Апелляционное постановление № 22-1324/2026 от 14 апреля 2026 г.

Судья Ковальногих А.В.

Дело № 22-1324/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 15 апреля 2026 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Тарасовой Л.В.,

при секретарях судебного заседания Кольцове А.И., Моторзиной А.А., помощнике судьи Харитоновой Э.В.,

с участием прокурора Евстропова Д.Г.,

законного представителя несовершеннолетней потерпевшей - А.,

представителя потерпевшей-адвоката Макарова В.В.,

защитника-адвоката Гришина С.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1 по апелляционному представлению государственного обвинителя Тетеновой И.В., апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его адвоката Гришина С.А. на приговор Верещагинского районного суда Пермского края от 12 февраля 2026 года, по которому

ФИО1, родившийся дата в ****, ранее не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к ограничению свободы на срок 1 год, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами, на срок 2 года,

на основании ст. 53 УК РФ установлены ограничения: не выезжать за пределы территории Верещагинского муниципального округа Пермского края; не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы и возложена обязанность один раз в месяц являться для регистрации в указанный орган.

Принято решение по гражданскому иску: с ФИО1 в счет компенсации морального вреда взыскано в пользу Е. – 800000 рублей, А. – 50 000 рублей.

Арест, наложенный на автомобиль марки «Рено Дастер», государственный регистрационный знак **, VIN**, 2013 года выпуска, сохранен до исполнения приговора в части гражданского иска А., действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней потерпевшей Е.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Изложив содержание принятого судебного решения, существо апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражений, заслушав выступления прокурора Евстропова Д.Г., законного представителя несовершеннолетней потерпевшей - А., представителя потерпевшей-адвоката Макарова В.В., об изменении судебного решения по доводам апелляционного представления, и возражавших по доводам жалоб, адвоката Гришина С.А., поддержавшего доводы жалоб, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Е.

Преступление совершено 20 июля 2025 года в г. Верещагино Верещагинского городского округа Пермского края при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Тетенова И.В., не оспаривая приговор в части доказанности вины и квалификации действий осужденного, считает приговор подлежащим изменению. Обращает внимание, что разрешая заявленные исковые требования законного представителя потерпевшей А. о возмещении морального вреда в пользу Е., суд определил несовершеннолетней потерпевшей компенсацию морального вреда в размере 800000 рублей, и с учетом частичного возмещения ФИО1 в период предварительного следствия и суда размера, пришел к выводу о том, что исковые требования подлежат удовлетворению в сумме 761000 рублей, о чем указал в описательно-мотивировочной части приговора, однако в резолютивной части приговора суд определил сумму, подлежащую взысканию с осужденного в пользу Е. в размере 800 000 рублей.

Кроме того, указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, содержат противоречия. Так, исключив из описания преступного деяния указание на нарушение ФИО1 п. 1.3 Правил дорожного движения РФ, поскольку требования, установленные данным пунктом, носят общий характер, и в прямой причинно-следственной связи с допущенным дорожно-транспортным происшествием не находятся, сослался при описании события преступления на указанный пункт. Просит изменить приговор, исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на п. 1.3 Правил дорожного движения РФ, удовлетворить исковые требования потерпевшей Е. на сумму 761000 рублей.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона. Считает недостоверными выводы судебной автотехнической экспертизы, поскольку они основаны на неверных исходных данных (моменте возникновения опасности и скорости пешехода). Полагает, что момент возникновения опасности должен быть определен в момент пересечения пешеходом Е. середины (осевой линии) проезжей части, а не началом ее движения через проезжую часть, поскольку пока потерпевшая находилась на полосе встречного движения (левой стороне проезжей части), угрозы столкновения между пешеходом и его автомобилем, не создавалось, а скорость пешехода должна быть определена из средней скорости, с которой передвигаются подростки в возрасте 14-15 лет. Полагает необоснованным отклонение ходатайств о проведении дополнительной судебной автотехнической экспертизы следователем и судом. Отмечает, что из заключения указанной экспертизы судом приняты только данные о его виновности, при этом не были учтены в качестве смягчающего обстоятельства действия пешехода, переходящего проезжую часть, перед близко проезжающим транспортом. Ссылаясь на п. 5.1.10 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденному приказом Минздрава РФ от 8 апреля 2025 № 172н, указывает, что ушные раковины анатомически не относятся к лицу, в связи с чем оснований для решения вопроса о неизгладимости их повреждений и квалификации его действий как причинение тяжкого вреда здоровью по признаку неизгладимого обезображивания лица, не имеется.

Оспаривает обоснованность взыскания с него в пользу потерпевшей Е. 800 000 рублей и ее законного представителя – 50000 рублей в счет компенсации морального вреда, считает размер взыскания завышенным и не отвечающим критериям разумности и справедливости. Отмечает, что потерпевшая не представила суду достаточных доказательств в обоснование своих требований о компенсации морального вреда. Полагает необходимым учесть вину потерпевшей в дорожно-транспортном происшествии, его состояние здоровья, пенсионный возраст, перечисление им потерпевшей в период предварительного расследования 69 000 рублей, а также страховой компанией «Адонис» компенсации причиненного вреда в размере 500000 рублей. Полагает необоснованным сохранение обеспечительных мер в виде ареста на автомобиль, а также установление ограничения в виде запрета на выезд из Верещагинского муниципального округа Пермского края. Просит отменить приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Гришин С.А. считает приговор подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам, нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов, несправедливостью приговора, назначением наказания, не соответствующим тяжести содеянного.

Указывает, что суд в должной мере не учел обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, в котором потерпевшая Е. нарушила п. 4.5 Правил дорожного движения РФ, а именно при переходе дороги вне пешеходного перехода не убедилась в безопасности своего движения. При этом, на водителя (ФИО1), на данном перекрестке не возложена обязанность пропускать пешехода, только предпринять меры для избежания наезда на него. Выводы суда о том, что ФИО1 не предпринял мер к остановке автомобиля путем экстренного торможения, не опровергнуты, факт отсутствия следов торможения не свидетельствует о непринятии водителем мер к торможению. Оценка действий пешехода Е. противоречит материалам дела и необоснованно не признана смягчающим наказание обстоятельством. Автор жалобы считает подлежащим исключению указание на нарушение ФИО1 п. 1.5 Правил дорожного движения РФ, поскольку требования, установленные данным пунктом, носят общий характер, и не находятся в прямой причинно-следственной связи с допущенным дорожно-транспортным происшествием. Заявленное стороной защиты ходатайство о проведении дополнительной судебной автотехнической экспертизы было необоснованно отклонено, что лишило его возможности поставить перед экспертом свои вопросы. Полагает, что назначение дополнительного наказания в виде лишение права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами, судом не мотивировано. При назначении дополнительного наказания не учтено, что ФИО1 осознал тяжесть наступивших последствий, принес извинения потерпевшей, выплатил компенсацию морально вреда в размере 70000 рублей, что существенно уменьшило степень общественной опасности. Отмечает, что в резолютивной части приговора отсутствует ссылка на применение положений ч. 3 ст. 47 УК РФ. Ссылаясь на п. 5.1.10 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденному приказом Минздрава РФ от 8 апреля 2025 № 172н, автор жалобы полагает, что факт обезображивания лица потерпевшей признан необоснованно. Обращает внимание на расхождения описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора в сумме компенсации морального вреда, взысканного в пользу потерпевшей. Просит отменить приговор, направить уголовное дело на новое рассмотрение в ином составе суда.

В возражениях государственный обвинитель Тетенова И.В. и законный представитель несовершеннолетней потерпевшей – А. считают доводы жалоб несостоятельными, просят оставить приговор без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на имеющихся в деле и проверенных в судебном заседании доказательствах, в числе которых:

- показания самого осужденного ФИО1, который не отрицал, что управляя автомобилем, подъезжая к перекрестку равнозначных дорог, он отвлекся на женщину, которая стояла на обочине, и в тот момент, как он переключил внимание снова на проезжую часть дороги, увидел прямо перед собой девушку, которая была уже на расстоянии около 1 метра перед его автомобилем; девушка двигалась слева направо; все произошло очень быстро, он совершил наезд на девушку, после сразу вышел из автомобиля, подбежала женщина; он помнит, что пытался вытащить эту девушку из-под своей машины, так как она оказалась под его автомобилем под задним мостом; не отрицает, что совершил наезд на пешехода, но правила дорожного движения не нарушал,

- показания законного представителя несовершеннолетней потерпевшей - А. о том, что 20 июля 2025 года в утреннее время она вместе с дочерью Е. приехали на электричке в г. Верещагино, от железнодорожного вокзала они шли пешком, в одном темпе, не отдалялись друг от друга; они шли по тропинке вдоль грунтовой дороги, в районе дома № ** по ул. **** дочь остановилась и стала снимать кофту, а она, пройдя несколько шагов, услышала глухой звук – удар, когда обернулась, то дочь она не увидела; она побежала к дороге, где на дороге ул. Советская увидела автомобиль «Рено Дастер», а под автомобилем лежала её дочь, на дороге были раскиданы вещи, которые она несла; из автомобиля вышел ФИО1, который сказал, что не увидел её дочь, ее ребенок находилась полностью под автомобилем, затем приехали МЧС и, приподняв машину, извлекли дочь из-под машины; приехавшая скорая госпитализировала ребенка в больницу г.Верещагино, а позднее ее перевезли для лечения в г.Пермь,

- показания несовершеннолетней потерпевшей Е. о том, что 20 июля 2025 года в утреннее время она вместе с мамой А. приехали на электричке в г. **** на день рождения к бабушке; с железнодорожного вокзала они с мамой шли пешком в темпе спокойного шага, в тот день погода была солнечная, без осадков; у дома № ** по ул. **** она остановилась, чтобы снять кофту, а ее мама прошла вперед; им нужно было перейти проезжую часть ул. ****, где пешеходного перехода не было; после того как она сняла кофту, она продолжила идти в том же темпе как они шли вместе с мамой, не догоняя ее; дойдя по тропинке по ул. **** она стала переходить дорогу, переходила в том же темпе, без остановки, она смотрела по сторонам и на дороге никаких транспортных средств она не видела; она почти закончила переход проезжей части - дороги ул. ****, переходила дорогу перпендикулярно, а не под каким-то углом, и в этот момент почувствовала толчок в правый бок в районе правого бедра, что происходило дальше, она не поняла, но помнит, что ее тащило под машиной; видела, что подбежала ее мама, рядом был мужчина, водитель этого автомобиля; затем приехали пожарные, которые приподняли машину и достали ее, увезли в больницу, сначала в г.Верещагино, а потом в г.Пермь,

- показания свидетеля Т. о том, что от лица супруга она два раза общалась с законным представителем потерпевшей, приносила ей извинения, переводила денежные средства в счет компенсации ущерба; муж после ДТП очень переживает за здоровье потерпевшей, раскаивается.

Также вина ФИО1 подтверждается иными письменными доказательствами:

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 20 июля 2025 года с фототаблицей, согласно которому зафиксирована обстановка на месте дорожно-транспортного происшествия,

- заключением эксперта № 2753 м/д от 15 сентября 2025 года, согласно которому у Е. имелась сочетанная травма тела, включающая: сотрясение головного мозга, кровоподтеки/гематомы в лобной области, в левой теменно-височно-затылочной области, неполный отрыв левой ушной раковины, перелом левого сосцевидного отростка, ссадины на лице, ссадины на шее, ссадины на верхних конечностях, перелом тела грудины, ушиб легких, ссадины на грудной клетке, компрессионные переломы 9,10,11 грудных позвонков, двухсторонний перелом ножек 5 поясничного позвонка, ссадины на спине, перелом тела правой подвздошной кости со смещением, перелом боковых масс крестца слева с асимметрией заднего полукольца, перелом верхней и нижней ветви левой лонной кости со смещением, перелом гребня правой подвздошной кости с переходом на правое крестцово-подвздошное сочленение, ссадины в проекции костей таза, закрытый перелом диафиза левой бедренной кости, закрытый перелом диафиза правой большеберцовой кости, закрытый перелом медиального мыщелка правой бедренной кости, повреждение передней крестообразной связки правого коленного сустава, ссадина в проекции правого коленного сустава; сочетанная травма тела образовалась от ударных плотноскользящих (трения) воздействий твердого тупого предмета (предметов) с зонами приложения травмирующей силы в соответствующие части тела, возможно, в заявленный срок (20 июля 2025 года) и при указанных обстоятельствах, то есть между указанным в постановлении дорожно-транспортным происшествием и причиненной сочетанной травмой тела имеется причинно-следственная связь; в соответствии с п.6.11.6, п.6.11.8, 6.11.10 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года №194н (действовали на момент получения травмы, далее «Мед. критерии») данная травма расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи; в соответствии с пунктом 5.1.1.20 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации 8 апреля 2025 года № 172н (вступивший в действие 1 сентября 2025 года), данная травма квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку - вред здоровью, опасный для жизни человека.; согласно п. 5.1.10 «Порядка» изгладимыми являются такие последствия повреждений лица, которые с течением времени исчезают самостоятельно или с помощью нехирургических методов лечения. Неизгладимыми являются такие последствия повреждений лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно (без хирургического устранения рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочее). Анатомические границы области лица: верхняя край волосистого покрова головы в норме; боковая передний край основания ушной раковины; задняя - край ветви нижней челюсти; нижняя угол и нижний край тела нижней челюсти; учитывая, что ушные раковины анатомически не относятся к лицу, оснований для решения вопроса № 7 не имеется; согласно п. 6.10 «Мед. критериев» под неизгладимыми изменениями следует понимать такие повреждения лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно (без хирургического устранения рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочее, либо под влиянием нехирургических методов) и для их устранения требуется оперативное вмешательство (например, косметическая операция); согласно п. 61 (примечание) «Таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин» (приложение к «Мед. критериям») условные анатомические границы области лица: верхняя - край волосистого покрова головы в норме; боковая - передний край основания ушной раковины, задний край ветви нижней челюсти; нижняя - угол и нижний край тела нижней челюсти, при производстве судебно-медицинской экспертизы границы области лица включают ушные раковины. Таким образом, неполный отрыв левой ушной раковины с дефектом левой ушной раковины, судя по характеру, является неизгладимым,

- протоколами следственных экспериментов от 7 октября 2025 года, согласно которым установлено среднее время движения пешехода 0,65 м/с; пешеход на краю проезжей части в момент дорожно-транспортного происшествия с выставлением конусов, где в каждой из 5 точек пешеход видим и различим, просматривается на расстоянии 94,3 м. с рабочего места водителя из а/м «Рено Дастер»,

- заключением эксперта № 728 от 28.10.2025 года, согласно которому в данной дорожно-транспортной ситуации для обеспечения безопасности движения водитель автомобиля «Renault Дастер» должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 абзац 2 Правил дорожного движения; пешеходу следовало руководствоваться требованиями пунктов 4.3 и 4.5 Правил дорожного движения; в данной дорожно-транспортной ситуации, в заданный момент возникновения опасности, водитель автомобиля «Renault Дастер» располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения мер экстренного торможения; в данной дорожно-транспортной ситуации, с технической точки зрения, в действиях водителя автомобиля «Renault Дастер» усматривается несоответствие требованиям пункта 10.1 абзац 2 Правил дорожного движения; с технической точки зрения, несоответствие требованиям пункта 10.1 абзац 2 Правил дорожного движения в действиях водителя автомобиля «Renault Дастер» находятся в причинной связи с рассматриваемым дорожно-транспортным происшествием,

- протоколом осмотра предметов с фототаблицей, согласно которому осмотрен диск с фотоизображениями обстановки на месте ДТП непосредственно после его совершения, где видно, что дорожно-транспортное происшествие, а именно наезд автомобиля «Renault Дастер» на пешехода произошло на проезжей части ул. Советская в районе дома № ** г.**** на линии тротуара, ближе к правому краю проезжей части,

- протоколом осмотра предметов с фототаблицей, согласно которому осмотрен автомобиль «Рено Дастер» г.н. **, зафиксированы повреждения на автомобиле,

- а также иные доказательства, подробно изложенные в приговоре.

В суде апелляционной инстанции допрошен в качестве эксперта В., который пояснил, что в соответствии с медицинскими критериями определения вреда здоровью, которые действовали на момент дорожно-транспортного происшествия, переломы костей нижних конечностей, компрессионный перелом позвонков расценивалось как тяжкий вред здоровью. В соответствии с порядком, вступившим в законную силу с 1 сентября 2025 года, данные переломы костей нижних конечностей относятся к вреду здоровья средней тяжести. В данном случае травма является сочетанной, в связи с чем мной указан пункт, который устанавливает более тяжелую степень и по новому порядку сочетанная травма расценивается как тяжкий вред здоровью по п. 5.1.1.20 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, это перелом костей таза; ранее в соответствии с медицинскими критериями ушные раковины входили в понятие лицо, а в соответствии с порядком, установленным 1 сентября 2025 года, ушные раковины были исключены из понятия лица. В п. 4 Порядка определения степени тяжести вреда указано, что анатомическая граница лица представляет собой верхнюю границу края волосистой части головы, спереди передний край основания ушной раковины, а сзади край нижней челюсти; сейчас ушная раковина не входит в понятие анатомических границ лица. Анатомические границы лица остались те же самые, но повреждения ушных раковин уже не подлежат судебно-медицинской оценке с точки зрения неизгладимости обезображивания лица; при дорожно-транспортных происшествиях обычно происходят повреждения сразу нескольких областей тела человека, разделять вред здоровью в данном случае, необходимости нет, а в структуре сочетанной травмы данные телесные повреждения расцениваются как тяжкий вред здоровью.

Доказательства, положенные в основу приговора, получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, проверены судом и оценены в приговоре с соблюдением требований ст.ст. 17, 87 и 88 УПК РФ, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают, каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности осужденного ФИО1 в содеянном, не содержат, а в своей совокупности являются достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Фактические обстоятельства дела по факту нарушения ФИО1, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Е., установлены судом с достаточной полнотой и объективностью на основании исследованных судом доказательств.

Суд первой инстанции не установил как объективных данных, указывающих на возможность оговора кем-либо осужденного, так и обстоятельств, указывающих на чью-либо заинтересованность в привлечении к уголовной ответственности ФИО2, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Подвергать сомнению достоверность показаний потерпевшей Е., ее законного представителя А., оснований не имелось, и суд обоснованно положил их в основу приговора.

Суд правомерно использовал в качестве доказательств заключение автотехнической экспертизы № 728 от 28 октября 2025 года, проверив его на предмет допустимости, достоверности и относимости, учитывал при этом полноту проведенных исследований, логичность и непротиворечивость сделанных выводов во взаимосвязи с другими доказательствами по делу.

Заключение эксперта, положенное в основу приговора, дано уполномоченным лицом, имеющим значительный стаж работы в соответствующих областях экспертной деятельности, в рамках процедуры, установленной уголовно-процессуальным законом и ведомственными нормативными актами, с соблюдением методик исследования, содержит ответы на все поставленные перед экспертом вопросы, научно обосновано, аргументировано, не имеет каких-либо существенных противоречий и не вызывает сомнений в своей объективности. Нарушений требований уголовно-процессуального закона и ограничений прав ФИО1 при назначении экспертизы, ее проведении, оформлении результатов экспертного исследования, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность состоявшегося судебного решения, судом апелляционной инстанции не установлено. Оснований для назначения дополнительной или повторной экспертиз у суда также не имелось. Суд правомерно использовал в качестве доказательств по делу заключение автотехнической экспертизы, согласно которому момент возникновения опасности для движения автомобиля под управлением водителя ФИО1 определен моментом выхода пешехода на проезжую часть, с момента возникновения опасности до места наезда пешеход преодолел расстояние 4 м со скоростью 0,65 м/с (согласно следственного эксперимента).

С доводами апелляционных жалоб стороны защиты о нарушении несовершеннолетней потерпевшей п. 4.5 Правил дорожного движения РФ, о невозможности обнаружить пешехода Е. и отсутствии технической возможностью предотвратить наезд, согласиться нельзя, поскольку наступившие последствия находятся в прямой причинно-следственной связи с невыполнением водителем ФИО1 требований п. 10.1 Правил дорожного движения.

Будучи участником дорожного движения, управляя источником повышенной опасности, ФИО1 должен был внимательно относиться к дорожной обстановке и соблюдать предъявляемые к водителям транспортных средств требования Правил дорожного движения, действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда. Из протоколов осмотра места происшествия, следственного эксперимента, усматривается, что видимость для водителя, управлявшего автомобилем, позволяла контролировать обстановку на дороге и своевременно обнаружить идущего пешехода.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что потерпевшая направление своего движения не меняла, переходила проезжую часть пересечения равнозначных дорог в установленном для перехода месте под прямым углом к краю проезжей части, была сбита осужденным после того, как пересекла большую часть дороги, двигаясь слева направо по направлению движения ФИО1, допустившего нарушение п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, и, что именно деяние осужденного является преступным, находится в причинной связи с последствиями, указанными в диспозиции ст. 264 УК РФ. Вывод эксперта о том, что ФИО1, управляя автомобилем, располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода Е. путем применения экстренного торможения, в заданный момент возникновения опасности для движения, полностью исключают состоятельность вышеуказанных доводов стороны защиты о неожиданном появлении пешехода, невозможности его восприятия и остановки путем применения экстренного торможения.

При этом, в указанной дорожно-транспортной ситуации в действиях пешехода Е. несоответствий требованиям п.п. 4.3 и 4.5 Правил дорожного движения РФ не усматривается, что подтверждается вышеприведенными по тексту доказательствами.

Исследовав протоколы следственных экспериментов от 7 октября 2025 года, при которых принимали участие следователь, законный представитель несовершеннолетней потерпевшей, представитель потерпевшей - адвокат Макаров В.В., понятые, подозреваемый ФИО1, его защитник - адвокат Гришин С.А., с целью определения скорости движения пешехода в момент ДТП, а также с целью определения возможности обнаружения водителем с рабочего места водителя несовершеннолетнего пешехода в момент возникновения опасности, суд обоснованно не поставил под сомнение достоверность имеющихся в протоколах сведений, которые в дальнейшем были положены в основу проведения судебной автотехнической экспертизы.

Протоколы данных следственных действий, положенные судом в основу приговора, получены в соответствии с требованиями ст. ст. 166, 170, 181 УПК РФ, с участием понятых, правильность содержащихся в них сведений подтверждена подписями лиц, участвовавших в проведении данных следственных действий, при погодных и дорожных условиях, в целом аналогичных в момент ДТП, что следует из протоколов следственных действий, в связи с чем оснований для признания их недопустимыми доказательствами не имеется.

На основе указанных доказательств суд достоверно установил, что ФИО1, управляя автомобилем, в нарушение п. 10.1 Правил дорожного движения РФ, при наличии опасности в виде пешехода на проезжей части, имея возможность остановки транспортного средства, возможные меры для снижения скорости вплоть до остановки транспортного средства не принял, продолжил движение, совершив на него наезд, что повлекло причинение Е. тяжкого вреда здоровью по неосторожности.

Телесные повреждения, полученные потерпевшей в результате дорожно-транспортного происшествия, отражены в заключении судебно - медицинского эксперта, и степень тяжести вреда здоровью определялась на основании пп. 6.10, 6.11.6, 6.11.8, 6.11.10 Приказа Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека». Введение в действие с 1 сентября 2025 года Приказа Минздрава РФ от 8 апреля 2025 года №172н «Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» на квалификацию действий ФИО1 в порядке ст. 10 УК РФ не влияет, поскольку в соответствии с п. 5.1.1.20 данного Порядка, телесные повреждения, полученные потерпевшей в виде сочетанной травмы тела, также влекут за собой наступление тяжкого вреда для здоровья человека.

Все доводы и версии, выдвигавшиеся стороной защиты, судом проверены и обоснованно признаны несостоятельными с приведением аргументированных решений, оснований не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты, траектория движения пешехода была установлена на основании показаний самой несовершеннолетней потерпевшей, ее законного представителя, и самого осужденного, из которых следует, что к мерам торможения ФИО1 фактически приступил после того, как совершил наезд на потерпевшую, показаний самого осужденного о том, что пешехода он увидел непосредственно перед столкновением, следы торможения при осмотре места происшествия отсутствовали.

Установив фактические обстоятельства совершенного преступления на основании совокупности исследованных доказательств, суд правильно квалифицировал действия осужденного ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Вместе с тем, принимая во внимание, что приговор должен содержать указание только на такие пункты Правил дорожного движения, нарушение которых повлекло наступление последствий, указанных в ст. 264 УК РФ, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на нарушение ФИО1 требований пп.1.3, 1.5 Правил дорожного движения, поскольку данные пункты содержат общие требования к участникам дорожного движения и в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием не состоят. Суд же первой инстанции, указав мотивы исключения из описания преступного деяния совершенного осужденным п.1.3 Правил дорожного движения, фактически этого не сделал.

Кроме того, суд указав в описательно-мотивировочной части приговора на причинение здоровью Е. тяжкого вреда по признаку неизгладимого обезображивания лица, мотивов этому не привел. Однако вопрос об обезображивании лица человека, является юридическим и оценочным, и должен разрешаться судом.

Кроме этого, в соответствии с новым Порядком определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н, вступившего в действие с 1 сентября 2025 года, имеющаяся у потерпевшей травма в виде неполного отрыва ушной раковины, не была квалифицирована ни органами предварительного следствия, ни судом, как тяжкий вред здоровью по признаку неизгладимого обезображивания лица, поскольку в соответствии с новыми критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, ушные раковины не относятся к лицу, что следует из заключения судебно-медицинского эксперта, и показаний допрошенного в суде апелляционной инстанции эксперта В., а потому указание в описательно-мотивировочной части приговора на причинение здоровью потерпевшей тяжкого вреда по признаку неизгладимого обезображивания лица подлежит исключению.

При этом, исключение из описательно-мотивировочной части приговора указания на причинение здоровью потерпевшей тяжкого вреда по признаку неизгладимого обезображивания лица, не свидетельствует об уменьшении объема причиненных потерпевшей травм, которая является сочетанной, полученной в результате противоправных действий ФИО1, нарушившего Правила дорожного движения, в результате которого Е. был причинен тяжкий вред здоровью.

Внесенные судом апелляционной инстанции изменения не ухудшают положение осужденного, не меняют фактических обстоятельств и юридическую квалификацию совершенного преступления, в связи с чем, не являются основанием для смягчения осужденному, как основного, так и дополнительного наказаний.

При назначении наказания ФИО1 суд в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60, 43 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о его личности, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд учел частичное возмещение морального вреда в сумме 39 000 рублей (в соответствии с представленными платежными документами), возмещение иного вреда, причиненного в результате преступления, в переводе денежных средств на ноутбук несовершеннолетней потерпевшей для домашнего обучения в сумме 30 000 рублей, принесение извинений потерпевшей и ее законному представителю в суде; состояние здоровья: наличие тяжких хронических заболеваний, инвалидность.

Иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания, не учтенных судом первой инстанции при назначении наказания, по делу не имеется.

Доводы жалобы стороны защиты на противоправное поведение потерпевшей, выразившееся в нарушении ею Правил дорожного движения, и необходимость его учета, как смягчающего обстоятельства является несостоятельной.

По смыслу закона, если суд на основании исследованных доказательств установит, что указанные в ст. 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов правил, эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание.

Как следует из материалов уголовного дела, таких нарушений Правил дорожного движения со стороны потерпевшей Е. не установлено, и доказательств тому не имеется.

Судом учтены данные о личности ФИО1, который ранее не судим; проживает с женой, по месту жительства соседями, по месту работы, Главой муниципального округа характеризуется положительно; учтено имущественное положение и возможность получения дохода осужденным, который является пенсионером, трудоустроенным; состояние здоровья осужденного, имеющего тяжкие хронические заболевания, инвалидность 3 группы, на учетах у нарколога и психиатра не состоящего.

Отягчающих наказание обстоятельств суд не установил.

Учитывая характер и степень общественной опасности содеянного в совокупности с данными, характеризующими личность осужденного, суд пришел к обоснованному выводу о том, что достижение целей наказания возможно при назначении наказания в виде ограничения свободы, свое решение, в том числе в части назначения в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, надлежаще мотивировал, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

При этом ссылка на ч.3 ст.47 УК РФ в резолютивной части приговора в силу требований закона не требуется.

Таким образом, назначенное ФИО1 наказание является справедливым и соразмерным содеянному, соответствует данным о личности осужденного и характеру совершенных им действий, оснований для его смягчения суд апелляционной инстанции не находит.

Гражданский иск разрешен в соответствии с законом и отвечает требованиям справедливости и соразмерности.

Вместе с тем, из описательно-мотивировочной части приговора при определении размера компенсации морального вреда в пользу потерпевшей подлежит исключению указание о неизгладимом обезображивании лица потерпевшей.

Однако оснований для снижения суммы компенсации морального вреда вследствие исключения из приговора указания о неизгладимом обезображивании лица, не имеется. При решении вопроса о размере компенсации морального вреда суд учел все обстоятельства, указанные в ст.ст.151, 1101 ГК РФ, при этом исходил из принципов разумности и справедливости, оценив семейное и материальное положение осужденного, учитывая конкретные обстоятельства дела, характер причиненных действиями осужденного физических и нравственных страданий потерпевшей, учитывая количество перенесенных ею операций, длительный период нахождения в реанимации, на стационарном и амбулаторном лечении, с учетом последствий полученных повреждений, в результате которых она утратила возможность вести нормальную жизнь, а также иные заслуживающие внимания данные. При этом внесенные в приговор судом апелляционной инстанции изменения не свидетельствуют о том, что уменьшился объем полученных несовершеннолетней потерпевшей травм в результате дорожно-транспортного происшествия, изменился их характер, в результате чего потерпевшая стала меньше испытывать нравственные и физические страдания.

Между тем, заслуживают внимание доводы апелляционного представления прокурора об уточнении резолютивной части приговора указанием, что с ФИО1 в пользу Е. взыскана компенсация морального вреда в размере 761000 рублей с учетом частичного возмещения компенсации морального вреда в размере 39000 рублей (800000-39000 = 761000).

Доводы стороны защиты о необходимости уменьшения размера компенсации морального вреда с учетом частичного возмещения в размере 69000 рублей несостоятельны, поскольку согласно документов, представленных осужденным, показаний законного представителя несовершеннолетней потерпевшей и самого осужденного, денежные средства в размере 30000 рублей были переведены на приобретение ноутбука для несовершеннолетней потерпевшей для домашнего обучения, что было учтено судом при назначении наказания в качестве смягчающего обстоятельства в виде возмещения иного вреда, причиненного в результате преступления, возмещение же денежных средств в размере 39000 рублей было учтено судом при назначении наказания в качестве смягчающего обстоятельства как частичное возмещение морального вреда.

Вопреки доводам жалоб стороны защиты, в ходе судебного разбирательства было установлено, что потерпевшая обратилась в страховую компанию, в которой была застрахована гражданская ответственность ФИО1, с заявлением о выплате страхового возмещения в связи с наступлением страхового случая в результате дорожно-транспортного происшествия.

Согласно ч. 2 ст. 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ (ред. от 31 июля 2025 года) «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» страховая выплата, причитающаяся потерпевшему за причинение вреда его здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия, осуществляется в соответствии с настоящим Федеральным законом в счет возмещения расходов, связанных с восстановлением здоровья потерпевшего, и утраченного им заработка (дохода) в связи с причинением вреда здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия. Страховая выплата за причинение вреда здоровью в части возмещения необходимых расходов на восстановление здоровья потерпевшего осуществляется страховщиком на основании документов, выданных уполномоченными на то сотрудниками полиции и подтверждающих факт дорожно-транспортного происшествия, и медицинских документов, представленных медицинскими организациями, которые оказали потерпевшему медицинскую помощь в связи со страховым случаем, с указанием характера и степени повреждения здоровья потерпевшего. Размер страховой выплаты в части возмещения необходимых расходов на восстановление здоровья потерпевшего определяется в соответствии с нормативами и в порядке, которые установлены Правительством Российской Федерации, в зависимости от характера и степени повреждения здоровья потерпевшего в пределах страховой суммы, установленной пп. «а» ст. 7 настоящего Федерального закона.

По результатам рассмотрения заявления потерпевшей страховой компанией было выплачено 500 000 рублей за причинение вреда здоровью Е.

При этом вопросы, касающиеся компенсации морального вреда разрешаются по общим правилам Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с положениями статей 150, 151, п. п. 1, 2 ст. 1064, п. 1 ст. 1099, п. 2 ст. 1101 ГК РФ, регулирующих вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, а также с учетом разъяснений по их применению, содержащихся в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года №23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», а также - в п. п. 22, 24, 28, 29, 32, 33 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», - суд первой инстанции определил размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с осужденного в размере 800 000 рублей, и с учетом частичного возмещения размера компенсации морального вреда взыскал с осужденного 761000 рублей в пользу несовершеннолетней потерпевшей. Данную сумму компенсации морального вреда суд апелляционной инстанции признает соответствующей принципам разумности и справедливости.

Кроме того, из системного толкования указанных норм и положений ст.ст. 150, 151 ГК РФ следует, что в случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику, члену семьи.

В данном случае моральный вред, причиненный матери несовершеннолетней потерпевшей, А. заключался в ее переживаниях по поводу здоровья малолетней дочери, ее нуждаемости в длительном лечении и уходе, связанных в связи с этим изменениях образа жизни семьи, и с учетом степени нравственных страданий А., вины осужденного, требований разумности и справедливости, суд верно взыскал с осужденного ФИО1 компенсацию в размере 50000 рублей в пользу А.

Арест, наложенный на автомобиль осужденного, сохраненный до исполнения приговора в части гражданского иска, разрешен в соответствии с требованиями закона.

Иных нарушений норм уголовного закона и уголовно-процессуального закона судебной коллегией не установлено, иных оснований для изменения, а также оснований для отмены приговора, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 38913-15, 38920, 38928, 38933 и 38935 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Верещагинского районного суда Пермского края от 12 февраля 2026 года в отношении ФИО1 изменить:

-исключить из описания преступного деяния нарушение ФИО1 п.1.3 и п.1.5 Правил дорожного движения РФ,

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния и определении размера компенсации морального вреда в пользу потерпевшей указание о неизгладимом обезображивании лица;

- уточнить резолютивную часть приговора, указав, что с ФИО1 в пользу Е. взыскана компенсация морального вреда в размере 761000 рублей.

В остальном судебное решение оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката Гришина С.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказ в его восстановлении кассационные жалобы, представление подаются непосредственного в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10-401.12 УПК РФ

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись