Приговор № 1-61/2017 от 29 октября 2017 г. по делу № 1-61/2017

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Москва 30 октября 2017 года

Московский гарнизонный военный суд в составе председательствующего – судьи Фроленкова И.Э., при секретарях судебного заседания Бегельдиевой Д.Н., Лаврентьевой О.В., Лозовом С.В., Барсеговой Д.А., Джлавяне Э.М., с участием государственных обвинителей – старшего помощника военного прокурора № военной прокуратуры гарнизона старшего лейтенанта юстиции ФИО15 и помощника военного прокурора № военной прокуратуры гарнизона капитана юстиции ФИО16, подсудимого ФИО17, его защитника - адвоката Шовдина Ю.А., представившего удостоверение № и ордер № филиала <данные изъяты><данные изъяты>, в открытом судебном заседании, в помещении суда, рассмотрев уголовное дело в отношении военнослужащего войсковой части № старшего прапорщика,

ФИО17, <данные изъяты>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2016 года № 324-ФЗ),

УСТАНОВИЛ:

Старший прапорщик ФИО17, являясь старшиной № патрульной роты войсковой части №, то есть должностным лицом, постоянно осуществляющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в названной роте, отвечающим за исполнение обязанностей военной службы солдатами и соблюдение ими воинской дисциплины, в утреннее время 30 июня 2016 года в здании штаба указанной войсковой части по адресу: <адрес>, получил от командира этой части приказ проконтролировать путем личного присутствия процесс сдачи анализов военнослужащим той же роты <данные изъяты> ФИО1 для прохождения экспресс-теста на наличие в организме наркотических средств.

После этого ФИО1, опасаясь установления при прохождении экспресс-теста факта употребления им наркотических средств, что могло повлечь трудности по службе, решил подменить анализы, для чего обратился к ФИО17 с просьбой не присутствовать при сдаче анализов.

Поскольку ФИО17, используя свое должностное положение, мог совершить такое бездействие в пользу ФИО1, а также доложить командованию о личном присутствии при сдаче тем анализов, он в этот же день в том же здании, действуя с прямым умыслом на получение взятки, сообщил ФИО1 о необходимости передачи ему за выполнение указанной просьбы 50 000 рублей.

ФИО1 <данные изъяты> с предложением ФИО17 согласился и в тот же день там же представил для прохождения экспресс-теста анализы, полученные от иного лица, а ФИО17, не выполнивший приказ и тем самым не исполнивший свою служебную обязанность по контролю сдачи этих анализов, сообщил командиру войсковой части № не соответствующие действительности сведения о личном присутствии при их сдаче ФИО1. В результате такой подмены анализов экспресс-тест в отношении ФИО1 показал отрицательный результат.

Далее, на территории названной войсковой части ФИО17 дважды требовал от ФИО1 передачи ему в качестве вознаграждения за вышеуказанные бездействие и действия ранее оговоренных 50 000 рублей, угрожая сообщить командованию о подложности представленных анализов, что повлечет их повторную сдачу.

13 июля 2016 года, около 21 часа, рядом с <адрес> ФИО17 получил от ФИО1, действовавшего в рамках оперативного эксперимента, часть взятки в виде денег размере 5 000 рублей за то же бездействие и действия.

Впоследствии ФИО17 несколько раз требовал от ФИО1 передачи оставшейся части взятки в размере 45 000 рублей, однако в связи с обращением последнего в правоохранительные органы задуманное не было доведено им до конца.

В судебном заседании подсудимый ФИО17 свою вину в получении взятки не признал и пояснил, что действительно 30 июня 2016 года ему командиром части № было дано распоряжение проконтролировать процесс сдачи анализов ФИО1 для прохождения экспресс-теста на наличие в организме наркотических средств, что он в итоге и сделал. При этом ФИО1 с предложением отсутствовать при сдаче анализа за денежное вознаграждение к нему не обращался и сам он таких предложений не делал. 13 июля 2016 года он с ФИО1 за пределами территории войсковой части не встречался, денежных средств от него не получал и требований об их передаче ему никогда не высказывал.

Несмотря на отрицание ФИО17 своей вины, его виновность в содеянном подтверждается совокупностью других исследованных в суде доказательств.

В соответствии с выпиской из приказа командира войсковой части № от ДД.ММ.ГГГГ № прапорщик ФИО17 назначен и приступил к исполнению обязанностей старшины № патрульной роты названной войсковой части с 24 мая того же года.

Согласно выписке из приказа командира войсковой части № от ДД.ММ.ГГГГ № старшине № патрульной роты прапорщику ФИО17 присвоено очередное воинское звание «старший прапорщик» с 28 декабря 2013 года.

Свидетель ФИО1 – бывший военнослужащий № патрульной роты войсковой части №, показал, что в этом подразделении он проходил военную службу по призыву с ДД.ММ.ГГГГ. В один из дней июня 2016 года, в утреннее время, командир указанной войсковой части ФИО2 в своем кабинете, расположенном в здании штаба, в присутствии помощника дежурного по части ФИО17 дал ему указание сдать мочу в качестве анализа на предмет наличия следов наркотических средств. Тогда же ФИО2 поставил ФИО17 задачу проследить объективность проведения этой процедуры, чтобы исключить возможность подмены анализа. Испугавшись положительного результата тестирования его анализов, что могло повлечь трудности по службе, он решил подменить анализы. С этой целью он в здании штаба обратился к ФИО17 с просьбой не присутствовать при сдаче анализов. Через непродолжительное время ФИО17 сообщил, что готов выполнить эту просьбу, за что ему необходимо передать 50 000 рублей. С предложением ФИО17 он согласился и подготовил для предоставления мочу другого военнослужащего. Поскольку по прибытии к командиру части ФИО17 сообщил о своем отсутствии при сдаче анализа, тот отправил его сдавать образец повторно, а ФИО17 приказал присутствовать при этом обязательно. Выполнять приказ ФИО17 не стал, предоставив ему возможность действовать по своему усмотрению. Взяв тот же образец анализа, он вместе с ФИО17 вновь направился в кабинет командира части. Там ФИО17 доложил ФИО2 о выполнении приказа последнего. Затем ФИО2 протестировал переданный им подмененный образец, в результате чего наличия следов употребления наркотических средств выявлено не было. При этом ФИО17 подтвердил объективность проведенного тестирования, заверив командира части об отсутствии факта подмены образца.

После этого ФИО17 дважды требовал от него передачи ранее оговоренных 50 000 рублей, угрожая сообщить командованию о подложности представленных образцов для анализа, что повлечет его повторную сдачу и как следствие возможные трудности по службе.

По совету ФИО3, к которому обратился с целью одолжить денег, он сообщил о произошедшем по телефону в органы ФСБ России. ДД.ММ.ГГГГ, во время увольнения, он с сотрудником <данные изъяты> прибыл в одно из подразделений <данные изъяты>, где написал заявление о противоправных действиях ФИО17.

В тот же день он добровольно принял участие в оперативно-розыскном мероприятии (далее – ОРМ) «Оперативный эксперимент». В присутствии понятых он получил от сотрудника <данные изъяты> диктофон и денежную купюру достоинством 5 000 рублей для передачи ФИО17 в качестве части требуемой взятки. При этом он был проинструктирован о не совершении провокационных действий в отношении ФИО17. В вечернее время, договорившись о встрече по телефону, он встретился с ФИО17 недалеко от расположения войсковой части №. По пути следования к этой части, рядом с <адрес>, он сообщил о готовности передать, а затем передал Григорашину вышеуказанные 5 000 рублей, сообщив о возможности передачи в дальнейшем лишь 35 000 рублей. По окончанию встречи, завершившейся возле контрольно-пропускного пункта части, ФИО17 убыл в неизвестном направлении, передав ему пакет с продуктами, предназначенный для офицера ФИО4. Переданный диктофон он вернул сотруднику <данные изъяты> в присутствии понятых в ходе очередного увольнения ДД.ММ.ГГГГ.

После даты передачи ФИО17 5 000 рублей тот несколько раз требовал от него передачи оставшейся суммы в размере 45 000 рублей. В дальнейшем ему стало известно о возбуждении в отношении ФИО17 уголовного дела.

Как видно из протокола проверки показаний на месте от 19 сентября 2016 года, ФИО1 указал место, рядом с <адрес>, где он около 21 часа 13 июля 2016 года встретился с ФИО17, перед тем как передать требуемые тем денежные средства, а также место рядом с <адрес>, где он тогда же передал ФИО17 5 000 рублей.

Свидетель ФИО2 – бывший командир войсковой части №, показал, что в один из дней июня 2016 года сотрудник <данные изъяты> ФИО5 обратился к нему с просьбой о проведении в отношении ФИО1 экспресс-теста на предмет наличия в организме следов наркотических средств. В этот же день в своем кабинете он в присутствии помощника дежурного по части ФИО17 приказал ФИО1 сдать в предоставленный одноразовый стакан мочу для проведения вышеуказанного теста, а ФИО17 – лично присутствовать и контролировать этот процесс. Через непродолжительное время ФИО1 и ФИО17 принесли ему образец анализов. На его вопрос ФИО17 ответил, что ФИО1 сдавал мочу в кабинке туалета. Он снова поставил задачу ФИО1 сдать образец в предварительно опорожненный и промытый стакан, а ФИО17 – лично проконтролировать процесс сдачи мочи непосредственно ФИО1. Далее указанные военнослужащие вновь прибыли в его кабинет, представив требуемые анализы. При этом ФИО17 сообщил, что лично наблюдал процесс сдачи образца ФИО1. В результате использования предоставленного образца экспресс-тест дал отрицательный результат. В случае положительного результата теста, в отношении ФИО1 подлежало проведение административного расследования с направлением соответствующих документов в органы военной прокуратуры.

Как показал свидетель ФИО6 – офицер войсковой части №, 30 июня 2016 года он находился в наряде в качестве дежурного по части, а помощником дежурного по части являлся ФИО17. В этот день в здание штаба прибыл ФИО1, которого ФИО17 сопроводил к командиру войсковой части и занимался его сопровождением в дальнейшем.

Свидетель ФИО5 – сотрудник <данные изъяты>, показал, что ему из оперативных источников поступила информация об употреблении ФИО1 наркотического средства. Он попросил ФИО2 проверить эту информацию путем тестирования. В тот же день ФИО2 сообщил ему, что тест ФИО1 на предмет наличия в организме следов наркотических средств дал отрицательный результат.

Как показал свидетель ФИО7 – сотрудник <данные изъяты>, примерно в конце июня 2016 года ему позвонил ФИО1, сообщивший о требовании ФИО17 передать 50 000 рублей за сокрытие информации по совершенному проступку. 13 июля того же года ему вновь позвонил ФИО1 и сообщил о предоставленном увольнении. В этот же день он сопроводил ФИО1 в УВД по СВАО ГУ МВД России по г. Москве.

Свидетель ФИО8 – сотрудник <данные изъяты>, показал, что 13 июля 2016 года в дежурную часть названного управления обратился военнослужащий ФИО1 с заявлением о вымогательстве со стороны старшины роты, как выяснилось ФИО17, которое поступило ему на исполнение. Было принято решение о проведении оперативного эксперимента, на участие в котором заявитель дал свое согласие. ФИО1 был проинструктирован, после чего тому в присутствии понятых были выданы 5 000 рублей и диктофон «Эдик-мини». Затем ФИО1 по телефону договорился с ФИО17 о встрече, которая была назначена не далеко от войсковой части. Встретившись, ФИО17 и ФИО1 проследовали в направлении части. Поскольку на тот момент отсутствовала достоверная информация об осуществлении передачи ФИО1 денежных средств, было принято решение ФИО17 не задерживать. Последующему проведению оперативно-розыскного мероприятия воспрепятствовало не предоставление увольнения ФИО1. Убыв в увольнение 3 августа 2016 года, ФИО1 в присутствии понятых диктофон возвратил. Поскольку факт передачи денежных средств ФИО17 был подтвержден как самим ФИО1, так и расшифрованной аудиозаписью, соответствующие материалы ОРМ были переданы в органы предварительного расследования.

Свидетели ФИО9 и ФИО10 – понятые, принимавшие участие при осмотре и выдаче технического средства «Эдик-мини» и денежных средств 13 июля 2016 года, каждая в отдельности, показали, что в указанную дату к ним обратился молодой человек, представившийся сотрудником полиции ФИО8, который предложил им принять участие в проведении ОРМ в качестве представителей общественности. Получив их согласие, ФИО8 разъяснил им права и обязанности, продемонстрировал диктофон, после чего заклеил его порт отрезком бумаги, на котором участвующие в вышеуказанном мероприятии лица поставили свои подписи. Затем этот диктофон был передан ранее не знакомому ФИО1. После этого ФИО8 вновь разъяснил им их права и обязанности и в их присутствии выдал ФИО1 денежную купюру номиналом 5 000 рублей. В ходе каждого из указанных мероприятий был составлен соответствующий акт, в которых все участники, после ознакомления с их содержанием, расписались. При этом содержание актов полностью соответствовало фактическим обстоятельствам проведенных мероприятий.

Свидетели ФИО11 и ФИО12, понятые, принимавшие участие при возврате технического средства «Эдик-мини» 3 августа 2016 года, каждый в отдельности, показали, что в эту дату к ним обратился молодой человек, представившийся сотрудником полиции ФИО8, который предложил им принять участие в ОРМ в качестве представителей общественности. После их согласия ФИО8 разъяснил им права и обязанности. Далее ФИО8 в их присутствии забрал у представившегося им ФИО1 диктофон. При этом они удостоверились, что фрагмент бумаги, которым этот техническое средство было опечатано, цел. Затем ФИО8 составил акт, в котором были отражены сведения, соответствующие фактическим обстоятельствам проведенного мероприятия.

Как следует из показаний ФИО3 – друга ФИО1, примерно в июне 2016 года ФИО1 по телефону попросил его занять денег и сообщил, что старшина его роты, как выяснилось позднее ФИО17, требует с него 50 000 рублей. Он посоветовал ФИО1 обратиться в органы <данные изъяты>.

Свидетель ФИО4 – офицер войсковой части №, показал, что 13 июля 2016 года он перед убытием ФИО17 со службы попросил того купить ему продукты и передал необходимую денежную сумму. Около 21 часа того же дня ФИО1 передал ему от ФИО17 пакет с соответствующими продуктами.

Из заявления ФИО1 на имя начальника <данные изъяты> от 13 июля 2016 года следует, что заявитель, предупрежденный об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ, просит привлечь старшину № роты войсковой части № ФИО17 к уголовной ответственности за вымогательство у него денежных средств в размере 50 000 рублей за не создание препятствий для дальнейшего прохождения службы.

Согласно постановлению о проведении оперативного эксперимента, утвержденного начальником <данные изъяты> 13 июля 2016 года, целью названного ОРМ явилась необходимость фиксации и документирования противоправной деятельности ФИО17 в отношении ФИО1.

Актом инструктажа от 13 июля 2016 года подтверждается, что <данные изъяты> ФИО8 проинструктировал подтвердившего свое согласие на участие в проводимом ОРМ ФИО1 о запрете совершать провокационные действия, а именно, подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий.

В соответствии с актом осмотра и выдачи технического средства «Эдик-мини» от 13 июля 2016 года, в период с 19 часов 15 минут до 19 часов 20 минут <данные изъяты> ФИО8 в служебном кабинете, в присутствии представителей общественности ФИО10 и ФИО9, с участием ФИО1 произведен осмотр, проверка и вручение последнему диктофона «Эдик-мини», USB порт которого оклеен полоской белой бумаги с подписями всех указанных лиц.

Согласно акту осмотра и выдачи денежных купюр от 13 июля 2016 года, в период времени с 19 часов 25 минут до 19 часов 40 минут <данные изъяты> ФИО8 в служебном кабинете, в присутствии представителей общественности ФИО10 и ФИО9, предоставлены денежные средства в сумме 5 000 рублей одной купюрой для их использования в ходе оперативного эксперимента, проводимого в отношении ФИО17.

Как следует из протокола осмотра предметов (документов) от 23 ноября 2016 года, объектом осмотра являлась детализация оказанных услуг по используемому ФИО1 абонентскому номеру за период с 1 июня по 31 августа 2016 года, содержащая сведения о том, что 13 июля того же года в период с 17 часов 59 минут по 20 часов 21 минуту он и ФИО17 осуществляли телефонные звонки и направление смс-сообщений друг другу.

Из акта возврата технического средства «Эдик-мини» от 3 августа 2016 года усматривается, что в период с 15 часов 15 минут до 25 часов 20 минут <данные изъяты> ФИО8 на улице рядом со входом в здание по адресу: <адрес>, в присутствии представителей общественности ФИО8 и ФИО11, получил от ФИО1 диктофон «Эдик-мини», ранее выданный для проведения ОРМ в отношении ФИО17, с сохраненной целостностью опечатывающего фрагмента бумаги.

Актом осмотра, копирования информации с технического средства «Эдик-мини» на технический носитель и расшифровки аудиозаписи от 4 августа 2016 года подтверждается, что в период с 16 часов 25 минут до 18 часов 40 минут <данные изъяты> ФИО8 в служебном кабинете, в присутствии представителей общественности, после осмотра технического средства «Эдик-мини», в результате которого повреждений опечатывающей полоски белой бумаги с четырьмя подписями обнаружено не было, произвел копирование информации с этого средства на ноутбук с последующей записью на CD-R диск марки «TDK», имеющий серийный номер: №, после чего была произведена расшифровка аудиозаписей состоявшегося 13 июля 2016 года в рамках оперативного эксперимента разговора между ФИО1 и ФИО17, <данные изъяты> интервалом после 31 минуты 27 секунды согласно аудиозаписи. По окончании прослушивания указанный диск помещен в прозрачный пакет, который опечатан полоской белой бумаги, содержащей пояснительные надписи относительно содержимого упаковки и подписи участвующих лиц.

Согласно протоколу осмотра предметов (документов) от 28 сентября 2016 года, объектом осмотра являлся поступивший из <данные изъяты> CD-R диск марки «TDK», имеющий серийный номер: №, содержащий аудиофайл <данные изъяты> с записанным 13 июля 2016 года ФИО1 в ходе оперативного эксперимента разговором. Расшифрованное содержание разговора начинается в 31 минуту 28 секунд согласно аудиозаписи и происходит меду двумя участниками, обозначенными как «Г» и «К».

В судебном заседании ФИО1 подтвердил соответствие фактического содержания разговора, состоявшегося между ним и ФИО17 около 21 часа 13 июля 2016 года, расшифровке этого разговора в протоколе осмотра предметов (документов) от 28 сентября 2016 года, пояснив, что он обозначен как «К», а ФИО17 как «Г», и именно в ходе этого разговора он сообщил о готовности передать, а затем передал ФИО17 5 000 рублей, сообщив о возможности передачи в дальнейшем лишь 35 000 рублей.

Из заключения судебных экспертов-фонографов № ДД.ММ.ГГГГ следует, что экспертами установлено дословное содержание разговора, записанного ФИО1 в ходе оперативного эксперимента 13 июля 2016 года, зафиксированного на фрагменте цифровой фонограммы в формате аудиофайла №, ограниченного интервалом с 31 минуты 28 секунды до 37 минуты 42 секунды, при этом признаков электронного монтажа или иных изменений, внесенных в нее в процессе записи или после ее окончания, не обнаружено. Голос одного из двух участников разговора принадлежит ФИО17. Как следует из содержания установленного разговора, собеседник ФИО17 сообщил ему о готовности передать, а затем передал 5 000 рублей, сообщив о возможности передачи в дальнейшем лишь 35 000 рублей и невозможности передачи всей суммы – 50 000 рублей. Также из содержания разговора следует, что ФИО17 передал собеседнику пакет, который необходимо отдать ФИО4.

Фонографическая экспертиза была назначена и проведена с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, ее проводили два эксперта, имеющие высшее специальное образование и значительный стаж работы в области фонографии, исследование проводилось с использованием профессионального оборудования и с применением специальных методик, при этом эксперты исследовали не только представленный в их распоряжение CD-R диск марки «TDK», имеющий серийный номер: №, но и образец голоса ФИО17. Выводы экспертов являются однозначными, обоснованными, полными и ясными. В связи с этим сомнений в объективности экспертного заключения у суда не имеется.

Сопоставляя содержание разговора, установленного экспертами в заключении № ДД.ММ.ГГГГ, с содержанием разговора, зафиксированного в исследованных в суде акте осмотра, копирования информации с технического средства «Эдик-мини» на технический носитель и расшифровки аудиозаписи от 4 августа 2016 года и протоколе осмотра предметов (документов) от 28 сентября 2016 года, суд приходит к выводу, что в целом оно соответствует друг другу, однако в заключении экспертов оно наиболее полное, подробное и не содержит неясностей, в связи с чем это заключение экспертов суд кладет в основу приговора.

Оценив каждое из приведенных выше доказательств, суд находит их допустимыми, достоверными, а их совокупность достаточной для разрешения уголовного дела, и считает виновность ФИО17 в содеянном установленной.

Показания ФИО17 об исполнении им приказа ФИО2 о контроле процесса сдачи анализов ФИО1, отсутствия между ним и ФИО1 договоренности за денежное вознаграждение не выполнять данный приказ, а также об отсутствии факта встречи с ФИО1 за пределами территории войсковой части 13 июля 2016 года и получения от последнего денежных средств, а равно высказывания требований об их передачи, опровергаются показаниями об обратном свидетеля ФИО1, показаниями свидетелей ФИО5 о наличии данных об употреблении ФИО1 наркотических средств и ФИО2 об отрицательном результате теста в отношении ФИО1 при наличии доклада ФИО17 о личном контроле процесса сдачи анализов для этого теста, показаниями свидетелей ФИО7 и ФИО3 о сообщении им ФИО1 о вымогательстве у него денежных средств со стороны ФИО17, показаниями свидетеля ФИО8 о встрече между ФИО17 и ФИО1, состоявшейся 13 июля 2016 года не далеко от войсковой части, и сообщении последнего о передаче в ходе этой встречи денежных ФИО17, показаниями свидетеля ФИО18 о передаче ему 13 июля 2016 года ФИО1 пакета с продуктами, которые он в тот же день просил приобрести убывающего со службы ФИО17, заявлением ФИО1 в <данные изъяты> от 13 июля 2016 года о вымогательстве у него денежных средств со стороны ФИО17, протоколом осмотра предметов (документов) от 23 ноября 2016 года, согласно которому ФИО1 и ФИО17 13 июля 2016 года, начиная с 18 часов, неоднократно созванивались друг с другом, заключением экспертов-фонографов № ДД.ММ.ГГГГ, исследовавших записанный 13 июля 2013 года ФИО1 в ходе оперативного эксперимента разговор, из которого следует факт передачи в ходе этого разговора ФИО17 денежных средств, а также передачи последним пакета для ФИО4.

Показания ФИО17 об оговоре его ФИО1 в связи с его служебной деятельностью в качестве старшины роты, в частности из-за утери последним некоторых предметов форменного обмундирования и необходимости их возврата, а также возмещения командиром роты материального ущерба, причиненного такой утерей, являются явно надуманными, данными с целью избежать уголовной ответственности за содеянное.

Приходя к такому выводу, суд исходит из показаний самого ФИО17 об отсутствии у него предвзятого отношения к ФИО1 в целом и каких-либо негативных последствий для последнего в связи с утратой имущества, о возмещении ущерба именно командиром роты и наличия такого ущерба в результате действий всего личного состава роты. Об отсутствии предвзятости и излишней требовательности к ФИО1 со стороны ФИО17 показал и свидетель ФИО13.

Показания свидетелей ФИО7 и ФИО3 о сообщении ФИО1 о требованиях ФИО17 передать взятку с середины июня 2016 года суд находит несостоятельными, обусловленными давностью произошедшего, поскольку эти показания опровергаются объективной невозможностью поступления таких сведений ранее 30 июня 2016 года, то есть даты тестирования ФИО1, на которую указал сам подсудимый, что согласуется с показаниями свидетеля ФИО6.

Также суд отвергает и показания свидетелей ФИО11 и ФИО12 о том, что 3 августа 2016 года ФИО8 забрал у ФИО1 диктофон, предварительно передав его последнему, поскольку такие показания опровергаются как согласующимися между собой вышеуказанными показаниями свидетелей ФИО8 и ФИО1, так актом возврата технического средства «Эдик мини» от 3 августа 2016 года с данными только о получении в эту дату ФИО8 диктофона от ФИО1, наряду с показаниями ФИО11 и ФИО12 об отражении в этом акте всех фактически произошедших событий.

К показаниям свидетеля ФИО13 о нахождении ФИО1 около 19 часов 30 минут 13 июля 2016 года на территории войсковой части № суд относится критически, полагая их данными с целью помочь ФИО17, с которым состоит в дружеских отношениях, избежать уголовной ответственности за содеянное.

Отвергая такие показания ФИО13, суд исходит из того что они полностью опровергаются показаниями свидетелей ФИО1, ФИО8, ФИО10 и ФИО9, а также актом осмотра и выдачи денежных купюр от 13 июля 2016 года о том, что в это время ФИО1 принимал участие в ОРМ в помещении <данные изъяты>.

Давая оценку оперативному эксперименту, суд, исходя из сведений, установленных на основании показаний допрошенных свидетелей ФИО8 – должностного лица <данные изъяты>, ФИО1 и других привлеченных с их согласия к ОРМ лиц, и исследованных документов оперативного эксперимента, считает, что он проведен в соответствии с требованиями ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», его результаты были закреплены, представлены в установленном порядке и проверены в ходе предварительного расследования в соответствии с требованиями УПК РФ, признаны иными документами либо вещественными доказательствами, которые были подвергнуты экспертным исследованиям, а также проверены в ходе судебного следствия.

При этом анализ содержания документов ОРМ, которыми оформлены его результаты, в совокупности с показаниями свидетеля ФИО1, достоверно подтверждают, что умысел на получение взятки сформировался и стал осуществляться ФИО17 задолго до деятельности правоохранительных органов, связанной лишь с фиксацией причастности его к совершению преступления.

Показания свидетеля ФИО14 о том, что он, будучи понятым при осуществлении 4 августа 2016 года осмотра, копирования информации с технического средства «Эдик-мини» на технический носитель и расшифровки аудиозаписи, непосредственно в мониторе не наблюдал процесс копирования аудиозаписи с технического средства «Эдик-мини» на CD-R диск выводы суда о надлежащем проведении ОРМ и о виновности ФИО17 не опровергают и под сомнение их не ставят.

Так, этот же свидетель подтвердил соответствие содержания акта осмотра, копирования информации с технического средства «Эдик-мини» на технический носитель и расшифровки аудиозаписи от 4 августа 2016 года, в том числе данных об осмотре опечатанного технического средства «Эдик-мини» и копировании с него аудиозаписи через ноутбук на CD-R диск марки «TDK», имеющий серийный номер: №, ее расшифровке и последующем опечатывании диска фактическим обстоятельствам проведенного мероприятия. Объективность проведения этого мероприятия также подтверждается показаниями свидетеля ФИО19, принимавшего в нем участие в качестве понятого, и заключением судебных экспертов-фонографов № ДД.ММ.ГГГГ об отсутствии в представленной на исследование аудиозаписи признаков электронного монтажа или иных изменений, внесенных в нее в процессе записи или после ее окончания.

Органами предварительного расследования действия ФИО17, связанные с получением от ФИО1 денег за совершение в пользу последнего незаконного бездействия, выразившегося в невыполнении приказа командира войсковой части № присутствовать и контролировать процесс сдачи ФИО1 анализов для прохождения экспресс-теста на наличие в организме наркотических средств, а также за совершение входящих в его должностные полномочия действий, выразившихся в докладе о достоверности представленных анализов, квалифицированы как получение взятки, совершенное с вымогательством взятки, то есть по п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ. При этом названные органы исходили из того, что требование ФИО17 передать взятку было сопряжено с угрозой создать трудности по службе и сообщить командованию о подложности представленных ФИО1 анализов и организации прохождения последним нового теста.

Вместе с тем, обстоятельство того, что ФИО17 угрожал ФИО1 созданием трудностей по службе, опровергается свидетелем ФИО1, показавшим лишь об угрозе ФИО17 сообщить командованию о подложности представленных образцов для анализа, что повлечет его повторную сдачу и как следствие возможные трудности по службе.

При таких данных, наличие угроз ФИО1 о создании трудностей по службе не соответствует установленным фактическим обстоятельствам уголовного дела, а такие действия ФИО17, как сообщение командованию о подложности представленных ФИО1 анализов, какого-либо ущерба правам и охраняемым законом интересам ФИО1 не влекут, поэтому в действиях Григорашина вымогательство взятки отсутствует.

Поскольку в судебном заседании установлено, что 13 июля 2016 года рядом с <адрес> ФИО17, являясь старшиной № патрульной роты войсковой части №, то есть должностным лицом, постоянно осуществляющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции, получил от ФИО1 часть взятки в виде денег в размере 5 000 рублей от требуемых 50 000 рублей за незаконное бездействие в пользу взяткодателя, выразившееся в невыполнении приказа командира названной войсковой части о личном контроле процесса сдачи ФИО1 анализов для прохождения экспресс-теста на наличие в организме наркотических средств, а также за способствование в силу должностного положения в пользу последнего в подмене указанного анализа, выразившихся в сообщении этому же командиру не соответствующих действительности сведений о личном присутствии при сдаче ФИО1 анализа, без вымогательства взятки, то суд переквалифицирует действия ФИО17 с п. «б» ч. 5 ст. 290 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2016 года № 324-ФЗ) на ч. 3 ст. 290 УК РФ (в редакции Федерального закона от 4 мая 2011 года № 97-ФЗ).

Квалифицируя действия подсудимого как получение взятки за незаконные действия, суд исходит из того, что такие действия состоят в неисполнении ФИО17 своих служебных обязанностей, выразившимся в невыполнении приказа командира войсковой части.

Применяя редакцию закона, действовавшую на момент совершения преступления, суд руководствуется положениями ч. 1 ст. 10 УК РФ.

При назначении наказания подсудимому ФИО17 суд в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, признает наличие двух малолетних детей ДД.ММ.ГГГГ, а также учитывает, что ранее он ни в чем предосудительном замечен не был, к уголовной ответственности привлекается впервые, на его содержании и воспитании находятся два малолетних ребенка ДД.ММ.ГГГГ, положительно характеризуется по службе, неоднократно поощрялся командованием, в том числе ведомственными наградами, <данные изъяты>.

Наряду с этим суд учитывает иные данные о личности подсудимого, возраст, состояние здоровья, семейное положение, а также принимает во внимание влияние назначенного наказания на исправление ФИО17 и условия жизни его семьи.

Определяя вид наказания, суд, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, мотивов его совершения, приходит к выводу о том, что менее строгий вид наказания – штраф, предусмотренный санкцией ч. 3 ст. 290 УК РФ, не обеспечит достижение целей наказания, а поэтому полагает необходимым назначить ФИО17 наказание в виде лишения свободы.

Вместе с тем, признавая исключительными обстоятельствами вышеуказанные данные о личности ФИО17 в совокупности с его поведением после совершения преступления, имущественным положением как его самого, так и его семьи, суд считает возможным применить к нему ст. 64 УК РФ, то есть назначить подсудимому наказание ниже низшего предела, предусмотренного санкцией ч. 3 ст. 290 УК РФ для наказания в виде лишения свободы, и не назначать ему дополнительное наказание в виде штрафа.

При этом суд не находит оснований для применения к назначенному наказанию ст. 73 УК РФ, поскольку это не будет отвечать целям восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений.

Наряду с этим, учитывая характер действий ФИО17 при совершении преступления, обусловленного использованием ими своего служебного положения, суд считает необходимым лишить его права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий.

Однако, учитывая фактические обстоятельства преступления, в частности размер фактически полученных денежных средств, и совокупность смягчающих наказание обстоятельств, а также отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, суд в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ полагает возможным изменить категорию данного преступления на менее тяжкую и считать содеянное ФИО17 преступлением средней тяжести.

Поскольку судом принято решение об изменении категории преступления, то в качестве вида исправительного учреждения суд в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ определяет осужденному колонию-поселение.

Руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ,

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО17 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК РФ (в редакции Федерального закона от 4 мая 2011 года № 97-ФЗ), на основании которой и с применением ст. 64 УК РФ, назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года, снизив ему категорию преступления с тяжкого на средней тяжести, с отбыванием наказания в колонии-поселении, без штрафа.

По вступлении приговора в законную силу ФИО17 самостоятельно следовать к месту отбывания наказания за счет государства в порядке, предусмотренном ч.ч. 1, 2 ст. 75.1 УИК РФ.

Срок отбывания наказания ФИО17 исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение. При этом зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день время следования осуждённого к месту отбывания наказания.

В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ, лишить ФИО17 права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий.

Меру пресечения в отношении ФИО17 – подписку о невыезде и надлежащем поведении, по вступлении приговора в законную силу отменить.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по уголовному делу:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Московский окружной военный суд через Московский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня провозглашения.

В случае апелляционного обжалования приговора осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий