Апелляционное определение № 33-101/2026 33-8490/2025 от 11 февраля 2026 г.

УИД № 59RS0008-01-2024-005158-23

Дело № 33-101/2026 (33-8490/2025)

Судья Степанова М.В.

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 12 февраля 2026 года

Апелляционное определение

г. Пермь 2 февраля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего судьи Казакова М.В.,

судей Мухтаровой И.А., Лобанова В.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Штейниковой Н.С., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № **/2025 по иску Р. к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Пермская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе Р. на решение Пермского районного суда Пермского края от 17.07.2025.

Заслушав доклад судьи Мухтаровой И.А., пояснения истца Р., ее представителя ФИО1, представителя ответчика ФИО2, представителя третьего лица ФИО3, заключение прокурора Цилинской Ю.А., полагавшей решение не подлежащим изменению, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

Р. обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Пермская центральная районная больница» (далее – ГБУЗ ПК «ПЦРБ») о взыскании компенсации морального вреда. В обосновании заявленных требований указано, что 12.05.2020 ей на область правого плечевого сустава упало бревно. По данному поводу она обратилась в ГБУЗ ПК «Городская клиническая поликлиника № 2», где был сделан рентгеновский снимок, поставлен диагноз «Ушиб области правого плечевого сустава», рекомендовано лечение по месту жительства через неделю. 19.05.2020 истец обратилась в травмпункт Лобановского отделения ГБУЗ ПК «ПЦРБ», где осуществлен рентгеновский снимок области правого плечевого сустава, поставлен диагноз: «***». Врач травматолог-ортопед П1. назначил истцу лекарственные препараты, физиопроцедуры, явку на прием через 10 дней. За это время онемели пальцы правой кисти, снизилась сила кисти, сильные боли сохранялись, помогали только уколы обезболивающих препаратов. Истец ходила на прием каждые 10 дней в течение 3 месяцев. Назначенное врачом травматологом-ортопедом лечение ей от болей не помогло. По результатам назначенного им ультразвукового исследования (далее – УЗИ) мягких тканей правой руки сообщил, что у неё все хорошо, есть жидкость в полости плечевого сустава, но это не опасно. На просьбу провести консультацию заведующего отделением он не отреагировал. 30.07.2020 истец самостоятельно прошла компьютерную томографию (далее – КТ) плечевых суставов, по результатам которой установлены «***». На консультации заведующий отделением травматологии и ортопедии Я. предложил стационарное лечение, где истец получала лечение в травматологическом отделении ГБУЗ ПК «ПЦРБ» с 10.08.2020 по 19.08.2020 с диагнозом: «***». Боли не прошли, требовались обезболивающие препараты и снотворные. 27.08.2020 она самостоятельно прошла магнитно-резонансную томографию (далее – МРТ) правого плечевого сустава, показавшую: «***». 28.08.2020 после консультации с заведующим отделением травматологии Пермской краевой клинической больницы С1., с учетом проведенных КТ и МРТ поставлен диагноз: «***». Рекомендовано продолжить лечебную физкультуру, активную разработку плечевого сустава, восстановление объема пассивных движений. При повторной консультации 14.09.2020 принято решение об эндопротезировании правого плечевого сустава. В период с 22.10.2020 по 28.10.2020 истец находилась в отделении травматологии Пермской краевой клинической больницы, операция по эндопротезированию правого плечевого сустава выполнена 23.10.2020. После операции боли уменьшились, уменьшился и отек мягких тканей. В январе 2021 года у истца вновь возникло онемение пальцев правой кисти и правого предплечья, правую руку стало трудно поднимать, вывихивается плечевая кость. На приеме в поликлинике по месту жительства ей поставлен диагноз: «***». 10.02.2021 истцу выполнена операция: «***». Вывих эндопротеза правого плечевого сустава сохраняется, от его устранения решено было воздержаться. Сейчас ей тяжело двигать правой рукой, поднимать предметы, сохраняется онемение правой руки и кисти в пальцах, боль «тукает», силы в кисти нет, из руки все падает, болевые ощущения сохраняются, приходится принимать обезболивающие препараты. Недооценка тяжести состояния истца при обращениях к врачу травматологу-ортопеду в ГБУЗ ПК «ПЦРБ» на фоне длительно не проходящих болей и нарушения функции правой руки, не проведение своевременного и квалифицированного обследования доктором П1. привели к утрате качества жизни и инвалидизации, постоянному приему лекарственных средств для обезболивания до конца жизни. В результате отсутствия надлежащей диагностики и правильного лечения после трех месяцев безуспешного лечения травма перешла в стадию «застарелого перелома», сформирована ***, у истца сохраняется утрата качества жизни, крайняя ограниченность функционирования правой руки, выраженные неврологические нарушения. 01.01.2023 истцу установлена третья группа инвалидности бессрочно. Просила взыскать с ответчика ГБУЗ ПК «ПЦБР» компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

Решением Пермского районного суда Пермского края от 17.07.2025 исковые требования удовлетворены частично.

С постановленным решением не согласна истец. В апелляционной жалобе выражает несогласие с выводами проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы, утверждая о недостоверности и противоречивости ее выводов. В суде первой инстанции стороной истца было заявлено ходатайство о проведении по делу повторной экспертизы, которое было необоснованно отклонено, настаивает на таком ходатайстве в суде апелляционной инстанции. Обращает внимание на то, что в материалы дела было приобщено заключение специалистов АНО Научно-исследовательский институт судебной экспертизы «СТЭЛС» № **, из умозаключений экспертов которого следует то, что необходимость либо отсутствие таковой к оперативному вмешательству при травме ротаторной манжеты у Р. связаны, по мнению экспертов, с неотложным (экстренным) оперативным вмешательством или с эндопротезированием правого плечевого сустава в отдаленные сроки. В тоже время не относится как к предмету спора, так и экспертному исследованию вопрос о сроках проведенного энодопротезирования правого плечевого сустава у Р., поскольку качество оказания медицинской помощи в Пермской краевой клинической больнице, тем более в существенно отдаленные сроки после получения травмы, не оспаривается стороной истца. В этой связи эксперт обязан был дать ответ о надлежащей правильной диагностике травмы правого плечевого сустава у Р. и сроках такой диагностики и далее о плановых лечебных консервативных и оперативных мероприятиях в ближайший разумный срок после постановки правильного диагноза. Однако в контексте вопросов, поставленных на разрешение экспертов судом первой инстанции, которые были не конкретизированы по обстоятельствам и датам оказания медицинской помощи Р., экспертная комиссия произвольно обратила внимание лишь на вопросы экстренности (неотложности) проведения оперативного вмешательства и на операцию по эндопротезированию правого плечевого сустава у пациентки. При этом стороной истца суду еще в ноябре 2024 года были представлены вопросы на разрешение экспертов, составленные весьма подробно, в соответствии с предметом спора, что не было учтено при вынесении определения о назначении экспертизы от 28.11.2024. Настаивает на том, что судом не был исследован весь объем оказания медицинской помощи Р., не оценено в полной мере значение крайне поздней диагностики травмы правого плечевого сустава у Р. и отсутствие надлежащего своевременного лечения такой травмы, что способствовало формированию у нее окончательного неблагоприятного состояния. Сумма компенсации морального вреда, определенная судом, явно не соответствует той степени нравственных страданий, который перенесла истец и претерпевает их до сих пор.

В письменных возражениях прокурор просит оставить оспариваемое решение без изменения.

В суде апелляционной инстанции Р., ее представитель ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержали.

Представитель ответчика ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница» ФИО2 полагал доводы апелляционной жалобы необоснованными, просил отказать в ее удовлетворении.

Представитель третьего лица ГБУЗ ПК «Ордена «Знак Почёта» Пермская краевая клиническая больница» З. оставил разрешение апелляционной жалобы на усмотрение суда.

Иные лица, участвующие в деле, в суд апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения гражданского дела извещены надлежаще, соответствующая информация размещена на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, что в силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием рассмотрения гражданского дела в отсутствие этих лиц.

Изучив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, проверив законность и обоснованность состоявшегося решения в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом пункта 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Основным нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Пунктом 1 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплено, что здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 21 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации (часть 1 статьи 37 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно части 2 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 – 1101).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения морального вреда предполагается. Установление в данном случае подлежит размер компенсации морального вреда.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, 12.05.2020 Р. обратилась за медицинской помощью в ГБУЗ ПК «Городская клиническая поликлиника № 2» с жалобами на боли и ограничение движений в области плечевого сустава справа по причине полученной ею травмы 11.05.2020. В результате осмотра ей установлен диагноз: «***», рекомендовано лечение по месту жительства.

19.05.2020 Р. обратилась к травматологу-ортопеду ГБУЗ ПК «ПЦРБ» с жалобами на боль в области правого плечевого сустава и резкого ограничения движений в нем, онемение 3-го пальца правой кисти в связи с полученной 12.05.2020 травмой на даче, придавило бревном. По результатам осмотра ей установлен диагноз «***». Даны рекомендации по консервативному лечению в амбулаторных условиях: противовоспалительные мази местно на плечевой сустав, противовоспалительные препараты, физиотерапия (магнит), продолжить иммобилизацию. Повторная явка на прием 25.05.2020.

В дальнейшем пациентка осматривалась травматологом-ортопедом 25.05.2020, 01.06.2020, 10.06.2020.

01.06.2020 при осмотре травматологом П1. установлен диагноз: «***», даны рекомендации по дальнейшему обследованию и лечению (л.д. 18 т. 1).

По результатам КТ плечевого сустава от 30.07.2020 у Р. при исследовании выявлены КТ-признаки начальных проявлений ДОА плечевых суставов и АКС с обеих сторон. ***.

04.08.2020 на основании врачебного заключения врача травматолога-ортопеда ГБУЗ ПК «ПЦБР» Р. установлен диагноз: ***», даны рекомендации по дальнейшему лечению (т. 1 л.д. 19-оборот).

Согласно выписному эпикризу ГБУЗ ПК «ПЦБР» Р. находилась на лечении в травматологическом отделении ГБУЗ ПК «ПЦБР» с 10.08.2020 по 19.08.2020 с диагнозом (основным): «***», а также диагнозом (сопутствующим): «***», даны рекомендации по последующему обследованию и необходимому лечению (л.д. 19 т. 1).

26.08.2020 Р. обратилась к врачу травматологу с жалобами на боли в правом плечевом суставе, выраженное ограничение движений в суставе. Поставлен диагноз: «***», даны рекомендации по обследованию и лечению (л.д. 20 т. 1).

Согласно заключению от 27.08.2020 выявлена в МР-картина ***.

28.08.2020 Р. осмотрена врачом травматологом, поставлен диагноз: «***», даны рекомендации по дальнейшему обследованию и лечению (л.д. 20-оборот т. 1).

23.10.2020 Р. в ГБУЗ ПК «Ордена «Знак Почёта» Пермская краевая клиническая больница» проведено эндопротезирование правого плечевого сустава эндопротезом *** (л.д. 21 т. 1).

Из протокола заседания врачебной комиссии ГБУЗ ПК «ПЦБР» № 27 от 01.10.2024 следует, что нарушений в ведении медицинской документации не выявлено. На амбулаторном этапе с 19.05.2020 по 10.06.2020 пациентка наблюдалась с диагнозом: «Ушиб мягких тканей области правого плечевого сустава», диагноз установлен на основании данных анамнеза, жалоб, осмотра и инструментальной диагностики (рентгенография), показаний для поведения КТ плечевого сустава на момент наблюдения не было, показаний для госпитализации не было. За период наблюдения рентгенография плечевого сустава проведена трижды (12.05.2020, 19.05.2020, 01.06.2020) – костно-травматических изменений не выявлено. По результату УЗИ плечевого сустава от 25.05.2024 – признаков костной патологии не установлено. По результату КТ плечевого сустава от 30.07.2020 (спустя 10 недель с момента травмы) не описаны признаки сращения перелома (средние сроки сращения перелома головки плеча и лопатки составляют 6-8 недель), следовательно, не представляется возможным судить о давности перелома, описанного по результату КТ. С 30.07.2020 до 10.08.2020 с результатом КТ плечевого сустава за медицинской помощью к врачу травматологу-ортопеду не обращалась. Пациентка обратилась с результатом КТ в травматологический пункт 10.08.2020 с жалобами на выраженный болевой синдром. С учетом заключения КТ плечевого сустава неэффективности консервативного лечения, пациентка госпитализирована в отделение травматологии и ортопедии стационара с. Лобаново ГБУЗ ПК «ПЦРБ» с целью проведение курса консервативного лечения, направленного на уменьшение болей и увеличение объема движений в правом плечевом суставе. На момент госпитализации показаний для экстренного оперативного лечения не было, пациентке проведен курс консервативного лечения с положительной динамикой, рекомендована консультация врача травматолога ПККБ ввиду низкой эффективности консервативной терапии в условиях стационара. Согласно медицинской карте амбулаторного пациента с сентября 2021 года регулярно наблюдалась у врача терапевта, с целью выписки рецептов гипотензивных, сахароснижающих препаратов. Жалоб на приемах не предъявляла, в том числе на отечность, болезненность, ограничение движений в области плечевого сустава; на консультацию к врачу травматологу-ортопеду не направлялась (л.д. 41-44 т. 1).

Из акта проверки по ведомственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности Министерства здравоохранения Пермского края юридического лица № 274 от 30.05.2024 следует, что нарушений обязательных требований порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «травматология и ортопедия», утвержденного приказом Министерсвта здравоохранения Российской Федерации от 12.11.2012 № 901н, при оказании медицинской помощи Р. в период её амбулаторного наблюдения с 19.05.2020 по 22.11.2023 и стационарного лечения с 10.08.2020 по 19.08.2020 в ГБУЗ ПК «ПЦРБ» не выявлено. Выявлены нарушения обязательных требований критериев оценки качества медицинской помощи, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10.05.2017 № 203н: подпункты «а» пунктов 2.1, 2.2 в части ведения медицинской документации. Лицо, допустившее нарушение – ГБУЗ ПК «ПЦРБ» (л.д. 23-25 т. 1).

Определением Пермского районного суда Пермского края от 28.11.2024 по делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗ ПК «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы и патолого-анатомических исследований» (л.д. 82-89 т. 1).

Определением Пермского районного суда Пермского края от 17.01.2025 для проведения комплексной судебно-медицинской экспертизы в качестве экспертов привлечены: доктор медицинских наук С2.; врач – травматолог-ортопед, кандидат медицинских наук Т.; врач-рентгенолог, кандидат медицинских наук П2. (л.д. 106-112 т. 1).

В заключении экспертов № 645 от 21.04.2025 даны ответы на поставленные судом вопросы:

- по вопросам № 1, 2, 3 (выводы эксперта Т.): Р. обратилась за медицинской помощью 12.05.2020 с жалобами на боли и ограничение движений в области плечевого сустава справа. В анамнезе зафиксировано, что травма 11.05.2020. Пациентка была осмотрена, ей установлен диагноз «***».

19.05.2020 Р. обратилась к травматологу-ортопеду ГБУЗ ПК «ПЦРБ». По результатам осмотра ей установлен диагноз «***». Даны рекомендации по консервативному лечению в амбулаторных условиях: противовоспалительные мази местно на плечевой сустав, противовоспалительные препараты, физиотерапия (магнит), продолжить мобилизацию. Повторная явка на прием 25.05.2020. В дальнейшем пациентка осматривалась травматологом-ортопедом 25.05.2020, 01.06.2020, 10.06.2020. При осмотре травматологом-ортопедом 01.06.2020 установлен диагноз: «***».

30.07.2020 Р. выполнена компьютерная томография (КТ) правого плечевого сустава, выявлены ***.

03.08.2020 пациентка осмотрена неврологом ГБУЗ ПК «ПЦРБ», установлен диагноз «***».

В период с 10.08.2020 по 19.08.2020 Р. находилась на стационарном лечении в травматологическом отделении ГБУЗ ПК «ПЦРБ» с диагнозом «***».

26.08.2020 Р. осмотрена травматологом-ортопедом ГБУЗ ПК «ПККБ», установлен диагноз «***». 27.08.2020 Р. выполнена МРТ правого плечевого сустава. 28.08.2020 Р. вновь осмотрена травматологом-ортопедом ГБУЗ ПК «ПККБ». В период с 22.10.2020 по 28.10.2020 Р. находилась на стационарном лечении в отделении травматологии и ортопедии ГБУЗ ПК «ПККБ», где ей было проведено оперативное лечение - эндопротезирование правого плечевого сустава (23.10.2020).

В дальнейшем Р. наблюдалась травматологами-ортопедами ГБУЗ ПК «ПККБ» и ГБУЗ ПК «ПЦРБ», ей было проведено еще одно хирургическое вмешательство - ревизия правого плечевого сустава, удаления фрагмента костного цемента (10.02.2021), а так же установлена третья группа инвалидности.

Изучение представленных на экспертизу медицинских документов показало, что при оказании специализированной медицинской помощи по профилю «травматология и ортопедия» в амбулаторных условиях в ГБУЗ ПК «ПЦРБ» был допущен дефект: коморбидная пациентка (сахарный диабет 2 типа) не направлена на КТ/МРТ при наличии показаний таких как стойкий болевой синдром, не поддающийся медикаментозной терапии, наличие в течение длительного времени функциональных нарушений правого плечевого сустава, что привело к запоздалой диагностике истинного характера травматической патологии. Необходимо отметить, что при установлении истинного характера травмы в более ранние сроки, показаний для экстренного или неотложного оперативного лечения у Р. не имелось. Также необходимо отметить, что такое оперативное лечение, как эндопротезирование плечевого сустава относится к высокотехнологичной медицинской помощи. Постановлением Правительства Российской Федерации № 1610 от 07.12.2019 «О Программе государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицин; помощи на 2020 годи на плановый период 2021 и 2022 годов» сроки оказания высокотехнологичной медицинской помощи не установлены.

Специализированная медицинская помощь по профилю «травматологи ортопедия» в период стационарного лечения в травматологическом отделении ГБУЗ «ПЦРБ» с 10.08.2020 по 19.08.2020 оказана в соответствии с нормативно-правовыми документами, а именно: пациентке проведены обследования и консервативное лечение, она направлена в стационар более высокого уровня для решения вопроса о тактике дальнейшего лечения. Дефектов оказания медицинской помощи не выявлено.

- по вопросам № 1, 2, 3 (выводы эксперта С2.): анализ медицинских документов показал, что медицинская помощь по профилю «неврология» оказывалась в соответствии с нормативно-правовыми документами. Дефектов оказания медицинской помощи по профилю «неврология» не выявлено.

- по вопросам № 4, 5 (выводы комиссии экспертов): изучение представленных на экспертизу медицинских документов, рентгенограмм, компьютерных и магнитно-резонансных томограмм правого плечевого сустава на имя Р., с учетом результатов ее судебно-медицинских обследований показало, что у нее имелась травма правой верхней конечности в виде подвывиха головки плечевой кости с мелкими краевыми переломами головки плечевой кости, суставной поверхности лопатки и шейки лопатки, с повреждением связок и мышц правого плечевого сустава и повреждением плечевого сплетения.

Эта травма повлекла развитие посттравматического артроза правого плечевого сустава, посттравматической плексопатии и контрактуры правого плечевого сустава. Характер и тяжесть травмы правой верхней конечности явились основанием для проведения оперативного лечения (эндопротезирования правого плечевого сустава, ревизии правого плечевого сустава, удаления фрагмента костного цемента). Кроме этого, характер и тяжесть этой травмы явились основанием для установления Р. третей группы инвалидности.

Дефект оказания медицинской помощи, допущенный при оказании специализированной медицинской помощи по профилю «травматология и ортопедия» в амбулаторных условиях в ГБУЗ ПК «ПЦРБ» не оказал негативного влияния на течение травматического процесса и тактику ведения Р., поскольку, как было указано выше, даже при установлении истинного характера травмы в более ранние сроки показаний для экстренного или неотложного оперативного лечения у Р. не имелось.

Исходя из вышеизложенного, можно заключить, что дефект оказания медицинской помощи, допущенный при оказании специализированной медицинской помощи по профилю «травматология и ортопедия» в амбулаторных условиях в ГБУЗ ПК «ПЦРБ», не способствовал и не находится в причинно-следственной связи с возникновением показаний для оперативного лечения и установлением третьей группы инвалидности Р.

При анализе медицинских документов оснований для вывода о наличии у Р. повреждения Хилл-Сакса не установлено.

- по вопросу № 6 (выводы комиссии экспертов): в рассматриваемом случае причиной ухудшения состояния здоровья Р. были характер и тяжесть травмы правой верхней конечности, а не дефект оказания медицинской помощи. Следовательно, в соответствии с пунктом 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24.04.2008 № 194н, ухудшение состояния здоровья не рассматривается как причинение вреда здоровью (л.д. 143-164 т. 1).

Стороной истца представлено комиссионное исследование АНО НИИСЭ «СТЭЛС» № **, выполненное в формате рецензирования ранее проведенной экспертизы № 645 (л.д. 1-142 т. 2).

Разрешая исковые требования, руководствуясь положениями Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статей 150, 151, 1064, 1068, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, признал достоверным допустимым достаточным доказательством заключение экспертов ГБУЗ ПК «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы и патолого-анатомических исследований» № 645. Учитывая, что дефект оказания медицинской помощи установлен экспертами: Р., являясь коморбидной пациенткой (сахарный диабет 2 типа), не направлена на КТ/МРТ при наличии показаний, таких как-то: стойкий болевой синдром, не поддающийся медикаментозной терапии; наличие в течение длительного времени функциональных нарушений правого плечевого сустава, что привело к запоздалой диагностике истинного характера травматической патологии, - то отсутствие прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания истцу медицинской помощи и наступившими неблагоприятными последствиями, не является основанием для освобождения ответчика от гражданско-правовой ответственности. Несмотря на то, что по данным компьютерной томографии (КТ) правого плечевого сустава от 30.07.2020 у Р. выявлены ***, истцу все также назначалось лечение в соответствие с диагнозом «***». Поскольку надлежащие диагностические и лечебные мероприятия пациенту своевременно не были организованы, то с ответчика в пользу Р. взыскана компенсация морального вреда в размере 250 000 рублей.

В апелляционной жалобе истцом заявлено ходатайство о назначении по делу повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы.

При разрешении указанного ходатайства о назначении повторной экспертизы, судебной коллегией принято во внимание, что экспертные выводы являются неполными, требуют дополнительного выяснения и соответствующих умозаключений, что может существенно сказаться на юридически значимых обстоятельствах по делу, в связи с чем определением судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 07.10.2025 по делу назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам того же экспертного учреждения – ГБУЗ ПК «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы и патолого-анатомических исследований», с включением в состав комиссии уже принимавших участие в проведении первоначальной экспертизы доктора медицинских наук С2.; врача-рентгенолога, кандидата медицинских наук П2.; врача – травматолога-ортопеда, кандидата медицинских наук Т. определено заменить на иного эксперта по профилю травматологии и ортопедии (по ходатайству стороны истца) (л.д. 39-40, 41-44 т. 3).

Оснований для назначения повторной экспертизы по делу судебная коллегия не усмотрела.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 06.11.2025 в состав комиссии экспертов включен врач – травматолог-ортопед, кандидат медицинских наук Ф. (л.д. 68, 69-70 т. 3).

Согласно заключению экспертов № 471 от 23.12.2025 эксперты пришли к следующим выводам:

- по вопросам № 1, 2, 3, 6, 7 (выводы эксперта ФИО39): ФИО40, ** года рождения, 19.05.2020 обратилась за медицинской помощью к травматологу-ортопеду ГБУЗ ПК «ПЦРБ». Пациентка обследована клинически и рентгенологически. При осмотре предъявляла жалобы на боль в области правого плечевого сустава и резкое ограничение движений в нем. При пальпации правого плечевого сустава отмечена болезненность в проекции головки плечевой кости. Выраженный кровоподтек и отек мягких тканей. Дефигурация контуров сустава за счет отека умеренная. Движения в нем болезненны и ограничены. Движения и чувствительность пальцев сохранена. Пульсация до периферии. На рентгенограммах правого плечевого сустава без КТИ. Выставлен диагноз: «Ушиб мягких тканей». Даны рекомендации.

При осмотре 19.05.2020 травматолог-ортопед в медицинских документах описывает клинику ушиба плечевого сустава, не находит признаков деформации (вывиха) в плечевом суставе. Выполняет рентгенографию плечевого сустава. Соответственно диагнозу назначает лечение. Исходя из записей в амбулаторной карте, состояние Р. 19.05.2020 было оценено правильно, диагностика проведена правильно, лечение назначено так же правильно. Дополнительных методов исследования, учитывая диагноз, установленный 19.05.2020, проводить не требовалось.

25.05.2020 Р. вновь осмотрена травматологом-ортопедом. Предъявляла жалобы на боль в области правого плечевого сустава и резкое ограничение движений в нем, онемение 3-го пальца правой кисти. При осмотре: выраженный отек плечевого сустава, болезненность в проекции головки плечевой кости. Движения болезненные в плечевом суставе. В дальнейшем при осмотрах 01.06.2020,10.06.2020, судя по записям в амбулаторной карте, улучшения состояния пациентки не наблюдалось, появились жалобы на онемения 3-го пальца.

Состояние Р. с 01.06.2020 по 29.07.2020 было оценено неверно. Учитывая отсутствие положительной динамики, выраженный отек плечевого сустава без тенденции к уменьшению, резкое ограничение движений в плечевом суставе, жалобы на боль в области правого плечевого сустава, онемение 3-го пальца правой кисти, пациентку необходимо было направить на дообследование – КТ/МРТ плечевого сустава. КТ плечевого сустава позволяет выявить переломы костей, которые не видны на обычных рентгенограммах, а МРТ позволяет выявить повреждения капсульносвязочного аппарата и хрящей плечевого сустава.

Повреждение сухожилий манжетки ротаторов плеча наблюдается часто при травме плечевого сустава. Заподозрить это повреждение в момент первичного обращения практически невозможно. Основным клиническим признаком разрыва манжетки ротаторов плеча является слабость в поврежденной верхней конечности и невозможность ее отвести больше 60 градусов. При подозрении на разрыв сухожилий манжетки ротаторов плеча показано МРТ плечевого сустава.

Сроки проведения КТ и МРТ плечевого сустава не регламентированы. Если имеется подозрение на нарушение костных структур и капсульно-связочного аппарата, то исследования проводится в ближайшее время при отсутствии противопоказаний.

Р. длительно находится на учете у участкового терапевта и эндокринолога с диагнозом: «***». Уровень глюкозы корригирует с помощью диеты, приемом сахароснижающего препарата. *** у Р. компенсированный, осложнений со стороны костной системы и соединительной ткани не зафиксировано.

Таким образом, при оказании специализированной медицинской помощи по профилю «травматология и ортопедия» в амбулаторных условиях в ГБУЗ ПК «ПЦРБ» был допущен недостаток (дефект): коморбидная пациентка (СД 2 типа) не направлена на КТ/МРТ при наличии показаний, что привело к запоздалой диагностике истинного характера травматической патологии.

Необходимо отметить, что при установлении истинного характера травмы в более ранние сроки, показаний для экстренного или неотложного оперативного лечения у Р. не имелось.

Так же необходимо отметить, что такое оперативное лечение, как эндопротезирование плечевого сустава, относится к высокотехнологичной медицинской помощи. Постановлением Правительства РФ № 1610 от 07.12.2019 «О Программе государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на 2020 годы на плановый период 2021 и 2022 годов» сроки оказания высокотехнологичной медицинской помощи не установлены.

- по вопросу № 4 (выводы эксперта Ф.): лечение травм, подобных имеющейся у Р., включает иммобилизацию поврежденной конечности в повязке типа Дезо в течение 4-5 недель (как в рассматриваемом случае) для консолидации выявленных переломов, затем после спадения отека мягких тканей, купирования кровоизлияния в результате травмы в полость плечевого сустава, решается вопрос об оперативном лечении. Сроки, вид и объем проведения операции на плечевом суставе строго индивидуальные.

Необходимо отметить, что при установлении истинного характера травмы в более ранние сроки, показаний для экстренного или неотложного оперативного лечения у Р. не имелось.

- по вопросу № 5 (выводы эксперта Ф.): клинических рекомендаций Минздрава РФ и ATOP (Ассоциации травматологов-ортопедов России) по травме плечевого сустава в настоящий момент нет. Они находятся в стадии разработки. Каждый случай является индивидуальным.

- по вопросам № 2, 7 (выводы эксперта С2.): анализ медицинских документов показал, что медицинская помощь по профилю «неврология» оказывалась в соответствии с нормативно-правовыми документами. Дефектов оказания медицинской помощи по профилю «неврология» не выявлено.

- по вопросам № 8, 9 (выводы комиссии экспертов): изучение представленных на экспертизу медицинских документов, рентгенограмм, компьютерных и магнитно-резонансных томограмм правого плечевого сустава на имя Р., с учетом результатов ее судебно-медицинского обследования в рамках первичной и дополнительной экспертиз, показало, что у нее имелась травма правой верхней конечности в виде подвывиха головки плечевой кости с мелкими краевыми переломами головки плечевой кости, суставной поверхности лопатки и шейки лопатки, с повреждением связок и мышц правого плечевого сустава и повреждением плечевого сплетения.

Эта травма повлекла развитие посттравматического артроза правого плечевого сустава, посттравматической плексопатии и контрактуры правого плечевого сустава, болевого синдрома и функциональной недостаточности сустава. Характер и тяжесть травмы правой верхней конечности явились основанием для проведения оперативного лечения. Кроме этого, характер и тяжесть этой травмы явились основанием для установления Р. третей группы инвалидности.

Недостаток (дефект) оказания специализированной медицинской помощи, допущенный при оказании специализированной медицинской помощи по профилю «травматология и ортопедия» в амбулаторных условиях в ГБУЗ ПК «ПЦРБ», не оказал негативного влияния на течение травматического процесса и тактику ведения Р., поскольку, как было указано выше, даже при установлении истинного характера травмы в более ранние сроки показаний для экстренного или неотложного оперативного лечения у Р. не имелось.

Исходя из вышеизложенного, можно заключить, что дефект оказания медицинской помощи, допущенный при оказании специализированной медицинской помощи по профилю «травматология и ортопедия» в амбулаторных условиях в ГБУЗ ПК «ПЦРБ», не способствовал и не находится в причинно-следственной связи с развитием посттравматического артроза правого плечевого сустава, посттравматической плексопатии и контрактуры правого плечевого сустава, болевого синдрома и функциональной недостаточности сустава, а также с установлением третьей группы инвалидности Р. (л.д. 83-107 т. 3).

Изучив данное заключение экспертов ГБУЗ ПК «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы и патолого-анатомических исследований» № 471 от 23.12.2025, оценив его на предмет допустимости, относимости и достоверности, судебная коллегия принимает его в качестве допустимого доказательства по настоящему делу, поскольку оно соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», выводы экспертов являются ясными, четкими, последовательными, не допускают неоднозначного толкования и не вводят в заблуждение, заключение содержит подробные описания проведенных исследований, анализ всех представленных на экспертизу материалов дела и медицинских документов.

Эксперты до начала производства экспертизы были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, имеют необходимые для производства подобного рода экспертиз образование, квалификацию, специальности, стаж работы (л.д. 171-172, 177-178, 179-оборот т. 1, л.д. 107, 114-116 т. 3).

Доводы апелляционной жалобы о том, что МР-диагностика проведена не своевременно, а спустя 3 месяца после получения травмы, что истец не была своевременно направлена на оперативное вмешательство с учетом сложной травмы правого плечевого сустава, что привело к установлению Р. третьей группы инвалидности, не могут быть приняты во внимание судебной коллегией ввиду несостоятельности, в связи с чем отклоняются.

Оценив представленные в материалы дела экспертные заключения, составленные по результатам проведения судебно-медицинской экспертизы: основной и дополнительной, судебная коллегия считает, что выводы экспертов, содержащиеся в заключении № 645, согласуются с выводами экспертов, содержащимися в экспертном заключении № 471, дополняют их, не противоречат друг другу, а напротив, согласуются, в связи с чем суд апелляционной инстанции анализирует и оценивает данные доказательства в совокупности.

Так, согласно выводам обеих экспертиз при оказании истцу медицинской помощи в условиях ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница» допущен дефект: коморбидная пациентка (***) на направлена на КТ/МРТ при наличии показаний, что привело к запоздалой диагностике истинного характера травматической патологии. При этом указано, что при установлении истинного характера травмы в более ранние сроки, показаний для экстренного или неотложного оперативного лечения у Р. не имелось.

Данные выводы сделаны как экспертом Т., участвовавшим при производстве основной экспертизы, которого истец просила заменить при производстве дополнительной экспертизы; так и экспертом Ф., участвовавшим при производстве дополнительной экспертизы, против кандидатуры которого в качестве эксперта сторона истца не возражала, отводов не заявляла.

Также комиссией экспертов при производстве обеих экспертиз сделаны аналогичные выводы о том, что основанием для установления Р. третьей группы инвалидности явились характер и тяжесть травмы верхней конечности.

С учетом изложенного, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что медицинская помощь Р. в условиях ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница» оказана с недостатком, выразившимся в том, что Р., являясь коморбидной пациенткой (имеющей заболевание сахарный диабет 2 типа) при наличии показаний – сложной травмы правой верхней конечности, не была направлена на КТ/МРТ, что привело к запоздалой диагностике истинного характера травматической патологии и позднему установлению правильного диагноза.

Несмотря на то, что в экспертных заключениях установлено отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектом оказания медицинской помощи и наступившими для истца негативными последствиями, как-то: развитие посттравматического артроза правого плечевого сустава, посттравматической плексопатии и контрактуры правого плечевого сустава, болевого синдрома и функциональной недостаточности сустава, сам по себе данный факт не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии выявленных нарушений при оказании Р. ответчиком медицинской помощи, и не является основанием для освобождения ответчика от ответственности за допущенные дефекты при оказании медицинской помощи.

Доводы апеллянта о наличии в деле заключения (рецензии) комиссии специалистов АНО НИИСЭ «СТЭЛС», которые произвели анализ проведенной по делу экспертизы № 645 и указали на ее недостатки и выявили большое количество дефектов при оказании медицинской помощи истцу, также не влекут изменение решения суда, поскольку по делу была проведена дополнительная экспертиза, выводы которой полностью подтверждают выводы первоначальной экспертизы, дополняя их. Кроме того, как следует из заключения специалистов АНО НИИСЭ «СТЭЛС», в состав их комиссии вообще не входил специалист в области травматологии, тогда как указанный профиль являлся основным с учетом характера травмы Р.

Определяя размер компенсации морального вреда в сумме 250 000 рублей, суд первой инстанции справедливо и обоснованно учел требования разумности и справедливости, характер и степень нравственных и физических страданий Р., возраст истца (62 года на момент получения травмы), характер и следствие заболевания, степень вины ответчика, выразившейся в установлении неправильного диагноза, отсутствия незамедлительного направления на КТ или МРТ после первого же обращения истца за медицинской помощью, и оказания соответствующего диагнозу лечения, а также отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектом оказания медицинской помощи и наступившими для истца негативными последствиями.

Принимая во внимание, что размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, которая включает в себя оценку судом совокупности обстоятельств, учитывая конкретные обстоятельства дела и доводы стороны истца, приводимые в обоснование заявленных требований, судебная коллегия полагает, что данный размер компенсации морального вреда соответствует характеру и степени перенесенных истцом нравственных и физических страданий, принципам разумности и справедливости и не противоречит требованиям статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судом в полной мере обеспечен баланс прав и законных интересов сторон, позволяющий, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лиц, ответственных за возмещение вреда. Оснований для уменьшения взысканной судом первой инстанции суммы компенсации морального вреда судебная коллегия по доводам апелляционной жалобы не усматривает.

Таким образом, суждения, приведенные в апелляционной жалобе, лишены бесспорных правовых аргументов, не опровергают установленные по делу обстоятельства, не могут повлиять на правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, либо служить основаниями для отмены законного и обоснованного решения суда, который при известных позициях сторон дал им объективную оценку с приведением убедительных мотивов в постановленном по делу решении.

Иная точка зрения заявителя на то, как должно было быть разрешено дело, не может являться поводом для отмены оспариваемого судебного постановления.

С учетом изложенного, судебная коллегия не находит предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены обжалуемого решения суда по доводам апелляционной жалобы.

Руководствуясь статьями 199, 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Пермского районного суда Пермского края от 17.07.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу Р. – без удовлетворения.

Председательствующий: подпись

Судьи: подпись