Решение № 2-507/2025 2-507/2025(2-7328/2024;)~М-6380/2024 2-7328/2024 М-6380/2024 от 16 февраля 2025 г. по делу № 2-507/2025

Дело №

66RS0№-05 Мотивированное
решение изготовлено 17 февраля 2025 года

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург

Ленинский районный суд г.Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Васильковой О.М., при секретаре Гильмановой В.М., помощнике судьи Подкиной К.Н., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску АКБ «Инвестбанк» в лице конкурсного управляющего ГК «Агентство по страхованию вкладов» к ФИО1, А.енко А. АлексА.не, А.енко А. ИвА. о признании сделки недействительной,

У С Т А Н О В И Л:

АКБ «Инвестбанк» в лице конкурсного управляющего ГК «Агентство по страхованию вкладов» обратилось в суд с иском к ФИО1 и А.енко А.А. о признании недействительными сделок в отношении помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, 2\64 долей в праве собственности на помещение в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, 1\39 доли в праве собственности на помещение в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, применении последствий недействительности сделки в виде возврата данного имущества в собственность ФИО1

В обоснование заявленного иска указано, что Приказом Банка России от № ОД-1024 у АКБ «Инвестбанк» с отозвана лицензия на осуществление банковских операций, с назначением временной администрации по управлению Банком. Решением Арбитражного суда <адрес> от Банк признан несостоятельным (банкротом) с открытием процедуры конкурсного производства. Функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов». Определением Арбитражного суда <адрес> от на ФИО1 возложена субсидиарная ответственность по обязательствам АКБ «Инвестбанк», производство в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. Истцом установлено, что ФИО1 произвел отчуждение вышеуказанных объектов в пользу А.енко А.А. Соответствующее отчуждение произведено в период, когда стала очевидной недостаточность у Банка имущества для исполнения требований перед кредиторами и возник реальный риск привлечения контролирующих Банк лиц к ответственности. Данные сделки по мнению конкурсного управляющего совершены в целях сокрытия активов от возможного обращения взыскания со стороны Банка, в связи с чем подлежат признанию недействительными на основании ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представитель истца на иске настаивала, указав также на мнимость оспариваемых сделок, не подтверждение их экономической целесообразности.

В судебном заседании представители ФИО1 и А.енко А.А. иск не признали. Ранее также ответчики ФИО1, А.енко А.И. указывали не неправомерность требований, поскольку истцом пропущен срок исковой давности, при том, что сделки исполнены в марте 2017 года, право собственности также было зарегистрировано в марте 2017 года, иск же инициирован в 2024 году. Кроме этого, привлечение к субсидиарной ответственности имело место уже после заключения оспариваемых договоров. Продажа имущества была вызвана необходимостью переезда в <адрес>, так как А.енко А.И. предложили новое и перспективное место работы в Министерстве здравоохранения Российской Федерации. Договоры заключены с А.енко А.А., сестрой ФИО1, бывшим членом правления ОАО АКБ «Инвестбанк», который категорически против привлечения к ответственности в связи с банкротством кредитной организации. Один из договоров был заключен именно как договор дарения, но фактически стороны согласовали порядок оплаты, поскольку предметом сделки являлись доли в праве общей долевой собственности в подземной парковке, соответственно для продажи требовалось получение согласие всех собственников, а получение такого согласия у более чем 80 правообладателей не представлялось возможным. Сделки исполняются до настоящего времени согласно согласованному графику платежей. А.енко А.А. имеет постоянный высокий доход, в том числе от сдачи в аренду недвижимого имущества, доказательства наличия финансовой возможности и реального исполнения договоров суду представлены. Оплата по договорам производится наличными. А.енко А.А. погашает долг с превышением сумм, указанных в графике. К 2027 году вся сумма будет ФИО1 выплачена. При этом А.енко А.А. в полном объеме осуществляет бремя содержания спорным имуществом, производя необходимые платежи по содержанию, коммунальным услугам, в отношении данных объектов действуют договоры аренды, заключенные именно с А.енко А.А.

В судебное заседание не явились ответчики ФИО1, А.енко А.А., А.енко А.И. (супруга ФИО1, заключен брачный договора, согласно которому спорные объекты являлись единоличной собственностью данного ответчика ФИО1), представитель Управления Росреестра по <адрес>, о рассмотрении дела извещены.

Исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч.1 ст.3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

По общим правилам и требованиям гражданского судопроизводства истец самостоятельно определяет соответствующий его интересам способ судебной защиты, в том числе предмет и основания заявляемого им иска.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу ч. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом. Односторонний отказ от исполнения обязательства, связанного с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и одностороннее изменение условий такого обязательства допускаются также в случаях, предусмотренных договором, если иное не вытекает из закона или существа обязательства (ст.ст. 309, 310 Кодекса).

Согласно п. 1 ст. 1 и п.п. 1, 2, 4 ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

В соответствии со ст. 425 Гражданского кодекса Российской Федерации договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Приказом Банка России от № ОД-1024 у АКБ «Инвестбанк» с отозвана лицензия на осуществление банковских операций, с назначением временной администрации по управлению Банком. Решением Арбитражного суда <адрес> от Банк признан несостоятельным (банкротом) с открытием процедуры конкурсного производства. Функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов». Определением Арбитражного суда <адрес> от на ФИО1 возложена субсидиарная ответственность по обязательствам АКБ «Инвестбанк», производство в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Оспариваемыми являются сделки по отчуждению ФИО1 в пользу А.енко А.А. помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №.

В соответствии с договором купли-продажи от , заключенном между ФИО1 и А.енко А.А., последняя приобрела у ФИО1 следующие объекты недвижимости: нежилые помещения в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый № стоимостью 6 805 000 рублей, кадастровый № – 4 060 000 рублей, кадастровый № – 8 115 000 рублей.

Стороны согласовали, что оплата будет производиться частями в виде платежей по 1 054 444 рубля 44 коп. за период с по .

Пунктом 7 договора установлен залог данных объектов, который зарегистрирован в органах Росреестра.

По условиям договора дарения ФИО1 передал в дар А.енко А.А. следующее недвижимое имущество: 2\64 долей в праве собственности на помещение в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, 1\39 доли в праве собственности на помещение в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №. Общая кадастровая стоимость помещений составила 3 196 122 рубля 29 коп.

Спорными являются нежилые административные помещения и парковочные места.

Как пояснили ответчики, договор дарения фактически являлся договором купли-продажи, поскольку при продаже долей требовалось получение согласия большого количества долевых собственников подземной автостоянки, что являлось затруднительным, однако указанная стоимость объектов фактически включена в стоимость помещений по договору купли-продажи от .

В то же время данные доводы противоречат действительности.

Так, кадастровая стоимость и рыночная стоимость помещений по договору купли-продажи следующая: 66:41:0401020:1565 - 6 801 383 рубля 66 коп. и 6 805 000 рублей, кадастровый № – 4 058 970 рублей 38 коп. и 4 060 000 рублей, кадастровый № – 8 112 972 рубля 62 коп. и 8 115 000 рублей. Кадастровая же стоимость подаренных помещений – 3 196 122 рубля 29 коп.

К представленной справке ООО «Рим» о том, что совокупная среднерыночная стоимость объектов недвижимости, аналогичных спорным могла составить от 18 000 000 рублей до 18 500 000 рублей, суд относится критически, поскольку данная справка не содержит анализ рынка с применением соответствующих приемов исследования, на основании которого специалист пришел к такому выводу. Также не представлены сведения о том, что лицо, составившее справку является экспертом в сфере оценки недвижимости.

По мнению истца ответчики злоупотребили своими правами, совершили действия по освобождению ФИО1 от денежного обязательства.

В соответствии со ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом.

Если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Как разъяснено в пункте 78 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки

С учетом указанных норм и разъяснений кредитор вправе оспаривать заключенную должником сделку, на основании которой, как полагает истец, произошло отчуждение имущества в целях его сокрытия от возможного обращения взыскания со стороны кредитора.

В качестве правового основания иска истец указывает положение ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

При этом, как верно указано истцом, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Истец указал, что ФИО1, как контролирующее Банк лицо, привлечен к субсидиарной ответственности, поскольку в результате совершенных руководителями Банка в период с по , то есть в период исполнения ФИО1 своих обязанностей в составе Правления Банка, действий, направленных на вывод из Банка активов путем выдачи технических ссуд, возникла невозможность удовлетворения требований кредиторов Банка. Следовательно ФИО1 знал, что за свои неправомерные действия с него будут взысканы убытки ввиду чего им были заблаговременно предприняты меры по предотвращению возможного обращения взыскания на имущество.

Как установлено судом, оспариваемые договоры были заключены .

Определение Арбитражного суда <адрес> от по заявлению истца о привлечении к субсидиарной ответственности, в том числе, ФИО1 по обязательствам ОАО АКБ «Инвестбанк», с указанием процента ответственности постановлением Девятого Арбитражного апелляционного суда от изменено, определение в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности отменено.

определением Арбитражного суда <адрес> постановление от отменено.

Таким образом, с подтвержден юридический факт привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Действительно, решение о возложении на ФИО1 субсидиарной ответственности постановлено после совершения сделок. Обращение же в суд с заявлением о привлечении контролирующих Банк лиц к субсидиарной ответственности имело место . Как указал ФИО1, о подаче иска он узнал лишь в конце марта 2017 года, то есть после заключения и исполнения сделок, государственной регистрации перехода права собственности.

Судебное заседание арбитражным судом по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности было назначено .

В то же время, суд считает необходимым учесть тот факт, что непосредственно после подачи иска сделки были заключены . Сама по себе публикация сведений позднее подачи иска и заключения сделки не подтверждает не опровергает тот факт, что ФИО1 из иных источников мог получить данные о наличии к нему правопритязаний со стороны конкурсного управляющего его бывшего работодателя.

Как установлено арбитражным судом, ФИО1 входил в состав Наблюдательного совета Банка с по . Обстоятельства, послужившие основанием для введения в отношении Банка процедуры банкротства имели место с по .

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (абзац третий).

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону.

С учетом изложенного, установлению подлежат следующие юридически значимые обстоятельства: имела ли сделка своей целью злоупотребление правом против взыскателей на момент совершения либо была экономически оправданной и не повлекла ухудшения имущественного состояния должника без равноценного встречного предоставления, повлекла ли сделка соответствующие правовые и фактические последствия либо она заключена между заинтересованными (аффилированными) лицами без утраты контроля должника над имуществом.

В силу пункта 1 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при очевидном отклонении действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения, суд вправе принять меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны, в том числе в виде более высоких требований к доказыванию законности сделки ответчиками.

В пункте 7 данного постановления указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Согласно разъяснениям, данным в п. 86 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой на основании статьи 170 этого же Кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

В силу пункта 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе передавать другим лицам, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом.

Ответчик ФИО1 указал на то, что заключение договоров было вызвано необходимостью переезда в <адрес>, так как его супруге предложили работу в Министерстве здравоохранения Российской Федерации. Сам факт проживания в <адрес> с февраля 2017 года до июня 2017 года подтверждается представленными документами. Так, суду представлены трудовой договор, договор найма от февраля 2017 года, которые свидетельствуют о том, что А.енко А.И. с февраля 2017 года была трудоустроена в <адрес> и семья ответчиков проживала именно в данном городе.

В то же время цели распоряжения недвижимостью, которые отвечали бы общим правилам и обычаям гражданского оборота не установлены.

Так, ответчики указывают на то, что при проживании в другом городе ФИО1 не смог бы управлять недвижимым имуществом, однако спорные объекты представляют собой нежилые помещения, по общему правилу не требующие постоянного контроля. Данные помещения и ранее и в настоящее время переданы по договорам аренды. Сам по себе возможный риск в будущем уклонения арендатора от уплаты арендных платежей, какие-либо иные затруднения в использовании помещений не подтверждают факт необходимости продажи этих объектов. У суда отсутствуют доказательства того, что на момент продажи ФИО1 столкнулся с тем, что он как собственник должен постоянного находиться в г.Екатеринбурге. Оплата коммунальных и иных услуг может производиться как по месту нахождения объектов, так и в ином месте.

Также суд исходит из того, что фактически помещения остались во владении членов семьи ФИО1

Сама по себе оплата коммунальных услуг, налогов, заключение договоров аренды А.енко А.А. не свидетельствует о том, что помещения вышли из фактического владения ФИО1 Именно при мнимости сделки стороны создают такие условия, при которых создается фиктивная видимость перехода права собственности и реализации такого права иным лицом.

Также помимо целей распоряжения объектами необходимо установление и факта экономической целесообразности, выгодности сделок для тех или иных целей.

Ответчик указывал на то, что какое-либо жилое помещение на праве собственности у его семьи отсутствует, А.енко А.А. имеет стабильный высокий доход, при продаже спорных объектов какое-либо иное имущество приобретено ФИО1 не было, все денежные средства, как указывает ответчик, направляются на обеспечение обычных жизненно необходимых потребностей членов семьи. В настоящее время около 6 000 000 рублей находятся в сейфе, однако данный факт не подтвержден.

Суд критически относится к доводам ответчиков о том, что денежные средства, выплачиваемые А.енко А.А. расходовались на нужды семьи - посещение социальных учреждений (садик, кружки), продукты питания, аренду жилого помещения. Как указывает сам ответчик, его семья переехала в <адрес> фактически в целях улучшения их благосостояния, так как А.енко А.И. нашла новую работу, а ФИО1 был намерен также трудоустроиться, при том, что ему было отказано в трудоустройстве по причине нахождения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, уже после заключения договоров. Таким образом, на момент продажи ФИО1 и А.енко А.И. не могли знать о том, что их материальное состояние ухудшиться по причине невозможности трудоустроиться ФИО1 Вызывает объективное сомнение и тот факт, что продажа объектов была вызвана необходимостью обеспечения ежедневных потребностей, при том, что в конечном итоге какой-либо эквивалент не был получен.

ФИО1 также указал, что на получаемые от продажи денежные средства семья ответчиков могла бы приобрести жилое помещение в <адрес>, в том числе в ипотеку, однако на момент продажи стороны договорились, что сумма ежегодного платежа будет составлять 1 054 444 рубля 44 коп., что не позволило бы приобрести жилое помещение, при отсутствии данных о том, что у семьи ФИО1 имелись иные денежные средства. Продажа объектов стоимостью более 18 000 000 рублей с рассрочкой на 14 лет с намерением в последующем приобрести жилое помещение в ипотеку вызывает также сомнение в достоверности указанных доводов.

Также суду не представлены доказательства неликвидности спорных помещений, невозможности продажи объектов по рыночной цене и обеспечения себя жилым помещением, учитывая, что общая стоимость проданных помещений составила более 18 000 000 рублей.

Как указывали сами участники процесса, А.енко А.А. имеет высокий доход, готова погасить долг к 2027 году, однако по какой причине стороны установили рассрочку до 2031 года, начиная с марта 2017 года, и в чем экономическая выгода для сторон договора судом не установлено.

Кроме этого у суда отсутствуют данные о том, что на момент продажи нежилых помещений у семьи ФИО1 имелись такие необходимые расходы, которые не могли быть покрыты получаемой заработной платой. Как указали сами ответчики, они переехали в <адрес> не вынужденно, а в целях улучшения своего материального и социального положения. Как указано ранее, о невозможности трудоустроиться ФИО1 узнал уже после заключения договоров. Единственной целью продажи было нежелание управлять спорными нежилыми помещениями, находясь в другом городе. Однако ФИО1 не указывает конкретные причины, не позволившие бы, проживая в <адрес> и сдавая в аренду нежилые помещения, осуществлять управлению недвижимостью, либо свидетельствующие о том, что данное управление должно было быть постоянным.

Согласно данным Загс на момент заключения сделки у семьи ФИО1 имелся один несовершеннолетний ребенок. Данные о значительности расходов на его содержание на момент заключения договора не представлены.

Таким образом, фактически ФИО1 распорядился помещениями, которые приносили доход от передачи в аренду для того, чтобы не иметь в будущем проблем с управлением недвижимостью, и в рассрочку на 14 лет для обеспечения ежедневных потребностей членов семьи. Данные доводы позволяют суду сделать выводы о противоречивости и несоответствии действительности позиции ответчиков.

То, что А.енко А.А. намерена в полном объеме выплатить стоимость помещений, а ранее платежи вносились в большем чем указано в графике объеме, не имеет юридическое значение для существа заявленного спора, так как для суда необходимо установление воли сторон именно на момент заключения сделки, а в настоящем споре стороны установили рассрочку в 14 лет, что само по себе противоречит самим принципам продажи имущества и не подтверждает заинтересованность продавца в получении какого-либо экономического или иного результата, направленного на получение соответствующего эквивалента, значимого для ФИО1 При этом данный эквивалент мог заключаться в различных результатах, обеспечение же потребностей членов семьи, среди которых двое из трех являлись трудоспособными и на момент заключения сделки рассчитывавших на получение заработной платы, не может быть принят судом в качестве обоснования целей заключения сделки.

Таким образом, ссылка ответчика на продажу объектов для снятия с себя только возможных в будущем проблем с их управлением, не доказанность наличия обоснованных причин для столь длительной рассрочки, при том, что ФИО1 являлся членом правления Банка, соответственно специальным субъектом, в силу специфики занимаемой должности, способным осознавать возможные последствия, связанные с банкротством Банка, позволяет суду сделать вывод о том, что заявленные сделки являются ничтожными в силу мнимости, направленными на освобождения себя от ответственности в виде обращения взыскания на имущество.

Также суд исходит из того, что обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Следовательно, определение действительной воли, которую имели в виду стороны при заключении мнимой сделки, не требуется. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения создания условий для возникновения гражданских прав и обязанностей является достаточным для квалификации сделки как мнимой.

К доводам ответчиков о том, что договор в отношении доли в праве собственности на нежилое помещение был заключен в виде дарения, в связи невозможностью получения от иных долевых собственников согласия на продажу доли суд относится критически, поскольку сами ответчики указали, что фактически был заключен договор купли-продажи, то есть стоимость доли была включена в стоимость помещений по договору купли-продажи, соответственно ответчики не оспаривают, что ФИО1 не намеревался подарить долю, когда как между ответчиками был заключен именно договор дарения, хотя такая цель отсутствовала.

А.енко А.А. указывает на то, что общий размер дохода с 2017 года составил 59 133 846 рублей 27 коп., в настоящее время выплачено ФИО1 11 605 000 рублей, общая стоимость помещений – 18 980 000 рублей. К 2027 году А.енко А.А. погасит долг, однако последней не приведены доводы о том, по какой причине она, приобретая дорогостоящее имущество, при заявленном высоком уровне дохода, заключила сделку с рассрочкой на 14 лет, при том, что данные помещения находились в гражданском обороте и приносили прибыль.

Ответчиками заявлено о пропуске срока исковой давности.

Из нормы статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует, что суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

В силу ст. 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (ст. 199 Кодекса).

Согласно ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В п. 101 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" указано, что для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 ГК РФ).

По смыслу пункта 1 статьи 181 ГК РФ если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет.

Если сделка признана недействительной в части, то срок исковой давности исчисляется с момента начала исполнения этой части.

Таким образом, при установлении мнимости сделки, срок исковой давности по ней не течет.

Оплата А.енко А.А. коммунальных и иных платежей, осуществление иных правомочий в отношении нежилых помещений, при том, что как до заключения сделок, так и в последующем в отношении них были заключены договоры аренды, безусловно не свидетельствует о том, что стороны фактически исполнили сделку, сама по себе установленная мнимость сделки, то есть совершение ее формально, для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, свидетельствует о том, что спорные договоры купли-продажи и дарения фактически исполнены не были, поскольку судом установлен факт намерения ФИО1 перерегистрировать право собственности в целях избежания обращения взыскания на имущество.

Довод о незаконности привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности судом не принимается, так как по данному факту имеется вступившее в законную силу судебное постановление, которое в силу ст.ст. 13, 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязательно как для ФИО1 так и для суда.

При указанных обстоятельствах суд признает требования истца правомерными и подлежащими удовлетворению.

По основаниям ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика в пользу истца следует взыскать 6 000 рублей 00 коп. в счет возмещения последнему расходов по оплате государственной пошлины.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования удовлетворить.

Применить последствия недействительности ничтожной сделки – договора купли-продажи от, заключенного между ФИО1 и А.енко А. АлексА.ной, в виде возврата в собственность ФИО1 помещений в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, кадастровый №, кадастровый №

Применить последствия недействительности ничтожной сделки – договора дарения от , заключенного между ФИО1 и А.енко А. АлексА.ной, в виде возврата в собственность ФИО1 2\64 долей в праве собственности на помещение в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №, 1\39 долей в праве собственности на помещение в <адрес> г.Екатеринбурга, кадастровый №.

Настоящее решение является основанием для совершения регистрационных действий Управлением Росреестра по <адрес> в отношении данных объектов недвижимости.

Взыскать с ФИО1 и А.енко А. АлексА.ны в пользу ГК «Агентство по страхованию вкладов» в счет возмещения расходов по оплате государственной пошлины 6 000 рублей 00 коп. солидарно.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение одного месяца со дня изготовления в окончательном виде с подачей апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья О.М.Василькова