Решение № 2-293/2024 2-293/2024(2-5947/2023;)~М-5321/2023 2-5947/2023 М-5321/2023 от 11 ноября 2024 г. по делу № 2-293/2024

Дело №2-293/2024

УИД 36RS0006-01-2023-007257-17


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

12 ноября 2024 г. Центральный районный суд г. Воронежа в составе:

председательствующего судьи Багрянской В.Ю.,

при секретаре Плужник А.А.,

с участием старшего помощника прокурора Центрального района г. Воронежа Бескороваевой М.В.,

истца ФИО3, истца ФИО4,

представителя истцов по ордеру адвоката Рыжкова И.А.,

представителя ответчика БУЗ ВО «ВГКБ №3», действующей на основании доверенности ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 и ФИО4 к Бюджетному учреждению здравоохранения Воронежской области «Воронежская Городская Клиническая Больница №3» о взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

Истцы ФИО3 и ФИО4 (далее- истцы, ФИО3, ФИО4) обратилась в суд с иском к Бюджетному учреждению здравоохранения Воронежской области «Воронежская Городская Клиническая Больница №3» (далее- ответчик, БУЗ ВО «ВГКБ №32) о взыскании компенсации морального вреда, указывая, что ответчиком проводилось некачественное лечение их близкому родственнику – ФИО1, который в последующем скончался. Ответчиком на этапе лечения ФИО1 были допущены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи. ФИО1 испытывал <данные изъяты>, предписанное врачами лечение не помогало и в итоге он скончался. Указанные обстоятельства причиняли нравственные страдания истцам, которая, постоянно находясь с близким человеком, беспомощно наблюдали за его состоянием, которое ухудшалось, а лечение предписанное врачом ответчика не приводило к желаемому результату. Истцы, находясь в состоянии стресса, связанного с болезнью близкого родственника, мучились, переживали, волновались за ФИО1 Учитывая указанные обстоятельства, истцы просили взыскать с ответчика БУЗ ВО «ВГКБ №3» компенсацию морального вреда (л.д.5-9 т.1).

Определением суда от 29.11.2023, занесенным в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Министерство здравоохранения Воронежской области, врач-кардиолог Каширских К.С., врач-хирург ФИО6, являющиеся сотрудниками БУЗ ВО «ВГКБ №3».

В судебном заседании истцы свои требования поддержали, просили их удовлетворить в полном объеме.

Представитель истцов по ордеру адвокат Рыжков И.А. привел правовое обоснование заявленных требований, требования поддержал.

Представитель ответчика БУЗ ВО «ВГКБ №3» по доверенности ФИО5 против удовлетворения исковых требований возражала, поддержала письменные возражения, дополнения к ним и письменные пояснения.

Третье лицо Министерство здравоохранения Воронежской области не направил в суд своего представителя. Ранее суду были представлены письменные возражения на исковое заявление.

Третьи лица врач-кардиолог Каширских К.С., врач-хирург ФИО6, являющиеся сотрудниками БУЗ ВО «ВГКБ №3», в судебное заседание не явились, о слушании дела извещены надлежащим образом.

Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, которая полагала, что оказание медицинской помощи было проведено ненадлежащим образом, исследовав представленные письменные доказательства, обозрев материалы уголовного дела, приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Здоровье – состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Охрана здоровья граждан – система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

Медицинская помощь – комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти(часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из материалов дела судом установлено, что сын истца ФИО3, сожитель истца ФИО4, а также отец ее ребенка – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения умер ДД.ММ.ГГГГ, причиной смерти явился <данные изъяты>, как следует из акта судебно-медицинского исследования трупа №88 от 23.01.2021 (л.д. 124-128, Том 1).

Обосновывая свои исковые требования о взыскании компенсации морального вреда, истцы ссылаются на ненадлежащее исполнение врачом-кардиологом профессиональных обязанностей, не предпринятие мер для лечения ФИО1, оставление в опасном состоянии, которое привело к смерти члена их семьи. Кроме того, указывают, что гибель члена семьи для истцов является большим эмоциональным и нервным потрясением, осложненным допущенными нарушениями медработниками, которые не приняли достаточных мер для спасения жизни пациента. Дополнительно обращают внимание, что у умершего осталась малолетняя дочь, которая будет теперь воспитываться без любви, заботы и участия отца.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В п. 14 указанного Постановления пленума разъяснено, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

В п. 18 указанного Постановления пленума разъяснено, что наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего.

В п.19 указанного Постановления пленума разъяснено, что по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В п.20 указанного Постановления пленума разъяснено, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 ГК РФ).

Осуждение или привлечение к административной ответственности работника как непосредственного причинителя вреда, прекращение в отношении его уголовного дела и (или) уголовного преследования, производства по делу об административном правонарушении не освобождают работодателя от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный таким работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В п. 25 указанного Постановления пленума разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В п. 26 указанного Постановления пленума разъяснено, что определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

В п. 28 указанного Постановления пленума разъяснено, что под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

В п. 48 указанного Постановления пленума разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В п. 49 указанного постановления Пленума разъяснено, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий – если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчики должны доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО3 и ФИО4 в связи со смертью ФИО1 (сына и сожителя) медицинская помощь, которому была оказана, как утверждают истцы, ненадлежащим образом.

Суд полагает, что ответчиком не представлено доказательств в подтверждение своей невиновности в причинении морального вреда истцам.

Из пояснений истцов, следует, что ФИО1 ранее на заболевания <данные изъяты> не жаловался, однако жалобы на боли в <данные изъяты> у него возникали, при этом в связи с семейной отягощенностью по <данные изъяты> очень боялся <данные изъяты> и при постановке правильного диагноза он не отказался бы от госпитализации.

В соответствии со свидетельскими показаниями сестры умершего – Свидетель№1, их отец умер в <данные изъяты> в связи с <данные изъяты>, поэтому брат не отказался бы от госпитализации, если бы его не убедили, что это не кардиология. Кроме того пояснила, что брат алкогольными напитками не злоупотреблял.

В соответствии с ответом на судебный запрос БУЗ ВО «ВГП №3» от 11.01.2024 ФИО1 в указанное учреждение за медицинской помощью не обращался, в базе не зарегистрирован (л.д.222, Т.1).

В соответствии с ответом БУЗ ВО «<адрес> больница» медицинской документации на ФИО1 в учреждении не имеется(л.д.214, Т.1).

Из журнала кардиологического мужского приемного отделения БУЗ ВО «ВГКБ №3» (начат 26.12.2020, окончен 31.12.2020) следует, что 31.12.2020 в 13 час. 12 мин. поступил ФИО1, в соответствии с протоколом амбулаторного осмотра врача-кардиолога и врача-хирурга имел жалобы на <данные изъяты>, спровоцированные приемом алкоголя, кофе, <данные изъяты>. Согласно анамнезу – ОИМ, ОНМК, СД отрицает, никакие препараты постоянно не принимает. Объективный статус: <данные изъяты> Рекомендации: первые сутки- голод, обильное питье чистой воды, стол №5, квамател 20 мг 2 р/день 5 дней, галидор 1 таб. 3р/день 5 дней, найз по 1 таб. на ночь 5 дней, омепразол по 20 мг 2р/день за 30 мин до еды 14 дней, ФГС, колоноскопия планово, при ухудшении состояния – повторная консультация хирурга, отказ от вредных привычек, рациональный режим труда и отдыха, ХМЭК, ЭХОКГ в плановом порядке, кардиомагнил 75 мг вечером длительно, розувастатин 10мг вечером длительно, периндоприл 4 мг утром под контролем АД, при повышении АД на фоне приема препаратов каптоприл 50 мг под язык, при ухудшении состояния – вызов СМП.

Из материалов уголовного дела, копии заключений экспертиз, проведенных в рамках уголовного дела следует, что 06.01.2021 в 10 час. 07 мин. состояние здоровья ФИО1 ухудшилось, были вызваны сотрудники скорой медицинской помощи, которые в 10 час. 40 мин. констатировали смерть.

Возражая относительно доводов истца, ответчики ссылались на отсутствие допущенных дефектов при оказании медицинской помощи, а также на недоказанность прямой причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и наступившими последствиями в виде смерти ФИО1

Для проверки доводов сторон, по ходатайству ответчика, судом назначалась комплексная комиссионная посмертная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению №100/05-24, составленному ГУЗ «Липецкое областное бюро СМЭ» сделаны следующие выводы:

1) В ходе осмотра ФИО1 врачом-кардиологом БУЗ ВО «ВГКБ №3» допущены следующие дефекты, в нарушение требований клинических рекомендаций (<данные изъяты>

- в протоколе осмотра отсутствует уточнение характера <данные изъяты>, ее связь с физическими нагрузками и приемом нитроглицерина,

- дана неверная оценка выявленных изменений <данные изъяты>», в то время как их следовало расценить как признаки <данные изъяты>,

- не предложена госпитализация в кардиологическое отделение для дифференциальной диагностики состояния и динамического наблюдения.

2)Учитывая наличие множества возможных вариантов развития событий при надлежащим оказании медицинской помощи ФИО1 от предотвращения развития <данные изъяты> до наступления смерти, невозможности экспертным путем установить, каким образом протекал бы патологический процесс при госпитализации ФИО1 31.12.2020 (т.к. возможности диагностики существующими гистологическими методами давности формирования патологических процессов ограничиваются временными интервалами, исчисляемыми в днях), у экспертов не имеется оснований утверждать, что между допущенными дефектами при оказании медицинской помощи врачом-кардиологом БУЗ ВО «ВГКБ №3» имеется прямая, либо косвенная причинно-следственная связь.

3) Клиническая картина и ЭКГ картина, отмеченная при осмотре 31.12.2020 у ФИО1, в соответствии с требованиями клинических рекомендаций подразумевала госпитализацию для проведения дополнительных обследований и динамического наблюдения.

4) Каких-либо объективных причин, которые бы препятствовали правильной трактовке состояния ФИО1 не установлено. При этом, рассматривать абдоминальный характер <данные изъяты> как фактор, объективно препятствующий правильной диагностике состояния не верно, так как общеизвестно и описано в том числе в клинических рекомендациях, что при ОКС характер болей может быть различным, в том числе и абдоминальным. Детальный расспрос о характере болей, связи болей с физической нагрузкой и приемом нитроглицерина, как того требуют клинические рекомендации, позволили бы клинически заподозрить развитие <данные изъяты> у ФИО1

5) Согласно результатам гистологического исследования, давность развития <данные изъяты>, послужившего в последующем причиной развития осложнений, обусловивших наступление смерти ФИО1, приблизительно составляет около 4-6 суток до времени наступления смерти, то есть в период с 31.12.2020 до 02.01.2020. Таким образом, формирование <данные изъяты> у ФИО1 могло произойти после осмотра врачом кардиологом 31.12.2020, что также подтверждается отмеченной клинической картиной и данными ЭКГ исследования.

6) В случае обращения за медицинской помощью ФИО1 в период времени с 01.01.2021 (в период времени когда <данные изъяты> уже однозначно развился) до времени развития осложнений, приведших к смерти – ДД.ММ.ГГГГ, шансы на благоприятный исход также были существенно выше. Установить экспертным путем, соблюдали ли рекомендации врача не представляется возможным (л.д.41-68, Т.2)

Суд принимает во внимание данное экспертное заключение.

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В соответствии со ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

Заключение эксперта - это основанное на задании суда письменное изложение сведений (или акт) об обстоятельствах, имеющих значение для дела, установленных в результате специального исследования объектов (материалов), предоставленных судом, отражающих ход и результаты исследований, проведенных экспертом. Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст. 8 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2001 года №73-ФЗ эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ в их совокупности, суд при разрешении данного спора принимает во внимание заключение судебной экспертизы, поскольку указанное заключение является логичным, последовательным, соответствует требованиям действующего законодательства, составлено экспертами, имеющими высшее профессиональное образование, необходимую квалификацию и стаж работы, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В ходе исследования экспертами использовались общепринятые методики; выводы эксперта мотивированы, основаны на всесторонней оценке обстоятельств дела, материалов проведенных исследований. Данное экспертное заключение в полном объеме отвечают требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описания произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из представленных в распоряжение эксперта материалов, указывают на применение методов исследований, основываются на исходных объективных данных. Оснований для сомнений в объективности заключений экспертов у суда не имеется. Доказательств, свидетельствующих о нарушении экспертом при проведении экспертного исследования требований действующего законодательства, наряду с доказательствами содержания в спорном заключении противоречивых или неясных выводов специалистов, сторонами не представлено.

Согласно выводам экспертов, ответчиком были допущены дефекты оказания медицинской помощи ФИО1, в нарушение существующих клинических рекомендаций. Клиническая картина и ЭКГ картина, отмеченная при осмотре 31.12.2020 у ФИО1, в соответствии с требованиями клинических рекомендаций подразумевала госпитализацию для проведения дополнительных обследований и динамического наблюдения.

В нарушение указанных требований, ФИО1 не был госпитализирован. При этом, доводы ответчика о том, что пациент добровольно отказался от госпитализации, суд полагает безосновательными. До пациента, врачом-кардиологом не была доведена информация о возможных рисках при отказе от госпитализации. Добровольный отказ от госпитализации был дан ФИО1 врачу-хирургу, после постановки неверного диагноза и дачи рекомендаций о необходимости приема препаратов для лечения <данные изъяты>.

Объективных доказательств того, что пациент отказался от госпитализации, будучи предупрежденным о возможных рисках, связанных с возможным развитием у него <данные изъяты>, суду представлено не было.

Учитывая выводы экспертов о том, что при госпитализации пациента, оставлении его в лечебном учреждении под наблюдением врача-кардиолога, могло привести впоследствии к установлению правильного диагноза и своевременному лечению, суд полагает вину ответчика установленной и доказанной.

Юридически значимым обстоятельством в рамках данного дела, является установление наличия причинно-следственной связи между противоправным поведением ответчика (дефектами в оказанной медицинской помощи) и наступившими последствиями в виде нравственных страданий истцов, а не между поведением ответчика и наступившей смертью пациента, как ошибочно полагает ответчик.

Суд также не может согласиться с доводами ответчика БУЗ ВО «ВГКБ №3» о том, что истцы не поехали с ФИО1 в больницу, не приходили помочь страдающему родственнику в больницу, не ухаживали за ним.

Суд обращает внимание, что длительность нахождения ФИО1 в больнице составила всего несколько часов, госпитализирован он не был, соответственно у истцов не было необходимости обеспечить уход за больным.

Кроме того, суд учитывает, что период 2020-2021 года был осложнен наличием коронавирусной инфекции (COVID-19), в связи с которыми был введен ряд ограничений, в том числе при посещении медицинских организаций.

Также ответчик ссылается, что истцы не интересовались состоянием здоровья ФИО1, не выходили на связь с медицинским персоналом для обсуждения состояния здоровья ФИО1, полагают, что отправив ФИО1 на машине скорой медицинской помощи с диагнозом <данные изъяты> не проявляли какого-либо беспокойства по поводу его здоровья, хотя ФИО1 отсутствовал несколько часов.

Суд не может принять во внимание указанный довод, поскольку длительность отсутствия ФИО1, составляла всего несколько часов, при этом у истцов отсутствовали телефоны врачей-сотрудников ответчика.

Из материалов дела, пояснений участников процесса, данных в рамках уголовного дела следует, что вызов к ФИО1, поступил в 11 час. 20 минут, в 12 час. 40 мин. при были сотрудники реанимационной бригады, в 13 час. 10 мин. ФИО1 был доставлен в БУЗ ВО «ВГКБ №3». В БУЗ ВО «ВГКБ №3» ФИО1 проводились осмотры и исследования, при этом в 17-18 часов ФИО1 уже вернулся домой. У суда отсутствуют сведения о том, что ФИО1 до возвращения домой не связывался с родственниками и не сообщал о благополучном исходе болезни. Таким образом, суд не может однозначно согласится с доводом ответчика.

Сторона ответчика утверждает, что истцы не принимали какое-либо участие в оказании помощи своему страдающему от боли близкому члену семьи, 04.01.2021 ФИО3 дала деньги и отправила его одного делать КТ легких, истцы его не сопровождали.

Суд не может согласиться с указанным доводом, поскольку ФИО1 был взрослым человеком, ДД.ММ.ГГГГ рождения, для проведения КТ легких по платным услугам ему не требовалась помощь женщины, кроме того мать ФИО3 проявила заботу, предоставив ФИО1 денежные средства для проведения указанного исследования в порядке платных услуг, а с учетом введенных противовирусных ограничений, посещение медицинских организаций совместно было бессмысленно.

Сторона ответчика указывает, что истцы не указывались ФИО1 в информированном добровольном согласии в качестве контактного лица.

Данный довод относится к вопросу оформления медицинской документации, и не может быть вменен в ответственность истцам. Кроме того, указанное согласие заполнено не ФИО1 собственноручно, а лишь им подписано и согласно имеющейся форме не содержит графы для указания контактных лиц.

Сторона ответчика полагает, что истцы наблюдали на протяжении нескольких дней, как минимум с 02.01.2021 по ДД.ММ.ГГГГ как умирал их близкий и любимый член семьи, который испытывал сильные боли, но никаких действий не предприняли. Полагает, на основании заключения эксперта, что в случае обращения в указанный период за медицинской помощью шансы на благоприятный исход также были существенно выше. Фактически действия истцов опровергают любовь и заботу о ФИО1, а лишь сигнализируют о равнодушии к боли и страданиям близкого человека.

Судом данный довод не принимается во внимание, поскольку данный довод не подтвержден какими-либо доказательствами.

Истцы не являются врачами, не имеют специального медицинского образования, они не могут оценить степень болезненных ощущений иного лица.

Истцами были приобретены медицинские препараты, рекомендованные БУЗ ВО «ВГКБ №3» при приеме 31.12.2020 года, согласно их пояснениям ФИО1 их принимал. Лицо, являющееся пациентом, либо его близкий родственник не обязано ставить под сомнение все диагнозы и назначения врачей, являющихся специалистами в своей области. Доверяя профессионализму врачей БУЗ ВО «ВГКБ №3» истцы и ФИО1 выполняли назначения и не считали необходимым ставить их под сомнение. Кроме того, суд обращает внимание, что в ситуации коронавирусных ограничений посещение медицинских учреждений было значительно осложнено.

При этом, суд учитывает, что наличие дефектов при оказании помощи больному ФИО1 в БУЗ ВО «ВГКБ №3» подтверждается в совокупности и иными доказательствами, имеющимися в материалах дела.

Так, согласно экспертному заключению (протокол оценки качества медицинской помощи) Медицинской страховой компании Инко-Мед (л.д.123, Т.1) страховой компанией в рамках реализации защиты прав и законных интересов застрахованного лица проведены экспертные мероприятия, в ходе которых выявлены невыполнение стандартов обследования. Выявленные дефекты позволяют применить экономические санкции по коду 3.2.1 при этом выявленные ошибки не повлияли на исход заболевания.

При этом согласно протоколу №5 заседания ВК БУЗ ВО «ВГКБ №3» от 16.02.2021 по результатам рассмотрения имеющейся документации установлено, что показаний к экстренной госпитализации на момент обращения пациента не было. ФИО1 была оказана необходимая медицинская помощь и даны подробные рекомендации по лечению и обследованию амбулаторно. Учитывая, что все журналы с записями по обращению ФИО1 были изъяты следователем, уточнить наличие или отсутствие каких-либо дефектов при оформлении отказа в госпитализации не представляется возможным (л.д. 167-168 т.1).

Поскольку данный протокол составлен исключительно на основании объяснительно записки и протокола амбулаторного осмотра пациента, без изучения иных документов, которые были изъяты следователем, не может быть признан всесторонним и объективным.

Установленные обстоятельства в совокупности подтверждают доводы истцов о том, что БУЗ ВО «ВГКБ №3» были допущены дефекты в оказании медицинской помощи их родственнику, что привело к причинению им моральных и нравственных страданий.

То обстоятельство, что истец ФИО3 является матерью ФИО1, постоянно находилась рядом с ним в последние дни и часы его жизни, наблюдала его тяжелое состояние, не имея реальной возможности облегчить его страдания, кроме того именно ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ делала ФИО1 непрямой массаж сердца, вызывала сотрудников скорой медицинской помощи, без всяких сомнений причиняло ФИО3 нравственные страдания.

В свою очередь истец ФИО4 являлась сожительницей ФИО1, является матерью их общего ребенка, проживала с ним совместно более 10 лет, наблюдала его тяжелое состояние. Доверяя врачам БУЗ ВО «ВГКБ №3» они не вызывали скорую медицинскую помощь и не обращались к участковому терапевту, поскольку были уверены что врачи БУЗ ВО «ВГКБ №3» надлежащим образом обследовали ФИО1 и волноваться не стоит.

Отсутствие прямой, а равно косвенной, причинно-следственной связи между дефектами медицинской помощи, оказанной ФИО1 и наступившими последствиями в виде летального исхода, в данном случае не имеет определяющего значения.

Наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом, закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинно-следственную связь.

При этом, ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза, и как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.д.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В настоящем деле судом установлено, что ответчиком были допущены дефекты оказания медицинской помощи, которые выразились в неверном установлении диагноза, не предложена госпитализация в кардиологическое отделение для дифференциальной диагностики и динамического наблюдения, что привело к последствиям в виде нравственных страданий истцов, в результате смерти близкого человека.

Определяя конкретный размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчиков, суд учитывает следующее.

В п. 27 Постановления Пленума ВС РФ №33 разъяснено, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Из изложенного следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В судебном заседании свидетели Свидетель№1 и Свидетель№2 пояснили, что с матерью и женой у ФИО1 были хорошие, близкие и дружные отношения. Близкие люди очень тяжело переживают смерть ФИО1

Свидетель Свидетель№1 пояснила, что она является дочерью ФИО3, сестрой умершего ФИО1 31 декабря 2020 года ей позвонила мама и сказала, что брату стало плохо. В вечернее время после больницы ФИО1 был рад, что ему поставили диагноз не связанный с кардиологией. Свидетель№2 купила ему лекарства, назначенные врачами. Если был ФИО1, знал, что это <данные изъяты>, он бы не отказался от госпитализации, поскольку их отец умер от <данные изъяты>. Поскольку у него продолжала болеть <данные изъяты>, он сделал КТ легких, результат был нормальным. Лекарства он все принимал. Свидетель часто созванивалась с братом, виделась с ним. На протяжении последних дней жизни брата Свидетель№1 ежедневно бывала у него в гостях по несколько часов, он принимал лекарства, но состояние не улучшалось. Ранее на <данные изъяты> ее брат не жаловался. С ФИО4 ее брат проживал с 2011 гола, почему они не зарегистрировали брак ей не известно.

Свидетель Свидетель№2 суду пояснила, что она является двоюродной сестрой ФИО1 31.12.2020 ей позвонила ФИО4 и сказала, что ФИО1 плохо, после работы свидетель заехала в аптеку и приобрела лекарства для ФИО1, до похорон больше у них в гостях не была. После похорон ФИО1, дочь его и ФИО4- ФИО2, плохо себя чувствует, много плачет, отпрашивается со школы. ФИО3 часто стала испытывать проблемы с <данные изъяты> Какие конкретно препараты она приобретала для ФИО1 свидетель не помнит, но помнит, что был список из 4-5 позиций.

Истец ФИО3 в результате противоправных действий ответчика потеряла своего сына, который для истца являлась самым близким и родным человеком. Смерть сына явилась для истца неожиданной и безвременной утратой. Учитывая обстоятельства, при которых ФИО1 скончался, возраст умершего, а также возраст истца, их родственную и духовную близость, суд полагает, что размер компенсации морального вреда следует определить в 500 000 руб. Доказательств того, что истцу причинены нравственные страдания в большем размере, ею не представлено, объективных обстоятельств, которые бы могли повлиять на выводы суда о размере такой компенсации, в деле отсутствуют.

В отношении истца ФИО4 суд учитывает, что в результате противоправных действий ответчика потеряла сожителя, который являлся отцом ее ребенка. Умерший был для истца близким человеком. Смерть любимого человека явилась для истца неожиданной и безвременной утратой. Учитывая обстоятельства, при которых ФИО1 скончался, возраст умершего, а также возраст истца, их духовную близость, наличие совместного ребенка, суд полагает, что размер компенсации морального вреда следует определить в 300 000 руб. Доказательств того, что истцу причинены нравственные страдания в большем размере, ею не представлено, объективных обстоятельств, которые бы могли повлиять на выводы суда о размере такой компенсации, в деле отсутствуют.

Суммы, которые заявлены истцами при подаче иска, суд полагает чрезмерно завышенными и не отвечающими принципам соразмерности и сохранения баланса интересов сторон.

Нравственные страдания, которые испытывает любой человек, вызванные утратой близкого родственника, сына и любимого человека, вне всяких сомнений, не могут быть восполнены деньгами. Однако, возможность компенсации морального вреда в денежном выражении, не должна приводить к обогащению потерпевшего.

При этом, суд учитывает также поведение самого умершего, который несмотря на выполнение рекомендаций врача, чувствовал себя плохо, его состояние не улучшалось, боли продолжались, вместе с тем, на протяжении недели за медицинской помощью ФИО1 не обращался. Истцы также не предпринимали мер к его экстренной госпитализации. Указанные обстоятельства в совокупности также могли повлиять на ход лечения и наступивший летальный исход.

Также истцами заявлено требование о взыскании с ответчика расходов на оплату государственной пошлины в размере 300 рублей в пользу каждой.

В соответствии со ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. К издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, расходы на оплату услуг представителей, связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами, суммы, подлежащие выплате экспертам (ст. 94 ГПК РФ).

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Учитывая изложенное, требование истцов о взыскании с ответчика расходов на оплату государственной пошлины в размере 300 рублей в пользу каждой являются законными и обоснованными.

В силу ст. 88 ГПК РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

К издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся:

суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам (ст. 94 ГПК РФ).

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу п. 21 Постановления Пленума ВС РФ №1 от 21.01.2016 г. "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ, статья 111 КАС РФ, статья 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Судом установлено, что в рамках настоящего дела была назначена судебная экспертиза по ходатайству ответчика, стоимость проведения экспертизы составила 80 660 рублей, а также экспертным учреждением понесены почтовые расходы на пересылку дела в размере 1323 рубля, (т. 2 л.д. 69-74), с учетом приведенных выше положений, данные расходы подлежат возмещению ответчиком.

Руководствуясь ст. ст. 12, 56, 194 - 198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

Взыскать с БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница №3» (ОГРН <***>) в пользу ФИО3 (паспорт № выданный <адрес> РОВД <адрес> ДД.ММ.ГГГГ) компенсацию морального вреда в сумме 500 000 рублей, а также судебные расходы в сумме 300 рублей.

Взыскать с БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница №3» (ОГРН <***>) в пользу ФИО4 (паспорт № выдан отделом УФМС России в <адрес> выдан ДД.ММ.ГГГГ) компенсацию морального вреда в сумме 300 000 рублей, а также судебные расходы в сумме 300 рублей.

Взыскать с БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница №3» в пользу ГУЗ «Липецкое областное БСМЭ» расходы за проведение экспертизы в сумме 81 983 рубля.

На решение может быть подана апелляционная жалоба и применено апелляционное представление в Воронежский областной суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья Багрянская В.Ю.

Решение принято в окончательной форме 14.11.2024.