Решение № 2-1-3/2024 2-1-3/2024(2-1-348/2023;)~М-1-315/2023 2-1-348/2023 М-1-315/2023 от 10 июня 2024 г. по делу № 2-1-3/2024

дело № 2-1-3/2024

12RS0016-01-2024-000533-83


РЕШЕНИЕ именем Российской Федерации

город Козьмодемьянск 11 июня 2024 года

Горномарийский районный суд Республики Марий Эл в составе судьи Кидимова А.М.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кирилловой И.Г.,

с участием ответчика по первоначальному иску ФИО2

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, по встречному исковому заявлению ФИО2 к ФИО3, обществу с ограниченной ответственностью «Дантист-СВ» о защите чести и достоинства, компенсации морального вреда, возложении обязанности

установил:

ФИО3 (далее истец) обратился в суд с иском к ФИО2 (далее ответчик) о взыскании неосновательного обогащения.

В обоснование заявленных требований указал, в апреле 2021 года в стоматологическую клинику обратилась ФИО2 для лечения зубов.

Лечением зубов занимался истец. В ходе лечения ФИО2 стала постоянно предъявлять ФИО3 претензии относительно лечения, после чего потребовала перевести ей 200 000 рублей.

Денежные средства со слов ФИО2 необходимы ей для устранения некачественного лечения её зубов.

Истцом были переведены денежные средства ответчику двумя платежами в размере 110 000 рублей и 90 000 рублей 07 апреля 2022 года и 09 апреля 2022 года соответственно.

Ответчик стала постоянно звонить истцу, писать, приходить на работу, высказывать оскорбления в адрес истца, после чего написала заявление в МО МВД России «Козьмодемьянский», КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ.

Ответчик хотела доказать, что в результате лечения у истца, у неё случились осложнения, однако этого не подтвердилось.

Таким образом, ответчик ввела в заблуждение истца и получила 200 000 рублей.

На основании изложенного, ФИО3 просит взыскать с ФИО2 сумму неосновательного обогащения в размере 200 000 рублей.

ФИО2 обратилась в суд с уточнённым встречным исковым заявлением, в котором просила в удовлетворении исковых требований ФИО3 отказать в полном объёме; взыскать с ФИО3 и ООО «Дантист-СВ» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда за некачественное оказание стоматологических услуг, за сознательное недобросовестное поведение, злоупотребление правом, имеющего исключительно умысел причинить вред ФИО2, навредить здоровью, лишить возможности распорядиться денежной компенсацией для восстановления утраченных в ходе некачественного лечения ФИО3 зубов, за распространение клеветы в размере 1 200 000 рублей; возложить на ФИО3 обязанность опровергнуть порочащие деловую репутацию ФИО2 сведения путем направления опровержения тем лицам, которым он направил своё исковое заявление от 14 августа 2023 года; признать установленным факт оказания услуг по лечению зубов ФИО2 не соответствующим требованиям безопасности; признать факт предоставления в 2016 году лицензиатом ООО «Дантист-СВ» заведомо ложных и (или) недостоверных сведений о трудоустроенных сотрудниках (ФИО3), на основании которых лицензирующим органом принято решение о предоставлении лицензии; аннулировать лицензию ООО «Дантист-СВ» № ЛО-12-01-000797 на право ведения медицинской деятельности по оказанию стоматологических услуг населению, выданную Министерством здравоохранения Республики Марий Эл 29 декабря 2016 года.

В обоснование заявленных требований указала, что доводы ФИО3 не соответствуют действительности.

В период с апреля 2021 года по апрель 2022 года ФИО3 осуществлял лечение 46, 47 зубов, десны около 48 зуба ФИО2 в ООО «Дантист-СВ».

Лечение окончилось удалением 47 зуба 04 апреля 2022 года и 48 зуба 11 мая 2022 года. После неудачной попытки в августе 2023 года извлечь металлический отломок из канала 46 зуба, оставленный в нём ФИО3 еще в июле - августе 2021 года очевидна необходимость удаления 46 зуба, так как зуб доставляет беспокойство.

В течение всего периода лечения ФИО3 уверял ФИО2 в том, что лечение будет завершено успешно, убеждал в отсутствии необходимости посещения других врачей. Однако в марте 2022 года ФИО3 признался, что допустил непоправимые ошибки в лечении зубов, стал склонять ФИО2 к удалению зубов и имплантации, которую вызывался оплатить.

Таким образом, доводы ФИО3 о том, что ФИО2 ввела его в заблуждение и с неё подлежит взысканию сумма неосновательного обогащения, являются необоснованными.

Переводя денежные средства, ФИО3 не указал на возвратный характер сумм, при этом сам назвал перевод компенсацией.

Кроме того, ФИО3 06 марта 2023 года обратился в МО МВД России «Козьмодемьянский» с заявлением аналогичным по смыслу с исковым заявлением о взыскании неосновательного обогащения.

ФИО2 полагает, что ФИО3 вводит суд в заблуждение, имеет цель навредить ФИО2, навредить её деловой репутации, здоровью, при этом обращает внимание на свой педагогический стаж, который составляет 13 лет, наличие поощрений и наград за добросовестное исполнение обязанностей.

Также ФИО2 отмечает, что медицинская карта при лечении у ФИО3 ей не оформлялась, обращает внимание на выявленные дефекты лечения зубов во время лечения их у ФИО3

В ходе лечения зубов у ФИО3, ФИО2 испытывала непрекращающиеся зубные боли, испытывала трудности в речевой деятельности, при приёме пищи, при этом ФИО3 не доводил до неё информацию о дефектах лечения, срывал записи к нему на приём, не интересовался её самочувствием.

Также ФИО2 испытала страдания, когда ФИО3 заблокировал её номер телефона, а также после того, как она получила консультацию челюстно-лицевого хирурга и ей дали понять, что зубы, которые лечил ФИО3, подлежат удалению.

После обращения в Козьмодемьянскую ЦРБ принимала, по её мнению, безрезультативный препарат, поскольку ни врач больницы, ни она не предполагали стоматологических дефектов лечения у ФИО3

Кроме того, ввиду некачественного лечения, ФИО2 не смогла подготовить материалы для аттестации на установление высшей категории, что отразилось на её должностном окладе.

ФИО2 считает, что исковое заявление ФИО3 от 14 августа 2023 года компрометирует её как человека и педагога, носит клеветнический характер. При этом ФИО3 в судебное заседание не явился, исковое заявление было оставлено без рассмотрения, что говорит о его незаинтересованности в исходе дела.

Указанное исковое заявление вызывает негативное отношение к ФИО2 со стороны руководства школы, сотрудников отдела образования, порочат честь, достоинство и доброе имя ФИО2

Сумму компенсации морального вреда ФИО2 оценивает в 1 200 000 рублей.

ФИО2 указывает, что со стороны ООО «Дантист-СВ» имеются грубые нарушения лицензионных требований.

Так, ФИО3 осуществлял платные медицинские услуги в ООО «Дантист-СВ» без заключенного трудового договора примерно с 2016 года по 2020 год.

В период осуществления ФИО3 лечения зубов ФИО2 у ООО «Дантист-СВ» отсутствовал договор с организацией, имеющей лицензию на техническое обслуживание медицинский изделий.

Кроме того, ФИО3 был нарушен порядок оказания медицинской помощи, не заключен договор на оказание медицинских услуг, отсутствует добровольное согласие ФИО2 на медицинское вмешательство, не проводилось рентген-исследование, скрывались дефекты лечения.

Указанное повлекло за собой возникновение угрозы причинения вреда жизни и здоровью ФИО2, нанесение ущерба её правам.

Также ФИО2 ставит под сомнение результаты проведенных экспертиз, в том числе судебной медицинской экспертизы.

В отзыве на встречное исковое заявление указывается на несостоятельность доводов ФИО2 и содержится просьба об отказе в удовлетворении встречного искового заявления.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, не ходатайствовал об отложении рассмотрении дела, просил рассмотреть дело в своё отсутствие.

Ответчик ООО «Дантист-СВ» в судебное заседание представителя не направил, о судебном заседании извещен надлежащим образом.

Суд, на основании ст. 167 ГПК РФ определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

В судебном заседании ФИО2 поддержала доводы, изложенные во встречном исковом заявлении с уточнениями, просила отказать в удовлетворении искового заявления ФИО3, встречное исковое заявление удовлетворить.

Выслушав доводы ФИО2, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с п.1 ст. 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 настоящего Кодекса.

Согласно п.4 ст. 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности.

Данная норма применяется в случае, если передача денежных средств или иного имущества произведена лицом, требующим их возврата, добровольно и намеренно, при отсутствии какой-либо обязанности с его стороны, либо с благотворительной целью.

Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что с апреля 2021 года по апрель 2022 года ФИО2 проходила лечение зубов в клинике ООО «Дантист-СВ» у врача ФИО3

Также сторонами не оспаривалось, что ФИО3 в апреле 2022 были переведены денежные средства в размере 200 000 рублей ФИО2, указанное также подтверждается представленными чеками от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 110 000 рублей и от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 90 000 рублей.

Требуя взыскать с ФИО2 денежные средства в размере 200 000 рублей ФИО3 указывает, что ФИО2 ввела его в заблуждение, в результате чего им была переведена указанная сумма.

Вместе с тем суд не может согласиться с доводами ФИО3 в силу следующего.

Из материала проверки КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ (далее материал проверки) следует, что ФИО3 сам предложил ФИО2 обратиться к хирургу имплантологу для консультации, также для решения вопроса мирным путем им было предложено возместить все расходы на поездки и имплантацию двух зубов. ФИО2 озвучила сумму в размере 200 000 рублей, денежные средства в указанной сумме были переведены ФИО3 двумя платежами в размере 110 000 и 90 000 рублей (объяснения ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ, л.д. 14 материала проверки).

Также в ходе проверки были отобраны объяснения у ФИО1, в которых он пояснил, что из разговора с ФИО3 ему стало известно, что ФИО3 выплатил денежную компенсацию ФИО2 в размере 200 000 рублей за то, что она удалила 46 и 47 зубы, в лечении которых принимал участие ФИО3 (объяснения ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, л.д. 24 материала проверки).

Кроме того, материал проверки содержит переписку ФИО3 и ФИО2, из которой также следует, что ФИО3 сам предлагал оплатить имплантацию, называет переведенные денежные средства «компенсацией» (л.д. 9, 10 т. 2 материала проверки).

Из изложенного суд делает вывод, что денежные средства ФИО3 были переведены ФИО2 осознанно и добровольно.

При таких обстоятельствах ввиду недоказанности возникновения у ответчика неосновательного обогащения за счет истца, суд не усматривает оснований для удовлетворения заявленных ФИО3 требований.

В удовлетворении исковых требований о взыскании с ФИО2 неосновательного обогащения следует отказать.

Рассматривая довод встречного искового заявления ФИО2 о взыскании с ФИО3 и ООО «Дантист-СВ» в пользу ФИО2 компенсации морального вреда за некачественное оказание стоматологических услуг, за сознательное недобросовестное поведение, злоупотребление правом, имеющего исключительно умысел причинить вред ФИО2, навредить здоровью, лишить возможности распорядиться денежной компенсацией для восстановления утраченных в ходе некачественного лечения ФИО3 зубов, за распространение клеветы в размере 1 200 000 рублей суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено и сторонами не оспаривалось, что с апреля 2021 года по апрель 2022 года ФИО2 проходила лечение зубов в клинике ООО «Дантист-СВ» у врача ФИО3

Для подтверждения своих доводов о некачественном оказании стоматологических услуг ФИО2 было заявлено ходатайство о назначении по делу судебной медицинской экспертизы.

Определением Горномарийского районного суда Республики Марий Эл от 15 сентября 2023 года по делу была назначена судебная медицинская экспертиза.

Перед экспертом были поставлены следующие вопросы: какой степени тяжести (начальный, поверхностный, средний, глубокий) имелся кариес в 46 зубе по КТ 12.02.2021 года, снимкам 05.03.2021г, 24.03.2021г.? Был ли 46 зуб вылечен до обращения к ФИО3 (первое обращение в начале апреля 2021 года); имелись ли дефекты пломбы на 46 зубе, например, неплотное прилегание или разрушение установленной до ФИО3 по снимкам 05.03.2021 года, 24.03.2021 года? Прослеживается ли по данным снимкам и КТ 12.02.2021 года развитие вторичного кариеса? Необходима ли была замена пломбы на 46 зубе, которую осуществил ФИО3 в начале апреля 2021 года?; возможно ли было установить в апреле-июне 2021 года локализацию зубной боли у пациентки (после замены пломбы на 46 зубе), основываясь на подозрениях врача (из объяснения ФИО3 от 06.06.2022 года) или врач должен был провести рентген-исследование?; имел ли место глубокий кариес 46 зуба или его осложнения по снимкам 06.05.2021 года, 27.05.2021 года? Если нет, чем могли быть вызваны боль и осложнения в 46 зубе?; мог ли иметь место ожог (перегрев) 46 зуба при замене пломбы в апреле 2021 года?; какова причина образования участка просветления под пломбой 46 зуба примерными размерами 2*4 мм по снимку 27.05.2021 года? Иными словами, какова причина уменьшения объема и плотности структуры 46 зуба под пломбой? Мог ли перегрев зуба способствовать появлению данных изменений в 46 зубе?; является ли стремительная динамика уменьшения объема и плотности структуры 46 зуба под пломбой подтверждением перегрева 46 зуба?; имеются ли дефекты лечения 46 зуба: перфорации, инородный металлический предмет в канале зуба и иные дефекты по снимкам ООО «Дантист-СВ» 15.08.2021 года, 20.08.2021 года, 10.01.2022 года и иным, а также снимкам КТ 28.03.2022 года? Если да, могут ли дефекты являться причиной боли в нижней челюсти (на месте 46, 47, 48 зубов)? Имеются ли показания для удаления 46 зуба?; нуждался ли 47 зуб в перелечивании каналов по снимкам 24.03.2021 года, 06.05.2021 года? имеются ли дефекты перелечивания 47 зуба врачом ФИО3: перфорации или иные дефекты по снимкам ООО «Дантист-СВ» 17.12.2021 года, 10.01.2021 года и иным, а также снимкам КТ 28.03.2022 года?; имеется ли инородный предмет в десне рядом с перфорированным каналом 47 зуба? Если да, то, что за инородный предмет? Как он оказался в десне? Мог ли вызывать боль?; имелись ли патологические изменения 48 зуба, показания к удалению по снимкам КТ 28.03.2022 года?; имелись ли патологические деструктивные изменения костной ткани челюсти под 46, 47, 48 зубами до начала лечения у врача ФИО3 по КТ 12.02.2021 года, снимкам стоматологии «Улыбка» 05.03.2021 года, 24.03.2021 года?; имеются ли деструктивные изменения костной ткани челюсти под 46, 47, 48 зубами после лечения у врача ФИО3 по КТ 28.03.2022 года или КТ 05.05.2022 года? Если имеются, то какова причина этих изменений? Могут ли эти изменения быть причиной боли в нижней челюсти?; имеются ли повреждения нижнечелюстной ветви тройничного нерва справа (на месте 46, 47, 48 зубов) по снимкам КТ 12.02.2021 года, КТ 28.07.2021 года, 28.03.2022 года? Если да, какова причина повреждений?; стоят ли выявленные дефекты в причинно-следственной связи с удалением 47, 48 зубов?; отвечают ли оказанные услуги по лечению зубов требованиям безопасности? Качественно ли оказаны услуги?; нанесен ли вред здоровью, если да, то какой степени?; какие неблагоприятные последствия лечения можно выделить?; нарушено ли ФИО3 требование по ведению медицинской документации?; при наличии у ФИО2 хронических инфекций зубов и десен, могло ли наличие данных инфекций привести к удалению зубов 47 и 48?

Из заключения эксперта «Северо-Западного Бюро Негосударственных Судебных Экспертов и Специалистов» № А001109 от 19 марта 2024 года следует: по первому вопросу: согласно данным, представленным на исследование, принимая во внимание рентгенологическую картину, у ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ года рождения в 46 зубе определяются: средний кариес, небольшая пломба на дистальной поверхности 46 зуба, выше экватора, второй класс по классификации кариеса по Блэку; обоснованно высказаться о том «был ли 46 зуб вылечен до обращения к ФИО3» ввиду отсутствия всех необходимых для оценки состояния зуба на момент обращения ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ года рождения клинических данных (жалоб, анамнеза, данных объективного осмотра) не представляется возможным; по второму вопросу: экспертная комиссия не считает возможным высказаться о состоянии пломбы на 46 зубе, необходимости ее замены и правильности выбранной по состоянию на начало апреля 2021 года лечебной тактики без всех имевшихся клинических данных; по третьему вопросу: в соответствии с современными представлениями: «Боль – неприятное сенсорное или эмоциональное переживание, связанное с фактическим или потенциальным повреждением тканей или описываемое в терминах такого повреждения. Любое восприятие боли субъективно, поэтому не существует метода для объективного ее измерения». Установление возможного источника болевых ощущений проводится на основании анализа жалоб, анамнеза, данных объективного обследования и результатов всех необходимых в каждом конкретном случае дополнительных (лабораторных и инструментальных) обследований; по четвертому вопросу: рентгенологические данные, абсолютно подтверждающие наличие глубокого кариеса 46 зуба при анализе рентгеновского снимка от 06 мая 2021 года отсутствуют; по пятому вопросу: поставленный вопрос предполагает оценку возможности и вероятности наступления предполагаемых событий при соблюдении определенных предполагаемых условий и поэтому является гипотетическим (теоретическим). На данный вопрос невозможно дать достоверный и научно обоснованный ответ, так как ответом будут теоретические рассуждения и предположения, не имеющие отношения к конкретному случаю; по шестому вопросу: экспертная комиссия не считает возможным высказаться о причине образования участка просветления под пломбой 46 зуба ввиду отсутствия возможности соотнесения указанного рентгенологического признака со всеми необходимыми клиническими данными пациентки – жалобами, анамнезом, данными объективного осмотра, а также проводимыми в отношении 46 зуба манипуляциями (ввиду отсутствия медицинской документации); по седьмому вопросу: экспертная комиссия не считает возможным высказаться о причине образования участка просветления под пломбой 46 зуба ввиду отсутствия возможности соотнесения указанного рентгенологического признака со всеми необходимыми клиническими данными пациентки – жалобами, анамнезом, данными объективного осмотра, а также проводимыми в отношении 46 зуба манипуляциями (ввиду отсутствия медицинской документации); по восьмому вопросу: на рентгенограмме от 20 августа 2021 года в области 46 зуба определяется выход твердого пломбировочного материала (предположительно, гуттаперчивый штифт) за верхушку корня в области дистального канала. Указанный дефект часто является причиной возникновения болей в нижней челюсти. По представленным на исследование медицинским данным, принимая во внимание рентгенологическую картину, абсолютных показаний для удаления 46 зуба не установлено; по девятому вопросу: согласно представленным на исследование медицинским данным, принимая во внимание рентгенологическую картину, в отношении 47 зуба было показано проведение лечебно-диагностических мероприятий в соответствии с Клиническими рекомендациями (протоколы лечения) «Болезни периапикальных тканей», Утвержденными Постановлением № 18 Совета Ассоциации общественных объединений «Стоматологическая Ассоциация России» от 30 сентября 2014 года, актуализированы 02 августа 2018 года. При этом, важно отметить, что при определении лечебной тактики существенное значение имеют все клинические (не только рентгенологические) данные – жалобы, анамнез, проведенное лечение, в том числе сведения о материале, которым были запломбированы корневые каналы 47 зуба, а также данные объективного осмотра; по десятому вопросу: согласно представленным медицинским данным, принимая во внимание рентгенологическую картину, определяется перфорация в средней трети корня 47 зуба с выводом пломбировочного материала за пределы зуба, в области медиальных корневых каналов; по одиннадцатому вопросу: согласно представленным медицинским данным, принимая во внимание рентгенологическую картину, определяется перфорация в средней трети корня 47 зуба с выводом пломбировочного материала (силера) за пределы зуба, в области медиальных корневых каналов. Данное состояние может сопровождаться болевыми ощущениями; по двенадцатому вопросу: показания к удалению зуба устанавливаются на основании всех клинических (не только рентгенологически) данных – жалоб, анамнеза, данных объективного осмотра, а также с учетом навыков лечащего врача и пожеланий пациента; по тринадцатому вопросу: согласно представленным медицинским данным, принимая во внимание рентгенологическую картину, нельзя исключить наличие у ФИО2 в области 47 зуба воспалительного процесса в периапикальных тканях (в том числе, периодонтита 47 зуба); по четырнадцатому вопросу: согласно представленным медицинским данным, принимая во внимание рентгенологическую картину, имеются деструктивные изменения костной ткани челюсти под 46, 47, 48 зубами. Экспертная комиссия не считает возможным высказаться о причине образования деструктивных изменений костной ткани челюсти под 46, 47, 48 зубами ввиду отсутствия возможности соотнесения указанных рентгенологических признаков со всеми необходимыми клиническими данными пациентки, а также отсутствия достоверных сведений о проводимых манипуляциях в указанных зубах (ввиду отсутствия медицинской документации); по пятнадцатому вопросу: наличие/отсутствие повреждения нижнечелюстной ветви тройничного нерва справа устанавливается на основании жалоб, анамнеза, данных объективного, в том числе неврологического, осмотра и результатов инструментальных (не только рентгенологических) обследований. В представленной на исследование медицинской документации отсутствуют достаточные объективные данные, подтверждающие повреждение нижнечелюстной ветви тройничного нерва справа; по шестнадцатому вопросу: ввиду отсутствия медицинской документации (медицинской карты) ФИО2 из ООО «Дантист-СВ» обоснованно высказаться о наличии/отсутствии причинно-следственной связи между медицинской (стоматологической) помощью, оказанной ей в ООО «Дантист-СВ» и имевшимися неблагоприятными последствиями не представляется возможным; по семнадцатому вопросу: в период (указанный в представленной медицинской документации) оказания медицинской (стоматологической) помощи ФИО2 в ООО «Дантист-СВ» имелись следующие дефекты (подтверждённые представленными медицинскими данными): на рентгенограмме от 20 августа 2021 года в области 46 зуба определяется выход твердого пломбировочного материала (предположительно гуттаперчивый штифт) за верхушку корня в области дистального канала – дефект лечения; определяется перфорация в средней трети корня 47 зуба с выводом пломбировочного материала (силера) за пределы зуба, в области медиальных корневых каналов – дефект лечения; имело место несоответствие требования п. 2.1, пп. «а» приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» - отсутствие ведение медицинской документации, в том числе, отсутствие информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство – дефект ведения медицинской документации; по восемнадцатому вопросу: в представленной на исследование медицинской документации отсутствуют данные, позволяющие сделать категоричный вывод о наличии/отсутствии причинения вреда здоровью ФИО2 (в соответствии) с Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 № 194н (ред. От 18 января 2012) «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровья человека») при оказании ей амбулаторной медицинской (стоматологической) помощи в ООО «Дантист-СВ»; по девятнадцатому вопросу: ввиду отсутствия медицинской документации (медицинской карты) ФИО2 из ООО «Дантист-СВ» обоснованно высказаться о наличии/отсутствие причинно-следственной связи между медицинской (стоматологической) помощью, оказанной ей в ООО «Дантист-СВ» и имевшимися (-ющимися) неблагоприятными последствиями не представляется возможным; по двадцатому вопросу: в соответствии с п. 4 Приказа МЗ РФ № 786н от 31 июля 2020 года «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при стоматологических заболеваниях»: «4. Медицинская помощь взрослому населению при стоматологических заболеваниях оказывается в следующих условиях: амбулаторно (в условиях, не предусматривающих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения); дневного стационара (в условиях, предусматривающих медицинское наблюдение и лечение в дневное время, но не требующих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения)». В соответствии с п. 2.1, пп. «а» приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» «2.1. Критерии качества в амбулаторных условиях: ведение медицинской документации - медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, истории развития ребенка, индивидуальной карты беременной и родильницы (далее - амбулаторная карта): заполнение всех разделов, предусмотренных амбулаторной картой; наличие информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство (Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 декабря 2012 г. N 1177н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства»)». Учитывая изложенное, в случае ФИО2 при оказании ей услуг амбулаторной медицинской (стоматологической) помощи в ООО «Дантист-СВ» имело место несоответствие требованиям п. 2.1, пп. «а» приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» - отсутствие ведение медицинской документации, в том числе, отсутствие информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство; по двадцать первому вопросу: поставленный вопрос предполагает оценку возможности и вероятности наступления предполагаемых событий при соблюдении определенных предполагаемых условий и поэтому является гипотетическим (теоретическим). На данный вопрос невозможно дать достоверный и научно обоснованный ответ, так как ответом будут теоретические рассуждения и предположения, не имеющие отношения к конкретному случаю.

Оснований для признания заключения судебной экспертизы «Северо-Западного Бюро Негосударственных Судебных Экспертов и Специалистов» № А001109 от 19 марта 2024 года недопустимым доказательством не имеется, поскольку при назначении и проведении экспертизы требования ст. ст. 84-86 ГПК РФ были соблюдены, заключение соответствует указанным нормам, каких-либо надлежащих доказательств в опровержение выводов экспертизы в материалы дела не представлено, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, оснований сомневаться в компетентности экспертов не имеется.

Таким образом, суд полагает возможным принять указанное заключение эксперта в качестве доказательства по делу.

Из изложенного следует, что при оказании стоматологических услуг ФИО2, услуги были оказаны ненадлежащего качества и были допущены дефекты лечения: на рентгенограмме от 20 августа 2021 года в области 46 зуба определяется выход твердого пломбировочного материала (предположительно гуттаперчивый штифт) за верхушку корня в области дистального канала – дефект лечения; определяется перфорация в средней трети корня 47 зуба с выводом пломбировочного материала (силера) за пределы зуба, в области медиальных корневых каналов – дефект лечения.

Также нашёл своё подтверждение довод ФИО2 об отсутствии информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство.

При этом судом отклоняются доводы ФИО2 о недобросовестном поведении ФИО3 и ООО «Дантист-СВ» в силу следующего.

В обоснование доводов о недобросовестности ФИО3 и ООО «Дантист-СВ» ФИО2 указывает на то, что исковое заявление ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения, отзывы на встречное исковое заявление содержат указания на фактические обстоятельства, не соответствующие действительности. Также ФИО2 обращает внимание, что ФИО3 не являлся в судебные заседания.

Кроме того, ФИО2 указывает, что ранее ФИО3 обращался в суд с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации, однако в суд не явился, исковое заявление было оставлено без рассмотрения. По мнению ФИО2 указанное свидетельствует о недобросовестности ФИО3

В соответствии с ч.1 ст. 10 ГК РФ, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (часть 2).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (часть 5).

В соответствии со ст. 9 ГК РФ, граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии со ст. 3 ГПК РФ, заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

ФИО3 реализуя своё право на обращение в суд, обратился в суд с настоящим исковым заявлением, приводя в обоснование доводы, по его мнению, имеющие значение для дела.

При этом, ФИО3 вправе участвовать в судебном заседании лично, через представителя либо просить рассмотреть дело в своё отсутствие. Поэтому неявка ФИО3 в судебное заседание, в том числе при наличии заявления о рассмотрении дела в его отсутствие не является злоупотреблением правом с его стороны.

Обращение ФИО3 с исковым заявлением о защите чести, достоинства и деловой репутации также не свидетельствует о недобросовестном поведении в отношении ФИО2, так как обращение в суд за защитой своих прав и законных интересов является правом гражданина.

Доказательств того, что ФИО3 обратился в суд, как с настоящим исковым заявлением, так и с исковым заявлением в августе 2023 года с целью навредить ФИО2, вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ, в суд не представлено.

При этом направление копии искового заявления в Отдел образования администрации муниципального образования «Городской округ «Город Козьмодемьянск» не свидетельствует о намерении ФИО3 навредить ФИО2, поскольку обязанность истца по направлению копии искового заявления и приложенных к нему документов другим лицам, участвующим в деле предусмотрена Законом.

Неявка представителя ООО «Дантист-СВ» в судебное заседание также не свидетельствует о недобросовестном поведении ответчика, поскольку участие в судебном заседании, как отмечалось ранее, является правом ответчика.

Непредставление ООО «Дантист-СВ» медицинской документации в отношении ФИО2 обусловлено отсутствием такой документации, иного суду не представлено.

Согласно ответа ООО «Дантист-СВ» от ДД.ММ.ГГГГ на запрос МО МВД России «Козьмодемьянский» медицинская карта на имя ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ года рождения отсутствует, в реестре медицинских карт пациентов ООО «Дантист-СВ» не зарегистрирована (л.д. 125 т. 1 материал проверки КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ).

При этом суд находит невозможным признать установленным факт перегрева 46 зуба, халатности в виде оставления металлического отломка инструмента в канале 46 зуба, оказания услуг, не отвечающим требованиям безопасности, причинно-следственной связи между проведенным ФИО3 лечением 46-47 зубов и наступившими неблагоприятными последствиями в виде деструктивных изменений костной ткани под 46-47-48 зубами, потерей 47 зуба, поскольку как указано в заключении экспертов «Северо-Западного Бюро Негосударственных Судебных Экспертов и Специалистов» № А001109 от ДД.ММ.ГГГГ вопрос о том, мог ли иметь место перегрев 46 зуба при замене пломбы в апреле 2021 года, предполагает оценку возможности и вероятности наступления предполагаемых событий при соблюдении определенных предполагаемых условий и поэтому является гипотетическим (теоретическим). На данный вопрос невозможно дать достоверный и научно обоснованный ответ, так как ответом будут теоретические рассуждения и предположения, не имеющие отношения к конкретному случаю. Также из экспертизы следует, что ввиду отсутствия возможности соотнесения рентгенологических признаков со всеми необходимыми клиническими данными пациентки, а также отсутствия достоверных сведений о проводимых манипуляциях в указанных зубах (ввиду отсутствия медицинской документации), сделать выводы, о которых указывает ФИО2, не представляется возможным.

Таким образом, в судебном заседании нашли своё подтверждение доводы ФИО2 об оказании ей врачом ООО «Дантист-СВ» ФИО3 стоматологических услуг ненадлежащего качества, в результате чего ФИО2 причинены физические и нравственные страдания, в связи с чем ФИО2 имеет право на компенсацию морального вреда.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Согласно п. 27 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает объем и характер причиненных ФИО2 физических и нравственных страданий, фактические обстоятельства, при которых были причинены физические и нравственные страдания, что не могло не принести ФИО2 дополнительный дискомфорт и нравственные переживания, профессию ФИО2, являющейся педагогом.

Исходя из требований разумности и справедливости, суд полагает обоснованным взыскать в пользу ФИО2 в счет компенсации причиненного морального вреда 70 000 рублей.

Суд полагает, что определенный в такой сумме размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

При этом суд отмечает, что в соответствии со ст. 1068 ГК РФ, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

В судебном заседании установлено, что на момент лечения ФИО2, ФИО3 был официально трудоустроен в ООО «Дантист-СВ» в должности врача-стоматолога (л.д. 20-24 т.1 материал проверки КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ).

Таким образом, компенсация морального вреда в размере 70 000 рублей в пользу ФИО2 подлежит взысканию с ООО «Дантист-СВ».

Требование ФИО2 о возложении на ФИО3 обязанности опровергнуть порочащие деловую репутацию путём направления опровержения тем лицам, которым он направил своё исковое заявление от ДД.ММ.ГГГГ удовлетворению не подлежат, поскольку в судебном заседании установлено, что обращаясь в суд с исковым заявлением в августе 2023 года ФИО3 реализовал своё право на обращение в суд, при этом, как указывалось ранее, направление копии искового заявления в Отдел образования администрации муниципального образования «Городской округ «Город Козьмодемьянск» не свидетельствует о намерении ФИО3 навредить ФИО2, поскольку обязанность истца по направлению копии искового заявления и приложенных к нему документов другим лицам, участвующим в деле предусмотрена Законом.

Требования ФИО2 о признании установленным факта оказания услуг по лечению зубов не соответствующим требованиям безопасности суд считает не подлежащими удовлетворению, поскольку в материалы дела не предоставлено доказательств в обоснование указанных доводов.

Установление в судебном заседании факта оказания ФИО2 врачом ООО «Дантист-СВ» ФИО3 стоматологических услуг ненадлежащего качества не свидетельствует об оказании услуг по лечению зубов не соответствующим требованиям безопасности.

Рассматривая требования ФИО2 о признании факта предоставления в 2016 году лицензиатом ООО «Дантист-СВ» заведомо ложных и (или) недостоверных сведений о трудоустроенных сотрудниках (ФИО3), на основании которых лицензирующим органом принято решение о предоставлении лицензии; об аннулировании лицензии ООО «Дантист-СВ» № ЛО-12-01-000797 на право ведения медицинской деятельности по оказанию стоматологических услуг населению, выданной Министерством здравоохранения Республики Марий Эл 29 декабря 2016 года суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 46 ст. 12 Федерального закона от 04.05.2011 N 99-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности", медицинская деятельность подлежит лицензированию.

В соответствии с п. а ч. 3 Положения о лицензировании медицинской деятельности (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра "Сколково"), утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 1 июня 2021 г. N 852, федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения осуществляет лицензирование медицинской деятельности в отношении: медицинской деятельности, осуществляемой медицинскими и иными организациями, подведомственными федеральным органам исполнительной власти, а также организациями федеральных органов исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная и приравненная к ней служба; медицинской деятельности по оказанию высокотехнологичной медицинской помощи; медицинской деятельности, осуществляемой иными организациями и индивидуальными предпринимателями, осуществляющими медицинскую деятельность, в части оценки соблюдения лицензионных требований лицензиатами посредством осуществления федерального государственного контроля (надзора) качества и безопасности медицинской деятельности (за исключением лицензиатов, представивших заявления о внесении изменений в реестр лицензий), полномочий по приостановлению, возобновлению действия и аннулированию лицензий;

Согласно ч. 12 ст. 20 Федерального закона "О лицензировании отдельных видов деятельности" лицензия аннулируется по решению суда на основании рассмотрения заявления лицензирующего органа об аннулировании лицензии. То есть, право на обращение в суд с заявлением об аннулировании лицензии при наличии правовых оснований для этого принадлежит лицензирующему органу.

Возможность обращения гражданина в суд с заявлением об аннулировании лицензии законом не предусмотрена.

При этом ст. 3 ГПК РФ установлено, что заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Однако факт представления или непредставления в 2016 году ООО «Дантист-СВ» заведомо ложных и (или) недостоверных сведений о трудоустроенных сотрудниках (ФИО3), на основании которых лицензирующим органом принято решение о предоставлении лицензии; вопрос аннулирования лицензии ООО «Дантист-СВ» не затрагивает права, свободы или законные интересы ФИО2

Кроме того, как указывалось ранее, право обращения ФИО2 в суд с заявлением об аннулировании лицензии законом не предусмотрено, поскольку, в настоящем случае, таким правом обладает только федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения.

В соответствии со ст. 220 ГПК РФ, суд прекращает производство по делу в случае, если имеются основания, предусмотренные п. 1 ч. 1 ст. 134 настоящего Кодекса.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, судья отказывает в принятии искового заявления в случае, если в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы или законные интересы заявителя.

На основании изложенного, производство по требованиям ФИО2 о признании факта предоставления в 2016 году лицензиатом ООО «Дантист-СВ» заведомо ложных и (или) недостоверных сведений о трудоустроенных сотрудниках (ФИО3), на основании которых лицензирующим органом принято решение о предоставлении лицензии; об аннулировании лицензии ООО «Дантист-СВ» № ЛО-12-01-000797 на право ведения медицинской деятельности по оказанию стоматологических услуг населению, выданной Министерством здравоохранения Республики Марий Эл 29 декабря 2016 года подлежит прекращению.

В соответствии с ч.1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Рассматривая требования истца о взыскании расходов на оплату услуг представителя, суд приходит к следующему.

В соответствии с. ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из представленных в суд квитанций, соглашения и акта выполненных работ устанавливается, что истцом было уплачено за участие представителя 20 000 рублей, из которых 10 000 рублей за составление встречного искового заявления, 10 000 рублей – участие в трёх судебных заседаниях (квитанция серии АП №, квитанция серии АП №, соглашение № от ДД.ММ.ГГГГ, акт выполненных работ ).

Оценивая соотносимость расходов на представителя с объектом судебной защиты, объемом защищаемого права, учитывая конкретные обстоятельства дела, его продолжительность затраченное представителем время, суд, исходит из необходимости соблюдения баланса процессуальных прав и обязанностей сторон, и полагает необходимым удовлетворить требования в заявленном размере 20 000 рублей.

Статьей 94 ГПК РФ к судебным издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся в том числе суммы, подлежащие выплате экспертам.

Из материалов дела следует, что услуги по проведению судебной медицинской экспертизы в сумме 77250 рублей оплачены ФИО2 в полном объёме.

Исходя из изложенных правовых норм, принимая во внимание, что ходатайство о назначении судебной медицинской экспертизы было заявлено ФИО2 с целью установления оказания медицинской (стоматологической) услуги ненадлежащего качества, указанные доводы нашли своё подтверждение в ходе рассмотрения дела и послужили основанием для удовлетворения неимущественного требования о компенсации морального вреда, суд полагает обоснованным взыскать с ООО «Дантист-СВ» в пользу ФИО2 расходы на проведение судебной экспертизы в размере 77 250 рублей.

В соответствии с главой 7 ГПК РФ, с ООО «Дантист-СВ» в пользу ФИО2 подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

Кроме того, ФИО2 заявлено ходатайство о вынесении частного определения об обнаружении в действиях ФИО3 признаков преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ; об обнаружении в действиях ФИО3 и исполнительного директора ООО «Дантист-СВ» ФИО1 грубых нарушений Федерального закона от 04 мая 2011 года N 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности», постановления Правительства РФ от 01 июня 2021 года N 852 «О лицензировании медицинской деятельности», Федерального закона от 21 ноября 2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В соответствии с ч. 1 ст. 226 ГПК РФ, при выявлении случаев нарушения законности суд вправе вынести частное определение и направить его в соответствующие организации или соответствующим должностным лицам, которые обязаны в течение месяца сообщить о принятых ими мерах.

Суд, рассмотрев материалы дела, не усматривает оснований для вынесения частного определения в отношении указанных лиц.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 194, 198 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО3 ИНН № к ФИО2 ИНН № о взыскании неосновательного обогащения оставить без удовлетворения.

Встречное исковое заявление ФИО2 ИНН № к ФИО3 ИНН №, ООО «Дантист-СВ» ИНН № о защите чести и достоинства, компенсации морального вреда, возложении обязанности удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Дантист-СВ» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 70 000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Дантист-СВ» в пользу ФИО2 расходы на оплату услуг представителя в размере 20 000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Дантист-СВ» в пользу ФИО2 расходы на проведение судебной экспертизы в размере 77 250 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Дантист-СВ» в пользу ФИО2 расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

Производство по встречному исковому ФИО2 к ФИО3 в части требований ФИО2 о признании факта предоставления в 2016 году лицензиатом ООО «Дантист-СВ» заведомо ложных и (или) недостоверных сведений о трудоустроенных сотрудниках (ФИО3), на основании которых лицензирующим органом принято решение о предоставлении лицензии; об аннулировании лицензии ООО «Дантист-СВ» № ЛО-12-01-000797 на право ведения медицинской деятельности по оказанию стоматологических услуг населению, выданной Министерством здравоохранения Республики Марий Эл 29 декабря 2016 года прекратить.

В удовлетворении требований в остальной части отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Марий Эл через Горномарийский районный суд в течение месяца дней со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Кидимов А.М.

решение принято в окончательной форме 19 июня 2024 года.