кураева К.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью «Кочкарский гранит» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились в суд с иском к ООО «Кочкарский гранит» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью В.Г.Р. вследствие несчастного случая на производстве, возникшего по вине ответчика, ФИО1, в размере 1 000 000 рублей, ФИО2 в размере 1 000 000 рублей, ФИО3 в размере 2 000 000 рублей.

В обоснование иска указали, что между В.Г.Р., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ООО «Кочкарский гранит» 01 марта 2018 года был заключен трудовой договор. На основании трудового договора потерпевший был принят на должность слесаря по ремонту оборудования, исполнял свои обязанности по адресу: г. Пласт, Малыгинский карьер. Согласно акта № 01/18 о несчастном случае на производстве от 12 ноября 2018 года, 14 августа 2018 года в 08 часов 00 минут работники ООО «Кочкарский гранит» приступили к работе согласно режиму работы организации. Техническим директором Б.А.Ю. было выдано наряд-задание на ремонт гидравлической системы экскаватора Komatsu PC 400-7 (эо-5227) и ремонт ковша экскаватора слесарю по ремонту оборудования В.Г.Р. Для ремонта ковша экскаватора необходимо было приварить к ковшу специальную броневую пластину размером 1800*180*10 мм. В.Г.Р. прошел на территорию ремзоны, на которой был установлен экскаватор. В 08 часов 50 минут В.Г.Р. начал заниматься ремонтом ковша экскаватора, который был демонтирован со стрелы экскаватора и находился на земле. Далее В.Г.Р. прислонил пластину к ковшу и прихватил электросваркой конец платины к корпусу ковша. Так как геометрия ковша имеет криволинейные участки, выполнив сварочный шов, на прямом участке ковша В.Г.Р. попросил машиниста экскаватора К.Д.Л. прижать пластину к изогнутой части ковша стрелой экскаватора так, чтобы пластина прилегла к ковшу как можно плотнее, для дальнейшей сварки по контуру пластины. Для более качественного выполнения сварочных работ и более плотного прилегания пластины к ковшу, В.Г.Р. с помощью газового резака решил нагреть металлическую пластину в месте сгиба, дать ей остыть, чтобы металл пластины принял изогнутую форму (снял упругость). К.Д.Л. подогнал экскаватор к сварочной площадке, по команде В.Г.Р. с помощью гидравлики придавил концом стрелы платину к ковшу экскаватора, заглушил двигатель и вышел из кабины. Выставляя стрелу, он не видел, куда именно прижимается пластина, руководствуясь только командами В.Г.Р.. К.Д.Л. и Б.А.Ю. отошли в сторону, чтобы обсудить детали ремонта. Примерно в 09 часов 10 минут услышали шум и крик. Обернувшись, увидели лежащего на земле В.Г.Р., над левым ухом у него была рана, рядом лежала оторвавшаяся от ковша металлическая пластина. Согласно выписному эпикризу из медицинской карты стационарного больного ГБУЗ «Челябинской областной клинической больницы реанимации и интенсивной терапии № 1», установлен заключительный клинический диагноз: <данные изъяты>. 04 октября 2018 года, находившись на стационарном лечении, В.Г.Р. скончался. Согласно разделу о ходе расследования в пункте 3 акта о несчастном случае на производстве указано «Согласно Акту судебно-медицинского исследования № 91 от 15 октября 2018 года, выданного ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы»: «Повреждения образовались от действия тупого твердого объекта, обладающего ребром и значительной энергией удара, действующего в <данные изъяты>. Между наступлением смерти В.Г.Р. и <данные изъяты> существует причинная связь. В ходе расследования причин произошедшего несчастного случая, повлекшего гибель В.Г.Р., было установлено, что ответчик свои обязательства по обеспечению безопасности и соблюдению условий охраны труда работникам не выполнял. Государственным инспектором труда Государственной инспекции труда в Челябинской области Р.А.В. проведено расследование несчастного случая, повлекшего смерть В.Г.Р., было установлено нарушение требований Трудового кодекса Российской Федерации и требований п. 3.5 должностной инструкции директора № 29/10-17 от 25 октября 2017 года в части не принятия мер по созданию безопасных и благоприятных для жизни и здоровья условий труда. Помимо этого, инспектором по расследованию несчастного случая, повлекшего смерть В.Г.Р., были выявлены и другие нарушения требований трудового законодательства и должностных инструкций работниками ответчика, отображенные в акте № 01/18 от 12 ноября 2018 года о несчастном случае на производстве по форме Н-1. Факта грубой неосторожности со стороны В.Г.Р. не установлено.

Истцы (дочь, сын, супруга) испытывают физическую боль, которая заключается в головных болях, головокружении и в общем ухудшении состояния здоровья, после перенесенного стресса смерти родного и близкого человека и нравственные страдания, переживания в связи с утратой мужа, отца, невозможностью продолжать привычную жизнь. Истцы и внуки В.Г.Р. лишены права быть рядом с отцом, мужем и дедом. Истцы испытывают физическую боль, связанную с перенесенными нравственными страданиями, потерпевший был хорошим мужем, отцом и дедом, хорошо зарабатывал и обеспечивал свою семью, помогал детям. Ему было всего 55 лет, он был полон сил и здоровья. Он не успел пожить, выйти на заслуженный отдых. Моральный вред, причиненный физическими и нравственными страданиями, ФИО1 оценивает в 1 000 000 рублей, ФИО2 в 1 000 000 рублей, ФИО3 в 2 000 000 рублей. Данная сумма в размере 4 000 000 рублей должным образом отражает компенсацию морального вреда в результате пережитых страданий от трагической смерти одного из самых близких и родных людей, в связи с чем является разумной и справедливой за пережитые и переживаемые нравственные и физические страдания.

Истцы ФИО3, ФИО1, ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержали по доводам, изложенным в иске, пояснили, что компенсация материального вреда была выплачена им в рамках уголовного дела от Ф.В.Ю. и Б.А.Ю., а не от предприятия.

Представитель истцов ФИО4 доводы истцов поддержала, пояснив, что смерть потерпевшего В.Г.Р. является для них тяжелой утратой.

Представитель ответчика ООО «Кочкарский гранит» ФИО5, действующий на основании доверенности от 25 января 2019 года (л.д. 68), исковые требования не признал, пояснил, что ранее истцам уже выплачивалась материальная помощь, денежные средства на погребение, а также компенсация в счет морального в размере 500 000 рублей. Кроме того, в настоящее время предприятие находится в тяжелом материальном положении. Просил учесть действия потерпевшего, повлекшие причинение ему вреда.

Заслушав истцов, представителей сторон, заключение прокурора, полагавшего, что иск подлежит удовлетворению с учетом разумности и справедливости, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В силу ч. 1 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Согласно п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Пунктом 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии с п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

В силу ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит.

Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное.

При причинении вреда жизни и здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

В соответствии со ст. 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении договорных обязательств, а также при исполнении обязанностей военной службы, службы в полиции и других соответствующих обязанностей возмещается по правилам, предусмотренным настоящей главой, если законом или договором не предусмотрен более высокий размер ответственности.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд, в силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

На основании ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В судебном заседании установлено и следует из материалов дела, что В.Г.Р. и ФИО3 состояли в зарегистрированном браке с 30 сентября 1981 года (свидетельство о заключении брака л.д. 20).

ФИО1 (до брака ФИО6) Н.Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являются детьми В.Г.Р. и ФИО3, что подтверждено свидетельствами о рождении и справкой о заключении брака (л.д. 22, 23, 24).

01 марта 2018 года В.Г.Р. был принят <данные изъяты> в ООО «Кочкарский гранит», с ним заключен трудовой договор (л.д. 40, 46-47).

04 октября 2018 года трудовой договор был прекращен в связи со смертью работника (п. 6 ст. 83 Трудового кодекса Российской Федерации). Указанные обстоятельства подтверждены копией трудовой книжки, приказами о приеме на работу и прекращении трудового договора (л.д. 41).

В.Г.Р. скончался 04 октября 2018 года, находившись на стационарном лечении вследствие полученной травмы на производстве (медицинское свидетельство о смерти л.д. 18, свидетельство о смерти л.д.19)

Согласно акту судебно-медицинского исследования № 91 смерть В.Г.Р., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от <данные изъяты> (л.д. 85-91).

По факту несчастного случая на ООО «Кочкарский гранит» было проведено расследование и составлен акт № 01/18 о несчастном случае на производстве от 12 ноября 2018 года (л.д. 71-79).

Как следует из акта, 14 августа 2018 года в 08 часов 00 минут работники ООО «Кочкарский гранит» приступили к работе согласно режиму работы организации. Техническим директором Б.А.Ю. было выдано наряд-задание на ремонт гидравлической системы экскаватора Komatsu PC 400-7 (эо-5227) и ремонт ковша экскаватора слесарю по ремонту оборудования В.Г.Р. Для ремонта ковша экскаватора необходимо было приварить к ковшу специальную броневую пластину размером 1800*180*10 мм. В.Г.Р. прошел на территорию ремзоны, на которой был установлен экскаватор. В 08 часов 50 минут В.Г.Р. начал заниматься ремонтом ковша экскаватора, который был демонтирован со стрелы экскаватора и находился на земле. Далее В.Г.Р. прислонил пластину к ковшу и прихватил электросваркой конец платины к корпусу ковша. Так как геометрия ковша имеет криволинейные участки, выполнив сварочный шов, на прямом участке ковша В.Г.Р. попросил машиниста экскаватора К.Д.Л. прижать пластину к изогнутой части ковша стрелой экскаватора так, чтобы пластина прилегла к ковшу как можно плотнее, для дальнейшей сварки по контуру пластины. Для более качественного выполнения сварочных работ и более плотного прилегания пластины к ковшу, В.Г.Р. с помощью газового резака решил нагреть металлическую пластину в месте сгиба, дать ей остыть, чтобы металл платины принял изогнутую форму (снял упругость). К.Д.Л. подогнал экскаватор к сварочной площадке, по команде В.Г.Р. с помощью гидравлики придавил концом стрелы платину к ковшу экскаватора, заглушил двигатель и вышел из кабины. Выставляя стрелу, он не видел, куда именно прижимается пластина, руководствуясь только командами В.Г.Р.. К.Д.Л. и Б.А.Ю. отошли в сторону, чтобы обсудить детали ремонта. Примерно в 09 часов 10 минут услышали шум и крик. Обернувшись, увидели лежащего на земле В.Г.Р., над левым ухом у него была рана, рядом лежала оторвавшаяся от ковша металлическая пластина.

Согласно акту причинами несчастного случая со смертельным исходом, являются:

- неудовлетворительная организация производства работ (код 08), выразившаяся в отсутствии эксплуатационной документации (технологического регламента) по футеровке ковшей горной техники; отсутствие инструкции по охране труда для профессий и (или) видов выполняемых работ, которые утверждаются локальным нормативным актом работодателям, в частности отсутствие инструкций по охране труда на конкретные виды работ с электросварочным газосварочным оборудованием и инструментом. Нарушение требований ст. ст. 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации, п. 3.5 должностной инструкции директора № 29/10-17 от 25 октября 2017 года – не принятие мер по созданию безопасных и благоприятных для жизни и здоровья условий труда;

- неприменение работником средств индивидуальной защиты (код 11). Нарушение требований ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации, п. 1.4 и 2.1 Инструкции по охране труда для слесаря – ремонтника горного оборудования № 24/31-18, утверждённой 31 января 2018 года;

- нарушение работником трудового распорядка и дисциплины труда (код 13). Нарушение ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации, требований п.п. 3.7, 3.15 должностной инструкции технического директора, утверждённой 25 октября 2017 года в части не обеспечения контроля за соблюдением трудовой дисциплины, правил и норм по охране труда, не достаточного контроля за состоянием трудовой и производственной дисциплины, нарушение требований п. 3.5 должностной инструкции слесаря по обслуживанию и ремонту оборудования 4-го разряда № 23/31-18, утверждённой 31 января 2018 года в части: работник имеет право привлекать специалистов структурных подразделений к решению возложенных на него задач (если то предусмотрено положениями о структурных подразделениях, если нет - с разрешения руководителя); нарушение требований п. 1.2 инструкции по охране труда для электросварщика в части выполнять только порученную ему его непосредственным руководителем работу.

Лицами, допустившими нарушения требований охраны труда, признаны: Ф.А.Ю. – директор ООО «Кочкарский гранит», в том числе в части не принятия мер по созданию безопасных и благоприятных для жизни и здоровья условий труда.: «работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда»; В.Г.Р. – слесарь по ремонту оборудования ООО «Кочкарский гранит», допустивший нарушения ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации, требований п. 1.4, 2.1 Инструкции по охране труда для слесаря-ремонтника горного оборудования № 24/31-18, утверждённой 31 января 218 года, п. 3.5. должностной инструкции слесаря по обслуживанию и ремонту оборудования 4-го разряда № 23/31-18, утверждённой 31 января 2018 года, в части привлечения специалистов структурных подразделений к решению возложенных на него задач; Б.А.Ю. – технический директор ООО «Кочкарский гранит», допустивший нарушение требований ст. 21Трудового кодекса российской Федерации и п.п. 3.7, 3.15 должностной инструкции технического директора, утверждённой 25 октября 2017 года в части не обеспечения контроля за соблюдением трудовой дисциплины, правил и норм по охране труда, а также не достаточного контроля за состоянием трудовой и производственной дисциплины; К.Д.Л. – машинист экскаватора ООО «Кочкарский гранит», допустивший нарушение п. 1.2 инструкции по охране труда для экскаваторщиков в части исполнения команд со стороны работников, а не непосредственного руководителя работ. Факт грубой неосторожности со стороны В.Г.Р. не установлен (л.д. 71-79).

Причины несчастного случая на производстве со смертельным исходом, обстоятельства, установленные в ходе расследования несчастного случая, как и сам акт о несчастном случае на производстве, сторонами в установленном законом порядке, не оспаривались.

Трудовым законодательством обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, возлагается на работодателя (статьи 22, 212, 220 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье и т.п.). Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, а также степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии с п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Принимая во внимание, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, то суд приходит к выводу о причинении истцам морального вреда.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного стресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

Исходя из изложенного, поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью потерпевшего, факт причинения им морального вреда предполагается и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание обстоятельства дела, степень пережитых ФИО3, ФИО2, ФИО1 нравственных страданий, причиненных гибелью супруга и отца В.Г.Р., на помощь и поддержку которого они могли рассчитывать, невосполнимость и боль утраты близкого человека.

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что истица ФИО3 является женой погибшего В.Г.Р., с супругом они прожили 37 лет, на момент смерти проживали совместно, вели совместное хозяйство.

Истцы ФИО2 и ФИО1 являются детьми погибшего В.Г.Р., имели близкие отношения с отцом. Для детей ФИО1 В.Г.Р. практически заменил их отца. Смерть родителя, несомненно, является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой, затрагивающие личность, психику, здоровье, самочувствие и настроение детей.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание отсутствие в действиях В.Г.Р. грубой неосторожности, что отражено в акте о несчастном случае на производстве № 01/18 от 12 ноября 2018 года, а также то обстоятельство, что несчастный случай на объекте, эксплуатируемом ответчиком, произошел, в том числе, по вине работодателя, не обеспечившего безопасные условия и охрану труда, производственный контроль за соблюдением работниками правил охраны труда и промышленной безопасности.

Также судом учитываются обстоятельства оказания ООО «Кочкарский гранит» материальной помощи родственникам погибшего В.Г.Р. в результате несчастного случая на производстве в размере 110 000 рублей, выплаченной супруге ФИО3 (расписка л.д. 123), а также выплата дочери В.Г.Р. – ФИО1 от должностных лиц ООО «Кочкарский гранит» Б.А.Ю. и Ф.А.Ю. по 250 000 рублей от каждого в счет компенсации морального вреда, что подтверждено расписками в получении денежных средств (л.д. 121, 122), приказом № 31/2018 от 19 декабря 2018 года (л.д. 119), расходным кассовым ордером № 5-1 от 21 декабря 2018 года.

Поскольку исследованные доказательства в их совокупности свидетельствуют о том, что в результате действий (бездействия) ответчика ООО «Кочкарский гранит» нарушено право истцов на обладание родственными и семейными связями; на помощь, поддержку и заботу супруга и отца, учитывая невосполнимость утраты близкого человека, суд, исходя из требований разумности и справедливости, считает необходимым взыскать с ответчика ООО «Кочкарский гранит» компенсацию морального вреда в пользу ФИО3 – 500 000 рублей, в пользу ФИО1 – 300 000 рублей, в пользу ФИО2 – 300 000 рублей.

Доводы представителя ответчика о том, что ООО «Кочкарский гранит» испытывает финансовые трудности, имеет кредиторские задолженности, задолженности перед работниками, перед бюджетом по оплате налогов, а также отсутствие денежных средств на счете юридического лица не могут являться основанием для уменьшения размера компенсации морального вреда, причиненного истцам.

Согласно ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пп. 8 п. 1 ст. 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Учитывая, что от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, освобождаются истцы – по искам о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного преступлением (пп. 4 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации), государственная пошлина в размере 300 рублей 00 копеек (пп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации) подлежит взысканию с ответчика.

Таким образом, с ответчика ООО «Кочкарский гранит» подлежит взысканию сумма государственной пошлины в доход местного бюджета в размере 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью «Кочкарский гранит» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Кочкарский гранит» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Кочкарский гранит» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Кочкарский гранит» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей 00 копеек.

В остальной части исковых требований ФИО1, ФИО2, ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью «Кочкарский гранит» о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Кочкарский гранит» в местный бюджет государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Пластский городской суд Челябинской области.

Председательствующий: