Решение № 2-331/2019 2-331/2019~М-311/2019 М-311/2019 от 18 июня 2019 г. по делу № 2-331/2019

Дело № 2-331/2019


Р Е Ш Е Н И Е ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 июня 2019 года г. Пласт

Пластский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Данилкиной А.Л.,

при секретаре Долгополовой С.В.,

с участием прокурора Журавлевой К.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Областной перинатальный центр» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ГБУЗ «Областной перинатальный центр», в котором просил взыскать соответчика в его пользу компенсацию морального вреда в размере 400 000 рублей.

В обоснование заявленных требований указал, что 25 июня 2014 года в ГБУЗ «Областной перинатальный центр» его жена М.Е.О. родила ребенка М.К.А. С 25 июня 2014 года по 15 июля 2014 года ребенок находился на лечении в отделении реанимации новорожденных детей Челябинской детской городской клинической больницы № 8 с диагнозом: церебральная ишемия 3, острый период, судорожный синдром, синдром угнетения, двусторонная кефалограмма, неонатальная кома, доношенный новорожденный. В период с 15 июля 2014 года по 15 сентября 2014 года его сын находился на стационарном лечении в Челябинской областной детской клинической больнице, откуда для дальнейшего выхаживания переведен в стационар по месту жительства. 06 ноября 2014 года М.К.А. был признан ребенком-инвалидом. ДД.ММ.ГГГГ его ребенок умер. Он является биологическим отцом ребенка. Считает, что медицинская помощь была оказана некачественно. Правильность его доводов основана на решении Пластского городского суда Челябинской области от 16 мая 2018 года по гражданскому делу № 2-1/2018 по иску М.Е.А. и апелляционного определения Судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 21 августа 2018 года. Заключением эксперта № от 15 марта 2018 года ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Свердловской области установлено, что медицинская помощь оказана с дефектами, отсутствие своевременной диагностики нарастающей гипоксии (асфиксии) плода в родах и невыполнение экстренного родоразрешения в целях минимизации повреждения плода оперативным путем способствовало усугублению тяжести ишемически-гипоксических повреждений головного мозга ребенка. Комиссия пришла к выводу, что действия медицинского персонала ГБУЗ «Областной перинатальный центр» с состоянием новорожденного ребенка состоят в причинно-следственной связи. Решением Пластского городского суда Челябинской области от 16 мая 2018 года исковые требования его жены удовлетворены частично, взыскана с ГБУЗ «Областной перинатальный центр» в пользу М.Е.О. компенсация морального вреда в размере 400 000 руб. штраф в размере 200 000 руб. Наличие дефектов в оказании медицинской помощи его ребенку затрагивает его личные неимущественные права. С ноября 2012 года по настоящее время он состоит в официальном браке с М.Е.О., они проживали с ребенком М.К.А. и супругой М.Е.О. вместе одной семьей. В результате некачественного оказания медицинской помощи ее ребенок стал инвалидом, находился в беспомощном состоянии, у него полностью отсутствовала соответствующая возрасту психическая деятельность, ребенок полностью зависим от окружающих, требования постоянного ухода и наблюдения. Он как отец все свободное от работы время посвящал уходу за больным ребенком, кормил его через зонд, так как ребенок не мог самостоятельно проглатывать пищу, осуществлял санитарные мероприятия. Он самостоятельно отвозил ребенка в лечебные учреждения на обследования. На протяжении длительного времени, вплоть до момента смерти он вынужден был наблюдать физические страдания ребенка, при этом лично испытывал страдания, вызванные его тяжелым состоянием. Действия медицинских работников ответчика существенно нарушили его неимущественные права, посягнули на нематериальные блага, его жизнь и здоровье, причинили страдания, невосполнимо разрушили семейную связь с ребенком-инвалидом, к которому он был чрезвычайно привязан на протяжении нескольких лет. Ссылается на нормы Семейного кодекса РФ, согласно которого семья, материнство, отцовство и детство находятся под защитой государства, а родители имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей.

Истец ФИО1 и его представитель ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержали, по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчика ГБУЗ «Областной перинатальный центр» ФИО3 в судебном заседании просила в удовлетворении требований истцу отказать, поскольку при рассмотрении дела по иску М.Е.О. к ГБУЗ «Областной перинатальный центр» ФИО1 к участию в деле не привлекался, истец не упоминала о претерпевании ее супругом каких-либо физических и нравственных страданий. Считает, что трудовая занятость отца не могла позволить посвящать уходу за ребенком достаточное количество времени; действия сотрудников ГБУЗ при оказании медицинской помощи супруге истца е го новорожденному ребенку не имели умысла на причинение вреда их здоровью, причинно-следственная связь, установленная экспертами, имеет косвенный характер и указывает на отсутствие виновных действий медицинского персонала. Претерпевание истцом каких-либо физических страданий не подтверждено документально, испытание нравственных страданий может быть оценено с учетом индивидуальных особенностей истца, его привязанности к ребенку, а также наличия других детей, которые ему дарят положительные эмоции, испытываемые отцом при воспитании и заботе о своих детях. Письменный отзыв на исковое заявление приобщен к материалам дела (л.д. 32).

Заслушав стороны, мнение прокурора, полагавшей, что исковые требования подлежат удовлетворению с учетом разумности, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно положениям Конституции Российской Федерации в Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (статья 2); материнство и детство, семья находятся под защитой государства; забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей (статья 38); каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь (статья 41).

В силу п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

В соответствии с п. 1 ст. 61 Семейного кодекса Российской Федерации родители имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей (родительские права).

По смыслу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Статьей 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена ответственность юридического лица за вред, причиненный его работником при исполнении трудовых обязанностей.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В судебном заседании установлено и следует из материалов дела, что истец ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ состоит в зарегистрированном браке с М.Е.О. (свидетельство о заключении брака л.д. 8).

М.Е.О. МБЛПУ «Пластская центральная городская больница» было выдано направление в ГБУЗ «Областной перинатальный центр», где она была осмотрена и госпитализирована в стационар, 25 июня 2014 года родила сына М.К.А. Ребенок находился в тяжелом состоянии, ему проведены реанимационные мероприятия, ребенок транспортирован в реанимационное отделение, где начата лечебная гипеторемия. Диагноз заключительный: своевременные роды в переднем виде затылочного предлежания, ПМК 1 ст., без регуртации, умеренное многоводие, кандидозный кольпит, анемия легкой степени.

25 июня 2014 года М.К.А. был переведен в Детскую городскую клиническую больницу № 8, установлен диагноз: тяжелая интеранатальная асфиксия, РДВ, ДН 3ст., судорожный синдром; состояние с рождения крайне тяжелое, обусловлено перенесенной асфиксией, ДН 3 ст. на фоне РДСВ, где находился на лечении до 15 июля 2014 года.

В период с 15 июля 2014 года по 18 сентября 2014 года М.К.А. находился на стационарном лечении в ГБУЗ Челябинская областная детская клиническая больница, откуда для дальнейшего выхаживания переведен в стационар по месту жительства.

06 ноября 2014 года М.К.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, была установлена инвалидность – категория «ребенок-инвалид».

М.К.А. умер ДД.ММ.ГГГГ (свидетельство о смерти л.д.10).

Согласно выводам экспертного заключения ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Свердловской области № от 15 марта 2018 года, установлено, что со стороны ГБУЗ «Областной перинатальный центр» имеется дефект оказания медицинской помощи М.Е.О. и ее ребенку М.К.А. в виде отсутствия своевременной диагностики нарастающей гипоксии (асфиксии) плода в родах и невыполнение экстренного родоразрешения в целях минимизации повреждений плода (гипоксически-ишемических повреждений головного мозга), оперативным путем, что способствовало тяжести ишемически-гипоксических поражений головного мозга плода. Действия медицинского персонала ГБУЗ «Областной перинатальный центр» с состоянием новорожденного ребенка М.Е.О. состоят в косвенной причинно-следственной связи.

Изложенные обстоятельства были установлены решением Пластского городского суда Челябинской области от 16 мая 2018 года и апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 21 августа 2018 года при рассмотрении гражданского дела по иску М.Е.О. к ГБУЗ «Областной перинатальный центр» о взыскании компенсации морального вреда (л.д.11-17, 18-24).

Указанными судебными актами установлено наличие дефектов при оказании медицинской помощи М.Е.О. работниками ГБУЗ «Областной перинатальный центр», оказание медицинской помощи М.Е.О. и ее ребенку при родах не в полном объеме, отсутствие своевременной диагностики и невыполнение экстренного родоразрешения, а также иные дефекты, явились нарушением прав в сфере охраны здоровья, что само по себе является основанием для компенсации морального вреда.

В связи с чем, суд пришел к выводу о взыскании с ГБУЗ «Областной перинатальный центр» в пользу М.Е.О. компенсации морального вреда в размере 400 00 руб. и штрафа в размере 200 000 руб.

В силу положений ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Истец ФИО1 является отцом умершего ребенка М.К.А. (свидетельство о рождении л.д. 9).

В обоснование исковых требований истец указал, что в результате оказания медицинскими работниками ответчика некачественной медицинской помощи его ребенок стал инвалидом, находился в беспомощном состоянии, был полностью зависим от окружающих, требовал постоянного ухода и наблюдения; он как отец, испытывал нравственные страдания, вызванные тяжелым состоянием ребенка, на протяжении длительного времени до смерти ребенка он переживал за здоровье ребенка, вынужден был наблюдать физические страдания ребенка; при этом он все свободное время посвящал уходу за больным ребенком, кормил его через зонд, так как ребенок не мог самостоятельно проглатывать пищу, осуществлял санитарные мероприятия, отвозил ребенка на обследование в лечебные учреждения. Считает, что действиями медицинских работников ответчика нарушены его неимущественные права, невосполнимо разрушена семейная связь с ребенком-инвалидом, к которому он был чрезвычайно привязан на протяжении нескольких лет.

В п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. (п. 2 Постановления). Перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

Принимая во внимание, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, а в случае истца, который лишился своего малолетнего ребенка, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека (родственника) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного дистресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

Суд приходит к выводу, что истец ФИО1, являющийся отцом ребенка М.А.К, находившегося в беспомощном состоянии в результате действий сотрудников ответчика вследствие некачественного оказания медицинской помощи, а впоследствии умершего, в связи с нахождением сына в таком состоянии и утратой сына претерпел и претерпевает физические и нравственные страдания.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию, суд учитывает положения ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимая во внимание характер нравственных страданий истца, фактические обстоятельства дела, считает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

Доводы представителя ответчика о том, что ФИО1 к участию в деле по иску М.Е.О. не привлекался, истец не упоминала о претерпевании ее супругом каких-либо физических и нравственных страданий, а также наличие у ФИО1 других детей, которые ему дарят положительные эмоции, испытываемые отцом при воспитании и заботе о своих детях, суд находит несостоятельными, поскольку данные обстоятельства не влияют на установленные в ходе рассмотрения настоящего дела нравственные страдания истца как отца в связи с болезнью и потерей его ребенка.

Истец освобожден от уплаты государственной пошлины по настоящему делу. Поэтому в соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом статей 333.19, 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации с ГБУЗ «Областной перинатальный центр» в доход местного бюджета взыскивается государственная пошлина за подачу иска в размере 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Областной перинатальный центр» удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Областной перинатальный центр» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей 00 копеек.

В остальной части исковых требований ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Областной перинатальный центр» о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Областной перинатальный центр» в местный бюджет государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Пластский городской суд Челябинской области.

Председательствующий: