Решение № 2-42/2018 2-42/2018~М-18/2018 М-18/2018 от 10 сентября 2018 г. по делу № 2-42/2018

Дело № 2-42/2018


Решение

Именем Российской Федерации

р.п. Мордово 11 сентября 2018 года.

Мордовский районный суд Тамбовской области в составе:

председательствующего судьи Ефимкиной О.А.,

при секретаре судебного заседания Шендаковой О.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО8 и ФИО6 к ФИО7 о признании договора купли-продажи земельного участка и жилого дома от 6 июня 2016 года недействительным и о признании права собственности истцов на жилой дом и на земельный участок, предназначенный для ведения личного подсобного хозяйства, в порядке наследования по закону,

установил:

ФИО8 и ФИО6 обратились в Мордовский районный суд с иском к ФИО7 о признании нотариально удостоверенного договора от 6 июня 2016 года купли-продажи земельного участка и жилого дома по адресу: <адрес>, заключенного между Продавцом ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, впоследствии умершим 09.06.2017г., и его внуком Покупателем ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, недействительным и о признании права собственности ФИО8 и ФИО6 на указанные жилой дом и на земельный участок, предназначенный для ведения личного подсобного хозяйства, в порядке наследования по закону.

В судебном заседании истец ФИО8, действующая в своих интересах, и по доверенности от 13.12.2017г., бланк №, в интересах истца ФИО6, поддержала исковые требования по основаниям, изложенным в исковом заявлении. ФИО8 пояснила суду, что с 2010г. их отец ФИО1 страдал атеросклерозом сосудов головного мозга, синдромом Паркинсона. Со временем состояние отца всё ухудшалось. С марта 2015г. их отцу ФИО1 была установлена первая группа инвалидности. Отец не мог самостоятельно ходить, не мог самостоятельно себя обслуживать и нуждался в постоянном постороннем уходе. Отец проживал в своём доме в <адрес>. Она осуществляла уход за отцом. В марте 2015г. отца забрала к себе его дочь, а их сестра, ФИО9. Отец стал проживать в р.<адрес> у своей дочери ФИО9 вместе с зятем и внуком ФИО7. В августе 2016г. она вернулась из Украины, забрала отца у сестры, и стала проживать с отцом в его доме в <адрес>, где ухаживала за отцом до дня его смерти ДД.ММ.ГГГГг. В январе 2017г. она пригласила к отцу нотариуса, и отец оформил на её имя доверенность, чтобы она занялась оформлением дома отца. Нотариус сказала, что этот дом их отец продал. Отец сказал ей, что продал свой дом внуку ФИО7, потому что ему ничего не оставалось, так как Л-вы сказали ему, что если он не подпишет договор купли-продажи, то его отдадут в престарелый дом. Отцу сказали: подписывай договор, и он подписал. Она поехала к сестре ФИО9, чтобы прояснить ситуацию. ФИО10 всё отрицала, говорила, что никакой сделки не было, и даже дала ей уведомление из Росреестра от 2015г. о том, что там отсутствуют сведения о жилом доме отца. Но выяснилось, что свой жилой дом и земельный участок при доме отец продал ФИО7 06 июня 2016г., то есть в тот период, когда отец находился в доме Лосевых. Когда она забрала отца из дома Лосевых, то ещё при жизни отец говорил ей, что он не хотел продавать свой дом, что Л-вы заставили его это сделать, запугивая тем, что отдадут его в дом престарелых. Отец говорил, что он хотел бы оставить этот дом своим детям в равных долях: ей ФИО8, ФИО6, ФИО11, ФИО9 Она считает, что ФИО10 и её сын ФИО10 воспользовались состоянием здоровья ФИО1, который не мог понимать последствия своих действий в силу имеющихся у него заболеваний, не мог сопротивляться оказываемому на него давлению, и прибрали дом отца к своим рукам. Она считает, что договор купли-продажи земельного участка и жилого дома от 6 июня 2016г. её отец ФИО1 подписал под давлением со стороны второй дочери ФИО9 и со стороны внука ФИО7, в доме которых проживал на момент составления и подписания договора от 6 июня 2016г. Она уверена, что фактически никакой сделки не было, просто у отца отобрали его дом. Никакие деньги отцу Л-вы не передавали, так как когда она забирала отца назад в Борисовку, то при нём никаких денег и никакой сумки с деньгами не было. На похороны отца складывались его сыновья, а её братья, Валерий и Сергей. По поводу действий Лосевых она обратилась в полицию. В её присутствии сотрудники полиции несколько раз допрашивали её отца ФИО1 В объяснениях, данных её отцом, стоят её подписи. При допросе отец сказал, что продал свой дом внуку, но впоследствии передумал продавать свой дом внуку ФИО10. Но отец не хотел продавать свой дом, Л-вы заставили его это сделать. Именно это она и отец хотели доказать в полиции. Она просит суд отменить договор купли-продажи земельного участка и жилого дома от 6 июня 2016 года. Признать договор недействительным, и признать за ней и ФИО6 в порядке наследования по закону право собственности на жилой дом и на земельный участок, предназначенный для ведения личного подсобного хозяйства, принадлежавшие их отцу ФИО1

Представитель истца ФИО8 по доверенности от 10.11.2017г., бланк №, ФИО12 пояснила в судебном заседании, что сделка по купле-продаже жилого дома и земельного участка, принадлежавших ФИО1, совершенная ФИО1 и его внуком ФИО7 06 июня 2016г., была совершена вопреки воле ФИО1 Об этом свидетельствует ряд обстоятельств. При жизни ФИО1 неоднократно высказывал свою волю оставить дом всем детям, а по договору продаёт дом внуку. Когда приехала дочь ФИО8 и забрала отца у сестры, он рассказывал ей, что внук Дмитрий отобрал у него дом, плакал, говорил, что бумаги он подписывать не хотел, но боялся Лосевых. В договоре купли-продажи указано, что Дмитрий передал ФИО1 за дом и земельный участок 50 тысяч рублей. Однако это не соответствует действительности. Никаких денег от Лосевых ФИО1 не получал. Его физическое состояние было таково, что он физически не мог брать и держать денежные купюры, не мог их пересчитывать. Не мог никаким образом воспользоваться и распорядиться деньгами, так как не выходил из дома. ФИО9 скрыла от своей сестры ФИО8 факт заключения сделки, показав уведомление из Росреестра от 25 марта 2015г. об отсутствии данных о регистрации объекта недвижимости. Все эти обстоятельства в совокупности свидетельствуют о нарушении воли ФИО1 при заключении оспариваемого договора. ФИО1 был пожилым, тяжело больным человеком, инвалидом <данные изъяты> группы. Страдал болезнью Паркинсона, хронической ишемией головного мозга. Не мог самостоятельно ходить, есть, нуждался в постоянном уходе. Согласно заключению комплексной психолого-психиатрической экспертизы ФИО1 с 2013г. обнаруживал признаки сосудистого заболевания с изменением психики. Состояние здоровья ФИО1, в том числе и психическое, на протяжении периода времени с 2013г. по 2017г. ухудшалось. Поэтому на момент заключения сделки 06 июня 2016г. он не мог в полной мере осознавать юридический и фактический характер своих действий. Кроме того, в силу своего физического состояния и зависимости от лиц, которые ухаживали за ним на момент сделки, и у которых он проживал, ФИО1 не мог обладать свободой воли. Он не смог бы воспротивиться предлагаемой ему сделке, отказаться от её совершения. Она считает, что имеются все основания для признания договора купли-продажи дома и земельного участка от 06 июня 2016г. недействительным на основании ст.177 ГК РФ. Согласно ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате её совершения. Она просит суд удовлетворить исковые требования истцов в полном объёме.

Истец ФИО6 в судебном заседании 11 сентября 2018г. поддержал исковые требования по основаниям, изложенным в исковом заявлении, и пояснил суду, что тяжело болеть их отец ФИО1 начал с 2010г. После смерти жены, а их матери, ФИО2 отец в 2014г. слёг окончательно. За ним ухаживала Мария. Отец не мог двигаться, лежал и голова у него уже не работала. Дом продать отец вряд ли мог. Даже когда выяснилось, что дом отец продал, он постоянно говорил, что хочет, чтобы дом достался всем. Он уверен, что в момент составления договора купли-продажи земельного участка и жилого дома отец не мог понимать значение своих действий, не мог в силу имеющихся у него заболеваний руководить ими. Он уверен, что свобода воли отца в момент составления и подписания договора была подавлена ФИО9 и ФИО7 Он считает, что отец в этот момент находился в невменяемом состоянии. Подтвердить это он ничем не может.

Ответчик ФИО7 в судебном заседании исковые требования истцов не признал и пояснил суду, что он вместе со своей матерью ФИО9 ухаживал за дедом ФИО1 В 2016г. дед предложил продать ему свой дом. Дед сказал, что он единственный внук, который за ним ухаживал. Дед был полностью вменяем, и продать дом, это была его инициатива. Деньги за дом он передал деду перед заключением договора. Дед положил деньги себе в сумку и сказал, что это ему на похороны. Никакого помутнения рассудка у деда не было, он всё понимал. Он считает, что под влиянием ФИО8 и дяди ФИО6 дед мог заявить об отказе от сделки. Он не намерен никому уступать этот дом.

Третье лицо ФИО9 в судебном заседании исковые требования истцов не признала и пояснила суду, что в марте 2015г. ей позвонил брат и сказал, чтобы она забрала отца к себе, так как после смерти матери отец стал нуждаться в постоянном постороннем уходе. Она забрала отца из его дома в <адрес> к себе в р.<адрес>. Полтора года, пока отец жил у неё, её сестра ФИО8 не давала о себе знать. В этот период она (ФИО10) несколько раз посылала СМС своим братьям, чтобы они решили вопрос по уходу за отцом. Братья сказали, что отец им не нужен. Она предупредила их, что ждет до мая, это было в 2016 году, и отец будет дом продавать. Сестра вначале говорила, что ей никто не нужен, и что ей ничего не нужно. А потом потребовалось всё. Отец, когда продавал дом, был в нормальном состоянии и понимал, что делает. Решение о продаже своего дома и земельного участка отец принял самостоятельно. Это было его имущество, и он распорядился им, как посчитал нужным. В момент оформления договора купли-продажи земельного участка и жилого дома отец хорошо понимал и осознавал, что он делает. ФИО8 утверждает, что в 2016 году, в тот год, когда оформлялся договор купли-продажи жилого дома и земельного участка, отец был недееспособен. Так утверждает ФИО10. А в 2017г. у отца берут объяснения сотрудники полиции, отец вменяем и всё поясняет. Как же так получилось. Она считает, что это во время ухода за отцом в 2017 году на отца оказывалось давление со стороны сестры и братьев, пожелавших получить дом отца в свою собственность. Она не взяла отца на один день, и не сделала сделку на следующий день. Отец жил у неё полтора года, и решение продать дом он принял самостоятельно и добровольно.

Третье лицо ФИО11 и представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тамбовской области в судебное заседание не явились. О дате, времени и месте судебного заседания извещались судом надлежащим образом. Кроме того, в соответствии со статьями 14 и 16 Федерального закона от 22 декабря 2008г. № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»» информация о дате, времени и месте рассмотрения дела заблаговременно размещена на интернет-сайте Мордовского районного суда. Третьи лица не сообщили суду об уважительных причинах неявки и не просили суд о рассмотрении дела в их отсутствие.

В соответствии с ч.3 ст.167 ГПК РФ суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными.

Суд считает возможным рассмотреть настоящее дело в отсутствие третьих лиц ФИО11 и представителя Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тамбовской области.

Суд, выслушав стороны, показания свидетелей, исследовав и оценив доказательства, представленные суду, приходит к следующим выводам.

В Гражданском кодексе Российской Федерации имеется ряд статей, определяющих ситуации, когда сделку можно признать недействительной при несвободном волеизъявлении (ст.ст.177-179).

В силу п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу п.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

В соответствии со ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Общим последствием недействительности сделки по какому-либо из вышеуказанных оснований является применение последствий, установленных ст.167 ГК РФ.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом в ходе судебного разбирательства собственником жилого дома площадью 53,1 кв.м. и земельного участка площадью 2400 кв.м. по адресу: <адрес>, являлся ФИО1 (л.д.8-9).

В силу п.1 ст.209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В соответствии с п.2 ст.209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

06 июня 2016г. между ФИО1 и ответчиком ФИО7 составлен договор купли-продажи земельного участка и жилого дома по адресу: <адрес>. Настоящий договор удостоверен нотариусом Мордовского района Тамбовской области ФИО3 По просьбе ФИО1 ввиду его болезни настоящий договор подписала Свидетель №1 Нотариальное действие совершено вне помещения нотариальной конторы по адресу: <адрес>

В силу п.1 ст.549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

Согласно положениям п.1 ст.551 ГК РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом (п.2 ст.223 ГК РФ).

Недвижимое имущество признается принадлежащим добросовестному приобретателю (пункт 1 статьи 302) на праве собственности с момента такой регистрации.

В ходе судебного разбирательства судом установлено и доказано материалами дела, что переход права собственности на спорное недвижимое имущество к ответчику ФИО7 прошел государственную регистрацию, что подтверждается выписками из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости: на здание и земельный участок по адресу: <адрес> (л.д.10-11, л.д.12).

ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 умер (л.д.14).

Истцы ФИО8 и ФИО6 обратились в суд с указанным иском, утверждая, что в силу имеющихся у их отца ФИО1 заболеваний на момент совершения сделки купли-продажи земельного участка и жилого дома от 06 июня 2016г. их отец не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, что их отец был запуган ответчиком ФИО7 и его матерью ФИО9, угрожавшими ФИО1, что сдадут его в дом престарелых.

Свидетель нотариус Мордовского района Тамбовской области ФИО3, удостоверившая договор купли-продажи земельного участка и жилого дома от 06 июня 2016г., допрошенная в судебном заседании, показала суду, что договор купли-продажи земельного участка и жилого дома от 6 июня 2016г. был заключен на дому. В силу своего физического состояния ФИО1 не мог явиться в нотариальную контору. По какой конкретно причине, связанной с физическим состоянием, ФИО1 не мог явиться в нотариальную контору, она уже не помнит. При совершении сделки у неё ничто не вызывало никаких сомнений. Прежде чем заключить договор, она должна проверить, находится ли человек в адекватном состоянии. Поэтому вначале она беседует с ним на отвлеченные темы, а уже потом по существу договора. Этот договор был обычным, и ничем особенным ей не запомнился. Видно было, что человек воспринимает информацию. ФИО1 пояснил, что деньги получил заранее. То есть, до того, как пришел нотариус, не при ней. Она не увидела, что его научили так говорить. Она задавала вопросы так, чтобы ФИО1 понимал последствия сделки. Она видела, что ФИО1 адекватен. Иногда бывает так, что не узнают родственников, с котом разговаривают. Поэтому всегда видно, как ведет себя человек, видно хочет человек совершать сделку или не хочет, или его что-то тяготит, настораживает. В этих случаях человек как то замыкается в себе, не хочет отвечать, или отвечает неохотно. Если бы её что-то насторожило в поведении ФИО1, она не стала бы удостоверять договор. Договор купли-продажи двусторонний. Это не завещание. Поэтому присутствуют две стороны. Она видела, что ФИО1 адекватен и удостоверила сделку. В договоре и в реестре нотариальных действий фамилия лица, совершающего сделку, должна быть написана четко. Если лицо по каким-то причинам не может это сделать, например, плохое зрение, нет руки, рука трясется и тому подобное, то за него расписывается рукоприкладчик. За ФИО1 расписался рукоприкладчик.

Свидетель Свидетель №1 показала в судебном заседании, что ФИО9 пригласила её расписаться в договоре купли-продажи жилого дома и земельного участка за своего отца ФИО1, так как ФИО1 болел и не мог держать авторучку. Она согласилась. Она расписывалась за ФИО1 в тех документах, что давала нотариус. Всё было спокойно. ФИО1 чувствовал себя как обычно, никакого отклонения в его поведении не было. Её он узнал сразу, сначала назвал её по детскому имени, как зовут только близкие «Любашка», потом сказал, как её зовут полностью. ФИО3 он сказал, что знает её (Свидетель №1) всю жизнь. Она родилась в Борисовке и жила там, пока не переехала в Мордово. С ФИО1 они жили друг от друга примерно за 100 метров. Они даже приходятся друг другу дальними родственниками. ФИО1 не был против, чтобы она поставила за него подпись. Он был спокоен, никаких отклонений в его поведении она не заметила. К этому времени он уже продолжительное время жил у Лосевых. И она так поняла, что продав свой дом, он останется жить у Лосевых. Она посчитала вполне естественным, что ФИО1 продает дом внуку, так как внук за ним ухаживает, дочь ухаживает. Почему был составлен договор купли-продажи, она не знает и об этом не спрашивала. Может быть, они посчитали проще юридически составить договор купли-продажи, чем завещание. Дом и земельный участок были проданы за 50 тысяч рублей. При ней деньги ФИО1 не передавались. У ФИО1 четверо детей: две дочери и два сына. Взаимоотношения между детьми ФИО1 были прекрасные до того момента, пока не возник вопрос, кто будет ухаживать за родителями.

Оценив с точки зрения относимости и допустимости показания свидетелей ФИО3 и Свидетель №1, видевших ФИО1 непосредственно в момент заключения оспариваемой сделки, отметивших в своих показаниях, что в момент совершения сделки ФИО1 находился в спокойном эмоциональном состоянии, адекватно воспринимал происходящее, был способен понимать значение своих действий, суд приходит к выводу, что у суда нет оснований не доверять показаниям свидетелей ФИО3 и Свидетель №1, предупрежденных об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний и по ст.308 УК РФ за отказ от дачи показаний. Доказательства какой-либо личной заинтересованности свидетелей в исходе дела, материалы дела не содержат. Истцами такие доказательства суду не представлены.

Свидетель Свидетель №5, врач-психиатр ТОГБУЗ «Мордовская ЦРБ», показала в судебном заседании, что последний раз она осматривала больного ФИО1 в декабре 2014г. На тот момент у ФИО1 были проблемы с передвижением в связи с болезнью Паркинсона, значительное снижение памяти, возможности обучаться, он забывал как производятся какие-либо действия. В связи с атеросклерозом, а, возможно на фоне принимаемых лекарственных препаратов, отмечались галлюцинации. На тот период ФИО1 был в сознании, контактен, ориентирован. На элементарные вопросы в плане задаваемых вопросов, он отвечал. Всегда был спокоен. Был ли он в таком состоянии на момент сделки, сказать трудно. Она в 2016г. с ФИО1 не общалась и его не осматривала. У пациентов с таким диагнозом как у ФИО1 всё может поменяться за несколько часов.

Свидетель Свидетель №4 показала в судебном заседании, что она соседка ФИО1 О том, что ФИО1 продал свой дом, она не слышала. ФИО1 болел, ухаживали за ним дочери Маша и Света. Когда Маша уехала на Украину, его забрала к себе Света. В каком году это было, она не помнит. Потом вернулась Маша и стала ухаживать за отцом в его доме в <адрес>. Умер ФИО1 в 2017г. в <адрес>. Она считает, что перед смертью он был невменяемый, руки были скрючены, разговаривал плохо, как парализованный. Но соседей узнавал, смотрел телевизор.

Свидетель Свидетель №2 показала в судебном заседании, что тремор рук у ФИО1 начался давно. Потом его всего как бы свело, сковало. Она полагает, что с головой у него было не все в порядке. ФИО1 не ходил, ему было трудно говорить, рот был постоянно открыт, но речь была понятная. Она у ФИО1 ничего не спрашивала, поэтому ничего не может сказать о психических отклонениях. О том, что ФИО1 продал свой дом, она узнала весной 2017г. Об этом сказала ФИО8, которая стала говорить, что дом надо оформить, что дом надо ремонтировать. И выяснилось, что дом продан. Почему ФИО1 продал дом и подписал договор, она не знает.

Свидетель Свидетель №3 показал в судебном заседании, что о том, что дом ФИО1 продан, он не знал и не слышал. Он редко ходил к ФИО1 Последние 2 года перед смертью ФИО1 лежал. После смерти жены ФИО1 жил у своей дочери Светы. Потом вернулся в <адрес>, где за ним ухаживала дочь Мария. Ему кажется, что последнее время ФИО1 заговаривался. Он у него половину не понимал, когда он разговаривал.

Свидетель Свидетель №6, фельдшер Борисовского ФАП, показала в судебном заседании, что в <адрес> она работает с 2007г. С этого времени у ФИО1 начала развиваться его болезнь. В 2012г. ему поставили диагноз болезнь Паркинсона. Врач Свидетель №5 подобрала ФИО1 лекарства, которые ему подошли. Ещё при жизни жены ФИО1 не мог сам кушать, не мог самостоятельно двигаться. После смерти жены ФИО1 забрала к себе дочь Светлана. Примерно год ФИО1 был в р.<адрес> у Светланы. Описать состояние ФИО1 в этот период она не может, так как она его не видела. От Светланы ФИО1 вернулся совсем лежачим. Она приходила к нему. ФИО1 её узнавал. Но когда она начинала беседовать с ФИО1, он или отвечал невпопад, или взгляд его был отсутствующий.

Проанализировав и оценив с точки зрения относимости и допустимости показания свидетелей Свидетель №5, Свидетель №4, Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №6, суд приходит к выводу, что у суда нет оснований не доверять показаниям указанных свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний и по ст.308 УК РФ за отказ от дачи показаний.

Из показаний свидетелей Свидетель №5, Свидетель №4, Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №6 следует, что они при совершении оспариваемой сделки не присутствовали, ФИО1 в 2016г. не видели, о психиатрическом и психологическом состоянии ФИО1 в момент совершения сделки им ничего неизвестно. Указанные свидетели не сообщили суду сведения, бесспорно свидетельствующие о том, что в момент сделки 06 июня 2006г. ФИО1 не мог понимать значение своих действий или руководить ими при совершении сделки.

Свидетель Свидетель №7, участковый уполномоченный полиции МОМВД России «Мордовский», показал в судебном заседании, что он брал объяснение у ФИО1 в связи с обращением в полицию дочери ФИО1 ФИО8 по факту продажи ФИО1 принадлежавших ему жилого дома и земельного участка. Объяснение у ФИО1 он брал в доме ФИО1 в <адрес> в присутствии его дочери ФИО8, которая расписалась за ФИО1 в объяснении. ФИО1 пояснил, что в момент заключения договора он жил в Мордово у своей другой дочери ФИО9 Проживая у ФИО10ой, он решил продать свой дом. Впоследствии он передумал продавать дом внуку. С его слов, что приехала из Украины его вторая дочь, и он будет с ней проживать в своём доме, чтобы умереть в своём доме. Всё объяснение он не помнит, но что дедушка ему говорил, то он и записывал в объяснении. ФИО1 отвечал на все вопросы. Речь ФИО1 была понятна и доступна. Согласно заданным вопросам ФИО1 отвечал на них. Он записал объяснение, прочитал его в присутствии дочери, и дочь расписалась за ФИО1. ФИО8 не просила его что-то не записывать, таких разговоров не было. Объяснение ФИО1 от 24 мая 2017г. на л.д.55 записано им.

Проанализировав и оценив с точки зрения относимости и допустимости показания свидетеля Свидетель №7, суд приходит к выводу, что у суда нет оснований не доверять показаниям свидетеля Свидетель №7, предупрежденного об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний и по ст.308 УК РФ за отказ от дачи показаний. Доказательства какой-либо личной заинтересованности свидетеля Свидетель №7 в исходе дела, материалы дела не содержат. Истцами такие доказательства суду не представлены.

Из показаний свидетеля Свидетель №7 следует, что речь ФИО1 в момент дачи объяснения была понятна и доступна. Ни о каком принуждении или давлении, оказываемом на ФИО1 в момент заключения сделки, ФИО1 ему не говорил.

По поводу объяснения ФИО1, данного участковому уполномоченному полиции МОМВД России «Мордовский» Свидетель №7, истец ФИО8 пояснила суду, что в момент получения сотрудником полиции ФИО13 объяснения от её отца ФИО1, её отец говорил сотруднику полиции, что его принудили к продаже дома и земельного участка, что ему угрожали тем, что отдадут его в дом престарелых. Но она попросила сотрудника полиции не писать это в объяснении, так как не хотела, чтобы племянника привлекли к ответственности.

Оценивая это пояснение истца ФИО8, суд находит его нелогичным и не соответствующим обстоятельствам дела, установленным судом.

Суд находит пояснение нелогичным по причине того, что ФИО8 обратилась в полицию именно потому, что считает договор купли-продажи, заключенный между ФИО1 и ФИО7, заключенным под влиянием угроз и принуждения, которые оказывались на ФИО1 ФИО7 и ФИО9 И при этом ФИО8, как она пояснила, просит сотрудника полиции не писать в объяснении, что отца принудили к продаже дома и земельного участка, что ему угрожали тем, что отдадут его в дом престарелых, то есть не писать показания отца, подтверждающие её заявление и обращение в полицию, и её доводы о том, что дом отцом был продан под влиянием угроз и принуждения.

В судебном заседании было оглашено объяснение ФИО1 от 24 мая 2017г., полученное участковым уполномоченным полиции МОМВД России «Мордовский» Свидетель №7 (л.д.55).

Из объяснения ФИО1 следует, что в марте 2015г. он временно проживал у своей дочери ФИО9 с её сыном ФИО7. Когда он проживал у ФИО9 в р.<адрес>, то решил подписать свой дом по адресу: <адрес>, на своего внука ФИО7 У ФИО9 и ФИО7 он прожил около 1,5 лет. 06 июня 2016г. в присутствии ФИО3 согласился, чтобы в договоре купли-продажи земельного участка и жилого дома за него подписалась Свидетель №1. После подписания документов он продолжал проживать в р.<адрес> у ФИО9 Затем в августе 2016г. приехала его дочь ФИО8 и они вместе переехали в <адрес> в его дом. Впоследствии он передумал продавать свой дом внуку ФИО7 и хочет, чтобы ему оказали в этом помощь. На объяснении имеется надпись «Со слов моего отца записано верно. ФИО10» (л.д.55).

Таким образом, в объяснении, данном ФИО1 при жизни, ФИО1 не говорит ни о каком давлении, принуждении или угрозах, оказываемых на него со стороны ФИО7 или ФИО9 ФИО1 лишь говорит о том, что он передумал продавать свой дом внуку, и хочет, чтобы ему оказали в этом помощь.

Объяснение ФИО1 согласуется с показаниями свидетеля Свидетель №7

Пояснение истца ФИО8 о том, что она попросила сотрудника полиции не писать в объяснении отца данные отцом показания о том, что его принудили к продаже дома и земельного участка, что ему угрожали тем, что отдадут его в дом престарелых, так как не хотела, чтобы племянника привлекли к ответственности, противоречит показаниям свидетеля Свидетель №7, который пояснил суду, что ФИО8 не просила его что-то не записывать, таких разговоров не было, и противоречит содержанию объяснения ФИО1

Кроме того, в судебном заседании было оглашено объяснение ФИО1, полученное участковым уполномоченным полиции МОМВД России «Мордовский» ФИО4 (л.д.61).

Из объяснения ФИО1 от 26 мая 2017г. следует, что к ранее данным объяснениям по факту продажи дома своему внуку ФИО7 он хочет добавить, что хочет вернуть свой дом, чтобы по наследству дом достался его детям в равных долях (л.д.61).

Таким образом, из объяснения ФИО1 от 24 мая 2017г. и объяснения ФИО1 от 26 мая 2017г. следует, что ФИО1 продал свой дом внуку, но впоследствии передумал. Ни в одних объяснениях, данных ФИО1 в присутствии истца ФИО8, подпись которой стоит на объяснениях ФИО1, ФИО1 не говорит о том, что при составлении договора купли-продажи недвижимого имущества он не понимал что делает, что на него оказывалось давление, что его заставили подписать договор купли-продажи вопреки его воле, что его чем-то и как-то запугивали. В объяснениях ФИО1 говорится лишь о том, что он передумал и хотел бы, чтобы дом по наследству достался его детям в равных долях.

Таким образом, доводы истцов о том, что в момент сделки 06 июня 2016г. ФИО1 не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, что договор купли-продажи ФИО1 подписал вопреки своей воле, не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства и опровергаются объяснениями самого ФИО1 от 24 мая и 26 мая 2017г. и показаниями свидетелей ФИО3, Свидетель №1, Свидетель №7

Доводы истцов о том, что ФИО1 был невменяемым, опровергаются объяснениями самого ФИО1 от 24 мая и 26 мая 2017г., которые достаточно логичны и последовательны, опровергаются показаниями свидетелей ФИО3, Свидетель №1, Свидетель №7, а также материалами дела.

Так на листе дела 62 имеется доверенность от 24 января 2017г., бланк №, согласно которой ФИО1 доверяет ФИО8 быть его представителем в организациях и учреждениях Тамбовской области. Доверенность удостоверена нотариусом Мордовского района Тамбовской области ФИО3, которая указала, что личность представляемого по доверенности установлена, его дееспособность проверена (л.д.62).

На листе дела 73 имеется объяснение ФИО8, данное ею 26 октября 2017г. заместителю начальника ОУУП и ПДН МОМВД России «Мордовский» ФИО5 Из объяснения следует, что предвидя смерть своего отца ФИО1, чтобы осталась хотя бы какая-нибудь память о нем, ФИО8 на принадлежащий ей сотовый телефон «Самсунг» на видеокамеру с согласия своего отца записала речь и поведение последнего. На записи видно, что её отец отдает отчет своим действиям, и говорит, что хочет, чтобы после его смерти принадлежащий ему дом № по <адрес> отдали ей ФИО8 (л.д.73).

Таким образом, в своём объяснении ФИО8 указывает, что её отец отдает отчёт своим действиям. Это же обстоятельство подтверждает доверенность, выданная ФИО1 на имя ФИО8

Согласно постановлениям об отказе в возбуждении уголовного дела от 26 мая 2017г., от 12 сентября 2017г., от 27 октября 2017г., от 28 декабря 2017г. в возбуждении уголовного дела по сообщению ФИО8 по факту купли-продажи земельного участка и жилого дома по адресу: <адрес>, отказано за отсутствием события преступления, а также состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.159 УК РФ (л.д.27, л.д.29, л.д.30, л.д.54).

Причины, обусловливающие неспособность лица понимать значение своих действий или руководить ими при совершении сделки, могут быть различными: психическое расстройство или иное заболевание, нервное потрясение, физическая травма, глубокое алкогольное опьянение и т.д.

Для доказывания этих обстоятельств недостаточно свидетельских показаний, должны предоставляться документы, их подтверждающие, а в случае необходимости -назначаться экспертиза.

Документы, подтверждающие неспособность ФИО1 понимать значение своих действий или руководить ими при совершении сделки, истцами суду не представлены.

Согласно заключению посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы комиссии экспертов ОГБУЗ «Тамбовская психиатрическая клиническая больница» № от 18 июля 2018г. ФИО1 примерно с 2013г. обнаруживал признаки сосудистого заболевания головного мозга с изменением психики. Об этом свидетельствуют данные анамнеза о лечении с 2013г. по поводу церебро-васкулярной болезни, хр.ишемии головного мозга 2-3 стадии, синдром Паркинсона, лечение по поводу эпизодических «галлюцинаций» в декабре 2014г. с диагнозом: деменция вследствие болезни Паркинсона на фоне выраженного атеросклероза, рекомендация ему консультации психиатра в 2015г., выявленные при обследовании на МСЭ в апреле 2017г. «выраженные нарушения психических функций». Однако в связи с отсутствием в представленной медицинской документации описания психического состояния ФИО1 на период сделки по купле-продаже земельного участка и жилого дома 06.06.2016г., склонностью к временным ухудшениям или улучшениям психического состояния при сосудистых заболеваниях головного мозга, противоречивостью свидетельских показаний о его психическом состоянии, не представляется возможным ответить на вопросы № 1,2,6,10,11 и установить степень тяжести имевшихся у него изменений психики, а также их влияние на введение его в заблуждение, на его способность к осознанию существа сделки, её юридических особенностей, прогнозированию её результатов, регуляции своего поведения, и на его способность понимать значение своих действий и руководить ими в указанный юридически значимый период. На вопросы № 3,4,5,7,8,9 не представляется возможным ответить в связи с отсутствием в материалах дела информации, позволяющей выявить критерии экспертной оценки интеллектуального, эмоционального, волевого компонента, а также индивидуально- психологические особенности ФИО1

Признание недействительной сделки по ст.177 ГК РФ предполагает состояние лица, когда он не способен понимать значение своих действий и руководить ими. При этом не обязательно человек должен находиться в состоянии психического расстройства. Возможно и состояние немощности, глухоты, слепоты, стресса, состояния алкогольного опьянения.

Как следует из ст.177 ГК РФ, для признания сделки недействительной необходимо, чтобы содержание понятия «такое состояние» соответствовало юридическому критерию «не был способен понимать значение своих действий или руководить ими». Это понятие включает в себя психические расстройства: тяжелые и пограничные, и психологические особенности: повышенная внушаемость, подчиняемость.

Юридический критерий «понимать значение своих действий или руководить ими», изложенный в ст.177 ГК РФ, включает в себя интеллектуальный и волевой компоненты.

Интеллектуальный компонент«понимать значение своих действий»отражает способность к пониманию фактической стороны сделки, её существа, юридических особенностей, последствий с учётом возможных рисков.

Волевой компонент«руководить ими» (действиями) подразумевает сохранность волевых качеств и включает мотивацию совершенной сделки, способность к самостоятельному принятию решения и регуляции своего поведения в зависимости от внешних обстоятельств.

Доказательства, что в юридически значимой ситуации заключения сделки ФИО1 страдал каким-либо психическим расстройством, которое оказало влияние на его способность к осознанию существа сделки, её юридических особенностей, прогнозированию её результатов, регуляции своего поведения, суду не предоставлены.

Доказательства, что у ФИО1 имелись такие индивидуально-психологические особенности, как внушаемость, подчиняемость, которые существенно снизили или ограничили его способность руководить своими действиями в период заключения сделки, суду не предоставлены.

Заключением посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы комиссии экспертов ОГБУЗ «Тамбовская психиатрическая клиническая больница» № от 18 июля 2018г. состояние ФИО1, что он не способен понимать значение своих действий и руководить ими, не установлено.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства истцами не представлено убедительных доказательств, бесспорно свидетельствующих о том, что в момент сделки 06 июня 2016г. ФИО1 не был способен и не мог понимать значение своих действий и руководить ими при совершении сделки, что на ФИО1 оказывалось давление, и сделка была совершена вопреки его воле.

Следовательно, нет оснований для удовлетворения исковых требований истцов. Суд считает нужным ФИО8 и ФИО6 в удовлетворении исковых требований к ФИО7 о признании договора купли-продажи земельного участка и жилого дома от 6 июня 2016 года, заключенного между ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, недействительным и о признании их права собственности на жилой дом и на земельный участок, предназначенный для ведения личного подсобного хозяйства, в порядке наследования по закону, отказать.

Согласно ч.1 ст.88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ст.94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате экспертам.

Согласно счету № от 10 августа 2018г. ОГБУЗ «Тамбовская психиатрическая клиническая больница» стоимость проведенной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы (заключение №-А от 18 июля 2018г.) составляет 17700,00 рублей.

Суд считает нужным расходы по оплате посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы взыскать солидарно с истцов ФИО8 и ФИО6 в размере 17700,00 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

решил:

ФИО8 и ФИО6 в удовлетворении исковых требований к ФИО7 о признании договора купли-продажи земельного участка и жилого дома от 6 июня 2016 года, заключенного между ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, недействительным и о признании их права собственности на жилой дом и на земельный участок, предназначенный для ведения личного подсобного хозяйства, в порядке наследования по закону, отказать.

Взыскать с ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес>, и ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, в пользу областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Тамбовская психиатрическая клиническая больница» (ОГБУЗ «ТПКБ») солидарно оплату за проведенную посмертную комплексную психолого-психиатрическую экспертизу в размере 17700 (семнадцать тысяч семьсот) рублей, 00 копеек по счету № от 10 августа 2018 года.

Апелляционная жалоба на решение может быть подана в течение месяца со дня составления мотивированного решения в Тамбовский областной суд через Мордовский районный суд, принявший решение.

Председательствующий судья Ефимкина О.А.

Мотивированное решение составлено 14 сентября 2018 года.

Председательствующий судья Ефимкина О.А.