Апелляционное постановление № 22-2605/2018 22К-2605/2018 от 16 августа 2018 г. по делу № 22-2605/2018

Судья 1-ой инстанции Полухина О.В. 22-2605/2018


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

17 августа 2018 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе

председательствующего Морозова С.Л., при секретаре Сержант М.А., с участием прокурора Жертаковой В.А., адвокатов Бусеева А.В, Зотта Д.И., обвиняемого ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании материал с апелляционными жалобами адвокатов Замащикова А.П. и Зотта Д.И. в защиту обвиняемого ФИО1 на постановление Ленинского районного суда г. Иркутска от 8 августа 2018 года, которым обвиняемому

ФИО1, родившемуся Дата изъята в <адрес изъят>, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ,

продлен срок содержания под домашним арестом на 3 месяца, а всего до 4 месяцев 28 суток, то есть по 10 ноября 2018 года, с сохранением запретов и ограничений.

Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционных жалоб, возражений на них, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Органами предварительного следствия ФИО1, обвиняется в превышении должностных полномочий, с причинением тяжких последствий, то есть в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ,

Уголовное дело возбуждено 10 июня 2018 года.

13 июня 2018 года ФИО1 задержан в порядке ст. 91 УПК РФ.

15 июня 2018 года постановлением Кировского районного суда г. Иркутска в отношении подозреваемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста сроком на 1 месяц 29 суток, то есть по 10 августа 2018 года включительно.

19 июня 2018 года ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

2 августа 2018 года срок предварительного следствия по уголовному делу продлен до 5 месяцев, то есть до 10 ноября 2018 года.

8 августа 2018 года постановлением Ленинского районного суда г. Иркутска срок содержания под домашним арестом обвиняемого ФИО1 продлен на 3 месяца, а всего до 4 месяцев 28 суток, то есть по 10 ноября 2018 года, с сохранением запретов и ограничений:

- выходить за пределы этого жилого помещения без разрешения следователя суда;

- общаться со всеми лицами, кроме близких родственников, следователей и защитников;

- отправлять и получать почтово-телеграфную корреспонденцию любыми средствами связи от всех лиц, кроме следователя, защитников, суда;

- использовать средства связи и информационно- телекоммуникационную сеть «Интернет»;

с разъяснением ФИО1, что он не ограничен в праве использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, следователем. О каждом таком звонке ФИО1 должен информировать контролирующий орган.

Контроль за исполнением домашнего ареста возложен на федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий правоприменительные функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных.

В апелляционной жалобе адвокат Замащиков А.П. в интересах обвиняемого ФИО1, просит отменить постановление суда, которое считает необоснованным и незаконным.

При этом защитник приводит следующие доводы. Судом оставлено без внимания, что решение об избрании домашнего ареста связано с удовлетворением ходатайства стороны защиты ввиду первоначального этапа расследования уголовного дела, не учтено, что спустя два месяца, первоначальный этап расследования истек. Судом не устанавливались конкретные обстоятельства, свидетельствующие о необходимости дальнейшего применения домашнего ареста. Судом в основном приняты во внимание тяжесть преступления и предполагаемая возможность ФИО1 в силу занимаемой должности и степени осведомленности об обстоятельствах преступления, воспрепятствовать производству по делу, в том числе скрыть или уничтожить предметы и документы, имеющие доказательственное значение, а также оказать давление на участников уголовного судопроизводства, с чем защитник не согласен, так как не приведено никаких обстоятельств, свидетельствующих о необходимости продления избранной меры пресечения, суду представлены те же материалы, что и при избрании меры пресечения.

Ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 №41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога» защитник указывает, что тяжесть инкриминируемого деяния не может признаваться основанием продления срока домашнего ареста ФИО1

Следствием не представлено данных о действиях, либо намерениях ФИО1 скрыть или уничтожить доказательства, оказать давление на участников судопроизводства, напротив, судом установлено, что ФИО1 характеризуется положительно. Суд указал в постановлении на необходимость проведения следственных действий, однако, сама по себе данная необходимость не может выступать в качестве единственного и достаточного основания для продления срока содержания под домашним арестом.

В постановлении суд указал, что обвиняемый и его защитники просили суд изменить меру пресечения в виде домашнего ареста на более мягкую, тогда как защита и ФИО1 настаивали на отказе в удовлетворении ходатайства следователя.

Оставлена без внимания просьба ФИО1 об изменении запрета – выходить за пределы жилого помещения без разрешения следователя, суда, поскольку такая формулировка не предусматривает возможности и права обвиняемого на прогулку.

Неверно изложена позиция прокурора, который поддержал доводы следователя в части тяжести инкриминируемого деяния и возможности ФИО1 воспрепятствовать производству по делу, при этом в прениях опроверг остальные доводы следствия.

Не приведен в постановлении довод защиты о том, что ФИО1 предъявлено постановление о привлечении в качестве обвиняемого, в котором в нарушение п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ отсутствует описание преступления, не указана объективная и субъективная стороны.

В апелляционной жалобе адвокат Зотт Д.И. в интересах обвиняемого ФИО1 также просит отменить постановление суда и приводит доводы аналогичные вышеизложенным в жалобе адвоката Замащикова А.П. Кроме того, указывает, что доводы следствия о наличии у ФИО1 обширных связей среди высокопоставленных должностных лиц Иркутской области, возможности их использования с целью оказания давления на свидетелей, не находит своего подтверждения в представленных материалах. Кроме того, 10 августа 2018 года вручено уведомление о том, что 31 августа 2018 года срочный служебный контракт, заключенный с ФИО1 будет расторгнут с освобождением от замещаемой должности (данные изъяты) и увольнением с гражданской службы. В судебном заседании был исследован приказ об отпуске ФИО1 до 25 августа 2018 года.

Судом учтено, что свидетели ФИО6, ФИО7 указывают на причастность ФИО1 к совершенному преступлению, опасаются, что со стороны ФИО1 может быть оказано давление с целью изменения данных показаний. Однако указанные лица не находятся в служебной зависимости от ФИО1 Также необходимо учитывать, что 31 августа 2018 года последний будет уволен.

В материале отсутствовали факты наличия со стороны обвиняемого реальных действий, связанных с угрозой свидетелям, попытками иным образом воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу. Свидетели ФИО7 и ФИО6 не сообщают о фактах оказания давления со стороны ФИО1, исследуя их показания можно сделать вывод, что они основаны на домыслах, ФИО6 не дает в отношении ФИО1 показаний, касающихся причастности к совершению преступления. ФИО7 характеризует ФИО1 отрицательно, что может явиться поводом для его оговора.

Суд учел доводы следователя о том, что ФИО1 может принять меры к сокрытию и уничтожению доказательств, изобличающих его, либо представить органу следствия ложные доказательства, но не учел доводы защиты, что ФИО1 находится в очередном отпуске, а с 31 августа 2018 года будет уволен со службы. Не предоставлены объективные доказательства, подтверждающие факт того, что ФИО1 предпринимал какие–либо меры к уничтожению или фальсификации доказательств.

Произведены обыски в жилище и на рабочем месте ФИО1, а также в министерстве лесного комплекса, где была изъята вся документация, представляющая интерес для органов предварительного расследования. Иных мест хранения доказательств, органами предварительного расследования не установлено.

Суд учел доводы следствия, что ФИО1 уже принял меры к сокрытию следов совершенного преступления, используя свое должностное положение выдал 20 марта 2018 года Казачинско-Ленскому филиалу ОГАУ «(данные изъяты)» согласование на проведение санитарно-оздоровительных мероприятий в кварталах государственного природного заказника «(данные изъяты)» в нарушение режима особой охраны, тем самым придав вид законности преступным действиям и создав условия для их продолжения. Однако данный довод не мог быть принят судом, поскольку данное обстоятельство является предметом доказывания по уголовному делу и суд, рассматривая ходатайство следователя о продлении срока содержания под домашним арестом не вправе давать оценку доказательствам по уголовному делу. Кроме того, доводы органов предварительного расследования в части придания вида законности действий не соответствуют действительности.

Судом приняты доводы следствия, что до настоящего времени по указанному уголовному делу в полном объеме не изъяты документы по проведению лесопотологического обследования, назначению, согласованию и проведению сплошной санитарной рубки в заказнике. Однако изложенное не является основанием для продления срока расследования, то есть следователем не планируется отыскание этих документов. ФИО1 не имеет отношения к документам о реализации незаконно срубленной древесины.

Суд учел, что в ходе обыска в жилище ФИО1 изъяты документы, в том числе их оригиналы, связанные с согласованием сплошной санитарной рубки на территории заказника, однако в материалах отсутствовали доказательства, подтверждающие факт обыска в жилище ФИО1 исходя из которых, суд мог сделать такой вывод.

Судом не оценено ходатайство ФИО1 об возможности изменения запретов и ограничений – выходить за пределы жилого помещения без разрешения следователя, суда, поскольку такая формулировка не предусматривает возможности и права обвиняемого на прогулку.

В возражениях на апелляционные жалобы старший помощник прокурора Ленинского района г. Иркутска Попова Ж.В. считает постановление суда законным и обоснованным просит оставить его без изменения, доводы жалоб защитников Замащикова А.П. и Зотта Д.И. без удовлетворения.

В судебном заседании адвокат Зотт Д.И. поддержал доводы апелляционных жалоб по основаниям в них изложенным и в обоснование просьбы об отмене постановления суда представил новые доказательства, поступившие в его адрес после вынесения решения судом первой инстанции.

Адвокат Бусеев А.В. в защиту обвиняемого ФИО1 также поддержал доводы апелляционных жалоб, одновременно, просил вынести решение о разрешении выхода обвиняемому за пределы жилого помещения с 7 до 19 часов ежедневно.

Обвиняемый ФИО1 апелляционные жалобы поддержал в полном объеме и просил отменить меру пресечения в виде домашнего ареста как чрезмерную, одновременно, просил разрешить выход за пределы жилого помещения для трудоустройства.

Прокурор отдела прокуратуры Иркутской области Жертакова В.А. просила судебное решение оставить без изменения как законное и обоснованное.

Выслушав стороны, изучив материалы судебного разбирательства, исследовав в судебном заседании новые доказательства, проверив доводы апелляционных жалоб защитников, суд апелляционной инстанции не находит оснований для их удовлетворения и отмены судебного решения по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 УПК РФ.

Требования вышеназванных норм закона при решении вопроса о мере пресечения ФИО1 соблюдены.

Суд первой инстанции, принимая во внимание истечение срока домашнего ареста, установленного предыдущим судебном решением о мере пресечения в отношении ФИО1, проанализировал основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, которые учитывались ранее при обосновании необходимости избрания данной меры пресечения. Одновременно, суд дал оценку обстоятельствам, учитываемым согласно ст. 99 УПК РФ при решении вопроса о мере пресечения.

Выводы суда в обжалуемом судебном решении о том, что не изменились как основания, так и обстоятельства, учтенные ранее, что свидетельствует о необходимости продления срока меры пресечения, доводами апелляционных жалоб и исследованными доказательствами не опровергаются.

Возможность воспрепятствовать производству по делу, в том числе скрыть или уничтожить предметы и документы, имеющие доказательственное значение по данному уголовному делу, а также оказать давление на участников уголовного судопроизводства, круг которых ему известен, которая была положена в основу принятого ранее решения об избрании меры пресечения, как посчитал суд первой инстанции, имеет место быть.

Данный вывод суда нельзя признать необоснованным, так как предусмотренное ст. 97 УПК РФ основание, что ФИО11 может воспрепятствовать производству по делу указанным выше путем, не утратило свое прежнее значение, исходя из стадии судопроизводства, запланированного объема следственных действий, продолжающегося сбора доказательств, должностного положения обвиняемого и степени его осведомленности об обстоятельствах дела.

При этом доводы защиты об уже проведенных следственных действиях, в том числе об обысках и изъятии документов, об отсутствии отношений подчиненности между ФИО1 и свидетелями, а также о планируемом изменении должностного положения, не опровергают выводов суда в этой части, не исключают как необходимости проведения запланированных следственных мероприятий, так и возможного негативного поведения обвиняемого, а также не свидетельствуют о фактическом изменении должностного положения в настоящее время.

Нельзя не согласиться с выводом суда, что расследование представляет сложность в связи с необходимостью производства большого объема следственных и иных процессуальных действий.

Судом правильно учтены сведения о личности ФИО1, его семейном положении, и другие, предусмотренные ст.99 УПК РФ обстоятельства как не свидетельствующие, что более мягкая мера пресечения, чем домашний арест, может обеспечить надлежащее поведение обвиняемого.

Вновь приводимые в апелляционных жалобах данные о наличии постоянного места жительства, семьи, двоих несовершеннолетних детей, то есть о наличии устойчивых социальных связей принимались во внимание при продлении срока домашнего ареста, и ранее при избрании данной меры пресечения. Свидетельствуя также об отсутствии риска обвиняемого скрыться, эти сведения позволили при избрании вида меры пресечения сделать вывод о возможности применения в отношении ФИО1 именно домашнего ареста и оставлении без удовлетворения ходатайства о заключении под стражу.

Судом апелляционной инстанции исследованы представленные защитником Зоттом Д.И. новые доказательства.

Так из письма заместителя <адрес изъят> от 16 августа 2018 года в адрес защитника следует, что ФИО12 работает в территориальном управлении данного министерства, непосредственно подчиняется начальнику территориального управления, и не находится в подчинении у ФИО1 ФИО6 и ФИО7 в министерстве не работают.

Согласно справке министерства труда и занятости Иркутской области от 14 августа 2018 года, ФИО13 зарегистрирована в центре занятости населения в целях поиска подходящей работы с 9 августа 2018 года.

Из письма заместителя <адрес изъят> от 3 августа 2018 года следует, что адвокату Зотту Д.И. направлено уведомление об истечении срока действия срочного служебного контракта ФИО1

Согласно уведомлению, направленному заместителем <адрес изъят><адрес изъят> ФИО14 заместителю <адрес изъят><адрес изъят> ФИО1 31 августа 2018 года, истекает срок срочного служебного контракта, заключенного с 1 июня 2018 года при назначении на должность. Срочный служебный контракт будет расторгнут с освобождением от замещаемой должности заместителя <адрес изъят><адрес изъят> и увольнением с гражданской службы за истечением срока действия контракта.

Вместе с тем, новые доказательства не являются достаточными для того, чтобы опровергнуть выводы суда первой инстанции или признать их незаконными.

В соответствии со ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы и оцениваются по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств.

Как следует из обжалуемого постановления суда, вопрос о наличии оснований к продлению срока домашнего ареста не был связан с вопросами непосредственной подчиненности обвиняемому свидетелей по службе. Что же касается сведений о трудоустройстве супруги обвиняемого и самого ФИО1, то они также не свидетельствуют об отпадении оснований для домашнего ареста обвиняемого.

Обжалуемое судебное решение содержит суждение по вопросу об установленных запретах и ограничениях при домашнем аресте, с учетом позиции стороны защиты об их смягчении. Оснований не согласиться с выводами суда, что запреты и ограничения не подлежат изменению, не имеется, поскольку содержание запретов и ограничений в полной мере отвечает обстоятельствам, установленным судом и необходимо для обеспечения надлежащего поведения обвиняемого. Возложенные судом запреты и ограничения соответствуют требованиям ст. 107 УПК РФ, они направлены на обеспечение интересов правосудия, и по своему характеру отвечают принципам уголовного судопроизводства.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что вопреки доводам защиты запрет выхода за пределы жилого помещения не является абсолютным, допускает исключение, позволяющее в его рамках обеспечить в период следствия совершение действий, имеющих значение для членов семьи ФИО1, поскольку, как определено судом, запрещается выходить за пределы жилого помещения без разрешения следователя. Таким образом, вопрос о получении соответствующего разрешения, с учетом обеспечения прав всех заинтересованных лиц, регулируется в процессуальном порядке.

У суда апелляционной инстанции не имеется оснований для иной оценки установленных судом первой инстанции фактов, в том числе с учетом новых доказательств.

Вопросы виновности ФИО1 в инкриминируемом деянии судом не обсуждались, вместе с тем тяжесть обвинения, которая сама по себе не являлась единственным основанием для продления срока меры пресечения в отношении ФИО1, судом учитывалась обоснованно. При этом, вопреки доводам жалобы адвоката Зотта Д.И., суд не входил в вопросы оценки доказательств, которые могут обсуждаться лишь при вынесении итогового решения по делу.

Принимая решение о продлении срока домашнего ареста в отношении ФИО1, суд мотивировал свои выводы о необходимости именно этой меры пресечения. При этом положения ч. 1 ст. 97, ст. 99, а также ст. ст. 107, 110 УПК РФ соблюдены.

Оснований давать иную оценку обстоятельствам, которыми руководствовался суд при принятии решения о продлении срока меры пресечения в отношении ФИО1 суд апелляционной инстанции не находит.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену, либо изменение обжалуемого судебного решения, не усматривается.

Обжалуемое постановление соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, то есть мотивировано и обоснованно.

На основании изложенного, руководствуясь 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Ленинского районного суда г. Иркутска от 8 августа 2018 года о продлении срока содержания под домашним арестом в отношении обвиняемого ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Замащикова А.П., Зотта Д.И. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий С.Л. Морозов

Мотивированное решение составлено 20 августа 2018 года.

Председательствующий С.Л. Морозов