Решение № 2-152/2024 2-152/2024(2-5232/2023;)~М-4733/2023 2-5232/2023 М-4733/2023 от 18 октября 2024 г. по делу № 2-152/2024

66RS0006-01-2023-004703-42

№ 2-152/2024 (2-5232/2023)


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 18 октября 2024 года

Орджоникидзевский районный суд города Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Лащеновой Е.А. при секретаре Кузецовой И.В., с участием помощника прокурора Емельяновой М.К., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральному казенному учреждению здравоохранения «Медико-санитарная часть №66» Федеральной службы исполнения наказаний, Федеральной службе исполнения наказаний о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился с иском к ФКУЗ МСЧ-66 ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование иска указано, что он отбывает наказание в ФКУ ИК-26 ГУФСИН России по Свердловской области с июля 2020 года. По прибытии в ФКУ ИК-26 ГУФСИН России по Свердловской области был осмотрен медицинскими работниками и установлен диагноз «здоров». Далее неоднократно обращался в здравпункт ФКУ ИК-26 ГУФСИН Росси по Свердловской области за медицинской помощью в связи с изменениями кожного покрова, назначенное лечение к выздоровлению не привело, до настоящего времени заболевание прогрессирует. 20 февраля 2023 года был выявлен < данные изъяты >, надлежащее лечение не предоставляется. Кроме того, ранее, 22 октября 2019 года, был установлен диагноз < данные изъяты >. Из повторного УЗИ от 06 июня 2023 года следует, что киста увеличилась, выявлено заболевание < данные изъяты >, соответствующее лечение не предоставляется, меры для подготовки к операции не предпринимаются. На основании чего просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда 800000 рублей.

Определением суда от 02 ноября 2023 года к участию в деле в качестве ответчика привлечен ФСИН России.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, судом по ходатайству истца с целью обеспечения возможности участия истца в судебном заседании было организовано его проведение посредством видео-конференцсвязи с Центральным районным судом г. Омска, о чем истец был извещен надлежащим образом, однако в Центральный районный суд г. Омска не явился. Согласно телефонограмме просил дело рассмотреть в свое отсутствие, на требованиях иска настаивает (л.д. 215).

Представитель ответчиков ФКУЗ МСЧ-66 ФСИН России, ФСИН ФИО2, действующая на основании доверенностей, в судебном заседании с требованиями иска не согласилась по доводам письменных пояснений, где подробно описала последовательность и объем оказанной истцу медицинской помощи (л.д. 54-56). Также указала, что медицинская помощь ФИО1 в оспариваемый период организована и оказана медицинскими работниками структурных подразделений ФКУЗ МСЧ-66 ФСИН России в полном объеме, согласно Порядку и стандартам, клиническим рекомендациям, по профилю его заболевания и клинической картине пациента. Нарушений в действиях работников не установлено. В отсутствие объективных доказательств в обоснование доводов истца и сведений о наступивших в результате этого неблагоприятных последствиях, не позволяет говорить о причинении истцу физических и (или) нравственных страданий вследствие нарушения его личных неимущественных прав. В деле отсутствуют доказательства, подтверждающие, что именно в результате действий (бездействия) ответчиков, истец испытывал нравственные и физические страдания, что наступил вред и ухудшалось состояние здоровья. На основании чего просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Помощник прокурора Емельянова М.К. при даче заключения по делу указала, что в ходе судебной медицинской экспертизы установлено, что дефектов указания медицинской помощи не имеется, факт причинения вреда здоровью ответчиками не установлен. Вместе с тем, экспертизой установлено, что при оказании медицинской помощи допущены недостатка, которые не являются дефектами, это неполнота исследований, несвоевременные консультации врачей-специалистов, поэтому просила исковые требования удовлетворить, но снизить размер компенсации до разумных пределов до 5000 рублей.

Заслушав представителя ответчиков, заключение прокурора полагавшего требования о компенсации морального вреда подлежащими частичному удовлетворению, исследовав материалы дела и представленные доказательства, оценив их в совокупности по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации). Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

ФИО1 в качестве основания иска, указывает на необходимость взыскания компенсации морального вреда в размере 800000 рублей в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи в период нахождения в ФКУ ИК-26 ГУФСИН России по Свердловской области с июля 2020 года, отсутствия улучшений состояния здоровья в результате проведения назначенного лечения.

Судом установлено, что в заявленный период нахождения в исправительном учреждении ФКУ ИК-26 ГУФСИН России по Свердловской области с июля 2020 года медицинская помощь оказывалась истцу ФКУЗ МСЧ-66 ФСИН России. 09 февраля 2024 года ФИО1 освобожден по отбытии наказания.

В силу ч. 6 ст. 12 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации осужденные имеют право на охрану здоровья, включая получение первичной медико-санитарной и специализированной медицинской помощи в амбулаторно-поликлинических или стационарных условиях в зависимости от медицинского заключения.

Согласно ст. 13 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» учреждения, исполняющие наказания, обязаны обеспечивать охрану здоровья осужденных.

В соответствии со ст. 101 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, лечебно-профилактическая и санитарно-профилактическая помощь осужденным к лишению свободы организуется и предоставляется в соответствии с Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений и законодательством Российской Федерации. В уголовно-исполнительной системе для медицинского обслуживания осужденных организуются лечебно-профилактические учреждения (больницы, специальные психиатрические и туберкулезные больницы) и медицинские части.

Нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В силу ст. 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно ч. 1, 3 ст. 26 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», лица, задержанные, заключенные под стражу, отбывающие наказание в виде ограничения свободы, ареста, лишения свободы либо административного ареста, имеют право на оказание медицинской помощи, в том числе в необходимых случаях в медицинских организациях государственной системы здравоохранения и муниципальной системы здравоохранения, в соответствии с законодательством Российской Федерации. При невозможности оказания медицинской помощи в учреждениях уголовно-исполнительной системы лица, заключенные под стражу или отбывающие наказание в виде лишения свободы, имеют право на оказание медицинской помощи в медицинских организациях государственной системы здравоохранения и муниципальной системы здравоохранения, а также на приглашение для проведения консультаций врачей-специалистов указанных медицинских организаций в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета, предусмотренных на эти цели федеральному органу исполнительной власти, осуществляющему правоприменительные функции, функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

В силу п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Как разъяснено в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», по общему правилу, установленному п. 1 и 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно статье 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (пункт 1).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В п. 1, 14, 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи, выразившейся в необеспечении своевременной квалифицированной помощью и лекарственными препаратами, в период нахождения в исправительном учреждении с декабря 2020 года по 03 мая 2023 года заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Факт оказания истцу медицинской помощи в заявленный период с июля 2020 года по 09 февраля 2024 года ФКУЗ МСЧ-66 ФСИН России ответчиками не оспаривался.

В целях установления качества, своевременности и полноты оказанной ФКУЗ МСЧ-66 ФСИН России осужденному ФИО1 медицинской помощи с июля 2020 года, установления заболеваний истца на момент поступления в исправительное учреждение, факта причинения вреда здоровью, ухудшения состояния здоровья, а также причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) ответчика и причинением вреда здоровью истца, судом по ходатайству истца 09 января 2024 года была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГБУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы Свердловской области».

Из выводов заключения < № > от 11 сентября 2024 года (л.д. 160-176) следует, что по данным представленной амбулаторной карты < № > в июле 2020 года (на момент поступления в ФКУ ИК-26 ГУФСИЫ России по Свердловской области) у ФИО1 имели место следующие заболевания: < данные изъяты >; < данные изъяты >, состояние после удаления грыжи межпозвонкового диска в 4-5 поясничном сегменте в 2018 году. Кроме того при ультразвуковом исследовании органов мошонки от 22 октября 2019 года у ФИО1 была выявлена < данные изъяты > (киста - это опухолевидное образование, которое представляет собой полость, оболочка которой состоит из наружного соединительнотканного слоя и внутреннего, выстланного преимущественно многослойным плоским эпителием, полость кисты обычно заполнена жидким или полужидким содержимым).

По данным амбулаторной карты < № > в период с июля 2020 года по декабрь 2023 года у ФИО3 имели место: < данные изъяты >, < данные изъяты >, < данные изъяты >, < данные изъяты > (синдром, представленный в виде разнообразных нарушений вегетативных функций, связанных с расстройством нейрогенной регуляции и возникающих по причине нарушения баланса тонической активности симпатического и парасимпатического отдела вегетативной нервной системы, проявляющийся функциональными нарушениями); < данные изъяты >, < данные изъяты >; < данные изъяты >; < данные изъяты >. В анализе крови от 20 февраля 2023 года у ФИО1 были выявлены антитела к вирусу гепатита С, в связи с чем ему был установлен диагноз < данные изъяты >. В период стационарного лечения с 28 сентября 2023 года по 18 октября 2023 года ФИО1 был установлен диагноз < данные изъяты >.

Экспертами установлено, что в связи с обострениями < данные изъяты >, < данные изъяты >, < данные изъяты > медицинская помощь ФИО1 оказывалась в амбулаторных условиях, своевременно - по мере обращения. Проведенное лечение имело симптоматический характер (устраняло болезненные проявления), выполнялось правильно, имело положительный эффект (выздоровление). Нарушений Порядка организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, утвержденного Приказом Министерства юстиции РФ от 28 декабря 2017 года № 285, при оказании медицинской помощи по поводу этих заболеваний не имелось.

В анализе крови от 20 февраля 2023 года у ФИО1 были выявлены антитела к вирусу гепатита С, на основании наличия которых ему был установлен диагноза < данные изъяты >. ФИО1 было проведено обследование, включавшее в себя ультразвуковое исследование органов брюшной полости (06 июня 2023 года, 31 октября 2023 года), биохимические анализы крови (18 мая 2023 года, без даты), заочная консультация врача-инфекциониста (01 ноября 2023 года) для решения вопроса о назначении специфического противовирусного лечения вирусного гепатита С. Вышеуказанное обследование ФИО1 было проведено правильно, в соответствии с Клиническими рекомендациями МЗ РФ «Хронический вирусный гепатит С» (14 февраля 2022 года), но несвоевременно (консультация инфекциониста проведена через 8 месяцев 11 дней после установления диагноза), в неполном объеме (не включало в себя определение РНК вируса гепатита С в крови методом ПЦР, генотипирование гепатита С). Согласно Клиническим рекомендациям МЗ РФ «Хронический вирусный гепатит С» (14 февраля 2022 года) диагноз < данные изъяты > устанавливается на основании наличия антител к вирусу гепатита С (определение суммарных антител классов М и G к вирусу гепатита С в крови (аnti-НСV) и РНК вируса гепатита С в крови методом ПЦР. По заключению врача инфекциониста от 01 ноября 23 года у ФИО1 имел место < данные изъяты >. неактивный (то есть состояние, при котором вирусная инфекция остается в организме, но не проявляется клинически); рекомендовано провести дополнительное обследование в плановом порядке, включающее в себя определение РНК вируса гепатита С методом ПЦР, генотипирование гепатита С, анализ крови методом ИФА на гепатит В, общий анализ крови развернутый, анализ крови на протромбиновое время в крови (или плазме), после проведенного обследование - повторная консультация. Согласно Клиническим рекомендациям МЗ РФ «Хронический вирусный гепатит С» (14 февраля 2022 года) противовирусное лечение рекомендуется проводить всем пациентам с хроническим вирусным гепатитом С. независимо от наличия цирроза печени, с целью излечения от инфекции; на выбор тактики лечения оказывает влияние - гепатита С. От проведения дополнительного обследования, рекомендованного врачом-инфекционистом, «за счет собственных средств» ФИО1 отказался (см. акт от 14 ноября 2023 года). В условиях неполноты обследования специфическая противовирусная терапия вирусного гепатита С ФИО4 не могла быть назначена, и, следовательно, не проводилась. По данным представленной амбулаторной карты < № > ФИО1 проводилось симптоматическое лечение октолипеном (улучшает обменные процессы) в апреле 2023 года, гептразаном (гепатопротектор) в июле 2023 года, витаминами группы В (комбилипеном в августе 2023 года). Неполнота обследования в отношении вирусного гепатита С, несвоевременная консультация врача-инфекциониста, отсутствие специфического противовирусного лечения вирусного гепатита С какого-либо отрицательного влияния на течение вирусного гепатита С у ФИО1 не оказали.

Также эксперты указали, что с 28 сентября 2023 года по 18 октября 2023 года ФИО1 находился на стационарном лечении с диагнозом < данные изъяты >. < данные изъяты >. < данные изъяты >. < данные изъяты >. Лечение < данные изъяты > только оперативное, эффективных консервативных методов лечения этих заболеваний в настоящее время не существует. Данные заболевания не являются жизнеугрожающими, оперативное лечение проводится в плановом порядке. В период пребывания в стационаре с 28 сентября 2023 года по 18 октября 2023 года оперативное лечение < данные изъяты > ФИО1 не было проведено в связи с тем, что у него имела место тромбоцитопения (снижение уровня тромбоцитов - менее 150x10 в 9 степени/л), наличие которой создавало риск кровотечения при выполнении операции на левом яичке. Оперативное лечение было отсрочено до момента нормализации количества тромбоцитов. Данная тактика являлась правильной, обоснованной. В октябре-ноябре 2023 года ФИО1 был проведен курс витаминотерапии витамином В12, дефицит которого может повлечь за собой тромбоцитопению. В общем анализе крови от 19 декабря 2023 года показатель тромбоцитов составил 130,5 х 10 в 9 степени/л, то есть у ФИО1 по-прежнему сохранялась тромбоцитопения, что не позволяло выполнить оперативное лечение < данные изъяты >. С целью уточнения причины тромбоцитопении ФИО1 была показана консультация врача-терапевта, но не была проведена.

В период с июля 2020 года по декабрь 2023 года ФИО1 устанавливались следующие диагнозы: < данные изъяты > (20 августа 2020 года, 18 августа 2022 года, 12 апреля 2023 года), < данные изъяты > (15 декабря 2021 года, в период с 15 мая 2023 года по 01 августа 23 года), < данные изъяты > (24 июня 2022 года), < данные изъяты > (29 сентября 2023 года), < данные изъяты > (в период стационарного лечения в сентябре-октябре 2023 года). ФИО1 проводилось лечение < данные изъяты > - мазью клотримазол (противогрибковое средство для наружного применения), препаратом флуконазол в таблетках (противогрибковое средство), мазью ко-тримоксазол (противомикробное средство, применяется при инфекциях кожи), < данные изъяты > - флуконазолом (противогрибковое средство), синафлановой мазью и мазью акридерм (глюкокортикостероиды для наружного применения), мазью ко-тримоксазол, < данные изъяты > - мазью акридерм (глюкокортикостероид для наружного применения), флуконазолом в капсулах, мазью ко-тримоксазол. При неоднократных обращениях ФИО1 по поводу заболеваний кожи диагноз заболевания не был верифицирован, наличие грибкового поражения кожи не было подтверждено результатами микроскопического исследования соскоба чешуек с очагов на коже, проведенное лечение включало в себя препараты разного фармакологического действия (противогрибковые, противомикробные, устраняющие аллергические проявления), носило симптоматический характер, но выраженного положительного эффекта не имело. В сложившейся ситуации ФИО1 с целью верификации диагноза и назначения соответствующего характеру заболевания лечения была показана консультация врача - дерматолога, но не была проведена. Фактором, способствующим частым повторениям заболевания (заболеваний) кожи у ФИО1, могло явиться не соблюдение правил личной гигиены. Согласно Порядку организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, утвержденного Приказом Министерства юстиции РФ от 28 декабря 2017 года № 285, «при наличии медицинских показаний назначаются дополнительные исследования и консультации врачей-специалистов». Таким образом, не проведение консультаций врача-дерматолога и врача-терапевта является нарушением Порядка организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, утвержденного Приказом Министерства юстиции РФ от 28 декабря 2017 года № 285. По данным представленной амбулаторной карты после окончания стационарного лечения 18 октября 2023 года лечение < данные изъяты > ФИО1 не проводилось.

Отвечая на поставленные судом вопросы относительно недостатков и/или дефектов оказания медицинской помощи, эксперты указали, что дефект оказания медицинской помощи - это недостаток оказания медицинской помощи который явился причиной неблагоприятного исхода или состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода. По данным представленных медицинских документов неблагоприятного исхода (смерть, инвалидность), причиной которого являлись бы недостатки оказания медицинской помощи, у ФИО1 не наступило; ухудшения течения имевшихся заболеваний (< данные изъяты >) также не имелось. Имевшие место в период с июля 2020 года по декабрь 2023 года при оказании медицинской помощи ФИО1 недостатки (неполнота обследования в отношении < данные изъяты >, несвоевременная консультация врача-инфекциониста, не проведение консультаций врача-терапевта и врача-дерматолога при наличии показаний, отсутствие лечения < данные изъяты > после окончания стационарного лечения в октябре 2023 года) причиной имевшихся у ФИО1 заболеваний не являются, к дефектам оказания медицинской помощи не относятся. Согласно п. 25 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н, ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью.

Дефектов оказания медицинской помощи не установлено, следовательно, оснований для определения степени тяжести вреда здоровью у ФИО1 не имеется. Согласно п. 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью заболевания, сопутствующей патологий и другими причинами (что и имеет место у ФИО1) как причинение вреда здоровью не рассматривается.

Оснований не доверять данному заключению экспертов, сомневаться в его достоверности, в правильности или обоснованности, а также в компетентности экспертов у суда не имеется. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Представленное заключение < № > от 11 сентября 2024 года изложено последовательно и полно, выводы экспертов достаточно мотивированы и обоснованы, содержат ответы на все поставленные судом вопросы. Данное заключение составлено в полном соответствии с требованиями ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». В связи с чем суд принимает данное заключение < № > как относимое, допустимое и достоверное доказательство по делу.

Из заключения < № > от 11 сентября 2024 года следует, дефектов при оказании медицинской помощи ФИО1 в заявленный период не установлено, оснований для установления вреда, причиненного здоровью истца оказанной медицинской помощью не имеется.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что факт причинения вреда здоровью истца, ухудшения его здоровья в период нахождения в ФКУ ИК-26 ГУФСИН России по Свердловской области с июля 2020 года в связи с действиями (бездействиями) ответчика, не нашел своего подтверждения при рассмотрении дела.

Выявленные экспертами недостатки не находятся в причинно-следственной связи с состоянием здоровья истца, как указано экспертами имевшие место при оказании медицинской помощи ФИО1 недостатки (неполнота обследования в отношении < данные изъяты >, несвоевременная консультация врача-инфекциониста, не проведение консультаций врача-терапевта и врача-дерматолога при наличии показаний, отсутствие лечения < данные изъяты > после окончания стационарного лечения в октябре 2023 года) причиной имевшихся у ФИО1 заболеваний не являются, к дефектам оказания медицинской помощи не относятся.

В отсутствие факта причинения вреда здоровью в результате действий ответчика, обязанность по доказыванию которого возложена на истца, оснований для взыскания в его пользу компенсации морального вреда по данному основанию не имеется.

Вместе с тем, при проведении экспертизы было установлено, что в период наблюдения ФИО1 имели место недостатки при оказании медицинской помощи, а именно неполнота обследования в отношении < данные изъяты >, несвоевременная консультация врача-инфекциониста, не проведение консультаций врача-терапевта и врача-дерматолога при наличии показаний, отсутствие лечения < данные изъяты > после окончания стационарного лечения в октябре 2023 года. При этом экспертами отмечено, что выявленные недостатки причиной имевшихся у ФИО1 заболеваний не являются, к дефектам оказания медицинской помощи не относятся.

При таких обстоятельствах, учитывая, что факт причинения вреда здоровью истца, ухудшения ее здоровья в период нахождения в ФКУ ИК-26 ГУФСИН России по Свердловской области с июля 2020 года в связи с действиями (бездействиями) ответчика не нашел своего подтверждения при рассмотрении дела, суд приходит к выводу, что вина ответчика в причинении вреда здоровью ФИО1, вопреки доводам стороны истца отсутствует.

Вместе с тем, учитывая, что недостатки при оказании ФИО1 медицинской помощи имели место, суд полагает, что в данном случае имеются основания для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в соответствии со ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как следует из разъяснений п. 26-28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Из изложенного следует, что, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

С учетом конкретных обстоятельств дела, результатов заключения экспертов, индивидуальных особенностей самого истца и его состояния здоровья в рассматриваемый спорный период, наличие заболеваний у ФИО1, количество и объем допущенных ответчиком недостатков при оказании медицинской помощи, которые не являются причиной имевшихся у истца заболеваний и к дефектам оказания медицинской помощи не относятся, суд полагает, что в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 10000 рублей.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере, в том числе и в заявленном истцом суд, с учетом фактических обстоятельств дела, не усматривает и считает необходимым в удовлетворении остальной части требований отказать.

Как следует из разъяснений п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 года № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает главный распорядитель бюджетных средств по ведомственной принадлежности тех государственных органов (должностных лиц), в результате незаконных действий (бездействия) которых физическому или юридическому лицу причинен вред (пункт 3 статьи 125 ГК РФ, статья 6, подпункт 1 пункта 3 статьи 158 БК РФ). При удовлетворении иска о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, в резолютивной части решения суд указывает на взыскание вреда с Российской Федерации в лице главного распорядителя бюджетных средств за счет казны Российской Федерации.

В рассматриваемом случае субъектом, обязанным возместить вред по правилам ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, выступает главный распорядитель бюджетных средств ФСИН России, поскольку недостатки диагностики при оказании истцу медицинской помощи были допущены ФКУЗ МСЧ-66 ФСИН России.

Таким образом, определенная судом компенсация морального вреда в размере 10000 рублей подлежит взысканию в пользу истца с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний за счет казны Российской Федерации.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний (ИНН <***>) за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (СНИЛС < № >) компенсацию морального вреда 10000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга.

Мотивированное решение будет изготовлено в течение десяти дней.

Судья Е.А. Лащенова

Мотивированное решение изготовлено 31 октября 2024 года.

Судья Е.А. Лащенова