Решение № 2-1147/2017 2-35/2018 2-35/2018 (2-1147/2017;) ~ М-1058/2017 М-1058/2017 от 14 мая 2018 г. по делу № 2-1147/2017

Дело № 2-35/2018


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 мая 2018 года Корсаковский городской суд Сахалинской области в составе

председательствующего судьи Е.Н. Меркуловой,

при секретаре Н.О. Ларионовой,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 об освобождении земельного участка и встречному иску ФИО2 к ФИО1 об установлении границ земельного участка, признании межевого плана недействительным, исключении сведений о земельном участке из данных государственного кадастрового учета,

УСТАНОВИЛ:

В. обратилась в суд с иском, в котором просит обязать ФИО2 освободить от незаконной постройки в виде сарая земельный участок с кадастровым номером № под двухквартирным жилым домом по адресу <адрес>.

В обоснование своих требований указала, что она является собственником квартиры № в указанном доме, собственником квартиры № является муниципальное образование «Корсаковский городской округ». На земельном участке площадью 703 кв.м, сформированном под двухквартирным домом <адрес> и поставленном на кадастровый учёт находится используемый ответчицей сарай для хранения угля, который препятствует истцу использовать принадлежащий собственнику жилого помещения земельный участок.

Ответчица, не оспаривая факт использования расположенного на земельном участке под домом № сарая, не согласилась с иском, предъявила истице встречный иск, в котором указала, что при формировании земельного участка под домом № не было учтено фактически сложившееся с 1991 года землепользование, в том числе под вспомогательными, необходимыми для эксплуатации двухквартирного дома <адрес>, постройками, которые были возведены жильцами дома в связи со сносом старых сараев во время строительства соседнего <адрес>, что нашло отражение в техническом паспорте дома.

Просит в своем встречном иске признать недействительным межевой план земельного участка с кадастровым номером №, расположенного по адресу <адрес>, установить границы земельных участков под многоквартирными домами <адрес> согласно планам земельных участков в технических паспортах на эти дома.

В своем заявлении от 29.11.2017 года уточнила требования, просит установить границу земельного участка под домом <адрес> с соблюдением санитарных и строительных норм и правил с учетом планов земельных участков домов № и №, находящихся в паспортах квартир, не включая в земельный участок под домом № вспомогательное помещение - сарай для хранения угля, принадлежащий ФИО2

В судебном заседании истица поддержала свои требования.

Ответчица и её представитель Г. в судебном заседании с иском не согласились, просили удовлетворить встречный иск, уточнили требования в части установления границ земельного участка под домом №, просят установить границу между земельными участками с кадастровыми номерами № и №, просят отказать истице в удовлетворении первоначального иска.

Выслушав стороны, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 15 Земельного кодекса Российской Федерации собственностью граждан и юридических лиц (частной собственностью) являются земельные участки, приобретенные гражданами и юридическими лицами по основаниям, предусмотренным законодательством Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 290 Гражданского кодекса Российской Федерации у собственников квартир в многоквартирном доме возникает право общей долевой собственности на общее имущество в доме.

К числу общего имущества, принадлежащего собственникам помещений в многоквартирном жилом доме на праве общей долевой собственности пунктом 1 статьи 36 ЖК РФ отнесен земельный участок, на котором расположен данный дом, с элементами озеленения и благоустройства, иные предназначенные для обслуживания, эксплуатации и благоустройства данного дома и расположенные на указанном земельном участке объекты.

Границы и размер земельного участка, на котором расположен многоквартирный дом, определяются в соответствии с требованиями земельного законодательства и законодательства о градостроительной деятельности.

Как установлено статьей 16 Федерального закона «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации», земельный участок, на котором расположены многоквартирный дом и иные входящие в состав такого дома объекты недвижимого имущества, который сформирован до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации и в отношении которого проведен государственный кадастровый учет, переходит бесплатно в общую долевую собственность собственников помещений в многоквартирном доме, право долевой собственности на такой земельный участок возникает с момента введения в действие ЖК РФ (1 марта 2005 года).

В случае, если земельный участок, на котором расположены многоквартирный дом и иные входящие в состав такого дома объекты недвижимого имущества, не был сформирован до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации, он может быть сформирован собственниками помещений в МКД или органом местного самоуправления на основании обращений заинтересованных лиц. В этом случае долевая собственность на земельный участок под МКД возникает после его формирования в установленном порядке и проведения в отношении этого земельного участка кадастрового учета.

Вместе с тем, как разъяснено в пункте 67 Постановления Пленума Верховного суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ № 10/22 от 29 апреля 2010 года, если земельный участок не сформирован и в отношении него не проведен государственный кадастровый учет, земля под многоквартирным домом находится в собственности соответствующего публично-правового образования. По смыслу частей 3 и 4 статьи 16 Вводного закона собственник не вправе распоряжаться этой землей в той части, в которой должен быть сформирован земельный участок под многоквартирным домом. В свою очередь, собственники помещений в многоквартирном доме вправе владеть и пользоваться этим земельным участком в той мере, в какой это необходимо для эксплуатации ими многоквартирного дома, а также объектов, входящих в состав общего имущества в таком доме. При определении пределов правомочий собственников помещений в многоквартирном доме по владению и пользованию указанным земельным участком необходимо руководствоваться частью 1 статьи 36 ЖК РФ.

В указанных случаях собственники помещений в многоквартирном доме как законные владельцы земельного участка, на котором расположен данный дом и который необходим для его эксплуатации, в силу статьи 305 ГК РФ имеют право требовать устранения всяких нарушений их прав, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения, а также право на защиту своего владения, в том числе против собственника земельного участка.

Способы защиты нарушенного права предусмотрены статьей 60 Земельного кодекса РФ. Так, в соответствии с пунктом 1 указанной статьи нарушенное право на земельный участок подлежит восстановлению, в частности, в случае самовольного занятия земельного участка.

Неправомерные действия, нарушающие права на земельный участок могут быть пресечены путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения (пункт 2 ст. 60 ЗК РФ).

Как следует из свидетельства о государственной регистрации права от 23 июля 2011 года, ФИО1 владеет на праве собственности квартирой <адрес> на основании договора передачи жилого помещения в собственность от 9 июня 2009 года № 442 и дополнительного соглашения от 30.11.2009 года.

Квартира <адрес> находится в муниципальной собственности (включена решением малого Света народных депутатов от 26.08.1993 года), что подтверждается выпиской из Реестра муниципального имущества МО «Корсаковский городской округ».

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости от 29.08.2017 года земельный участок площадью 703 кв.м по адресу <адрес>, имеет кадастровый №, используется под жилой дом, поставлен на кадастровый учет 1 января 2002 года.

Межевой план для данного земельного участка составлен 14 сентября 2016 года.

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости от 29.08.2017 года земельный участок площадью 805 кв.м по адресу <адрес>, имеет кадастровый №, используется под жилой дом, поставлен на кадастровый учет 1 января 2002 года, граница участка не установлена в соответствии с требованиями земельного законодательства.

Стороной истца по первоначальному иску в материалы дела представлена топосъёмка с пояснительной запиской, выполненная специалистами ООО «ГеоАлгоритм», из которой видно, что при нанесении координат земельного участка истца на топосъёмку установлено нахождение на земельном участке истца хозяйственных построек ответчика.

Стороной ответчика по первоначальному иску представлены свидетельства о государственной регистрации прав, выданные Росреестром 11 июля 2011 года, из которых следует, что квартира <адрес> находится в собственности ФИО2, Ж., З. по 1/3 доли за каждым, на основании договора передачи жилого помещения в собственность граждан от 24.05.2011 года.

Квартира № в этом же доме передана в собственность в порядке приватизации И. по договору с администрацией Корсаковского городского округа от 29 апреля 2008 года.

Материалами технической инвентаризации домовладений № и № по <адрес> подтверждается, что данные дома двухквартирные, построены без присоединения к системам централизованных водоснабжения, водоотведения и отопления, что предполагает использование вспомогательных построек для хранения топлива, инструментов, а также для удовлетворения санитарно-бытовых нужд лиц, проживающих в данных домах.

Вспомогательные постройки составляют с таким домом единое целое.

Материалами дела установлено, что в 2002 году при проведении инвентаризации земель города Корсакова (л.д. 111-115) граница между земельными участками под домами № и №, находившимися в муниципальной собственности (ранее – в собственности фабрики гофрированной тары) не имела изломов и выступов в сторону дома №. Согласно схеме границ землепользования к указанной границе со стороны дома № прилегает вспомогательная постройка.

Как следует из инвентарных дел на указанные домовладения, изначально на указанном месте возведение вспомогательных строений не предусматривалось, поскольку генеральный план усадебного участка под домом № «А» 1973 года, как и генеральный план земельного участка под домом № года не содержит сведений о такой вспомогательной постройке.

Каких-либо документов, подтверждающих законность, необходимость и целесообразность возведения спорной вспомогательной постройки, находящейся на границе смежных земельных участков, связанной своим назначением с эксплуатацией именно дома №, в материалы дела не представлено.

Из содержания инвентаризационных дел усматривается, что вспомогательные постройки, в том числе, предназначенные для обслуживания домов, изначально имелись, но были расположены в других местах земельного участка, имели иные размеры и конфигурацию, впоследствии неоднократно меняли место нахождения и конфигурацию, однако доказательств того, что они выполнялись наймодателем и бывшим собственником жилых домов в установленном законом порядке в материалы дела также не представлено.

Представленные в материалы дела договоры приватизации жилья не содержат сведений о том, какие именно вспомогательные постройки передавались новым собственникам жилья - гражданам (физическим лицам).

Так, договор передачи жилого помещения в собственность граждан от 24 мая 2010 года о передаче в собственность ФИО2, Ж., З. квартиры <адрес> (л.д. 154), содержит пункт 3 о передаче в долевую собственность граждан общего имущества в многоквартирном (двухквартирном) жилом доме, в том числе, земельного участка, на котором расположен данный дом, с элементами озеленения и благоустройства и иными, предназначенными для обслуживания, эксплуатации и благоустройства данного дома объекты, расположенные на указанном земельном участке.

Аналогичные положения содержит договор передачи жилого помещения в собственность от 9 июня 2009 года (л.д. 182), по которому квартира № в многоквартирном (двухквартирном) <адрес> передана в собственность В.

Из объяснений сторон следует, что постройки, изменялись владельцами квартир двухквартирных неблагоустроенных домов, в том числе изменялось их назначение, не всегда связанное с эксплуатацией жилого дома.

В процессе производства землеустроительной экспертизы, проведённой АО «СахалинТИСИЗ» с заключением от 22 марта 2018 года, были исследованы материалы инвентарных дел на данные домовладения, материалы инвентаризации земель и экспертным путем определено, что строение, которое в настоящее время находится на земельном участке дома №, по конфигурации не соответствует имеющимся сведениям о строении на этом же месте, указанным в инвентарных делах, а также в материалах инвентаризации земель города Корсакова за 2002 год, что опровергает доводы истца по встречному иску о том, что данным вспомогательным строением в том виде, в каком оно в настоящее время находится, и на том же месте, она на пользуется около 30 лет (ответ на вопрос 4).

Как было разъяснено в судебном заседании специалистом – кадастровым инженером А., изготовившим межевое дело для истца по первоначальному иску, уточнение границ на местности для земельного участка под с кадастровым номером № не требовало согласования с владельцами смежного земельного участка, поскольку сведения о характерных точках, позволяющих определить границу земельного участка под домом № с кадастровым номером № на местности, уже имелись в Росреестре, и он определил местонахождение границы по имеющимся в публичном доступе данным.

Эти разъяснения кадастрового инженера подтверждаются выводами эксперта АО «СахалинТИСИЗ» по четвертому вопросу о том, что такие характерные точки, действительно, были определены для земельного участка под домом № с кадастровым номером №, и они отражены в материалах инвентаризации земель за 2002 год.

Данным экспертным заключением подтверждается тот факт, что граница земельного участка под домом № с кадастровым номером № со стороны смежного земельного участка под домом № с кадастровым номером №, которая определена кадастровым инженером в межевом плане на земельный участок под домом №, соответствует месту нахождения границы между этими земельными участками, определённому техническим отчетом «Инвентаризация земель» 2002 года (ответ на 1 вопрос).

Вспомогательное строение, используемое ФИО2, ответчицей и истицей по встречному иску, общей площадью 17 кв.м, находится на земельном участке с кадастровым номером №, принадлежащем истице по первоначальному иску, на его территории площадью 15 кв.м, и 2 кв.м этого строения располагается на земельном участке с кадастровым номером №, на котором расположен дом № (ответы на 2 и 3 вопросы).

Таким образом, судом установлено, что на территории земельного участка, принадлежащего на праве общей долевой собственности истцу, располагается не принадлежащее этому истцу, и не связанное с необходимостью эксплуатации принадлежащего истцу жилого помещения вспомогательное строение.

Данное вспомогательное строение возведено ранее, чем истец по первоначальному иску приобрела право собственности на долю в праве на земельный участок, однако границы земельного участка под домом истца уточнены на местности с учетом границ ранее отведенного и необходимого для эксплуатации жилого дома № земельного участка.

Право собственности истца по встречному иску ФИО2 на земельный участок, необходимый для эксплуатации дома №, возникло позже, чем у истца по первоначальному иску В., однако какой именно земельный участок необходим для эксплуатации данного жилого дома при передаче квартиры в собственность гражданам органом местного самоуправления не определено, и ФИО2 таких доказательств, подтверждающих факты нарушения её прав на получение земельного участка в соответствии с градостроительными нормами и правилами в материалы дела не представила.

Таким образом, необходимость для эксплуатации жилого дома № земельного участка в границах с учетом места нахождения вспомогательного строения в том виде, в каком оно находится в настоящее время, истцом по встречному иску не доказана.

Каких-либо документов, подтверждающих, что при возведении дома <адрес> в качестве подсобного помещения для нанимателей квартир в этом доме был предусмотрен сарай со стороны дома №, либо впоследствии это вспомогательное строение было возведено (заменено) в установленном порядке, ФИО2 в материалы дела не представила.

Доводы ФИО2 и её представителя о нарушении её прав отсутствием согласования границ основаны на неверном понимании закона.

Так, описание местоположения объекта недвижимости отнесено законом к основным сведениям об объекте недвижимости, позволяющим определить такой объект в качестве индивидуально-определенной вещи (пункты 2, 4 статьи 8 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»).

Согласно пункту 8 статьи 22 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» местоположение границ земельного участка устанавливается посредством определения координат характерных точек таких границ, то есть точек изменения описания границ земельного участка и деления их на части.

Как следует из материалов дела, сведения о характерных точках, по которым возможно определить местоположение земельных участков, имеются в Росреестре, они приведены в кадастровых выписках о земельных участках с кадастровыми номерами № (л.д. 105) и № (л.д. 109).

Кадастровый план территории (л.д. 128-129) содержит сведения о точках координат в отношении обоих земельных участков, что позволяет идентифицировать их как объекты гражданских прав.

Требования к точности координат характерных точек границ земельного участка установлены приложением к Приказу Минэкономразвития Российской Федерации от 1 марта 2016 года № и предполагают среднюю квадратическую погрешность для таких точек в отношении земельных участков в пределах населённых пунктов не более 0, 10 метра.

Кадастровый план территории кадастрового квартала № содержит сведения о погрешности точек координат в отношении границ земельного участка истца по первоначальному иску, превышающей нормативную - 0,30 метра, в то время как в отношении земельного участка, на котором расположен дом с квартирой ФИО2 погрешность соответствует нормативам.

Тот факт, что в ЕГРН сведения об этих координатах характерных точек не были внесены в ЕГРН в отношении земельного участка под домом № с кадастровым номером №, не свидетельствует об отсутствии места расположения границы между земельными участками, поскольку ранее, во время постановки на кадастровый учет земельных участков под этими домами, действующее законодательство допускало кадастровый учет без определения координат характерных точек.

Как следует из пояснений кадастрового инженера и подтверждается данными экспертного исследования, при проведении кадастровых работ в отношении земельного участка истца с кадастровым номером № кадастровым инженером определено место нахождения границы этого земельного участка согласно ранее определённых координат.

При таких обстоятельствах определения границы земельного участка с кадастровым номером № в том смысле, как это установлено частью 2 статьи 39 ФЗ «О кадастровой деятельности», не требовалось, поскольку граница уже была определена.

Отсюда следует, что не требовалось и согласования с владельцами соседнего земельного участка.

В связи с этим не имеет правового значения довод ФИО2 о фактически сложившемся землепользовании участком под вспомогательной постройкой, место нахождения и конфигурация которой была неоднократно изменена, в том числе и после инвентаризации и составления плана земельного участка под домом № в 1991 году, что подтверждается проведённой по делу экспертизой.

Данные технического паспорта, на которые ссылается ФИО2, не могут служить доказательством приобретения ею права пользования на земельный участок с учётом места нахождения вспомогательного строения, поскольку технический паспорт на домовладение правоустанавливающего значения для приобретения права на земельный участок под домом не имеет.

Свидетельские показания Б. (л.д. 237) также не могут служить подтверждением, что ФИО2 пользовалась одним и тем же сараем 30 лет, кроме того, свидетель не может указать точно, каким именно сараем пользовалась ФИО2, а каким – другие соседи.

Кроме того, с учётом объяснений сторон о наличии конфликта по поводу использования сарая и земельного участка, и данных технического паспорта на дом № о вспомогательном строении на этом же месте, но уже относящемся к домовладению № по <адрес> (технический паспорт на дом №), использование ФИО2 этого сарая нельзя отнести к категории сложившегося землепользования, поскольку само это понятие подразумевает отсутствие спора по поводу части земельного участка и по поводу строения на нём.

Таким образом, судом установлено, что вспомогательное строение, используемое ФИО2, нарушает право истицы на использование земельного участка в границах, определённых до передачи жилого помещения в её собственность, установленных органом местного самоуправления.

С учётом изложенного, не подлежат удовлетворению требования встречного иска от 4 октября 2017 года о признании недействительным межевого плана земельного участка с кадастровым номером №, об исключении из государственного кадастра недвижимости сведений о месте его расположения, изложенные в заявлении о дополнении к встречному иску от 10 октября 2017 года, а также об установлении границ земельного участка под домом <адрес> с соблюдением санитарных и строительных норм и правил, и с учётом планов земельных участков домов <адрес>, находящихся в технических паспортах квартир, не включая в земельный участок под домом № вспомогательное помещение – сарай для хранения угля, принадлежащий ФИО2, изложенные в заявлении от 9 ноября 2017 года.

Первоначальный иск подлежит удовлетворению.

Согласно статье 98 ГПК РФ с ответчицы в пользу истицы по первоначальному иску подлежат взысканию понесенные судебные расходы согласно представленным в дело документам, отвечающим требованиям статьи 71 ГПК РФ о допустимости доказательств.

Как указано в пункте 10 Постановления Пленума ВС РФ от 21.01.2016 года № 1, лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Так, истицей при подаче иска была приложена к иску квитанция Сбербанка России об уплате государственной пошлины в размере 300 рублей, которая подлежит взысканию с ответчицы в пользу истицы.

Истица представила подлинники квитанций к приходному кассовому ордеру № 78 от 24.08.2017 года на 3 500 рублей за составление искового заявления, и № 73 от 14.08.2017 года на 1000 рублей за составление требования об освобождении земельного участка.

Последнее по своей природе не относится к судебным издержкам, поскольку не является необходимым для реализации права на обращение в суд с требованием об освобождении земельного участка.

Достоверных доказательств несения расходов на составление искового заявления в размер 3 500 рублей по квитанции от 24.08.2017 истица в материалы дела не представила, поскольку в качестве основания платежа в ней указан договор от 14.08.2017 года, копия которого представлена в дело, однако представленный в судебном заседании подлинник при идентичности текста имеет дату не 14.08.2017 года, а 15.08.2017 года, что имеет значение для идентификации квитанции об оплате.

Истицей также представлена квитанция от 5 сентября 2017 года о принятии ООО «Геоалгоритм» 7 000 рублей за выполнение геодезических работ.

Из материалов дела следует, что ООО «Геоалгоритм», действительно составляло схему земельного участка и пояснительную записку к ней.

Однако в силу отсутствия договора на оказание услуг по выполнению геодезических работ для истицы невозможно достоверно установить стоимость затрат истца на получение такого рода доказательства. Кроме того, из представленной квитанции не следует, что 7 000 внесены именно истицей.

Истицей представлен договор об оказании юридической помощи от 22 сентября 2017 года, согласно которому истице предоставляется юридическая помощь по данному делу по иску к ФИО2 об освобождении земельного участка за 25 000 рублей, и квитанция об уплате этой суммы адвокату.

Данные расходы понесены в связи с настоящим делом, подтверждаются относимыми и допустимыми письменными доказательствами и подлежат взысканию с ответчика в пользу истца.

Таким образом, с ответчицы подлежит взысканию 25 300 рублей в возмещение расходов на уплату государственной пошлины и расходов истицы на оплату юридической помощи.

Установление определенного срока исполнения решения суда допускается статьей 204 ГПК РФ, однако является правом, а не обязанностью суда, просьба об установлении срока в заявлении истцом не мотивированна, поэтому оснований для установления срока исполнения в данном случае суд не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Обязать ФИО2 освободить земельный участок с кадастровым номером № под жилым домом по адресу <адрес>, от расположенного на нём объекта – деревянного сарая, путем его демонтажа.

Взыскать с ФИО2 в пользу В. судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей и судебные расходы по оплате юридической помощи в сумме 25 000 рублей, всего 25 300 рублей.

Во взыскании судебных расходов в большем размере В. отказать.

В удовлетворении встречных исковых требований ФИО2 к В. отказать.

Решение может быть обжаловано в Сахалинский областной суд через Корсаковский городской суд в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Е.Н. Меркулова.

Решение принято в окончательной форме 15 мая 2018 года.