Апелляционное определение № 33-15759/2025 от 22 декабря 2025 г.

Дело 33-15759/2025

2-454/2023

УИН 66RS0004-01-2022-008654-16

Мотивированное
апелляционное определение составлено 23.12.2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 09.12.2025

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Ковелина Д.Е., судей Филатьевой Т.А., Хайровой Г.С., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Гореловой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, действующей в своих интересах и интересах своих несовершеннолетних детей Х.С.М. и Х.М.М., Х.М.М. к Министерству Финансов Российской Федерации, Следственному комитету Российской Федерации, СУ СК России по Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда,

поступившее по апелляционной жалобе истцов на решение Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 13.07.2023.

Заслушав доклад судьи Филатьевой Т.А., объяснения истцов ФИО1, Х.М.М., их представителя ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя ответчика Министерства финансов России ФИО3, представителя ответчика СУ СК РФ ФИО4, возражавших против доводов жалобы, объяснения прокурора отдела по обеспечению участия прокуроров в гражданском процессе прокуратуры <адрес> ФИО5, полагавшего необходимым решение суда отменить с принятием нового решения о частичном удовлетворении иска, третьего лица Х.М.М., полагавшего доводы жалобы обоснованными, судебная коллегия

установила:

ФИО1, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетних Х.М.М. (достигшего возраста совершеннолетия <дата>), Х.С.М. и Х.М.М., обратилась с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в её пользу в сумме 800000 рублей, в пользу несовершеннолетних детей по 500000 рублей каждому.

В обоснование требований указала, что органами предварительного следствия в отношении её супруга и отца детей - Х.М.М. незаконно велось уголовное преследование в связи с обвинением его в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст.30 п. п. «а, к» ч. 2 ст.105 и ч. 1 ст. 222 УК РФ.

<дата> он был задержан в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ, ему предъявлено обвинение. <дата> в отношении него судом избрана мера пресечения – заключение под стражу, <дата> был этапирован и помещен в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Свердловской области, было предъявлено обвинение по ч.3 ст.30 п.п. «а, к» ч.2 ст.105 и ч.1 ст.222 УК РФ. Приговором Свердловского областного суда с участием коллегии присяжных заседателей от <дата> Х.М.М. был признан невиновным в совершении вышеуказанных преступлений и оправдан, мера пресечения в виде заключения под стражу отменена, за истцом признано право на реабилитацию и разъяснено, что он имеет право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в иных правах. В период нахождения Х.М.М. под стражей с <дата> по <дата> (499 дней) она и дети были полностью ограничены в возможности общения с Х.М.М., были нарушены семейные связи, дети были лишены права на воспитание в полной семье. В связи с незаконным обыском в жилом помещении были нарушены права детей на неприкосновенность жилища, информация, распространяемая правоохранительными органами в СМИ о доказанности причастности Х.М.М. к совершению преступления, оказала непосредственное влияние на четь и доброе имя детей, которое имеет неотделимую связь с именем родного отца, в связи с чем ей и детям были причинены нравственные страдания.

К участию в деле судом в качестве соответчиков привлечены Следственный комитет Российской Федерации, Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Свердловской области, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, - прокуратура Свердловской области.

Ответчики возражали против удовлетворения заявленных требований, полагая отсутствующим у истцов право на компенсацию морального вреда при приведенных в иске обстоятлеьствах.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбург от 13.07.2023 в удовлетворении исковых требований отказано.

В апелляционной жалобе представитель истцов просит решение суда отменить как незаконное и необоснованное, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме. Указывает, что судом были допущены нарушения норм материального и процессуального права, выводы суда первой инстанции, изложенные в решении суда, не соответствуют обстоятельствам дела. Вывод суда о недоказанности причинения ФИО1 и несовершеннолетним детям морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием и незаконным содержанием под стражей Х.М.М. противоречит материалам дела. Незаконность уголовного преследования в отношении Х.М.М. установлена вступившими в законную силу судебными постановления по уголовному делу в отношении Х.М.М., а также по гражданскому делу по иску Х.М.М. о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием, в котором в качестве одного из оснований причинения морального вреда Х.М.М. учтен факт отсутствия возможности общения с семьей. Полагает, что выводы суда противоречат ранее вынесенным судебным решениям. Кроме того, указывает, что суд не привлек для выяснения вопроса о степени и характере нравственных страданий несовершеннолетнего истца Х.М.М., достигшего 14 летнего возраста.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 27.11.2023 решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 13.07.2023 отменено в части отказа в удовлетворении исковых требований к Министерству финансов Российской Федерации, в данной части принято новое решение о частичном удовлетворении иска. С Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1, действующей в своих интересах, взыскана компенсация морального вреда в размере 500000 руб., в пользу ФИО1, действующей в интересах несовершеннолетних детей Х.М.М., Х.М.М., Х.С.М. взыскана, компенсация морального вреда по 300000 руб. в пользу каждого ребенка. В остальной части решение суда оставлено без изменения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11.04.2024 апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 27.11.2023 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 26.07.2024 решение суда первой инстанции отменено в части отказа в удовлетворении исковых требований к Следственному комитету Российской Федерации, в данной части принято новое решение, которым с Российской Федерации в лице Следственного комитета Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО6, действующей в своих интересах, взыскана компенсация морального вреда в сумме 500000 рублей, а также в пользу ФИО1, действующей в интересах несовершеннолетних детей Х.М.М., Х.С.М., Х.М.М. взыскана компенсация морального вреда по 150000 рублей в пользу каждого ребенка. В остальной части решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 28.11.2024 апелляционное определение оставлено без изменения, кассационные жалобы Министерства финансов Российской Федерации, Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Свердловской области без удовлетворения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2025 определение судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 28.11.2024 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции с указанием на допущенные при рассмотрении дела нарушения норм материального и процессуального права по вопросу определения надлежащего ответчика по заявленным ФИО1, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних детей, исковым требованиям о компенсации морального вреда, причиненного ей и детям нарушением родственных и семейных связей вследствие незаконного уголовного преследования ее супруга и отца детей Х.М.М.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 14.10.2025 апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 26.07.2024 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержала, дополнительно пояснив, что до задержания ее супруга он участвовал в воспитании детей, водил их в школу, детский сад, после заключения его под стражу ей стало трудно одной справляться с воспитанием детей и домашними делами, она лишилась работы.

Истец Х.М.М. поддержал доводы апелляционной жалобы, пояснил, что с отцом за все время нахождения Х.М.М. под стражей не общался, скучал по нему.

Представитель истцов доводы апелляционной жалобы поддержал.

Третье лицо Х.М.М. объяснил, что полтора года не видел детей и супругу, не имел возможности общаться с ними.

Представители ответчиков Министерства финансов России и СУ СК России по Свердловской области, Следственного комитета Российской Федерации возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.

Представитель третьего лица Прокуратуры Свердловской области указал на наличие оснований для отмены решения суда с принятием по делу нового решения о частичном удовлетворении иска и взыскании в пользу истов компенсации морального вреда в разумных пределах с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

Третье лицо ФИО7 в заседание суда апелляционной инстанции не явился, о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции извещен надлежащим образом, в том числе путем размещения соответствующей информации о времени и месте рассмотрения дела на сайте Свердловского областного суда oblsud.svd.sudrf.ru в соответствии с ч. 2.1 ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации; об уважительности причин неявки не сообщил, об отложении рассмотрения дела не просил.

С учетом изложенного, и поскольку участие в судебном заседании является правом, а не обязанностью лица, участвующего в деле, но каждому гарантируется право на рассмотрение дела в разумные сроки, судебная коллегия, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, определила рассмотреть дело при данной явке.

Исследовав материалы дела, заслушав объяснения участвующих в деле лиц, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционных жалоб в соответствии с ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что Х.М.М. и ФИО1 с <дата> состоят в браке (л.д.13), имеют троих детей: Х.М.М., <дата> года рождения (л.д.9) и несовершеннолетних Х.С.М., <дата> года рождения (л.д. 14), Х.М.М., <дата> года рождения (л.д.15).

Постановлением следственного органа от <дата> по факту убийства А.А.Ш., покушения на убийство Л.Н.В. и П.Н.Ю. было возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных частью первой статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, частью третьей статьи 30, пунктов "а", "к" части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Постановлением следственного органа от <дата> Х.М.М. предъявлено обвинение в совершении названных преступлений.

Постановлением Ленинского районного суда <адрес> Республики Северная Осетия - Алания от <дата> к Х.М.М. применена мера пресечения в виде заключения под стражу.

<дата> следственным органом в отношении Х.М.М. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью первой статьи 222 Уголовного кодекса Российской Федерации (незаконные приобретение, передача, хранение, перевозка, пересылка или ношение огнестрельного оружия, его основных частей и боеприпасов к нему), <дата> Х.М.М. предъявлено обвинение в совершении этого преступления.

Постановлением следственного органа от <дата> указанные уголовные дела соединены в одно производство.

Судом также установлено, что в процессе расследования уголовного дела по обвинению Х.М.М. в числе иных следственных действий <дата> в жилище по месту фактического проживания Х.М.М. с 12 часов 12 минут по 12 часов 45 минут (в течение 32 минут) был произведен обыск, в ходе которого ничего не обнаружено и не изъято.

Приговором Свердловского областного суда от <дата>, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 29.08. 2019, Х.М.М. на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей признан невиновным и оправдан по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных пунктом "з" части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании пунктов 2, 4 части второй статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с непричастностью к совершению преступления; преступлений, предусмотренных частью третьей статьи 30, пунктами "а", "к" части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, - на основании пунктов 1, 4 части второй статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с неустановлением события преступления; преступлений, предусмотренных частью первой статьи 222 Уголовного кодекса Российской Федерации, - на основании пунктов 2, 4 части второй статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с непричастностью к совершению преступления. За Х.М.М. признано право на реабилитацию. Х.М.М. был освобожден из-под стражи в зале суда.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 07.11.2022 с учетом изменений, внесенных апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от <дата>, с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу Х.М.М. взыскана компенсация морального вреда в порядке реабилитации в размере 3 000 000 рублей.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО1, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних детей о компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из того, что истцы к лицам, имеющим право на реабилитацию, законом не отнесены, право на реабилитацию за ними не признавалось, фактов их незаконного уголовного преследования и незаконного привлечения к уголовной ответственности не установлено, действия и решения должностных лиц органов предварительного следствия, прокуратуры судом в установленном порядке незаконными не признаны, доказательств нарушения каких-либо неимущественных прав ФИО1 и несовершеннолетних детей не представлено.

Судебная коллегия не может согласиться с такими выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть первая статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33) даны разъяснения о том, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).

Статьей 12 Всеобщей декларации прав человека провозглашено, что никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его корреспонденции или на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств.

Законодатель, закрепив в статье 151 ГК РФ общий принцип компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении оснований такой компенсации.

При этом согласно пункту 2 статьи 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п.1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Регулирование семейных отношений осуществляется в соответствии с принципами добровольности брачного союза мужчины и женщины, равенства прав супругов в семье, разрешения внутрисемейных вопросов по взаимному согласию, приоритета семейного воспитания детей, заботы об их благосостоянии и развитии, обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи (п.3 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Согласно положениям статьи 31 Семейного кодекса Российской Федерации вопросы материнства, отцовства, воспитания, образования детей и другие вопросы жизни семьи решаются супругами совместно исходя из принципа равенства супругов (п.2), супруги обязаны строить свои отношения в семье на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать благополучию и укреплению семьи, заботиться о благосостоянии и развитии своих детей (п.3).

В главе 11 "Права несовершеннолетних детей" (статьи 54 - 60) Семейного кодекса Российской Федерации закреплено, в частности, право каждого ребенка жить и воспитываться в семье, насколько это возможно, право знать своих родителей, право на их заботу, право на совместное с ними проживание, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам (абзац первый пункта 2 статьи 54 Семейного кодекса Российской Федерации), а также права ребенка на воспитание своими родителями, образование, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства (абзац третий пункта 2 статьи 54 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что моральный вред - это нравственные и (или) физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права, перечень которых законом не ограничен. К таким правам, в частности, относится право на уважение родственных и семейных связей, включая право каждого ребенка на совместное проживание со своими родителями, на их заботу и воспитание.

Согласно п. 2 ст. 54 Семейного кодекса Российской Федерации каждый ребенок имеет право жить и воспитываться в семье, насколько это возможно, право знать своих родителей, право на их заботу, право на совместное с ними проживание, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам.

Законодатель, определив в статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общие положения о компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении оснований такой компенсации. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага либо нарушением его личных неимущественных прав, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда.

Следовательно, в случае нарушения права гражданина на уважение его родственных и семейных связей такой гражданин вправе потребовать от нарушителя этого права компенсацию причиненного ему морального вреда.

В силу пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации. Вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу (пункт 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В случаях, когда в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 Гражданского кодекса Российской Федерации эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина (статья 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Как разъяснено в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 г. N 13 "О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации", субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Министерство финансов Российской Федерации, поскольку эта обязанность Гражданским кодексом Российской Федерации, Бюджетным кодексом Российской Федерации или иными законами не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина (абзац пятый пункта 14). При удовлетворении иска о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, в резолютивной части решения суд указывает на взыскание вреда с Российской Федерации в лице Минфина России за счет казны Российской Федерации (абзац шестой пункта 14).

Исходя из норм материального права, регулирующих основания и порядок компенсации морального вреда, в их взаимосвязи с нормативными положениями о возмещении вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, и о субъекте, обязанном такой вред возместить, при предъявлении членами семьи гражданина, подвергнутого незаконному уголовному преследованию, подтвержденному соответствующим процессуальным документом, исковых требований о компенсации морального вреда применительно к нормам статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации ввиду нарушения их родственных и семейных связей по причине такого незаконного уголовного преследования и признания судом в рамках гражданского судопроизводства доказанными названных фактов (незаконное уголовное преследование, нарушение таким преследованием родственных и семейных связей и причинение этим морального вреда членам семьи гражданина, подвергнутого незаконному уголовному преследованию) компенсация морального вреда в пользу членов семьи гражданина, подвергнутого незаконному уголовному преследованию, подлежит взысканию с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

Исковые требования о компенсации морального вреда были предъявлены ФИО1, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних детей, к Министерству финансов Российской Федерации, в том числе на основании статей 151, 1070, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации и в связи с тем, что незаконным уголовным преследованием ее супруга и отца несовершеннолетних детей были нарушены их родственные и семейные связи, ей и несовершеннолетним детям в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, причинены нравственные страдания (моральный вред).

С учетом вышеприведенных норм права судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции об отсутствии у истцов права на компенсацию морального вреда, причиненного нарушением родственных и семейных связей в связи с незаконным уголовным преследованием Х.М.М. (супруга ФИО1 и отца несовершеннолетних детей).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В обоснование требований о компенсации морального вреда истец ФИО1 ссылалась на то, что в указанный период она, как супруга, и несовершеннолетние дети были полностью лишены возможности личного общения с Х.М.М. ввиду того, что он находился под стражей в <адрес>, тогда как они проживают в Чеченской Республике. Также она была лишена возможности получать от супруга внимание и заботу, помощь в работах по дому, хозяйству и воспитании детей, в указанный период семья была лишена материального обеспечения со стороны Х.М.М., который до заключения под стражу был трудоустроен и имел доход в виде заработка. Дети были лишены воспитания и заботы со стороны отца, скучали по отцу, нарушено их право на воспитание в полноценной семье. Отсутствие у Х.М.М. возможности материально содержать семью привело к невозможности полноценного материального обеспечения детей (покупки необходимой одежды, школьных принадлежностей в необходимом объеме, игрушек, существенно поменялся рацион питания детей, которые не получали детского питания в прежних объемах), что повлекло за собой существенные изменения жизненного уклада и привычного образа жизни семьи, причинило истцу и детям нравственные страдания. Кроме того, в период проведения обыска в доме, где проживает семья, дети находились дома, были испуганы.

Проверяя вышеприведенные доводы иска, судебная коллегия установила следующее.

То обстоятельство, что Х.М.М. содержался под стражей в период с <дата> по <дата> в течение 499 дней, и следовательно, в указанный период времени не проживал с семьей, установлено решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 7 ноября 2022 г. с учетом изменений, внесенных апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от <дата>, по гражданскому делу о взыскании в пользу Х.М.М. компенсации морального вреда в порядке реабилитации.

В указанный период времени, а именно с <дата> по <дата>, ФИО1 со своими детьми проживала с родителями мужа по адресу: <адрес>, <адрес>, что подтверждается справкой <№> от <дата>, выданной Администрацией Веденского сельского поселения МО Чеченской республики (л.д.36).

Из справки ООО Фирма «Сигнал» <№> от <дата> (л.д.118) следует, что Х.М.М. работал в обществе в должности «продавец магазина» и его заработная плата составляла за 2018 год (январь, февраль, март) 28500 руб., за 2019 год заработная плата составила 80500 руб. (ежемесячно с июня 2019 по декабрь 2019 года по 11500 руб.).

Согласно трудовой книжке ФИО1 (л.д.121-125), справке ГБУ «КЦОН» <адрес><№> от <дата> (л.д.126) ФИО1 в период с <дата> по <дата> работала в должности социального работника в ГБУ «Комплексный центр социальной обслуживания населения» <адрес>, среднемесячная заработная плата составляла 14139 руб.

Согласно справке <№> от <дата> ГКУ «Отдел труда и социального развития» <адрес> за период с <дата> по май 2019 включительно ФИО1 являлась получателем ежемесячного детского пособия до 16 (18) лет в размере 200 руб. на каждого ребенка (Х.М.М., Х.С.М. и Х.М.М.), всего в сумме 10200 руб. (л.д.34).

Учитывая длительный период содержания Х.М.М. под стражей, возраст детей на момент его задержания, судебная коллегия находит обоснованными доводы истца о том, что в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности и содержания по стражей были нарушены семейные связи Х.М.М. и его семьи. ФИО1 и несовершеннолетние дети были лишены возможности полноценного общения с супругом и отцом соответственно, длительное время не видели его, не получали от него как от супруга и отца семейства заботу и поддержку. Все заботы о детях, которые родители несут в отношении своих детей в равной степени, вынуждена была нести одна ФИО1, дети длительное время были лишены воспитания и заботы со стороны отца в малолетнем возрасте, когда они особо нуждаются в таком воспитании и заботе, кроме того, истцы безусловно переживали за свою судьбу и судьбу своего отца, который обвинялся в совершении особо тяжкого преступления, за которое Уголовным кодексом Российской Федерации предусмотрено наказание в виде длительного лишения свободы, что могло причинить еще больший вред их семейным связям. Указанные обстоятельства бесспорно причиняли истцам моральный вред.

Учитывая общий доход семьи и количество иждивенцев, судебная коллегия находит также убедительными доводы иска о том, что в связи с утратой материального обеспечения со стороны Х.М.М. в период его незаконного нахождения под стражей доход семьи существенно снизился, что также причинило нравственные страдания истцу ФИО1, которая в указанный период времени вынуждена была без супруга воспитывать детей и нести бремя их содержания.

Доводы истца ФИО1 о том, что в связи с нахождением супруга Х.М.М. под стражей она была вынуждена уволиться, чтобы осуществлять уход за детьми, не могут быть приняты во внимание, поскольку достаточных доказательств указанному обстоятельству не представлено. Из справки ГБУ «КЦОН» <адрес><№> от <дата> следует, что ФИО1 уволилась <дата>, тогда как Х.М.М. находился под стражей с <дата>, при этом отсутствуют также доказательства тому, что после освобождения Х.М.М. истец продолжила трудовую деятельность. Таким образом, причинно-следственная связь между нахождением Х.М.М. под стражей и увольнением ФИО1 с работы представленными в материалы дела доказательствами не подтверждается.

Также не нашли своего подтверждения доводы иска о том, что в связи с отсутствием Х.М.М. был полностью нарушен распорядок дня детей, поскольку истцом не дано объяснений о том, какой распорядок дня сложился ранее в семье, и как он изменился после заключения Х.М.М. под стражу, какие учебные заведения, кружки, секции, места отдыха дети посещали и не смогли посещать в период отсутствия отца, а также не представлено соответствующих доказательств.

В обоснование требований о компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетних детей также указано, что нравственные страдания им были причинены в результате незаконного обыска в жилом доме, где проживает семья Х-вых.

Положениями ст. 25 Конституции Российской Федерации установлено, что жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.

В соответствии с положениями ст. 12 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных частью пятой статьи 165 настоящего Кодекса (ч. 1) Обыск и выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных частью пятой статьи 165 настоящего Кодекса (ч.2).

Из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, неоднократно указывавшего в своих решениях, следует, что обыск в жилище относится к числу тех следственных действий, которые существенным образом ограничивают конституционные права лица, в том числе права на неприкосновенность жилища и тайну частной жизни.

Из материалов дела следует, что на основании постановления от <дата> старшего следователя отдела по расследованию особо важных СУ СК Росси по Свердловской области (т.1 л.д. 60-63) постановлением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга разрешено производство обыска в жилище по месту фактического проживания Х.М.М., находящего по адресу: <адрес>, <адрес> (т.1 л.д. 64). Из протокола обыска от <дата> следует при обыске данного жилого дома присутствовал Х.М.А., <дата> г.р. Обыск проходил <дата> в период с 12 час. 12 мин. по 12 час. 45 мин. (т.1 л.д. 65-68).

Доводы иска о том, что при производстве обыска в доме находились несовершеннолетние истцы, подтверждаются собранными по делу доказательствами.

Истец Х.М.М. в объяснениях, данных в заседании суда апелляционной инстанции <дата> пояснял, что он и его сестра с младшим братом (Х.С.М. и Х.М.М.) присутствовали при проведении обыска в доме, сотрудники отправляли их из одной комнаты в другую, они были напуганы, дети плакали.

Будучи допрошенным в порядке ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в заседании суда апелляционной инстанции <дата> свидетель Х.М.А. суду пояснил, что в его жилом доме проводился обыск, была суббота, дети (Х.М.М., Х.С.М. и Х.М.М.) и его супруга (бабушка детей) были дома во время обыска, сноха пришла позже, дети переживали, плакали (протокол на л.д.252 т.1). Указанные обстоятельства (проведение обыска, период его проведения и длительность, присутствие истцов при обыске, состояние детей при обыске) также подтверждены показаниями свидетелей Х.М.М., Х.Х.А., А.С.Х., допрошенных при повторном рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции в судебном заседании <дата> (л.д.148-152 т.2).

У судебной коллегии отсутствуют основания сомневаться в достоверности указанных пояснений и показаний, поскольку они согласуются между собой, какими-либо доказательствами по делу не опровергаются.

Доводы ответчиков о том, что обыск не признавался незаконным как самостоятельное процессуальное действие, не может служить достаточным основанием для отказа в удовлетворении иска в данной части ввиду того, что уголовное преследование Х.М.М., в рамках которого проведен обыск, признано незаконным, при этом стороной истца доказано причинение несовершеннолетним нравственных страданий в связи с проведенным обыском в рамках незаконного уголовного преследования в отношении их отца Х.М.М., что является основанием для компенсации причиненного им морального вреда в связи с нарушением их права на неприкосновенность жилища.

При определении степени причинных истцам страданий, понесенных при производстве обыска в жилом доме, и соответственно, размера компенсации морального вреда, судебная коллегия учитывает, что обыск производился непродолжительное время, всего 32 минуты, негативная реакция детей на обыск была обусловлена не только самим фактом появления в жилище незнакомых людей и их действиями, но и реакцией взрослых людей, дети находились в доме в присутствии своих дедушки и бабушки, также при обыске присутствовали и иные родственники, которые не были лишены возможности увести детей из жилого помещения на время обыска, каких-либо к тому препятствий со стороны сотрудников, проводивших обыск, не имелось, тем не менее, не сделали этого в целях защиты детей от негативного воздействия.

При определении размера компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов судебная коллегия учитывает характер нарушенных прав истцов, обстоятельства причинения морального вреда, длительность нарушения их прав, индивидуальные особенности истцов Х.М.М., Х.С.М., Х.М.М., которые на момент вышеуказанных событий являлись несовершеннолетними детьми, в связи с чем соглашается с доводами иска о том, что произошедшее причинило истцам существенные нравственные страдания, принимая при этом во внимание требования разумности и справедливости.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевших за перенесенные страдания.

Определяя размер подлежащей взысканию с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истцов компенсации морального вреда, судебная коллегия, руководствуясь ст.ст.151, 1099-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, оценив в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации все представленные по делу доказательства, как имеющиеся в материалах дела, так и дополнительно полученные на стадии апелляционного рассмотрения дела, исходя из конкретных обстоятельств дела, а именно невозможности истцу ФИО1 в период отсутствия её супруга Х.М.М. вести сложившуюся и ставшую привычной семейную жизнь с учетом предоставляемой супругом заботы, распределения обязанностей супругов, обоюдного решения вопросов, в том числе связанных с воспитанием детей, невозможности истцам Х.Х.МА., Х.М.М. и Х.С.М. в период отсутствия их отца получать от него заботу, любовь и внимание, воспитываться в полной семье, учитывая характер причиненных истцам физических и нравственных страданий в связи с нарушением их родственных и семейных связей, а также права на неприкосновенность жилища, принимая во внимание требования разумности и справедливости, приходит к выводу о взыскании компенсации морального вреда в пользу в пользу ФИО1, действующей в своих интересах, компенсацию морального вреда в размере 50000 рублей, в пользу Х.Х.МБ. 30000 рублей, в пользу Х.М.М., <дата> года рождения и Х.С.М., <дата> года рождения в лице их законного представителя компенсацию морального вреда по 30000 рублей каждому, исходя из того, что дети в равной степени нуждаются в воспитании, внимании, заботе и материальном содержании со стороны отца, при этом о каких-либо индивидуальных различиях детей применительно к спорным правоотношениям истцом судебной коллегией не установлено.

Оснований для удовлетворения требований истцов в большем размере не имеется, поскольку ряд доводов истцов не нашли своего подтверждения в судебном заседании, а именно, что истец ФИО1 вынуждена была уволиться с места работы в связи с невозможностью работать и одновременно осуществлять уход за детьми, что в связи с отсутствием отца был существенно нарушен сложившийся распорядок дня детей и их привычный образ жизни.

Доводы иска о причинении истцам нравственных страданий ввиду распространения в средствах массовой информации, среди односельчан информации о привлечении Х.М.М. к уголовной ответственности за особо тяжкое преступление, не свидетельствуют о наличии оснований для присуждения истцам компенсации морального вреда, поскольку незаконное обвинение в совершении преступления умаляет честь и достоинство, доброе имя именно того гражданина, в отношении которого велось незаконное уголовное преследование, но не его родственников.

Иных доводов апелляционная жалоба истцов не содержит, оснований для выхода за пределы доводов апелляционной жалобы не усматривается.

Принимая во внимание вышеизложенное, решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований к Министерству финансов Российской Федерации в силу п.п. 1, 4 ч. 1 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене с вынесением в этой части нового решения о частичном удовлетворении иска.

В отношении остальных ответчиков постановлено решение суда об отказе в удовлетворении исковых требований, оснований для отмены решения суда в данной части не имеется.

Руководствуясь ч.2 ст.328, ст.329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 13.07.2023 отменить в части отказа в удовлетворении исковых требований к Министерству финансов Российской Федерации.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (паспорт <№>) компенсацию морального вреда в размере 50000 рублей, в пользу Х.М.М. (паспорт <№>) компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей, в пользу Х.М.М., <дата> года рождения и Х.С.М., <дата> года рождения, в лице их законного представителя ФИО1 (паспорт <№>), компенсацию морального вреда по 30000 рублей в пользу каждого.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу истцов – без удовлетворения.

Председательствующий: Д.Е. Ковелин

Судьи: Г.С. Хайрова

Т.А. Филатьева