Постановление № 22-55/2017 от 29 июня 2017 г. по делу № 22-55/2017

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 22-55/2017

30 июня 2017 года пос. Власиха Московской области

3 окружной военный суд в составе: председательствующего – судьи Бутусова С.А., при секретаре Коростелеве А.С., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Чугаева А.Ю., осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Домрачева А.А., в отрытом судебном заседании в помещении военного суда рассмотрел уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного и его защитника на приговор 95 гарнизонного военного суда от 27 марта 2017 года, в соответствии с которым военнослужащий

ФИО1,

осужден по ч. 1 ст. 285 УК РФ к лишению права занимать руководящие должности на государственной службе, связанные с организационно-распорядительной и административно-хозяйственной деятельностью, сроком на 3 (три) года.

Заслушав доклад судьи, выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Домрачева А.А., в поддержку доводов апелляционных жалоб, а также мнение прокурора Чугаева А.Ю., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника – без удовлетворения, 3 окружной военный суд

установил:

ФИО1 признан виновным в том, что он, являясь командиром инженерно-саперной роты войсковой части _, то есть должностным лицом, обладающим организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями, из иной личной заинтересованности, совершил злоупотребление должностными полномочиями, при следующих, указанных в приговоре обстоятельствах.

Так, 10 мая 2016 года ФИО1 в нарушение требований Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ и Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Минобороны России №333 от 3 июня 2014 года, преследуя цель продвижения по службе и желая в связи с этим угодить вышестоящему командованию, придав своей деятельности мнимую эффективность, распорядился собрать со своих подчиненных – военнослужащих по призыву Х, Н, П, А, Пх, Д, З, М, Е, Ав, Н, О, Пс, Ал, Л, Лк, Мт, Ц, Ч, Ш, Шр и Р денежные средства на закупку материальных средств для нужд роты.

В тот же день, после получения подчиненными денежного довольствия, рядовой Х, назначенный им ответственным, выполнил указание своего начальника, собрав с каждого из указанных военнослужащих по * рублей, а с Р – * рублей, а всего на общую сумму * рублей.

Полученными деньгами ФИО1 распорядился по своему усмотрению, причинив потерпевшим значительный материальный ущерб, повлекший существенное нарушение их прав и законных интересов.

В поданных апелляционных жалобах осужденный ФИО1 и его защитник – адвокат Домрачев, считая приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, ставят вопрос о его отмене и возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом, в связи с несоответствием изложенных в нем выводов суда фактическим обстоятельствам дела, а также ввиду существенного нарушения норм уголовно-процессуального закона, в обоснование чего приводят доводы, суть которых сводится к следующему.

Подробно анализируя показания потерпевших Д, З, О, А, Ц и Х, а также свидетеля С, осужденный утверждает, что суд необоснованно отверг его версию о том, что инициаторами сбора денег на закупку материальных средств были его подчиненные, а не он.

При этом, как утверждает осужденный, личный состав роты принял такое решение единогласно на общем собрании, о чем свидетельствует имеющийся в деле протокол. Что же касается чеков и иной отчетной документации, то они, по мнению ФИО1, с очевидностью свидетельствуют о том, что фактически потраченная сумма была значительно выше той, которую собрали военнослужащие. Эти обстоятельства, как полагает автор апелляционной жалобы, судом первой инстанции также оставлены без внимания.

Не получили надлежащей оценки и выписки по счетам потерпевших, которые суд положил в основу обвинительного приговора.

Необоснованно суд отверг и его заявление об оказании на потерпевших психологического давления со стороны следователя, что подтверждается их жалобой, поданной прокурору.

Ссылаясь на показания свидетелей Д и Ст, а также на расписание занятий с личным составом роты, медицинские документы и заявление командира батальона ФИО2, сторона защиты утверждает, что суд не проверил показания осужденного о том, что в момент инкриминируемого ему преступления в период с 8 часов 30 минут до 13 часов, он с разрешения командования находился на приеме у врача и не мог давать никаких указаний подчиненным. Однако показания этих свидетелей судом были необоснованно отвергнуты, а указанные доказательства – не оценены. Отсутствуют в протоколе судебного заседания и сведения о том, что указанное заявление Км, которое к делу не приобщалось, а равно иные письменные доказательства, надлежащим образом исследовались судом.

Не было установлено судом и то обстоятельство, в чем именно выражалась его личная заинтересованность при совершении инкриминируемых действий. Что же касается карьеристских побуждений, на которые суд сослался в приговоре, то они, по мнению ФИО1, не могут быть приняты во внимание, поскольку еще до возбуждения уголовного дела он лично ходатайствовал перед вышестоящим командованием о своем переводе на нижестоящую должность.

По мнению авторов апелляционных жалоб, суд при изложении описательно-мотивировочной части приговора, в нарушение требований ч. 1 ст. 307 УПК РФ, не указал время, место, способ и мотивы совершения преступления, а также не привел перечень должностных обязанностей ФИО1, которыми он пренебрег.

Суд неправомерно вменил в вину ФИО1 и причинение значительного материального ущерба потерпевшим, поскольку такой квалифицирующий признак в диспозиции ст. 285 УК РФ отсутствует, а его размер, по мнению стороны защиты, должен превышать * рублей.

Ввиду того, что существенность нарушения прав и законных интересов потерпевших должна оцениваться в каждом конкретном случае, суд, по мнению стороны защиты, необоснованно проигнорировал эти требования закона.

Более того, как утверждает адвокат Домрачев, ни один из шестерых допрошенных в ходе судебного заседания потерпевших так и не смог внятно объяснить, в чем именно заключалась существенность нарушения их прав.

Что же касается остальных шестнадцати потерпевших, а также О, который, по мнению защитника, отрицал причинение ему значительного ущерба, то суд необоснованно признал их права нарушенными, поскольку в судебном заседании они, за исключением последнего, не допрашивались, протоколы их допросов не исследовались.

Как утверждает защитник, остались без внимания суда и его доводы, высказанные на стадии судебных прений, о недопустимости использования в качестве доказательств по делу протоколов допросов потерпевших З, Д и Ц, а также свидетеля С, поскольку они по своему содержанию идентичны, с использованием одних и тех же оборотов и словосочетаний. Кроме того, эти протоколы не соответствуют и по своей форме, ввиду указания в них времени рукописным, а не машинописным способом.

По убеждению адвоката Домрачева, поскольку в постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого, а также в обвинительном заключении в качестве потерпевшего указан Ал, а не А, эти процессуальные акты нельзя признать законными и обоснованными.

При таких обстоятельствах, как считает ФИО1, суду следовало все сомнения в его виновности истолковать в пользу подсудимого.

Помимо изложенного, как утверждает защитник, судом допущены и иные процессуальные нарушения, влекущие за собой отмену приговора.

Так, при подготовке дела к судебному разбирательству, в нарушение требований уголовно-процессуального закона и руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, судом не было рассмотрено ходатайство, заявленное обвиняемым при выполнении требований ст. 217 УПК РФ о проведении по делу предварительных слушаний.

Кроме того, председательствующий по делу не вручил обвиняемому и его защитнику копию постановления о назначении по делу судебного разбирательства, не ознакомил стороны с регламентом заседания, а также не разъяснил участникам процесса их обязанности, что, по мнению адвоката Домрачева, нарушает права ФИО1 на защиту.

Поскольку из-за неявки потерпевших и свидетелей председательствующий объявлял многочисленные перерывы, а не откладывал рассмотрение дела на более поздний срок, он был не вправе приступать к слушанию иных дел.

Не был судом соблюден и порядок извещения потерпевших и свидетелей о времени и месте судебного разбирательства, поскольку имеющиеся в материалах дела телефонограммы и расписки, по мнению защитника, вызывают сомнения.

Безусловным основанием для возвращения данного уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, по мнению автора жалобы, являлось то обстоятельство, что копия обвинительного заключения, объем которого составляет 27 листов, была вручена ФИО1 не полностью, а в объеме 20 листов. Несмотря на это, суд с неоправданной задержкой только 27 марта 2017 года отказал в удовлетворении заявленных им 3 марта сего года ходатайств, в том числе и об отводе председательствующего по делу, ограничив, таким образом, право ФИО1 на защиту.

При назначении наказания, как утверждают авторы апелляционных жалоб, судом не был выяснен вопрос и учтен при вынесении приговора о нахождении у ФИО1 на иждивении престарелых родителей, в том числе и жены, которым он оказывает материальную помощь, а также его возраст и психическое состояние.

По мнению защитника, отсутствовали у суда основания и для вынесения по данному уголовному делу частного постановления, поскольку изложенные в нем обстоятельства не соответствуют действительности.

Так, в акте реагирования суд необоснованно указал на то, что командование не приняло мер к отстранению ФИО1 от должности, хотя это, по мнению автора апелляционной жалобы, прерогатива органа предварительного следствия при наличии к тому соответствующих оснований, а не воинских должностных лиц.

Поскольку ФИО1 был переведен на нижестоящую должность еще до возбуждения в отношении него уголовного дела, он не мог оказывать давление на участников уголовного судопроизводства, а также препятствовать своевременному и всестороннему расследованию уголовного дела. Не был предметом судебного разбирательства и вопрос о фальсификации осужденным доказательств по делу.

К тому же, как утверждает адвокат Домрачев, ввиду того, что частное постановление в ходе судебного заседания не оглашалось, а указанные выше обстоятельства остались без внимания суда, оно не может быть признанно законным и обоснованным.

От государственного обвинителя – – войсковая часть ФИО3 поступили письменные возражения на апелляционные жалобы осужденного и его защитника, в которых он считает приведенные ими доводы необоснованными.

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, окружной военный суд приходит к следующему.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в использовании из иной личной заинтересованности своих служебных полномочий вопреки интересам службы, повлекшем существенные нарушения прав и законных интересов потерпевших Х, Д, З, О, А и Ц, выразившиеся в причинении им значительного материального ущерба, подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, анализ которых подробно приведен в приговоре, в частности показаниями осужденного, который не отрицал факта сбора денежных средств, а также показаниями указанных лиц, свидетеля С и другими доказательствами.

Так, согласно показаниям данных потерпевших, 10 мая 2016 года они, выполняя указания командира роты ФИО1, озвученные на утреннем построении, сняв при помощи банкомата со своих банковских счетов по одной тысяче рублей, передали их Х, который, в свою очередь, доложив к ним свои деньги, отдал собранную сумму осужденному.

Кроме того, из их показаний следует, что переданная ФИО1 сумма для каждого из них являлась значительной, поскольку составляла половину от ежемесячно перечисляемого им денежного довольствия.

Как, пояснил в суде первой инстанции Х, собранные им по указанию ФИО1 с военнослужащих по призыву денежные средства были потрачены на закупку материальных средств для нужд подразделения.

Эти обстоятельства Х подтвердил и при проверке его показаний на месте, что подтверждается оглашенным в суде первой инстанции соответствующим протоколом, а также ведомостью, утвержденной осужденным, в которой каждый из указанных военнослужащих за сданные деньги расписался.

Каких-либо оснований для оговора ФИО1 данными лицами по делу объективно не установлено, не представлено таковых и стороной защиты, голословно утверждавшей об обратном.

Как видно из показаний потерпевших Х, Д, З, О, А и Ц, а также свидетеля С, то они по своей сути являлись неизменными и последовательно уличали ФИО1 в совершении вмененных ему в вину действий. Поэтому эти показания, несмотря на наличие некоторых неточностей, правильно положены судом первой инстанции за основу принимаемого решения.

Вопреки мнению осужденного и его защитника, суд с приведением соответствующих мотивов, обоснованно отверг и их доводы об оказании на указанных шестерых потерпевших психологического давления со стороны следователя, как не нашедшие своего подтверждения в ходе судебного заседания. Что же касается ссылок стороны защиты на то, что указанные выше военнослужащие в ходе предварительного следствия по этому поводу, якобы, обращались к прокурору, то данные доводы не могут поставить под сомнение правдивость их показаний, поскольку каких-либо поводов для оговора ФИО1 указанными лицами по делу не имеется, не приведены таковые и авторами апелляционных жалоб.

Доводы осужденного о его непричастности к совершенному преступлению в отношении указанных потерпевших, также тщательно проверялись судом первой инстанции и обоснованно, с приведением соответствующих мотивов, отвергнуты.

Свое критическое отношение к показаниям свидетелей Д и С – заместителя командира роты и командира отделения, соответственно, которые, по мнению осужденного, подтвердили его алиби о непричастности к инкриминируемым действиям в связи с нахождением в период с 8 часов 30 минут до 13 часов 10 мая 2016 года на приеме у врача, суд в приговоре обосновал.

Поскольку указанные военнослужащие являлись подчиненными ФИО1 и находились в тот период от него в служебной зависимости, у суда первой инстанции объективно имелись основания полагать, что они могут быть заинтересованы в исходе дела.

Более того, окружной военный суд, оценивая в данной части доводы стороны защиты, считает необходимым отметить, что, вопреки мнению осужденного, показания свидетелей Д и С никоим образом не могут поставить под сомнение выводы суда о его виновности, поскольку данные лица в суде первой инстанции не отрицали саму возможность проведения ФИО1 в тот день до его убытия в госпиталь построения личного состава, на котором он, исходя из показаний потерпевших, отдал противоречащее интересам службы распоряжение по сбору денег.

По убеждению суда апелляционной инстанции нельзя отнести к таким доказательствам, как расписание запланированных занятий подразделения, так и представленные через делопроизводство суда первой инстанции пояснения К, касающиеся дачи им согласия на посещение ФИО1 врача.

То обстоятельство, что Х, Д, З, О,А и Ц действительно был причинен значительный материальный ущерб, вопреки утверждениям стороны защиты, подтверждается их показаниями в суде, которые суд первой инстанции правильно сопоставил с размером их ежемесячного денежного довольствия, составляющего две тысячи рублей.

Каких-либо противоречивых данных, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 в данной части и, которым суд не дал бы оценки в приговоре, не имеется.

Суд первой инстанции, вопреки мнению стороны защиты, уделил значительное внимание проверке указанных выше доказательств, а также установлению обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, выяснению и тщательному анализу данных, как уличающих, так и оправдывающих ФИО1.

Так, судом проверялась и версия осужденного о том, что решение о сдаче денег принималось, якобы, на общем собрании военнослужащих, которые единогласно за это проголосовали.

Поскольку эти доводы не нашли своего подтверждения в ходе судебного заседания, они были обоснованно, с приведением соответствующих мотивов, отвергнуты. В частности, как усматривается из показания потерпевшего Х и свидетеля С, они опровергли содержание данного протокола, на который ссылается осужденный, поскольку вопросы, связанные со сбором денег с военнослужащих по призыву, на общем собрании подразделения не обсуждались, а информация об этом была внесена в протокол по указанию ФИО1 позже. При таких данных, суд апелляционной инстанции также не находит оснований согласиться в данной части с доводами стороны защиты.

Поскольку в представленных материалах отсутствуют данные, которые могли бы свидетельствовать о наличии у осужденного признаков болезненного состояния его психики, оснований сомневаться в его вменяемости, с учетом его показаний, осознанности действий и поведения в суде, а также отсутствия в прошлом психических заболеваний, у суда первой инстанции не имелось. Сомнений во вменяемости ФИО1 нет и у суда апелляционной инстанции.

Тщательно и всесторонне исследовав приведенные выше доказательства и дав им в совокупности надлежащую оценку, суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по отношению к указанным шестерым потерпевшим по ч. 1 ст. 285 УК РФ.

Оценивая при этом существенность последствий, наступивших в результате противоправных действий осужденного по отношению к Х, Д, З, О, А и Ц, то суд, принимая во внимание их показания о значительности причиненного материального ущерба, правильно исходил из размера сданной по указанию ФИО1 денежной суммы, составляющей половину от их денежного довольствия.

С этими выводами суд апелляционной инстанции соглашается и отвергает доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах, об иной оценке инкриминируемых ему последствий по отношению к указанным потерпевшим.

Что же касается ссылок адвоката Домрачева на то, что некоторые из потерпевших в ходе судебного заседания не смогли раскрыть, в чем именно выразилась существенность нарушения их прав, то данное обстоятельство никоим образом не может повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 в содеянном, поскольку данную правовую оценку правомочен давать лишь суд при вынесении итогового решения по делу.

Не могут повлиять на существо принимаемого решения и доводы осужденного об отсутствии у него личной заинтересованности, поскольку таковая, несмотря на последующее его перемещение на нижестоящую должность, была обусловлена его стремлением надлежащим образом исполнять свои должностные обязанности командира роты по поддержанию порядка на закрепленной за вверенным ему подразделением территории.

Оценивая выводы суда о существенности нарушения прав и законных интересов остальных шестнадцати потерпевших, то суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Поскольку потерпевшие Н, Пп, Ан, Пх, Мз, Е, Ав, Н, Пс, Лп, Л, Мт, Ч, Ш, Шр и Р по инициативе государственного обвинителя в ходе судебного заседания не допрашивались, их показания, данные на предварительном следствии не исследовались, суд, в отсутствие соответствующих доказательств, необоснованно пришел к выводу о том, что действиями осужденного их права и законные интересы, наряду с иными допрошенными потерпевшими, также были существенно нарушены, и им был причинен значительный материальный ущерб.

Проанализировав изложенное, суд апелляционной инстанции считает необходимым согласиться в данной части с доводами стороны защиты и исключить из обжалуемого приговора указание о причинении действиями ФИО1 существенного нарушения прав и законных интересов указанных потерпевших, выразившихся в причинении им значительного материального ущерба.

В остальной части, вопреки мнению стороны защиты, приговор в целом соответствует требованиям ст.ст. 307 – 309 УПК РФ, в нем содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, должностных обязанностей ФИО1, которыми он пренебрег, а также формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Каких-либо противоречивых данных, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 и, которым суд не дал бы оценки в приговоре, не имеется.

Вопреки мнению защитника, их доводы об использовании в протоколах допросов потерпевших З, Д и Ц, а также свидетеля С, при изложении следователем их показаний идентичных оборотов и словосочетаний, а равно указания времени их составления рукописным способом, не могут повлечь за собой признание их недопустимыми доказательствами, поскольку данные следственные действия проведены в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в частности ст.ст. 166, 189 и 190 УПК РФ.

Что же касается технической ошибки, связанной с неверным указанием фамилии одного из потерпевших при описании в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении инкриминируемого ФИО1 деяния, то она не может расцениваться в качестве препятствия для рассмотрения данного уголовного дела по существу.

Вопреки доводам авторов апелляционных жалоб, нарушений уголовно-процессуального закона, а равно прав осужденного на защиту, влекущих за собой отмену приговора, судом первой инстанции также не допущено.

Поскольку ни обвиняемый, ни его защитник, заявляя соответствующее ходатайство при ознакомлении с материалами уголовного дела, не указали на предусмотренные ч. 2 ст. 229 УПК РФ основания, судья, с учетом требований ст. 231 УПК РФ, обосновано назначил судебное заседание без проведения предварительного слушания.

Вопреки мнению адвоката Домрачева, не являются безусловным основанием для отмены приговора и возвращения данного уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, его доводы, связанные с невручением ФИО1 копий приложений к обвинительному заключению – списка лиц, подлежащих вызову в судебное заседание и справки по данному уголовному делу.

Поскольку осужденный и его защитник на протяжении длительного времени принимали активное участие при рассмотрении данного уголовного дела, и им было доподлинно известно о подлежащих вызову лицах, из-за неявки которых судебные заседания многократно переносились, утверждения авторов апелляционных жалоб о том, что права ФИО1 на защиту, связанные с невручением ему указанных выше приложений и отсутствием возможности надлежащим образом подготовиться к их допросу, были существенно нарушены, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Каких-либо нарушений требований уголовно-процессуального закона при составлении обвинительного заключения, которые бы исключали возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения по делу на основе данного заключения, окружной военный суд не усматривает.

Утверждения адвоката Домрачева о нарушении судом прав ФИО1 на защиту, выразившихся в не вручении ему копии постановления о назначении судебного заседания от 19 января 2017 года, опровергаются соответствующей распиской (т. 5 л.д. 82), согласно которой данное постановление тот получил 20 января сего года.

Отсутствие в протоколе судебного заседания сведений об ознакомлении участников процесса с регламентом, а также, связанных с разъяснением обязанностей сторон, вопреки мнению автора апелляционной жалобы, также не может нарушать прав осужденного на защиту и ставить под сомнение обжалуемый приговор.

Не противоречат требования УПК РФ и действия судьи, связанные с неоднократными переносами судебных заседаний в связи с неявкой вызывавшихся, но не прибывших участников процесса. Вопреки мнению адвоката Домрачева, поскольку принцип непрерывности действующим уголовно-процессуальным законом не предусмотрен, председательствующий в перерывах между судебными заседаниями был вправе приступать к рассмотрению иных дел, находящихся у него в производстве.

Что же касается ссылки защитника на несоблюдение председательствующим по делу порядка извещения потерпевших и свидетелей по делу о времени и месте судебного заседания, то она не основана на законе и материалах дела.

Как усматривается из протокола судебного заседания, ввиду того, что суд в описательно-мотивировочной части приговора сослался на выписки по контрактам клиентов «ВТБ 24», которые при рассмотрении дела участниками процесса не исследовались, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить их из числа доказательств виновности ФИО1.

Оценив доводы апелляционной жалобы защитника, касающиеся вынесения судом частного постановления по данному делу, суд апелляционной инстанции находит их необоснованными по следующим причинам.

Исходя из требований ч. 4 ст. 29 УПК РФ, если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, то суд вправе вынести частное постановление, в котором обратить внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты, требующие принятия необходимых мер. При этом, суд вправе вынести частное постановление и в других случаях, если признает это необходимым.

В данной ситуации, основанием для вынесения частного постановления послужили установленные в ходе судебного разбирательства причины и условия, способствовавшие совершению ФИО1 указанного выше преступления со стороны должностных лиц войсковой части _, на что суд, вопреки мнению стороны защиты, был вынужден отреагировать.

Процессуальный порядок вынесения этого частного постановления судом не нарушен.

Что же касается доводов адвоката Домрачева об отсутствии в протоколе судебного заседания сведений о вынесении по делу акта реагирования, то они не соответствуют действительности, поскольку данный процессуальный документ, содержит такие указания, о чем председательствующий довел всем участникам процесса.

С учетом изложенного, принимая во внимание, что оспариваемое постановление суда, вопреки мнению адвоката Домрачева, содержит необходимые юридически значимые выводы, они в полной мере мотивированы и основаны на материалах дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о соответствии данного судебного решения требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, в связи с чем, не усматривает оснований для его отмены, в том числе и по доводам апелляционной жалобы защитника.

Разрешая вопрос о наказании ФИО1, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Вносимые судом апелляционной инстанции в приговор изменения, связанные с существенным уменьшением объема обвинения, как следствие, влечет за собой назначение осужденному более мягкого наказания.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что ранее ФИО1 ни в чем предосудительном замечен не был, к уголовной ответственности привлечен впервые, по военной службе и в быту характеризовался положительно, имеет ведомственные награды, а также мнение потерпевших о снисхождении.

Поскольку ФИО1 имеет на иждивении двух малолетних детей, данное обстоятельство, исходя из требований п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, окружной военный суд признает смягчающим наказание.

Не остаются без внимания суда и те обстоятельства, что осужденный до настоящего времени оказывает материальную помощь, как своим престарелым родителям, так и родителям жены, которая в настоящее время пребывает в отпуске по уходу за ребенком.

Изложенные обстоятельства в своей совокупности позволяют суду апелляционной инстанции прийти к выводу о том, что совершенное осужденным общественно опасное деяние стало случайным эпизодом в его жизни, а, следовательно, о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде штрафа, то есть наиболее мягкого вида наказания, установленного санкцией ч. 1 ст. 285 УК РФ, который способен достичь всех его целей.

Размер штрафа исходя из требований ч. 2 ст. 46 УК РФ определяется с учетом тяжести содеянного и имущественного положения осужденного и его семьи.

Несмотря на это, каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении ФИО1 положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, судом не установлено и из доводов апелляционных жалоб не усматривается.

Все иные доводы апелляционных жалоб на существо принимаемого решения не влияют.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389-13, 389-20, 389-28 и 389.33 УПК РФ, 3 окружной военный суд,

постановил:

Приговор 95 гарнизонного военного суда от 27 марта 2017 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из приговора:

- указание о причинении действиями ФИО1 существенного нарушения прав и законных интересов потерпевших Н, Пп, А, Пх, Мз, Е, Ав, Н, Пс, Лп, Лк, Мт, Ч, Ш, Шр и Р, выразившихся в причинении им значительного материального ущерба;

- ссылки в описательно-мотивировочной части на выписки по контрактам клиентов «ВТБ 24», как на доказательства виновности ФИО1

За совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, назначить ФИО1 наказание в виде штрафа в размере * рублей.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Домрачева А.А. – без удовлетворения.