Постановление № 1-13/2020 1-341/2019 от 7 июля 2020 г. по делу № 1-13/2020

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

<адрес> 08 июля 2020 года

Октябрьский районный суд <адрес> в составе:

председательствующего Чабан И.А.,

при секретаре ФИО8,

с участием

государственного обвинителя –

зам.прокурора ЦО <адрес> ФИО95

подсудимой ФИО2,

защитника подсудимого ФИО83,

представившей удостоверение № и ордер №,

подсудимого ФИО1,

защитника подсудимого ФИО84,

представившего удостоверение № и ордер №,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО2, обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст. 159 УК РФ, ч.3 ст. 159, ч.3 ст. 159, ч. 3 ст. 159 УК РФ и ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ

УСТАНОВИЛ:

Органами предварительного расследования ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст. 159 УК РФ, ч.3 ст. 159, ч.3 ст. 159, ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Органами предварительного расследования ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Потерпевшими по уголовному делу ФИО23, ФИО26, ФИО19, ФИО13, ФИО32, ФИО9, ФИО64, ФИО10 заявлены ходатайства о возвращении уголовного дела в следственный орган для дополнительного расследования и выделения из него в отдельное производство уголовного дела по факту хищения принадлежащих им денежных средств Потерпевший №1, чтобы они могли реализовать свои права потерпевших, в том числе и взыскать сумму ущерба, причиненного ее мошенническими действиями. В обоснование ходатайств указано, что денежные средства передавались Потерпевший №1, и именно ее действия привели к возникновению материального ущерба. Кроме того, вопреки договоренности, оформленной договором, протоколом согласования задания по оказанию юридических услуг Потерпевший №1 взятых на себя обязательств не выполнила. Считают, что указывая на ФИО2 и ФИО1 как на лиц, похитивших денежные средства потерпевших, ФИО87 пытается уйти от ответственности и не желает согласно п. 6 протокола возвращать денежные средства в случае невыполнения условий договора. ФИО2 и ФИО1 потерпевшие впервые увидели в зале суда.

В судебном заседании защитники ФИО83 и ФИО84 поддержав ходатайства потерпевших ФИО23, ФИО26, ФИО19, ФИО13, ФИО32, ФИО9, ФИО64, ФИО10, также заявили ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В обоснование своего ходатайства адвокат ФИО83 в интересах ФИО2 и адвокат ФИО84 в интересах ФИО1 указали, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения в связи с чем уголовное дело подлежит возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

По мнению защитников подсудимых, описательно – мотивировочная часть обвинительного заключения, или существо обвинения, содержащееся в обвинительном заключении на основании п.1 ч.1 статьи 220 УПК РФ, противоречит материалам уголовного дела и обстоятельствам, установленным в судебном заседании в части определения таких основных признаков состава преступления, как объект преступного посягательства и объективная сторона совершенного преступления.

В ходатайствах защитников ФИО83, ФИО11 содержится довод о том, что в описательно-мотивировочной части обвинения, следствием указано, что действия ФИО2 и ФИО1, создающие видимость возможности выполнения ими взятых на себя обязательств по вынесению требуемых решений судов, направлены не только в отношении Потерпевший №1, неопределенного круга лиц из числа членов ПГК «Таврия» с целью хищения принадлежащих им денежных средств. Однако, исходя из материалов уголовного дела и обстоятельств, установленных в судебном заседании следует, что никто из членов ПГК «Таврия», признанных потерпевшими по уголовному делу, за исключением Потерпевший №1, на момент передачи ими денег Потерпевший №1 не был знаком с ФИО2 и ФИО1, никогда с ними не встречался и не слышал их предложений об оказании содействия в получении требуемых решений судов, которые, по версии следствия, оказались обманом. В то же время, исходя из показаний членов ПГК «Таврия» данных ими в судебном заседании, причиной принятия ими решений о передаче денежных средств Потерпевший №1 были не сведения, исходящие от ФИО86 и ФИО85, с которыми они не были знакомы, а обещание самой Потерпевший №1, гарантировавшей им от своего имени принятие судебных решений в их пользу со ссылкой на прецеденты принятия аналогичных решений, имевших место до этого. Данный факт отражен, в том числе, в доверенностях, составленных членами кооператива на имя Потерпевший №1 для представления их интересов в судах и других органах государственной власти, в расписках о передаче денег и договорах на оказание юридических услуг, составленных Потерпевший №1, согласно которых она брала на себя обязательства по юридическому сопровождению процедуры узаконивания построек, незаконно возведенных членами ПГК «Таврия», признанных потерпевшими по уголовному делу. О том, что полученные от членов ПГК «Таврия» денежные средства были переданы третьим лицам для решения вопроса узаконивания возведенных построек, Потерпевший №1 сообщила членам кооператива только после их требований о возврате сданных денег, когда стало очевидно, что требуемые судебные решения не состоялись, то есть в 2016 – 2017 г.г.

Таким образом, по мнению защитников ФИО83, ФИО11, очевидно, что члены ПГК «Таврия», заинтересованные в сохранении возведенных ими незаконных построек, не могли передать свои деньги Потерпевший №1 в 2014 – 2015 г.г. под воздействием обмана со стороны ФИО12 и ФИО1, поскольку узнали о существовании этих лиц со слов Потерпевший №1 лишь в 2016 году, либо, как заявили в судебном заседании ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО6 А.Н., ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО10, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО9, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, ФИО41, ФИО42, ФИО43, ФИО44 и ФИО45, не знали о ФИО86 и ФИО85 и их роли в произошедшем до момента собственного допроса, в ходе которого сам следователь указал им фамилии ФИО86 и ФИО85 в качестве лиц, похитивших принадлежащие им деньги.

Защитники ФИО83 и ФИО84 полагают, что, исходя из указанных обстоятельств дела, у следствия отсутствовали какие – либо основания, предусмотренные ст.42 УПК РФ, для признания в качестве потерпевших членов ПГК «Таврия» ФИО65, ФИО64, ФИО46, ФИО66, ФИО27, ФИО18, ФИО82, ФИО31, ФИО42, ФИО43, ФИО14, ФИО32, ФИО29, ФИО47, ФИО62, ФИО21, ФИО41, ФИО48, ФИО44, ФИО49, ФИО50, ФИО51, ФИО40, ФИО17, ФИО22, ФИО39, ФИО81, ФИО52, ФИО36, ФИО19, ФИО53, ФИО23, ФИО13, ФИО10, ФИО45, ФИО9, ФИО54, ФИО26, ФИО55, ФИО25, ФИО38, ФИО34, ФИО56, ФИО20, ФИО57, ФИО33, ФИО16, ФИО79, ФИО68, ФИО58, ФИО59, ФИО37, ФИО24, ФИО15, ФИО77, ФИО69, ФИО30, ФИО60

Мотивируют свою позицию тем, что согласно требований ч.1 ст.42 УПК РФ, признаками, присущими потерпевшему, как участнику уголовного судопроизводства, может обладать лишь Потерпевший №1, которой, по версии следствия, вред причинен расследуемым преступлением, а именно направленными в отношении нее действиями ФИО2 и ФИО1, выразившимися в доведении до нее недостоверной информации относительно возможности выполнения последними взятых на себя обязательств по вынесению требуемых решений судов и завладению деньгами, находившимися в ее распоряжении.

Иные же члены ПГК «Таврия», передавшие деньги в распоряжение Потерпевший №1, у которой, они, в последствие, по версии следствия, были похищены, являются лицами, которым могут быть известны обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, то есть, согласно ч.1 ст.56 УПК РФ, свидетелями. Понесенный ими материальный ущерб стал следствием не преступления, совершенного, по версии следствия, ФИО86 и ФИО85 в отношении Потерпевший №1, а результатом невыполнения договорных обязательств самой Потерпевший №1, которая, получив вознаграждение от каждого из обратившихся к ней членов ПГК «Таврия», гарантировала им принятие судами требуемых решений, которые бы позволили им отменить сносы незаконно возведенных построек и признать на них право собственности.

Данные обязательства Потерпевший №1 были оформлены, в том числе, и в письменном виде, в форме договоров об оказании юридических услуг, расписок о передаче ей денег, доверенностей, уполномочивающих Потерпевший №1 на представление интересов каждого из обратившихся к ней за юридической помощью членов ПГК «Таврия».

Указанные обстоятельства подтверждены в судебном заседании, в частности, допрошенными в качестве потерпевших ФИО46, ФИО22, ФИО10, ФИО45, ФИО64, ФИО13, ФИО19, ФИО53, ФИО59, ФИО65, ФИО66, ФИО44, ФИО43, ФИО61, прямо заявившими, что материальный ущерб, причинен им действиями Потерпевший №1, завладевшей их деньгами и не выполнившей взятых на себя обязательств, а не действиями подсудимых.

Потерпевшими ФИО36, ФИО10, ФИО45, ФИО32, ФИО62, ФИО81, ФИО65, ФИО24, ФИО61, ФИО26, ФИО9, ФИО64, ФИО13, ФИО23, ФИО54, ФИО53, ФИО59, ФИО3 и ФИО44 в распоряжение суда были представлены расписки о передаче денег и договоры об оказании юридических услуг, составленные Потерпевший №1, согласно которых последняя брала на себя перед указанными лицами обязательства добиться вынесения требуемых им судебных решений за переданное ей денежное вознаграждение, которое она, в случае отсутствия положительного результата, обязалась вернуть. По условиям договоров, заключенных с указанными лицами и на основании выданных ей доверенностей, Потерпевший №1 должна была самостоятельно, без привлечения третьих лиц выполнить взятые на себя обязательства. Деньги, переданные указанными лицами Потерпевший №1, согласно договоров, являлись ее вознаграждением, соответственно, после их получения, у нее появилась возможность распоряжаться ими по своему усмотрению.

Согласно показаний ФИО10, ФИО45, ФИО32, ФИО64, ФИО13, ФИО23, ФИО19, ФИО53, ФИО65, ФИО24, ФИО44, ФИО61, данных ими в судебном заседании, большинство членов кооператива, передававших деньги Потерпевший №1, заключали с нею аналогичные договоры на оказание юридических услуг, либо составляли расписки, подтверждающие факты получения Потерпевший №1 от них денег в качестве вознаграждения за оказание юридической помощи. Однако, Потерпевший №1, воздействуя на остальных потерпевших, в том числе организовав общий чат в мессенджере Whats App, запретила показывать и передавать эти документы в распоряжение следствия или суда, заявив, что иначе никто не получит переданные ими деньги, единственный вариант возврата которых – взыскание их с подсудимых.

Защитники указывают, что в судебном заседании Потерпевший №1 признала факт создания ею чата группы потерпевших и написание инструкций о том, как необходимо отвечать на вопросы участников процесса, что по их мнению свидетельствует о ее намерении скрыть от следствия и суда факт наличия у нее официально оформленных материальных обязательств перед членами ПГК «Таврия», передавших в ее распоряжение собственные денежные средства с целью уйти от ответственности за невыполнение взятых на себя обязательств, ссылаясь на вину третьих лиц.

О личной заинтересованности Потерпевший №1 во вменении в вину подсудимым фактов хищения денег каждого из членов ПГК «Таврия», переданных ей, по мнению защитников ФИО63, ФИО84, свидетельствует факт, что допросы потерпевших были организованы лично Потерпевший №1, проводились в ее офисе по <адрес> «а» <адрес>, в ее присутствии, о чем в ходе судебного заседания сообщили допрошенные ФИО21, назвавшая ФИО87 своим адвокатом, присутствующим при ее допросе, а также потерпевшие ФИО39, ФИО36, ФИО10, ФИО64, ФИО13, ФИО65, ФИО37, ФИО24, ФИО66, ФИО44 и ФИО61

Таким образом, по мнению защитников ФИО83 и ФИО11, описательно – мотивировочная часть обвинительного заключения, или существо обвинения, содержащееся в обвинительном заключении на основании п.1 ч.1 статьи 220 УПК РФ, противоречит материалам уголовного дела и обстоятельствам, установленным в судебном заседании в части определения объекта преступного посягательства, которым являются исключительно денежные средства, находившиеся в момент их противоправного изъятия в распоряжении Потерпевший №1, а не неопределенного круга лиц из числа членов ПГК «Таврия», необоснованно признанных следствием потерпевшими. Объективная сторона совершенного преступления, описанная в обвинительном заключении как действия ФИО2 и ФИО1 по предоставлению в адрес ФИО67 и неопределенного круга лиц из числа членов ПГК «Таврия» недостоверной информации об их возможностях повлиять на принятие судами требуемых решений, также противоречит материалам уголовного дела и обстоятельствам, установленным в судебном заседании, поскольку указанные действия подсудимых были направлены исключительно в отношении Потерпевший №1, что подтверждается ее собственными показаниями, а также показаниями остальных потерпевших, заявивших о том, что не получали такой информации от ФИО2 и ФИО1, будучи не знакомыми с указанными лицами и не знавшими об их существовании до 2016 года.

В ходатайствах защитников содержится указание на то, что вопреки требованиям п.5 ч.1 ст.220 УПК РФ, при изложении краткого содержания таких доказательств, подтверждающих обвинение, как показания потерпевших, следствием указаны недостоверные сведения, касающиеся осведомленности потерпевших о личностях и действиях обвиняемых, совершивших в отношении них преступление.

Так, в заключительной части показаний потерпевших ФИО13, ФИО16, ФИО17, ФИО20, ФИО26, ФИО27, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО10, ФИО34, ФИО42, ФИО44, ФИО45, ФИО79, ФИО43, ФИО82, ФИО66, ФИО57, ФИО81, ФИО65, приведенных в обвинительном заключении, указано, что о причастности ФИО1 и ФИО2 к хищению принадлежащих им денежных средств они узнали из материалов уголовного дела. В то же время, в судебном заседании указанные потерпевшие заявили, что никогда не знакомились с материалами уголовного дела, фамилий «ФИО85» и «ФИО86» следователю не называли и не могли называть, поскольку никогда их до этого не слышали, соответственно, им неизвестно, какое отношение к хищению принадлежащих им денежных средств имеют указанные лица. Показания потерпевших относительно их полной неосведомленности о личности ФИО1 и ФИО2, их отношении к совершенному преступлению указывают также на невозможность составления ими лично исковых заявлений о взыскании материального и морального ущерба с указанного лица в порядке ст.44 УПК РФ, содержащихся в материалах уголовного дела, что свидетельствует о том, что данные заявления, фактически, составлены от имени каждого из потерпевших следователем по его собственной инициативе причем с указанием неверных сумм материального ущерба.

Так, в частности, потерпевшие ФИО68 и ФИО69, при их допросе в судебном заседании, не смогли объяснить, на каком основании в их исковых заявлениях указано требование о взыскании суммы причиненного ущерба с ФИО1, при том, что данная фамилия в ходе допросов ими ни разу не упоминалась и такой человек им не известен. Более того, допрошенный в качестве потерпевшего ФИО40, чье исковое заявление о взыскании с подсудимых 120 000 рублей также находится в материалах уголовного дела (т.8 л.д. 26), заявил, что не имеет ни к кому никаких материальных претензий, поскольку судебные решения были приняты в его пользу, в связи с чем снос возведенного им третьего этажа гаражного бокса был отменен и право собственности на него признано.

Помимо этого, в своих ходатайствах защитники ФИО83 и ФИО84 ссылаются на показания потерпевших, допрошенных в судебном заседании относительно характера и размера вреда, причиненного им преступлением, согласно которым имеются существенное различия между суммами причиненного им фактического ущерба и суммами ущерба, указанными в обвинительном заключении. Защитники акцентируют внимание на том, что допрошенная в судебном заседании потерпевшая Потерпевший №1, не смогла объяснить причины неоднократного изменения ею показаний относительно сумм, похищенных подсудимыми, данных ею как на стадии предварительного, так и судебного следствия. Противоречия в показаниях Потерпевший №1 состоят в том, что на предварительном следствии она показала, что передала ФИО2 и ФИО1 12 751 000 рублей. В судебном заседании изменила показания, пояснив сначала, что общая сумма похищенного составляет 10 184 000 рублей, а затем заявила, что передала подсудимым около 14 084 000 рублей.

Защитники ФИО83 и ФИО84 ссылаются на оглашенные в судебном заседании протоколы допросов Потерпевший №1 содержащиеся в т. 3, л.д. 232 – 236, т.3 л.д. 225 – 231, т. 3 л.д. 248 – 252 от ДД.ММ.ГГГГ, т. 3 л.д. 241 – 247 и отмечают, что Потерпевший №1 не смогла ответить о причине изменения ею показаний, а в итоге, отказалась отвечать на вопросы стороны защиты и суда по этому поводу. Потерпевший №1 показала, что взаимоотношения с потерпевшими никак не оформлялись, договоров с ними она не заключала. Все суммы, которые ей передавались лицами, признанными потерпевшими по уголовному делу она называла следователю по памяти. Документально подтвердить их не может.

В своих ходатайствах защитники ФИО83 и ФИО84 указывают, что на стадии предварительного расследования был установлен, а в суде исследовался факт оговора Потерпевший №1 подсудимых в части утверждения о том, что потерпевшие ФИО4, ФИО5, ФИО4, ФИО7, ФИО4, ФИО88, ФИО89, Казарян, ФИО90, а также ФИО4 передавали по 75 000 рублей для ФИО86. На самом деле указанные денежные средства передавались ФИО87 адвокату Шикареву, представлявшему интересы указанных лиц в судебных заседаниях. По данным эпизодам в отношении ФИО2 и ФИО1 были вынесены постановления о частичном прекращении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ.

Авторы ходатайств указывают на оговор их подзащитных со стороны Потерпевший №1 по эпизодам ФИО7, которая передала ФИО87 150 000 рублей, а не 75 000 рублей, ФИО4, которая передала 150 000 рублей, а не 75 000 рублей, ФИО91, которая показала, что за решение вопроса в Арбитражном суде <адрес> передала 170 000 рублей, а не 160 000 рублей, Гнидко, который показал, что для разрешения дела в Арбитражном суде <адрес> передал 400 000 рублей, а не 250 000 рублей, ФИО4, который показал, что для разрешения дела в Арбитражном суде <адрес> передал 147 000 рублей, а не 87 000 рублей, Чижика, который показал, что передал 85 000 рублей а не 75000 рублей, Путренко, который показал, что за отмену решения Адлерского районного суда <адрес> о сносе самовольно возведенного им третьего этажа гаражного бокса №, он передал 85 000 рублей, а не 75 000 рублей,

Защитники ФИО83 и ФИО84 ссылаются на то, что будучи допрошенной на стадии предварительного следствия ФИО87 не верно указывала денежные суммы. По их мнению Потерпевший №1 ввела следствие в заблуждение по эпизодам ФИО92, ФИО93, ФИО94, ФИО96, которые показали, что их интересы по гражданским делам, связанным со сносом самовольно возведенных этажей гаражных боксов представляли другие юристы, а ФИО87 никакого отношения к делам не имела, денежные средства ей не передавались. При этом ФИО87, будучи предупреждена об уголовной ответственности, заявила следователю о том, что все указанные граждане передавали ей по 75 000 рублей, которые она впоследствии якобы передала ФИО2 и ФИО1 и ее показания легли в основу вынесенного постановления о возбуждении уголовного дела.

В судебном заседании в связи с противоречиями оглашались показания Потерпевший №1, данные ею на стадии предварительного следствия о том, что ДД.ММ.ГГГГ она узнала от ФИО2, что на ДД.ММ.ГГГГ назначено заседание по жалобам ФИО94, ФИО93, ФИО96, ФИО92, и что за положительные результаты нужно к ранее переданным 750 000 рублей передать еще 1 500 000 рублей. ФИО87 показала, что она позвонила своей знакомой Октябрьской и попросила перечислить на карту 1 500 000 рублей, которые Октябрьская якобы перечислила на следующий день.

На вопрос стороны защиты о том, почему ФИО94, ФИО93, ФИО96 и ФИО92 заявили, что не обращались к Потерпевший №1 за решением своих вопросов и никаких денег ей не передавали, что полностью опровергало показания Потерпевший №1, последняя ответить не смогла, как не смогла объяснить и показания Октябрьской, которая заявила, что никогда не переводила на карту Потерпевший №1 1 500 000 рублей.

Будучи допрошенной на стадии предварительного следствия ФИО87 не верно указывала денежные суммы, переданные ей потерпевшими, а именно, она давала показания, что Бакурадзе передала ей 134 000 рублей, а не 239 500 рублей, как указывает сама потерпевшая Бакурадзе, ФИО97 – 150 000 рублей, а не 311500 рублей, ФИО98 (ФИО99) – 95 000 рублей, а не 275 000 рублей, ФИО23 – 298 000, а не 369 000, Векуа – 128 000 рублей, а не 168 000 рублей, Гнидко – 404 000 рублей, а не 444000 рублей, Плотников – 204 000 рублей, а не 250 000 рублей, Габриэлян –254 000рублей, а не 319 000рублей, Коток – 204 000 рублей, а не 254 000 рублей.

Все вышесказанное, по мнению защитников ФИО83 и ФИО84, а именно постоянное изменение Потерпевший №1 показаний в части сумм, переданных ей денежных средств, граждан, передавших ей эти денежные средства позволяет говорить о невозможности установления реального размера ущерба на стадии судебного разбирательства. Потерпевший №1 фактически трижды меняла показания. У большей части граждан, признанных потерпевшими по уголовному делу имеются противоречия в размере причиненного ущерба, т.к. они не подтвердили показания в части переданных ФИО87 денежных сумм, данных на предварительном следствии, пояснив, что следователь самостоятельно составлял протокол, зачастую совместно с ФИО87, и когда они являлись на допрос, то просто его подписывали.

Некоторые, как например ФИО37 указали следователю на неверную сумму ущерба, показав свой договор с ФИО87, добился указания верной суммы. Но, исходя из показаний потерпевших в судебном заседании так поступили не все.

Те потерпевшие, которые не предоставили договоры и расписки о получении денежных средств от Потерпевший №1, показали, что кроме своих слов ничем подтвердить факт передачи денежных средств не могут.

Допрошенные в судебном заседании потерпевшие показали, что следователь не спрашивал о том, чем они могут подтвердить факт передачи денежных средств. Тем же из них, кто предоставлял на обозрение следователю договор об оказании юридических услуг или расписку ФИО87, следователь отказывал в их приобщении и говорил, что значения для расследования они не имеют.

Потерпевшие, не предоставившие договоры и расписки о получении денежных средств от Потерпевший №1, показали, что кроме своих слов ничем подтвердить факт передачи денежных средств не могут.

По мнению защитника ФИО83 эпизоду хищения принадлежащих Потерпевший №1 денежных средств в сумме 100 000 рублей в ходе судебного следствия также не представилось возможным определить их принадлежность и назначение. Из обвинительного заключения следует, что они являются личными денежными средствами Потерпевший №1 и она передала их ФИО2 для того, чтобы последняя, пользуясь своим служебным положением помощника судьи <адрес>вого суда оказала содействие членам кооператива ПГТ «Таврия» об удовлетворении иска в Арбитражном суде <адрес> и снижения размера госпошлины на указанную сумму.

Однако, в судебном заседании Потерпевший №1 пояснила, что эти деньги предназначались для оплаты госпошлины, собрала она их у потерпевших, а затем заявила, что не помнит, кому они принадлежат.

Таким образом, защитники считают, что, в нарушение требований п.1 ч.1, п.8 ч.1 статьи 220 УПК РФ, в обвинительном заключении указаны недостоверные сведения относительно последствий совершенного преступления, а именно характер и размер вреда, причиненного преступлением.

Так же защитники ФИО83 и ФИО84 полагают, что обвинительное заключение составлено незаконно, за пределами сроков предварительного следствия, установленными ст.162 УПК РФ.

Так, ДД.ММ.ГГГГ, на заключительном этапе расследования, срок предварительного следствия по уголовному делу был продлен руководителем следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> ФИО70 до 12 месяцев 00 суток, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

27.03.2019г. ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ, ч.3 ст.159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159 УК РФ.

29.03.2019г. ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ.

29.03.2019г. потерпевшим в соответствии с ч. 2 ст. 215 УПК РФ направлено уведомление о том, что предварительное расследование окончено, и они могут в порядке ч 1 ст. 216 УПК РФ ознакомиться с материалами уголовного дела.

29.03.2019г. обвиняемые ФИО2 и ФИО1 уведомлены об окончании следственных действий по уголовному делу.

Очевидно, что при вышеуказанной хронологии следственных и процессуальных действий, предварительное следствие не могло быть окончено к ДД.ММ.ГГГГ, с учетом необходимости выполнения требований ст.216 – 217 УПК РФ и объемом уголовного дела, составившим на тот момент 19 томов.

Продление срока предварительного следствия, истекавшего ДД.ММ.ГГГГ, также было невозможно, поскольку ходатайство о его продлении должно было быть вынесено не менее, чем за 5 суток до дня истечения срока предварительного следствия (ч.7 ст.162 УПК РФ), а с учетом требований внутреннего регламента СК РФ, в полномочия руководителя которого входит продление срока следствия свыше 12 месяцев – за 30 суток.

Таким образом, срок предварительного следствия по уголовному делу №, истекший ДД.ММ.ГГГГ и составивший 12 месяцев, уполномоченным на то руководителем следственного органа более не продлевался.

Однако, ДД.ММ.ГГГГ, с целью искусственного увеличения срока следствия по уголовному делу, заместитель руководителя следственного отдела по <адрес> следственного управления Следственного комитета РФ по <адрес> майор юстиции ФИО71, по мнению защитников, превышая свои полномочия, вынес постановление о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия, в резолютивной части которого своим решением, установил срок дополнительного следствия по уголовному делу в 1 месяц.

Сторона защиты считает незаконным постановление, вынесенное руководителем следственного органа ФИО71, превысившего свои полномочия и подменившего своим решением решение председателя Следственного комитета РФ. В описательно – мотивировочной части постановления о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия от ДД.ММ.ГГГГ указано, что уголовное дело № передано следователем ФИО72 заместителю руководителя СО ФИО71 ДД.ММ.ГГГГ после объявления об окончании следственных действий потерпевшим, обвиняемым и их защитникам, без выполнения требований ст.216 – 217 УПК РФ. Подобный порядок направления уголовного дела следователем в адрес руководителя следственного органа не предусмотрен действующим УПК РФ. Передача уголовного дела возможна лишь в рамках выполнения требований ч.6 ст.220 УПК РФ, т.е. для согласования обвинительного заключения перед его направлением с уголовным делом прокурору. Однако, в ходе ознакомления с материалами уголовного дела установлено, что обвинительное заключение в нем отсутствует. Соответственно, не составив обвинительного заключения, следователь не имел процессуальных оснований к передаче уголовного дела руководителю следственного органа, а последний, в свою очередь, не был уполномочен принимать решения о его возвращении на доследование, поскольку предварительное расследование по делу завершено не было, ввиду того, что, согласно ч. 2 ст. 162 УПК РФ, в срок предварительного следствия включается время со дня возбуждения уголовного дела и до дня его направления прокурору с обвинительным заключением.

Таким образом, учитывая незаконный характер действий следователя ФИО72, безосновательно передавшего уголовное дело руководителю следственного органа ФИО71, а также факт превышения своих полномочий руководителем следственного органа ФИО71, принявшего решение о возвращении уголовного дела следователю ФИО72 для производства дополнительного следствия и установлении срока дополнительного следствия в 1 месяц, последующие процессуальные действия, в том числе составление обвинительного заключения, были проведены вне пределов срока следствия, установленного ранее руководителем СУ СК РФ по <адрес> ФИО70, и истекшего ДД.ММ.ГГГГ.

Кроме того, сторона защиты считает нарушениями, препятствующими рассмотрению дела по существу не предоставление ни на стадии предварительного расследования ни в судебном заседании вещественных доказательств по уголовному делу.

В судебном заседании было установлено, что следователем предъявлены для ознакомления обвиняемым и защитникам вещественные доказательства не в полном объеме. В частности из 67 гражданских дел, признанных вещественными доказательствами по делу, предъявлены 35. Времени для ознакомления было недостаточно, поскольку следователь ограничил сторону защиты в ознакомлении с материалами уголовного дела, обратившись в суд с соответствующим ходатайством.

Указанные вещественные доказательства были истребованы из Адлерского районного суда <адрес> лишь 25.04.2019г., уже после вынесения постановления Октябрьским районным судом об ограничении стороны защиты в ознакомлении с материалами уголовного дела.

Это подтверждается сопроводительным письмом от 25.04.2019г. за подписью и.о. председателя Адлерского районного суда г. ФИО73 Тиводар, в котором указано, что согласно запроса от ДД.ММ.ГГГГ № Адлерский районный суд <адрес> направляет гражданские дела. В этом же сопроводительном письме указывается на то, что 29 гражданских дел направить не представляется возможным.

Это сопроводительное письмо также служит доказательством того, что гражданское дело №, гражданское дело №, гражданское дело №, при выполнении требований ст. 217 УПК РФ стороне защиты не предоставлялись и судом в адрес следователя не направлялись.

Об этом свидетельствует и постановление следователя об удовлетворении ходатайства защиты от ДД.ММ.ГГГГг. об ознакомлении с вещественными доказательствами. В перечне вещественных доказательств, с которыми следователь разрешает ознакомиться гражданских дел №, №, № нет.

Кроме того, следователем предъявлены в качестве вещественных доказательств гражданские дела № и №, которые не признаны вещественными доказательствами, не указаны в обвинительном заключении и справке к нему. Данное нарушение следователем устранено не было.

Защитники ФИО83, ФИО84 указывают, что государственным обвинителем также представлены для исследования в судебном заседании вещественные доказательства не в полном объеме.

В частности, из материалов уголовного дела следует, что на стадии предварительного расследования выносились постановления о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 14.09.2018г., 17.12.2018г., 27.12.2018г. В общей сложности были признаны вещественными доказательствами 67 гражданских дел, рассмотренных Адлерским районным судом <адрес>.

Государственным обвинителем предъявлены суду вещественные доказательства в количестве 47 гражданских дел, по 13 из которых уголовные дела по обвинению ФИО2 и ФИО1 прекращены.

Соответственно судьба вещественных доказательств в количестве 23 гражданских дел не известна. №

Судом достоверно установлено, что на стадии предварительного расследования обвиняемым и их защитникам вещественные доказательства также предъявлялись не в полном объеме, и данное нарушение должно было быть устранено путем ознакомления их на стадии судебного разбирательства.

Между тем, исследованные в судебном заседании протоколы осмотра вещественных доказательств свидетельствуют о том, что гражданские дела, являющиеся предметом осмотра осмотрены следователем не в полном объеме, к материалам уголовного дела приобщены лишь выборочные страницы, не включающие в себя копии протоколов судебных заседаний первой, апелляционной и кассационной инстанций, которые бы наглядно показывали, кто являлся участниками процессов и на основании каких документов, с указанием даты выдачи.

Защитники ФИО83, ФИО84 утверждают, что для того, чтобы достоверно установить дату и время начала отношений между Потерпевший №1 и другими потерпевшими по данному уголовному делу необходимо исследовать документ, наделяющий ФИО87 правом представлять интересы потерпевших – доверенность. Поскольку потерпевшие в судебном заседании подтвердили, что после передачи денежных средств (и по договору и без него) они передавали ФИО87 доверенность на представление их интересов.

Следователем доверенности к материалам уголовного дела не приобщались. Изучение стороной защиты той части вещественных доказательств, которые представлены государственным обвинителем суду, показало, что доверенности на представление потерпевших по гражданским делам выдавались Потерпевший №1 в мае 2014 года, за несколько месяцев до знакомства с ФИО2 и ФИО1 (как например: ФИО98 – ДД.ММ.ГГГГ, ФИО91 – ДД.ММ.ГГГГ, Бакурадзе – ДД.ММ.ГГГГ, ФИО4 – ДД.ММ.ГГГГ, Карецкий – ДД.ММ.ГГГГ, ФИО5 – ДД.ММ.ГГГГ, ФИО100 – ДД.ММ.ГГГГ и т.д.)

В связи с изложенным, защитники ФИО83 и ФИО84 считают обвинительное заключение составленным с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, и, в соответствии с требованиями п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ, является основанием для возвращения уголовного дела прокурору с целью устранения препятствий его рассмотрения судом.

Защитник подсудимой ФИО2., адвокат ФИО83 поддержала заявленные ходатайства, просила их удовлетворить

Защитник подсудимого ФИО1, адвокат ФИО84 поддержал заявленные ходатайства, просил их удовлетворить.

Подсудимая ФИО2 поддержала заявленные ходатайства, просила их удовлетворить.

Подсудимый ФИО1 поддержал заявленные ходатайства, просил их удовлетворить.

Государственный обвинитель Ус И.А. возражал против удовлетворения ходатайств.

Потерпевшие, надлежащим образом уведомленные о дате, времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не прибыли.

Выслушав мнения участников процесса, исследовав материалы уголовного дела, с учетом положений уголовно-процессуального закона, суд приходит к выводу о необходимости возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения по основаниям, указанным в ходатайствах защитников ФИО83, ФИО84, потерпевших по уголовному делу ФИО23, ФИО26, ФИО19, ФИО13, ФИО32, ФИО9, ФИО64, ФИО10

Анализ материалов уголовного дела показывает, что обвинительное заключение в отношении ФИО2 и ФИО1 составлено с нарушением УПК РФ.

Так, в частности, нарушение требований ст.162 УПК РФ, привело к составлению обвинительного заключения за пределами сроков предварительного следствия, что следует из следующей хронологии процессуальных действий, отраженных в материалах уголовного дела.

ДД.ММ.ГГГГ срок предварительного следствия по уголовному делу был продлен руководителем следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> ФИО70 до 12 месяцев 00 суток, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

27.03.2019г. ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ, ч.3 ст.159, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159 УК РФ.

29.03.2019г. ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ.

29.03.2019г. потерпевшим в соответствии с ч. 2 ст. 215 УПК РФ направлено уведомление о том, что предварительное расследование окончено, и они могут в порядке ч 1 ст. 216 УПК РФ ознакомиться с материалами уголовного дела.

29.03.2019г. обвиняемые ФИО2 и ФИО1 уведомлены об окончании следственных действий по уголовному делу.

Таким образом, для выполнения требований ст.217 УПК РФ, предусматривающей обязанность следствия предъявить материалы уголовного дела в полном объеме для ознакомления обвиняемым и их защитникам, оставался 1 день, при том, что объем уголовного дела составлял 19 томов.

Более срок предварительного следствия по уголовному делу №, истекавший ДД.ММ.ГГГГ и составивший 12 месяцев, уполномоченным на то руководителем следственного органа не продлевался.

Однако, ДД.ММ.ГГГГ заместитель руководителя следственного отдела по <адрес> следственного управления Следственного комитета РФ по <адрес> майор юстиции ФИО71, вынес постановление о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия, в резолютивной части которого своим решением, установил срок дополнительного следствия по уголовному делу в 1 месяц. В описательно – мотивировочной части постановления о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия от ДД.ММ.ГГГГ указано, что уголовное дело № передано следователем ФИО72 заместителю руководителя СО ФИО71 ДД.ММ.ГГГГ после объявления об окончании следственных действий потерпевшим, обвиняемым и их защитникам, без выполнения требований ст.216 – 217 УПК РФ.

Подобный порядок направления уголовного дела следователем в адрес руководителя следственного органа не предусмотрен действующим УПК РФ. Передача уголовного дела возможна лишь в рамках выполнения требований ч.6 ст.220 УПК РФ, т.е. для согласования обвинительного заключения и направления его с уголовным делом прокурору. Однако, в материалах уголовного дела обвинительное заключение отсутствует.

Соответственно, не составив обвинительного заключения, следователь не имел процессуальных оснований к передаче уголовного дела руководителю следственного органа, а последний, в свою очередь, не был уполномочен принимать решения о его возвращении на доследование, поскольку предварительное расследование по делу завершено не было, ввиду того, что, согласно ч. 2 ст. 162 УПК РФ, в срок предварительного следствия включается время со дня возбуждения уголовного дела и до дня его направления прокурору с обвинительным заключением.

Таким образом, следственные и процессуальные действия, произведенные после ДД.ММ.ГГГГ, в том числе и составление обвинительного заключения, следует считать выполненными вне пределов срока предварительного следствия, установленного уполномоченным на то руководителем следственного органа в порядке ст.162 УПК РФ.

Согласно п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

Статья 220 УПК обязывает следователя в обвинительном заключении указать, в том числе, - существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

По смыслу ст.171 УПК РФ при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого. В постановлении, в частности, должно быть указано описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п.п.1-4 ч. 1 ст.73 настоящего Кодекса.

Согласно ст.73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию, в частности: событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы; обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Согласно ст. 159 УК РФ, мошенничеством является хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием лица, являющегося собственником или иным лицом, в ведении которого находится имущество. Способом совершения данного преступления является обман, под воздействием которого лицо, во владении или в ведении которого находится имущество, будучи введённым в заблуждение, добровольно передает свое имущество виновному, полагая, что последний имеет право его получить. При этом, обманные действия виновного, являющиеся способом завладения имуществом потерпевшего, должны быть направлены непосредственно в адрес последнего, побуждая его к передаче имущества. Таким образом, обязательным признаком данного состава преступления является наличие причинно-следственной связи между действиями виновного, направленными на введение в заблуждение потерпевшего и имуществом, полученным от последнего в результате совершения таких действий.

В обвинительном заключении указано, что действия ФИО2 и ФИО1, создающие видимость возможности выполнения ими взятых на себя обязательств по вынесению требуемых решений судов, направлены не только в отношении Потерпевший №1, но и неопределенного числа членов ПГК «Таврия» с целью хищения принадлежащих им денежных средств.

В судебном заседании установлено, что признанные потерпевшими по уголовному делу члены ПГК «Таврия», за исключением Потерпевший №1, на момент передачи ими денег Потерпевший №1 не были знакомы с ФИО2 и ФИО1, никогда с ними не встречались и не слышали их предложений об оказании содействия в получении требуемых решений судов. При этом подтвердили, что при передаче денежных средств Потерпевший №1 в качестве вознаграждения за оказываемую им юридическую помощь, они также выдавали ей доверенность на представление их интересов, не предусматривающую передоверия и участия в данной процедуре третьих лиц.

Данный факт подтверждается так же исследованными в судебном заседании доверенностями на представление интересов потерпевших по гражданским делам на имя Потерпевший №1, которые выданы в мае 2014 года: от имени ФИО98 – ДД.ММ.ГГГГ, от имени ФИО91 – ДД.ММ.ГГГГ, от имени Бакурадзе – ДД.ММ.ГГГГ, от имени ФИО4 – ДД.ММ.ГГГГ, от имени Карецкого– ДД.ММ.ГГГГ, от имени ФИО5 – ДД.ММ.ГГГГ, от имени ФИО100 – ДД.ММ.ГГГГ.

Исходя из показаний Потерпевший №1 о времени ее знакомства с ФИО2 и ФИО1, состоявшейся в августе 2014 года, установлено, что доверенности выдавались за несколько месяцев до этого.

Остальные доверенности, выданные потерпевшими на имя Потерпевший №1 судом не исследовались по причине того, что они находятся в гражданских делах в Адлерском районном суде <адрес>, а государственный обвинитель отказался от их предоставления суду как вещественных доказательств стороны обвинения.

В то же время, исходя из показаний членов ПГК «Таврия» допрошенных в судебном заседании, причиной принятия ими решений о передаче денежных средств Потерпевший №1 были не сведения, исходящие от ФИО2 и ФИО1, с которыми они не были знакомы, а обещание самой Потерпевший №1, гарантировавшей им от своего имени принятие судебных решений в их пользу со ссылкой на прецеденты принятия аналогичных решений, имевших место до этого.

Так, потерпевшими ФИО36, ФИО10, ФИО45, ФИО32, ФИО62, ФИО81, ФИО65, ФИО24, ФИО61, ФИО26, ФИО9, ФИО64, ФИО13, ФИО23, ФИО54, ФИО53, ФИО59, ФИО3 и ФИО44 приобщены к материалам уголовного дела расписки о передаче денег и договоры об оказании юридических услуг, составленные Потерпевший №1, согласно которых последняя брала на себя перед указанными лицами обязательства добиться вынесения требуемых им судебных решений за переданное ей денежное вознаграждение, которое она, в случае отсутствия положительного результата, обязалась вернуть. По условиям договоров, заключенных с указанными лицами и на основании выданных ей доверенностей, Потерпевший №1 должна была самостоятельно, без привлечения третьих лиц выполнить взятые на себя обязательства. Деньги, переданные указанными лицами Потерпевший №1, согласно договоров, являлись ее вознаграждением, соответственно, после их получения, у нее появилась возможность распоряжаться ими по своему усмотрению.

Судом исследованы протоколы согласования задания к договорам об оказании юридических услуг, заключенных между Потерпевший №1 и потерпевшими ФИО13, ФИО54, ФИО64, ФИО53, ФИО74, ФИО75, ФИО9, ФИО76, ФИО10, ФИО45, ФИО65, ФИО61, ФИО24, ФИО36, в которых указано, что в случае не исполнения исполнителем (Потерпевший №1) договоров, заказчику (потерпевшему) возвращается вся стоимость по протоколу. Перечень услуг, предоставляемых Потерпевший №1 по договорам об оказании юридических услуг включал в себя подготовку и направление искового заявления, жалобы в Арбитражный суд, суды апелляционной и кассационной инстанции, участие в судебных процессах по делу, подача заявлений, ходатайств, возражений, представление доказательств.

О том, что полученные от членов ПГК «Таврия» денежные средства были переданы третьим лицам для решения вопроса узаконивания возведенных построек, Потерпевший №1 сообщила членам кооператива только после их требований о возврате сданных денег, когда стало очевидно, что требуемые судебные решения не состоялись, то есть в 2016 – 2017 г.г.

Таким образом, очевидно, что члены ПГК «Таврия», заинтересованные в сохранении возведенных ими незаконных построек, не могли передать свои деньги Потерпевший №1 в 2014 – 2015 г.г. под воздействием обмана со стороны ФИО12 и ФИО1, поскольку узнали о существовании этих лиц со слов Потерпевший №1 лишь в 2016 году, либо, как заявили в судебном заседании ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО6 А.Н., ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО10, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО9, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, ФИО41, ФИО42, ФИО43, ФИО44 и ФИО45, не знали о ФИО86 и ФИО85 и их роли в произошедшем до момента собственного допроса, в ходе которого сам следователь указал им фамилии ФИО86 и ФИО85 в качестве лиц, похитивших принадлежащие им деньги.

Исходя из указанных обстоятельств дела, у следствия отсутствовали какие – либо основания, предусмотренные ст.42 УПК РФ, для признания в качестве потерпевших членов ПГК «Таврия» ФИО65, ФИО64, ФИО46, ФИО66, ФИО27, ФИО18, ФИО82, ФИО31, ФИО42, ФИО43, ФИО14, ФИО32, ФИО29, ФИО47, ФИО62, ФИО21, ФИО41, ФИО48, ФИО44, ФИО49, ФИО50, ФИО51, ФИО40, ФИО17, ФИО22, ФИО39, ФИО81, ФИО52, ФИО36, ФИО19, ФИО53, ФИО23, ФИО13, ФИО10, ФИО45, ФИО9, ФИО54, ФИО26, ФИО55, ФИО25, ФИО38, ФИО34, ФИО56, ФИО20, ФИО57, ФИО33, ФИО16, ФИО79, ФИО68, ФИО58, ФИО59, ФИО37, ФИО24, ФИО15, ФИО77, ФИО69, ФИО30, ФИО60

Согласно требований ч.1 ст.42 УПК РФ, признаками, присущими потерпевшему, как участнику уголовного судопроизводства, может обладать лишь Потерпевший №1, которой, по версии следствия, вред причинен расследуемым преступлением, а именно направленными в отношении нее действиями ФИО2 и ФИО1, выразившимися в доведении до нее недостоверной информации относительно возможности выполнения последними взятых на себя обязательств по вынесению требуемых решений судов и завладению деньгами, находившимися в ее распоряжении.

Иные же члены ПГК «Таврия», передавшие деньги в распоряжение Потерпевший №1, у которой, они, впоследствии, по версии следствия, были похищены, являются лицами, которым могут быть известны обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, то есть, согласно ч.1 ст.56 УПК РФ, свидетелями. Понесенный ими материальный ущерб стал следствием не преступления, совершенного, по версии следствия, ФИО86 и ФИО85 в отношении Потерпевший №1, а результатом невыполнения договорных обязательств самой Потерпевший №1, которая, получив вознаграждение от каждого из обратившихся к ней членов ПГК «Таврия», гарантировала им принятие судами требуемых решений, которые бы позволили им отменить сносы незаконно возведенных построек и признать на них право собственности.

Указанные обстоятельства подтверждены в судебном заседании, в частности, допрошенными в качестве потерпевших ФИО46, ФИО22, ФИО10, ФИО45, ФИО64, ФИО13, ФИО19, ФИО53, ФИО59, ФИО65, ФИО66, ФИО44, ФИО43, ФИО61, прямо заявившими, что материальный ущерб, причинен им действиями Потерпевший №1, завладевшей их деньгами и не выполнившей взятых на себя обязательств, а не действиями подсудимых.

Потерпевшими ФИО37, ФИО46, ФИО39, ФИО49, ФИО40, ФИО82, ФИО43, ФИО82 также подтвержден факт заключения договоров и написания расписок о получении денежных средств Потерпевший №1 в качестве вознаграждения за оказание юридической помощи, однако предоставить их в распоряжение суда они не смогли.

Потерпевшие ФИО33, ФИО18, ФИО31, ФИО30, ФИО27, ФИО68, ФИО22, ФИО21, ФИО14, ФИО77, ФИО25, ФИО50, ФИО41, ФИО78, ФИО28, ФИО42,ФИО17, ФИО35, ФИО29, ФИО79, ФИО57, ФИО20, ФИО6 А.Н., ФИО38 заявили суду, что кроме своих слов подтвердить факт передачи денежных средств ФИО87 они ничем не могут, так как договор с ней не заключали.

Согласно показаний ФИО10, ФИО45, ФИО32, ФИО64, ФИО13, ФИО23, ФИО19, ФИО53, ФИО65, ФИО24, ФИО44, ФИО61, данных ими в судебном заседании, большинство членов кооператива, передававших деньги Потерпевший №1, заключали с ней аналогичные договоры на оказание юридических услуг, либо составляли расписки, подтверждающие факты получения Потерпевший №1 от них денег в качестве вознаграждения за оказание юридической помощи. Однако, Потерпевший №1, оказывая воздействие на остальных потерпевших, в том числе организовав общий чат в мессенджере Whats App, запретила показывать и передавать эти документы в распоряжение следствия или суда, заявив, что иначе никто не получит переданные ими деньги, единственный вариант возврата которых – взыскание их с подсудимых.

Предметом исследования в судебном заседании была переписка Потерпевший №1, организованная ею в групповом чате мессенджера Whats App и приобщенная к уголовному делу по ходатайству потерпевшей ФИО80 В ней содержатся указания Потерпевший №1 на то, как потерпевшие должны вести себя в судебном заседании, какие ответы им необходимо давать на вопросы стороны защиты и обвинения. Дано прямое указание отрицать факт заключения с ней договоров и составления расписок, отражающих факт передачи ей денежных средств в качестве вознаграждения за оказываемые юридические услуги. Рекомендовано заявить суду о том, что Потерпевший №1, якобы, сообщила всем об участии ФИО2 в решении их вопросов изначально, на общем собрании членов ПГК «Таврия», чего не было на самом деле.

В судебном заседании Потерпевший №1 подтвердила факт создания ею указанного чата в мессенджере Whats App и написание инструкций потерпевшим с вариантами ответов на вопросы сторон. Составление и подписание договоров с потерпевшими на оказание юридической помощи отрицала. Так же Потерпевший №1 подтвердила, что организовывала допросы потерпевших в ее офисе по <адрес> «а» <адрес>, а также присутствовала при них.

Таким образом, установленные предварительным расследованием обстоятельства, содержащиеся в обвинительном заключении на основании п.1 ч.1 статьи 220 УПК РФ, противоречат материалам уголовного дела и обстоятельствам, установленным в судебном заседании в части определения объекта преступного посягательства, которым являются исключительно денежные средства, находившиеся в момент их противоправного изъятия в распоряжении Потерпевший №1, а не неопределенного круга лиц из числа членов ПГК «Таврия», необоснованно признанных следствием потерпевшими.

Объективная сторона совершенного преступления, описанная в обвинительном заключении как действия ФИО2 и ФИО1 по предоставлению в адрес ФИО67 и неопределенного круга лиц из числа членов ПГК «Таврия» недостоверной информации об их возможностях повлиять на принятие судами требуемых решений, также противоречит материалам уголовного дела и обстоятельствам, установленным в судебном заседании, поскольку указанные действия подсудимых были направлены исключительно в отношении Потерпевший №1, что подтверждается ее собственными показаниями, а также показаниями остальных потерпевших, заявивших о том, что не получали такой информации от ФИО2 и ФИО1, будучи не знакомыми с указанными лицами и не знавшими об их существовании до 2016 года.

Такое нарушение является существенным, препятствующим к рассмотрению дела и исключающим возможность постановления законного и обоснованного приговора, поскольку, согласно Определения Конституционного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 590-0-0, влечет лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства. Так, на стадии судебного следствия, лица, необоснованно признанные следственным органом потерпевшими, присутствовали при допросах друг – друга, имели возможность общения между собой, в том числе до и после момента допроса каждого из них, высказывались о мерах наказания подсудимых, реализовывали иные права потерпевших, что нарушает права подсудимых и делает невозможным использование полученных в судебном следствии доказательств при вынесении приговора, либо иного решения по уголовному делу.

Вопреки требованиям п.5 ч.1 ст.220 УПК РФ, при изложении краткого содержания таких доказательств, подтверждающих обвинение, как показания потерпевших, следствием указаны недостоверные сведения, касающиеся осведомленности потерпевших о личностях и действиях обвиняемых, совершивших в отношении них преступление.

Так, в заключительной части показаний потерпевших ФИО13, ФИО16, ФИО17, ФИО20, ФИО26, ФИО27, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО10, ФИО34, ФИО42, ФИО44, ФИО45, ФИО79, ФИО43, ФИО82, ФИО66, ФИО57, ФИО81, ФИО65, приведенных в обвинительном заключении, указано, что о причастности ФИО1 и ФИО2 к хищению принадлежащих им денежных средств они узнали из материалов уголовного дела. В то же время, в судебном заседании указанные потерпевшие заявили, что никогда не знакомились с материалами уголовного дела, фамилии «ФИО85» и «ФИО86» следователю не называли и не могли называть, поскольку никогда их до этого не слышали, соответственно, им неизвестно, какое отношение к хищению принадлежащих им денежных средств имеют указанные граждане. Показания потерпевших относительно их полной неосведомленности о личности ФИО1 и ФИО2, их отношении к совершенному преступлению указывают также на невозможность составления ими лично исковых заявлений о взыскании материального и морального ущерба с указанного лица в порядке ст.44 УПК РФ, содержащихся в материалах уголовного дела, что свидетельствует о том, что данные заявления, фактически, составлены от имени каждого из потерпевших следователем по его собственной инициативе причем с указанием неверных сумм материального ущерба.

Так, в частности, потерпевшие ФИО68 и ФИО69, при их допросе в судебном заседании, не смогли объяснить, на каком основании в их исковых заявлениях указано требование о взыскании суммы причиненного ущерба с ФИО1, при том, что данная фамилия в ходе допросов ими ни разу не упоминалась и такой человек им не известен. Более того, допрошенный в качестве потерпевшего ФИО40, чье исковое заявление о взыскании с подсудимых 120 000 рублей также находится в материалах уголовного дела (т.8 л.д. 26), заявил, что не имеет ни к кому никаких материальных претензий, поскольку судебные решения были приняты в его пользу, в связи с чем снос возведенного им третьего этажа гаражного бокса был отменен и право собственности на него признано.

В соответствии с ч.1 ст.44 УПК РФ, «Гражданским истцом является физическое или юридическое лицо, предъявившее требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением». Исходя из вышеприведенных доводов, очевидно, что ни одно из лиц, признанное потерпевшим по уголовному делу, фактически не предъявляло и не могло предъявить требования в соответствии с ч.1 ст.44 УПК РФ к лицу, о существовании которого оно не знало. Соответственно, данные о гражданском истце и гражданском ответчике, указанные в обвинительном заключении, согласно требованиям п.9 ч.1 ст.220 УПК РФ, недостоверны.

В нарушение требований п.8 ч.1 статьи 220 УПК РФ, в обвинительном заключении указаны недостоверные сведения относительно последствий совершенного преступления, а именно размер вреда, причиненного преступлением.

Допрошенные в судебном заседании потерпевшие заявили о несоответствии данных обвинительного заключения в части сумм причиненного им материального ущерба фактическим обстоятельствам произошедшего.

В частности ФИО32 показала, что передавала Потерпевший №1 275 000 рублей, а не 140 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО10 показала, что передавала Потерпевший №1 319 000 рублей, а не 250 000 рублей как указано в обвинительном заключении; представитель потерпевшей ФИО101 по доверенности ФИО10 показала, что ФИО101 передавала Потерпевший №1 260 000 рублей, а не 250 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО9 показал, что передавал Потерпевший №1 444 000 рублей, а не 400 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО64 показала, что передавала Потерпевший №1 311500 рублей, а не 190 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО13 показал, что передавал Потерпевший №1 240 000 рублей, а не 150 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО23 показала, что передавала Потерпевший №1 369 000 рублей, а не 230 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО19 показал, что передавал Потерпевший №1 195 000 рублей, а не 157 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО54 показал, что передавал Потерпевший №1 254 000 рублей, а не 250 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО17 показал, что передавал Потерпевший №1 222 000 рублей, а не 147 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО40 показал, что передавал Потерпевший №1 195 000 рублей, а не 120 000 рублей как указано в обвинительном заключении, более того, он ни к кому не имеет претензий, поскольку работа по договорам была выполнена в полном объеме; ФИО53 показала, что передавала Потерпевший №1 271500 рублей, а не 182 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО81 показал, что передавал Потерпевший №1 212 000 рублей, а не 162 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО65 показала, что передавала Потерпевший №1 378 500 рублей, а не 157 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО37 показал, что передавал Потерпевший №1 148 000 рублей, а не 147 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО82 показал, что передавал Потерпевший №1 180 000 рублей, а не 165 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО24 показал, что передавал Потерпевший №1 187 000 рублей, а не 147 000 рублей как указано в обвинительном заключении; Бакурадзе показала, что передавала Потерпевший №1 239 500 рублей, а не 175 000 рублей как указано в обвинительном заключении; ФИО66 показала, что передавала Потерпевший №1 180 000 рублей, а не 245 000 рублей как указано в обвинительном заключении.

Допрошенная в судебном заседании потерпевшая Потерпевший №1, не смогла объяснить причины неоднократного изменения ею показаний относительно похищенных подсудимыми сумм, данных как на стадии предварительного, так и судебного следствия. В судебном заседании оглашались протоколы допросов Потерпевший №1 содержащиеся в т. 3, л.д. 232 – 236, т.3 л.д. 225 – 231, л.д. 248 – 252, л.д. 241 – 247.

Согласно оглашенным протоколам допросов, на стадии предварительного расследования Потерпевший №1 не верно указывала денежные суммы, переданные ей потерпевшими, а именно, она давала показания, что Бакурадзе передала ей 134 000 рублей, а не 239 500 рублей, как указывает сама потерпевшая ФИО61, ФИО64– 150 000 рублей, а не 311500 рублей, как указывает сама потерпевшая, ФИО98 (ФИО32) – 95 000 рублей, а не 275 000 рублей, как указывает сама потерпевшая, ФИО23 – 298 000, а не 369 000 рублей, как указывает сама потерпевшая, ФИО36– 128 000 рублей, а не 168 000 рублей, как указывает сам потерпевший, ФИО9– 404 000 рублей, а не 444000 рублей, как указывает сам потерпевший, ФИО26– 204 000 рублей, а не 250 000 рублей, как указывает сам потерпевший, ФИО80– 254 000рублей, а не 319 000рублей, как указывает сама потерпевшая, ФИО54 – 204 000 рублей, а не 254 000 рублей, как указывает сам потерпевший. Потерпевший №1 не смогла объяснить противоречия в своих показаниях и отказалась отвечать на вопросы.

В судебном заседании потерпевшая Потерпевший №1 показала, что взаимоотношения с потерпевшими никак не оформлялись, договоров с ними она не заключала. Все суммы, которые ей передавались лицами, признанными потерпевшими по уголовному делу она называла следователю по памяти. Документально подтвердить их не может.

Однако показания Потерпевший №1 в этой части опровергаются допрошенными в судебном заседании показаниями потерпевших ФИО36, ФИО10, ФИО45, ФИО32, ФИО62, ФИО81, ФИО65, ФИО24, ФИО61, ФИО26, ФИО9, ФИО64, ФИО13, ФИО23, ФИО54, ФИО53, ФИО59, ФИО3 и ФИО44 и исследованными материалами дела.

По эпизоду хищения ФИО2 принадлежащих Потерпевший №1 денежных средств в размере 100 000 рублей в ходе судебного следствия также не представилось возможным определить их принадлежность и назначение. Из обвинительного заключения следует, что они являются личными денежными средствами Потерпевший №1, которые были переданы ФИО2 для оказания содействия членам кооператива ПГТ «Таврия» в удовлетворении иска в Арбитражном суде <адрес> и снижения размера госпошлины на указанную сумму.

Однако, в судебном заседании путем обозрения договоров, предоставленных потерпевшими, установлено, что Потерпевший №1 наряду со своим вознаграждением также собирала денежную сумму на уплату государственной пошлины с каждого потерпевшего. Потерпевший №1 пояснила в судебном заседании, что данные денежные средства в сумме 100 000 рублей предназначались для оплаты государственной пошлины, брала она их у потерпевших, а затем изменила показания, пояснив, что не помнит, кому они принадлежат.

Таким образом, в обвинительном заключении указаны недостоверные сведения относительно последствий совершенного преступления, а именно характер и размер вреда, причиненного преступлением. Такое не конкретизированное обвинение лишает подсудимую возможности в полной мере защищаться от предъявленного обвинения, то есть нарушает ее право на защиту.

Установление как характера, так и размера вреда, причиненного преступлением (пункт 4 части 1 статьи 73 УПК РФ), является необходимым условием вынесения законного и обоснованного решения об осуждении лица за хищение.

Без установления характера и размера вреда, причиненного преступлением, невозможно сделать вывод, являлось ли содеянное преступлением, значительный ли ущерб причинен потерпевшему, в каком размере подлежат удовлетворению исковые требования и т.п.

В силу ч. 3 ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Таким образом, любое восполнение судом недостатков предварительного расследования, выражающееся в установлении за пределами предъявленного обвинения обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, в том числе способа совершения преступления, характера и размера причиненного вреда, приводит к нарушению принципов состязательности и равноправия сторон.

Разрешая дело, суд на основе исследованных в судебном заседании доказательств формулирует выводы об установленных фактах, о подлежащих применению в данном деле нормах права и, соответственно, об осуждении или оправдании лица, в отношении которого велось уголовное преследование. При этом состязательность в уголовном судопроизводстве, во всяком случае, предполагает, что возбуждение уголовного преследования, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами. Возложение же на суд обязанности в той или иной форме подменять деятельность этих органов и лиц по осуществлению функции обвинения не согласуется с предписанием ч. 3 ст. 123 Конституции РФ и препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия, как того требуют ч. 1 ст. 120 Конституции РФ, а также ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.

В соответствии с требованиями ст. 15 и ст. 252 УПК РФ суд рассматривает уголовное дело лишь в рамках предъявленного обвинения, при этом, не являясь органом уголовного преследования, не может подменить ни одну из сторон, а тем более орган предварительного расследования, в связи с чем вышеуказанные существенные нарушения, допущенные в обвинительном заключении, не могут быть устранены в ходе судебного разбирательства, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения.

На основании изложенного суд приходит к выводу о нарушении требований ст. 47 УПК РФ, согласно которым обвиняемый вправе защищать свои права и законные интересы и иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите, знать, в чем он обвиняется, знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела и выписывать из уголовного дела любые сведения и в любом объеме, получить копию постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, копию постановления о применении к нему меры пресечения, копию обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления.

В тех случаях, когда существенное нарушение закона, допущенное в досудебной стадии и являющееся препятствием к рассмотрению уголовного дела, выявлено при судебном разбирательстве, суд, если он не может устранить такое нарушение самостоятельно, по ходатайству сторон или по своей инициативе возвращает дело прокурору для устранения указанного нарушения при условии, что оно не будет связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия.

При вынесении решения о возвращении уголовного дела прокурору суду надлежит исходить из того, что нарушение в досудебной стадии гарантированных Конституцией Российской Федерации права обвиняемого на судебную защиту и права потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 237 УПК РФ

ПОСТАНОВИЛ:

Уголовное дело в отношении ФИО2, обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст. 159 УК РФ, ч.3 ст. 159, ч.3 ст. 159, ч. 3 ст. 159 УК РФ, ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, возвратить прокурору <адрес> для устранения нарушений, препятствующих рассмотрению дела по существу.

Меру пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам <адрес>вого суда через Октябрьский районный суд <адрес> в течение 10 суток со дня вынесения.

Судья-