Постановление № 44У-95/2019 4У-964/2019 от 8 декабря 2019 г.

44у-95/2019

Суд 1 инстанции: судья Никитина Е.А.

Суд апелляционной инстанции: судья Жилкина Е.В.


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

суда кассационной инстанции

г. Иркутск 9 декабря 2019 года

Президиум Иркутского областного суда в составе:

председательствующего Ляхницкого В.В.,

членов президиума Корнюшиной Л.Г., Симанчевой Л.В., Трапезникова П.В., Чертковой С.А.,

при секретаре Лухневой М.Я.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационной жалобе ФИО4, представляющей интересы потерпевшего ФИО6, о пересмотре приговора Октябрьского районного суда г. Иркутска от 21 марта 2019 года, апелляционного постановления судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 9 июля 2019 года, согласно которым

ФИО1, родившийся Дата изъята в <адрес изъят>, (данные изъяты),

осужден по ч. 1 ст. 176 УК РФ к лишению свободы сроком на 3 года, в соответствии со ст. 73 УК РФ условно, с испытательным сроком 2 года, с возложением соответствующих обязанностей, установленных в приговоре;

ФИО2, родившийся Дата изъята в <адрес изъят>, (данные изъяты),

осужден по ч. 1 ст. 176 УК РФ к лишению свободы сроком на 3 года, в соответствии со ст. 73 УК РФ условно, с испытательным сроком 2 года, с возложением соответствующих обязанностей, установленных в приговоре;

ФИО3, родившийся Дата изъята в <адрес изъят>, (данные изъяты),

осужден по ч. 1 ст. 176 УК РФ к лишению свободы сроком на 3 года, в соответствии со ст. 73 УК РФ условно, с испытательным сроком 2 года, с возложением соответствующих обязанностей, установленных в приговоре.

Апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 9 июля 2019 года приговор оставлен без изменения.

В кассационной жалобе представителя потерпевшего ФИО4 поставлен вопрос об отмене судебных решений.

Заслушав доклад судьи Ореховой И.Р., выслушав представителя потерпевшего ФИО6 - адвоката Екима А.О., заместителя прокурора Иркутской области Бабенко В.В., осужденного ФИО1 и адвокатов Черкашину О.В. и Кравцова Р.В. в защиту его интересов, осужденного ФИО3 и адвоката Ефремова Р.Д. в защиту его интересов, осужденного ФИО2 и адвокатов Канину Н.Е., Измайлову О.С. в защиту его интересов, суд кассационной инстанции

установил:

согласно приговору ФИО1, ФИО2, ФИО3 признаны виновными в незаконном получении кредита руководителями организаций путем предоставления банку заведомо ложных сведений о финансовом состоянии организаций с причинением крупного ущерба. Преступление совершено Дата изъята в г. Иркутске при обстоятельствах, указанных в приговоре.

В кассационной жалобе представитель потерпевшего ФИО4 не согласна с приговором и апелляционным постановлением. Приводит фактические обстоятельства по делу. Указывает, что при вынесении приговора суд проигнорировал доводы потерпевшего ФИО6 об отсутствии основного признака преступления, предусмотренного ст. 176 УК РФ – введение кредитора в заблуждение о реальном финансовом состоянии должника. В апелляционной жалобе потерпевшего ФИО6 были изложены конкретные доводы в опровержение выводов суда об отсутствии оснований для квалификации действий осужденных по более тяжким составам преступлений. По существу был рассмотрен лишь один – о правовом значении апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от Дата изъята о признании договоров займа, положенных в основу обвинения, недействительными, мнимыми сделками. Кроме того, в своих выводах суд апелляционной инстанции фактически игнорирует либо даже прямо противоречит вступившему в законную силу судебному акту. Оспариваемые выводы судов обеих инстанций основаны не на иной правовой оценке установленных обстоятельств, а на признании достоверными фактов, фиктивность которых установлена апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от Дата изъята . Анализируя содержание апелляционного постановления, считает ошибочными и основанными на предположениях выводы заключения финансово-аналитической экспертизы, поскольку они были сделаны без учета апелляционного определения от Дата изъята . Кроме того, указывает, что частичное погашение кредитов, которое, по мнению суда, исключало хищение, на самом деле служило средством введения в заблуждение кредитора на время вывода активов и организации банкротства должников. Предметы залога были целенаправленно скрыты от потерпевшего, выведены в собственность специально созданных для этого юридических лиц в целях невозможности обращения на них взыскания. Полагает, что указанные факты свидетельствуют о наличии в действиях ФИО1, ФИО2, ФИО3 более тяжкого преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159.1 УК РФ. Судебной коллегией доводы апелляционной жалобы не рассмотрены, в судебном решении лишь перечислены доказательства, положенные в основу приговора, без достаточного их анализа. Довод апелляционной жалобы об ошибочности выводов суда первой инстанции о том, что подсудимые якобы не имели возможности завладеть денежными средствами и обратить их в свою собственность, никак не упомянут в мотивировочной части оспариваемого апелляционного постановления. Вышеуказанное привело к явной ошибке в правовой оценке обстоятельств дела, неполному анализу установленных фактов, искажению сути преступных действий, неправильной квалификации и, как следствие, вынесению и вступлению в законную силу неправосудного приговора. Оспариваемыми судебными постановлениями создана конкуренция судебных актов, недопустимость которой следует из принципа правовой определенности. Просит судебные решения отменить, уголовное дело направить прокурору в порядке п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Постановлением судьи Иркутского областного суда от 11 ноября 2019 года кассационная жалоба вместе с уголовным делом переданы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Обсудив доводы кассационной жалобы, проверив материалы уголовного дела, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены судебных постановлений при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного или уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. Такие нарушения допущены в ходе рассмотрения настоящего уголовного дела.

Согласно обжалуемому приговору ФИО1, ФИО2 и ФИО3 признаны виновными в незаконном получении кредита путем предоставления банку заведомо ложных сведений о финансовом состоянии организаций, руководителями которых они являлись, на сумму 330 млн. рублей, с причинением крупного ущерба.

Установленные судом фактические обстоятельства содеянного сводятся по существу к тому, что, имея финансовые обязательства, возникшие на основании договоров займа от Дата изъята и от Дата изъята на сумму около 450 млн. рублей, осужденные скрыли указанный факт от сотрудников ФИО6. При оформлении кредита на сумму 330 млн. рублей не предоставили сведения о наличии решения Иркутского районного суда Иркутской области от Дата изъята о взыскании задолженности по указанным договорам займа, что повлияло на положительное решение вопроса о предоставлении кредита.

Уголовное дело поступило для рассмотрения в Октябрьский районный суд г. Иркутска с обвинительным заключением 22 марта 2018 года.

Во время рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от Дата изъята было отменено решение Иркутского районного суда Иркутской области от Дата изъята , вынесено новое решение, согласно которому договоры займа и поручительства от Дата изъята и Дата изъята , договоры цессии от Дата изъята признаны недействительными, поскольку сторонами не доказана реальность и правомерность возникновения заемных обязательств. Судебная коллегия по гражданским делам пришла к выводу, что заключенные договоры являются мнимыми сделками, так как выраженное в указанных договорах волеизъявление сторон не соответствовало их внутренней воле и не было направлено на возникновение последствий, соответствующих займу, цессии. Заключенные сделки стороны фактически не исполняли и исполнять не намеревались.

В ходе рассмотрения настоящего уголовного дела было удовлетворено ходатайство представителя потерпевшего о приобщении к материалам дела копии вышеуказанного апелляционного определения судебной коллегии от Дата изъята , оно было исследовано с участием сторон.

В судебном заседании представители потерпевшего дважды заявляли ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору ввиду наличия в действиях подсудимых признаков более тяжких преступлений по ст. 196, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 174.1 УК РФ. При этом ссылались, в том числе на обстоятельства, установленные апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от Дата изъята .

Отказывая в удовлетворении данных ходатайств постановлениями от Дата изъята , суд каждый раз ссылался на ст. 237 УПК РФ (без указания на её часть 1 пункт 6) и на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года № 18-П, которым ч. 1 ст. 237 УПК РФ признана не противоречащей Конституции Российской Федерации. Суд пришел к выводу, что ходатайства заявлены преждевременно, а доводы представителя потерпевшего сводятся к собственной субъективной оценке сведений, изложенных в обвинительном заключении. При этом суд не принял во внимание и не указал в постановлениях правовые позиции, изложенные в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации № 16-П от 2 июля 2013 года и положения пункта 6 части 1 ст. 237 УПК РФ. Доводы о правовом значении обстоятельств, установленных апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от Дата изъята , суд вообще оставил без внимания.

Должной оценки обстоятельства, установленные апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от Дата изъята , не получили и в обжалуемом приговоре. Единственное указание суда первой инстанции о том, что признание договоров займа недействительными не меняет способ совершения преступления, предусмотренного ст. 176 УК РФ, не отвечает требованиям обоснованности и мотивированности, следовательно, не может быть признано законным.

При рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции в опровержение доводов потерпевшего о наличии в действиях подсудимых признаков хищения суд сослался на то, что по кредитным договорам производилась частичная оплата и были заключены договоры обеспечения; подсудимые не имели возможности завладеть денежными средствами и обратить их в свою собственность и что определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от Дата изъята о признании договоров займа, положенных в основу обвинения, недействительными, мнимыми сделками, не меняет способ преступления, предусмотренного ст. 176 УК РФ.

В апелляционной жалобе представителя потерпевшего были изложены конкретные доводы в опровержение указанных выводов приговора.

Вместе с тем из текста апелляционного постановления следует, что доводы апелляционной жалобы рассмотрены не в полном объеме и надлежащей оценки не получили.

Так, апелляционное постановление не содержит оценки доводов апелляционной жалобы и приводимой судебной практики о том, что частичное погашение кредитов служило средством введения в заблуждение кредитора на время вывода активов и организации банкротства должников; о том, что предметы залога были целенаправленно скрыты от потерпевшего, выведены в собственность специально созданных для этого юридических лиц в целях невозможности обращения на них взыскания.

Довод апелляционной жалобы об ошибочности вывода суда первой инстанции о невозможности подсудимыми завладеть денежными средствами и обратить их в свою собственность также остался без рассмотрения.

Одним из основополагающих принципов уголовного судопроизводства является принцип законности, который включает в себя требование о том, что любое процессуальное решение по делу должно быть законным, обоснованным и мотивированным (ч. 4 ст. 7 УПК РФ).

В развитие принципа законности ст. 389.28 УПК РФ предусматривает, что решение суда апелляционной инстанции должно содержать мотивы принятого решения, а также основания, по которым судебное постановление признается законным и обоснованным, а жалоба или представление – не подлежащими удовлетворению.

Исходя из решений Конституционного Суда Российской Федерации (Постановление от 3 мая 1995 года № 4-П, определения от 25 января 2005 года № 42-О, от 12 ноября 2008 года № 1030-О-О и др.), требования справедливого правосудия применительно к решениям вышестоящих судебных инстанций предполагают обязательность фактического и правового обоснования принимаемых ими решений, что невозможно без последовательного рассмотрения и оценки доводов соответствующей жалобы.

Конституционно-правовой смысл предписаний Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, обязывающих мотивировать судебные решения, в том числе подтверждающие законность и обоснованность обжалованных судебных актов, обусловлен конституционным принципом состязательности и равноправия сторон, из которого следует, что эти решения могут быть вынесены только после рассмотрения и опровержения доводов, приводимых в жалобах на состоявшееся судебное решение.

Обжалуемые судебные акты изложенным требованиям не соответствуют.

Кроме того, в обоснование своей позиции об отсутствии преюдициальной силы выводов, изложенных в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от Дата изъята , суд апелляционной инстанции указал, что признание судом фактических обстоятельств, установленных в одном виде судопроизводства, не исключает их иной правовой оценки в другом виде судопроизводства.

Между тем, оспариваемые выводы судов обеих инстанций основаны не на иной правовой оценке установленных обстоятельств, а на признании достоверными фактов, фиктивность которых установлена другим судебным актом, о чем правильно указано в кассационной жалобе.

При этом апелляционное постановление дословно содержит следующий вывод: доводы представителя потерпевшего об отсутствии у осужденных обязательств по договорам займа, поручительства и цессии, о том, что данные обязательства не были реальными, опровергаются установленными судом фактическими обстоятельствами. Тем самым суд апелляционной инстанции сделал вывод, противоречащий вступившему ранее в законную силу апелляционному определению судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда.

Таким образом, обжалуемым приговором и апелляционным постановлением создана конкуренция судебных актов, недопустимость которой следует из принципа правовой определенности.

В соответствии с позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 21 декабря 2011 года № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

На основании изложенного, руководствуясь п. 4 ч. 1 ст. 401.14 УПК РФ, суд кассационной инстанции

постановил:

кассационную жалобу представителя потерпевшего ФИО6 ФИО4 удовлетворить частично.

Апелляционное постановление судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 9 июля 2019 года в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 отменить.

Уголовное дело направить на новое апелляционное рассмотрение в ином составе.

Председательствующий В.В. Ляхницкий