Апелляционное постановление № 1-92/2018 22-1059/2018 от 2 августа 2018 г. по делу № 1-92/2018

Председательствующий судья Гоманкова И.В. (дело № 1-92/2018)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 22-1059/2018
3 августа 2018 года
город Брянск
Брянский областной суд в составе

председательствующего Злотниковой В.В.,

при секретаре Борисовой О.С.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Брянской области Заблоцкой Н.Ф.,

осужденной ФИО2 и её защитника – адвоката Ухаревой Р.Н.,

потерпевшей ФИО,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО2 и её защитника – адвоката Ухаревой Е.А., потерпевшей ФИО на приговор Бежицкого районного суда г.Брянска от 31 мая 2018 года, которым

ФИО2, <данные изъяты>,

осуждена по ч.2 ст. 143 УК РФ к 2 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением контроля за соблюдением подчиненными работниками правил безопасности и охраны труда сроком на 2 года.

На основания ст.73 УК РФ назначенное ФИО2 наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным, с испытательным сроком 2 года.

На ФИО2 возложена обязанность периодически являться на регистрацию в специализированный орган, осуществляющий контроль за её поведением, в день, установленный уголовно-исполнительной инспекцией, не менять без разрешения данного органа место жительства.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Гражданский иск потерпевшей ФИО удовлетворен частично: с ФИО2 в пользу ФИО в счет возмещения процессуальных издержек взыскано 20 000 рублей.

В соответствии со ст.309 УПК РФ за гражданским истцом ФИО признано право на удовлетворение гражданского иска в части возмещения имущественного и морального вреда и вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Заслушав доклад председательствующего, выслушав объяснения осужденной и её защитника, просивших об отмене приговора, мнение потерпевшей, поддержавшей доводы своей апелляционной жалобы и просившей об удовлетворении исковых требований, мнение прокурора, полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Согласно приговору, ФИО2, занимая должность менеджера-технолога <данные изъяты> и являясь в соответствии с должностной инструкцией лицом, осуществляющим контроль за соблюдением установленных правил и мероприятий по охране труда, в нарушение пп. 13, 18, 53, 60 Правил по охране труда при производстве отдельных видов пищевой продукции, утвержденных Приказом Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ, п.5.3 рабочей инструкции исм. мойка оборудования, утвержденной <данные изъяты>, п.3.21 Инструкции №22 по охране труда уборщика производственных помещений кондитерского производства, утвержденной <данные изъяты> не обеспечила выполнение мероприятий по безопасности при санитарной обработке и уборке технологического оборудования и допустила производство укладчицей-упаковщицей <данные изъяты> ФИО1 санитарную очистку транспортерной ленты охлаждающего конвейера при запущенном приводе подъемного транспортера с отсутствующей (снятой при санобработке) защитной панелью приводного устройства. В результате этого левую руку ФИО1 затянуло и зажало между натяжным и приводным валами конвейера, ей был причинен открытый фрагментарный перелом костей левого предплечья, повлекший тяжкий вред здоровью, который осложнился жировой эмболией церебральных сосудов, обусловившей отек и набухание головного мозга, от которого 13 июня 2017 года наступила смерть ФИО1

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО2 вину не признала.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО2 и её защитник – адвокат Ухарева Е.А. обращают внимание на то, что с приказом №142 от 2 мая 2017 года «О возложении обязанностей и ответственности на должностных лиц за организацию и состояние охраны труда» ФИО2 ознакомлена не была, а положенный в основу выводов о ее виновности приказ №149 от 3 мая 2017 года «О проведении санитарных часов» не имеет отношения к вопросу обязанностей и ответственности во время санитарной уборки. Выражают несогласие с выводом суда об отсутствии доказательств нарушения ФИО1 правил охраны труда при производстве работ по санитарной обработке оборудования, при этом ссылаются на то, что перед началом санитарной уборки ФИО2 провела инструктаж работников, а в последствии осуществляла контроль за их действиями. Считают, что судом необоснованно отклонены показания ФИО3, ФИО14, ФИО16, ФИО9, которым ФИО1 говорила о своей вине в произошедшем, и, напротив, без достаточных оснований оценены как достоверные показания свидетелей ФИО11, ФИО13 и ФИО17, утверждавших обратное. Показания специалиста ФИО19 суд неправильно оценил, как свидетельствующие о виновности ФИО2 Судом не дана оценка доводам стороны защиты о том, что панель, которая обычно закрывает валы конвейера, не является защитной и ее установка не предусмотрена заводом-изготовителем. Кроме того, ФИО2 не является лицом, ответственным за демонтаж оборудования и не должна отвечать за отсутствие этой панели на конвейере в момент санобработки. Указывают на отсутствие доказательств виновности ФИО2 и считают произошедшее с ФИО1 несчастным случаем. Просят приговор отменить, ФИО2 оправдать и отказать в удовлетворении исковых требований.

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО, не оспаривая доказанности вины ФИО2, правильности квалификации ее действий и справедливости назначенного наказания, выражает несогласие с решением суда в части заявленного гражданского иска. Ссылаясь на документальную обоснованность исковых требований, просит приговор суда изменить, удовлетворить ее требования о компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей и взыскании расходов на изготовление и установку памятника в размере 39 095 рублей.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшей, осужденной и ее защитника государственный обвинитель Голощапова Н.П. указывает, что все приведенные в них доводы являлись предметом исследования судом и получили в приговоре правильную оценку. Судьба гражданского иска разрешена в соответствии с требованиями действующего законодательства. Просит в удовлетворении апелляционных жалоб оказать.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевшей ФИО защитник Ухарева Е.А. указывает на отсутствие оснований для удовлетворения гражданского иска.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и возражениях, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Виновность ФИО2 в совершении преступления установлена исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, которые в необходимом объеме приведены в приговоре суда.

Так, потерпевшая ФИО показала, что 3 мая 2017 года ее мать ФИО1, находясь на работе, получила травму руки, по поводу которой была доставлена в больницу, где 13 июня 2017 года скончалась.

Свидетель ФИО13 показал, что 3 мая 2017 года во время проведения санитарных работ на предприятии <данные изъяты> левую руку ФИО1 до середины предплечья зажало валами, установленными на охлаждающем конвейере, с которых в тот день была снята защитная панель.

Свидетели ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 показали, что во время проведения санобработки оборудования левую руку ФИО1 зажало между валами охлаждающего конвейера. На месте происшествия ФИО1 оказали первую медицинскую помощь, после чего ФИО16 доставил ее в больницу.

Свидетели ФИО18, ФИО9 и специалист ФИО19 показали, что входили в состав комиссии по расследованию несчастного случая с ФИО1 Согласно выводам комиссии, ответственной за происшедшее является менеджер-технолог ФИО2, которая допустила выполнение работ по санитарной обработке конвейера с запуском привода при отсутствующей защитной панели приводного устройства. ФИО19, кроме того, пояснил, что все движущиеся части механизмов, установленных на оборудовании, должны быть снабжены защитными устройствами независимо от того, предусмотрено ли это конструктивно заводом-изготовителем. В день происшествия защитная панель с валов охлаждающего конвейера была снята. При ее отсутствии запуск привода транспортерной ленты запрещен независимо от целей запуска.

Приказом генерального директора <данные изъяты> от 30.12.2003 года №197-ок ФИО2 назначена на должность менеджера-технолога бисквитного участка №1.

В соответствии с п.п.3.7, 3.8, 6.7 Должностной инструкции менеджера-технолога бисквитного участка №1, утвержденной генеральным директором <данные изъяты> 29.05.2016 года, ФИО2 обязана осуществлять контроль за соблюдением установленных правил и мероприятий по охране труда, промсанитарии и правил пожарной безопасности; осуществлять контроль за правильной эксплуатацией и обслуживанием оборудования, выполнением плана ремонта оборудования, приспособлений; несет ответственность, в том числе, за нарушение правил охраны труда.

Приказом <данные изъяты> от 14.12.2016 года №3025-ок, с 01 января 2017 года ФИО1 переведена на должность укладчика-упаковщика 2 разряда бисквитного участка № 1 <данные изъяты>

Приказом исполнительного директора <данные изъяты> от 03 мая 2017 года №149 «О проведении санитарных часов» 3 мая 2017 года назначена санитарная уборка и обработка технологического оборудования бисквитного участка №1, к производству работ привлечена ФИО1

Из акта о несчастном случае и акта о расследовании несчастного случая от 1 августа 2017 года следует, что причиной несчастного случая произошедшего 3 мая 2017 года с ФИО1 явилась неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в допуске ФИО1 к работам по санитарной обработке охлаждающего конвейера с запуском привода транспортера при отсутствующей защитной панели приводного устройства. Ответственность за допущенное нарушение возложена на менеджера-технолога ФИО2

Согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз №958 от 07.07.2017 года и №270 от 13.12.2017 года у ФИО1 был обнаружен открытый фрагментарный перелом костей левого предплечья и нижней трети с рваной раной задней поверхности предплечья в средней трети, который обычно у живых лиц относится к телесным повреждениям, повлекшим тяжкий вред здоровью, а в данном случае осложнился жировой эмболией церебральных сосудов, в дальнейшем - отеком и набуханием головного мозга, явившимся непосредственной причиной смерти ФИО1 Таким образом, указанный перелом костей левого предплечья состоит в прямой причинной связи со смертью пострадавшей через осложнения.

Заключением №1 о результатах связи причины смерти пострадавшего от 23.10.2017 года установлено, что смерть ФИО1 связана с несчастным случаем на производстве, произошедшем 3 мая 2017 года.

Приведены в приговоре и иные, исследованные в ходе разбирательства дела доказательства.

Всем исследованным доказательствам суд дал правильную и мотивированную оценку, обоснованно признав их относимыми, допустимыми и достаточными в своей совокупности для признания ФИО2 виновной в совершении преступления.

Как следует из показаний ФИО2 в судебном заседании, 3 мая 2017 года она являлась лицом, ответственным за выполнение санитарной уборки и обработки технологического оборудования бисквитного участка №1 силами бригады №2, в составе которой работала ФИО1

Вопреки доводам осужденной и ее защитника судом первой инстанции правильно установлено, что ФИО2 нарушила п.п. 3.7, 3.8, 6.7 своей должностной инструкции, обязывающие ее осуществлять контроль за соблюдением установленных правил по охране труда и правильной эксплуатацией оборудования.

В своих показаниях суду первой инстанции ФИО2 признала, что 3 мая 2017 года панель, закрывающая валы конвейера, была снята.

Несмотря на это, в нарушение требований пп.18, 53 Приказа Минтруда России от 17.08.2015 года №550н «Об утверждении Правил по охране труда при производстве отдельных видов пищевой продукции», согласно которым опасные зоны выполнения работ по производству пищевой продукции и все движущиеся, вращающиеся и выступающие части технологического оборудования и вспомогательных механизмов должны быть надежно ограждены; требований п. 3.21 Инструкции №22 по охране труда уборщика производственных помещений кондитерского производства, утвержденной генеральным директором <данные изъяты> 25.09.2013 года, согласно которому запрещено производство уборки оборудования во время его работы, при открытых кожухах и снятых ограждениях, и требований п. 5.3. Рабочей инструкции мойщика оборудования, утвержденной генеральным директором <данные изъяты> 26.12.2014 года, предписывающей производить уборку оборудования только на полностью остановленном оборудовании, ФИО2 допустила ФИО1 к выполнению работ по санитарной обработке охлаждающего конвейера при отсутствии защитной панели приводного устройства с запуском привода подъемного транспортера, хотя не имела права в данных условиях допускать работника к выполнению работ.

Обоснованно отвергнуты судом как несостоятельные доводы осужденной и ее защитника о том, что отсутствующая панель не является защитной и не предусмотрена заводом-изготовителем в комплекте к конвейеру.

Как следует из акта о расследовании несчастного случая и акта о несчастном случае стальная ограждающая панель была установлена и использовалась на предприятии с целью обеспечения безопасности работников при эксплуатации конвейера. Изготовление панели не заводом-производителем конвейера не исключает ее использование в этом качестве.

Не соглашается суд апелляционной инстанции и с доводами стороны защиты о том, что ответственность за произошедшее лежит на самой ФИО1 Вопреки этой позиции, в материалах дела не имеется доказательств того, что происшествие явилось следствием нарушения ФИО1 требований охраны труда.

Ссылка в жалобе на то, что суд использовал в доказывании приказ №142 от 02.05.2017 года, с которым ФИО2 ознакомлена не была, не влияет на правильность выводов о ее виновности в совершении преступления, поскольку вина осужденной доказана совокупностью иных имеющихся в деле доказательств, в их числе должностная инструкция менеджера-технолога, которая так же, как и вышеупомянутый приказ, возлагает на ФИО2 ответственность за нарушение правил охраны труда на производстве.

Действия ФИО2 правильно квалифицированы судом по ч.2 ст.143 УК РФ как нарушение требований охраны труда, совершенное лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшее по неосторожности смерть человека.

О причинно-следственной связи между происшествием и смертью ФИО1 свидетельствует совокупность исследованных доказательств: заключения двух судебно-медицинских экспертиз, правильность выводов которых подтверждена экспертом ФИО4 в судебном заседании, заключение №1 бюро СМЭ о результатах связи причины смерти пострадавшего с несчастным случаем.

Имеющееся в материалах дела медицинское заключение о характере полученных повреждений (т.2 л.д. 37), в котором указано, что травма в виде открытого перелома обеих костей левого предплечья ФИО1 относится к категории легких, выводы вышеприведенных судебных экспертиз о степени тяжести телесных повреждений и их прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 не опровергает, поскольку данное медицинское заключение подготовлено в соответствии с Приказом Минздравсоцразвития № 275 от 15 апреля 2005 года для целей реализации ст. 229 Трудового кодекса РФ, регламентирующей порядок проведения расследования несчастных случаев на производстве, и к вопросу определения тяжести телесных повреждений в рамках уголовно-правовых отношений не относимо.

Иных доводов, которые могли бы повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, в апелляционной жалобе осужденной и ее защитника не приведено.

При назначении наказания осужденной ФИО2 суд в соответствии с требованиями уголовного закона учел характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденной, все влияющие на наказание обстоятельства, в том числе смягчающие, к которым суд отнес положительные характеристики и семейное положение осужденной.

Отягчающих наказание обстоятельств не установлено.

Оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ суд не усмотрел, однако, с учетом совокупности смягчающих наказание обстоятельств посчитал возможным исправление осужденной без реального отбывания наказания и применил ст.73 УК РФ, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением контроля за соблюдением подчиненными работниками правил безопасности и охраны труда назначено в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 47 УК РФ и в достаточной степени мотивировано.

По своему виду и размеру наказание, как основное, так и дополнительное, является справедливым и отвечает целям, установленным в ст. 43 УК РФ.

Основания для смягчения наказания отсутствуют.

Гражданский иск потерпевшей ФИО судом разрешен правильно. Признавая за ФИО право на удовлетворение исковых требований о компенсации морального вреда и взыскании расходов на погребение, суд исходил из положений ст.1068 ГК РФ, предусматривающей возложение ответственности на работодателя за возмещение вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых обязанностей. При этом суд учел, что привлечение АО «Брянконфи» к участию в деле в качестве соответчика потребует отложения судебного разбирательства, как для обеспечения участия его представителя в судебном заседании, так и проведения дополнительных расчетов по гражданскому иску, поскольку в материалах дела имеются платежные документы о перечислении <данные изъяты> в пользу ФИО денежных средств на организацию похорон и поминального обеда.

Передав вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства в соответствии с ч.2 ст.309 УПК РФ, суд права сторон не нарушил.

Оснований для отмены или изменения приговора по доводам апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Бежицкого районного суда г.Брянска от 31 мая 2018 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы потерпевшей ФИО, осужденной ФИО2 и её защитника- адвоката Ухаревой Е.А. – без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в президиум Брянского областного суда.

Председательствующий В.В.Злотникова