Решение № 2-1318/2018 2-1318/2018~М-55/2018 М-55/2018 от 16 мая 2018 г. по делу № 2-1318/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

17 мая 2018 года город Нижневартовск

Нижневартовский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе: председательствующий судья Глотов Н.М.

при секретаре Кувшиновой А.С., ст. помощнике прокурора города ФИО

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по иску истицы к БЮДЖЕТНОМУ УЧРЕЖДЕНИЮ ХАНТЫ – МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА – ЮГРЫ «<данные изъяты>» о компенсации морального вреда,

с участием истицы ФИО и её представителя ФИО, представителя ответчика ФИО

УСТАНОВИЛ:

истица обратилась в суд с иском к БЮДЖЕТНОМУ УЧРЕЖДЕНИЮ ХАНТЫ – МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА – ЮГРЫ «<данные изъяты>» о компенсации морального вреда, мотивируя требования тем, что <дата> скончался её муж ФИО, причиной смерти явился <данные изъяты>. ФИО болел с 2012 года по дату смерти, при этом в результате врачебной ошибки, выразившейся в неверном установлении диагноза заболевания, ФИО не получал необходимого лечения, что привело к его смерти. При обращении к ответчику с жалобами на боле в животе ФИО ответчиком был постановлен диагноз «<данные изъяты>», в связи с чем, ФИО лечили от <данные изъяты>, фактически не оказывая должного лечения и не производя лечение имеющегося <данные изъяты>, при этом боли у ФИО усиливались, впоследствии при детальном обследовании у него был установлен правильный диагноз. Истица полагает, что между неправильным лечением и смертью ФИО имеется причинно-следственная связь. После смерти супруга истица понесла нравственные страдания, выразившиеся в том, что смерть мужа оказала на неё сильнейшее моральное давление, заставляла её ощущать свою слабость, вызывала тревогу и постоянное беспокойство, данная психотравмирующая обстановка подорвала психическое и физическое здоровье истицы, она долго болела, не могла спать, постоянно плакала и страдала. При жизни ФИО был единственным человеком, который помогал истице, поддерживал её в трудную минуту, до заключения брака истица и ФИО долго вместе проживали, вели совместное хозяйство, на протяжении жизни ФИО был надежной опорой для истицы. Смерть супруга в связи с медицинской ошибкой и бездействие ответчика причинила истице нравственные страдания. Просит суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>.

Истица и её представитель в судебном заседании на требованиях настаивали в полном объеме, подтвердив обстоятельства, изложенные в иске.

Представитель ответчика в судебном заседании с исковыми требованиями не согласилась, полагает, что оказание медицинской помощи соответствовало стандартам оказания медицинской помощи, просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Выслушав истицу, представителей сторон, заключение прокурора, полагавшего, что иск не подлежит удовлетворению, изучив материалы дела, суд приходит к следующему:

Согласно ч. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу положений ч. 2 данной статьи лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Как разъяснено в абз. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из анализа указанных правовых норм следует, что ответственность за вред, причиненный недостатками оказанной медицинской помощи, наступает при совокупности следующих условий: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между этими двумя элементами. При этом потерпевший должен доказать факт повреждения здоровья, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно пункту 3 статьи 98 Федерального закона от <дата> № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В судебном заседании было установлено и подтверждено материалами дела, что <дата> ФИО обратился к ответчику с жалобами в левой половине грудной клетки, ему был постановлен диагноз «<данные изъяты>», назначено лечение, проходил лечение до декабря 2012 года.

<дата> был госпитализирован в стационар, где ему был постановлен диагноз «<данные изъяты> с данного момента проходил лечение в связи с наличием указанного заболевания, <дата> он умер.

Для проверки обоснованности заявленных требований по ходатайству истицы судом была назначена судебно-медицинская экспертиза.

В заключении судебно-медицинской экспертизы КУ ХМАО-Югры «<данные изъяты>» № от <дата> сделаны следующие выводы: учитывая отсутствие жалоб пациента ФИО при обращении к ответчику <дата> на наличие болей в животе, нарушение стула, патологические выделения из прямой кишки, отсутствие аппетита и похудание, наличие диспепсических явлений в виде тошноты и рвоты, то заподозрить скрытое течение <данные изъяты> было маловероятно. К тому же, пациент ФИО, при обращении к ответчику <дата> жаловался на боли в левой половине грудной клетки, по поводу которых было назначено дообследование в виде ФЛГ ОГП (флюорография), которое было проведено <дата>, однако патологических изменений выявлено не было (вероятно, ввиду низкой «разрешающей способности» данного метода), пациенту проводилось лечение болевого синдрома в грудной клетке с участием специалистов терапевтического, неврологического и хирургического профиля. Ввиду усиления болевого синдрома, пациент ФИО <дата> вновь обратился к хирургу у ответчика, в результате чего <дата> была проведена рентгенография ОГП, на которой установлено наличие «<данные изъяты>». Далее, а именно <дата>, пациент ФИО обратился самостоятельно в МБУ «<данные изъяты>», г. Нижневартовск в экстренном порядке. В результате госпитализации в это лечебное учреждение и был установлен диагноз: «<данные изъяты>.». Проведена паллиативная операция <дата> сигмостомия. Таким образом, лечение проведенное у ответчика в период с <дата> по <дата> нельзя назвать правильным, так как диагноз <данные изъяты> (бывшим причиной болевого синдрома) установлен не был, что могло быть обусловлено скрытым течением основного заболевания (<данные изъяты>) и отсутствием предъявляемых специфических для этого заболевания жалоб. В дальнейшем, в период с <дата> по дату смерти пациента ФИО лечение у ответчика проводилось правильно. Диагноз <данные изъяты>, был выставлен несвоевременно, то и лечение пациента ФИО у ответчика было начато несвоевременно, при наличии уже выраженных проявлений заболевания.

При отсутствии клинических проявлений <данные изъяты> маловероятно, что было возможно диагностировать у ФИО скрытое течение <данные изъяты><дата>. Формально, грубых нарушений в оказании медицинской помощи ответчиком допущено не было, так как колоноскопия (метод позволивший бы выявить наличие <данные изъяты>) не входит в перечень скриннинговых методов выявления <данные изъяты>. Однако, «<данные изъяты>» в отношении данного пациента отсутствовала в первичном врачебном звене. Таким образом, имелись недостатки оказания медицинской помощи пациенту ФИО в ходе обследования у ответчика, прежде всего заключавшиеся в несвоевременно установленном диагнозе <данные изъяты>.

Особенность развития <данные изъяты>, как правило, предполагает его длительное течение. Наиболее вероятно, что при первичном обследовании <дата> стадия заболевания была запущенной, что подтверждается наличием болевого синдрома в левой половине грудной клетки, обусловленным <данные изъяты>), и имелась IV стадия <данные изъяты> Соответственно, полного излечения заболевания у пациента ФИО уже на момент первичного обращения за медицинской помощью достичь было нельзя, <данные изъяты> уже был запущенным.

Допущенные недостатки оказания медицинской помощи пациенту ФИО в ходе обследования и лечения его у ответчика, в виде в несвоевременного установления диагноза <данные изъяты> и как следствие, несвоевременно начатого лечения, в прямой причинно - следственной связи с наступлением смерти ФИО не стоят, так как смерть больного произошла в результате тяжёлого заболевания, методов лечения которого, с учётом его прогрессирования (<данные изъяты>), на сегодняшний момент практически не существует.

Согласно ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В соответствие с ч. 3 ст. 86 ГПК РФ, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного суда от <дата> N 23 «О судебном решении», судам следует иметь в виду, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

В силу положений ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Оценивая заключение КУ ХМАО-Югры «<данные изъяты>» № от <дата> по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд полагает возможным принять во внимание данное заключение, т.к. оно содержит подробное описание проведенных исследований, сделанные выводы и ответы на поставленные вопросы, заключение является полным и ясным, экспертиза проведена с соблюдением установленного порядка, в состав комиссии входили компетентные эксперты, которые предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, поэтому у суда нет оснований сомневаться в достоверности заключения.

В данном случае смерть ФИО не находится в прямой причинно-следственной связи с несвоевременной постановкой ему диагноза в поликлинике, поэтому не имеется оснований для удовлетворения заявленного требования о компенсации морального вреда, и в иске следует отказать.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ суд,

РЕШИЛ:

Отказать истице в иске к БЮДЖЕТНОМУ УЧРЕЖДЕНИЮ ХАНТЫ – МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА – ЮГРЫ «<данные изъяты>» о компенсации морального вреда.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Нижневартовский городской суд.

Копия верна:

Судья Н.М. Глотов