Апелляционное определение № 33АП-1646/2026 от 28 апреля 2026 г.

УИД 28RS0<номер>-79

Дело <номер>АП-1646/2026 Судья первой инстанции

Докладчик Ф.И.О.17 Ф.И.О.6


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<дата><адрес>

Судебная коллегия по гражданским делам Амурского областного суда в составе:

Председательствующего Джуматаевой Н.А.,

Судей Кузько Е.В., Ф.И.О.17,

при помощнике Ф.И.О.9,

с участием прокурора Ф.И.О.10,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Ф.И.О.3 к Ф.И.О.2 о признании фактически воспитавшим и содержавшим лица, погибшего в ходе специальной военной операции,

по апелляционной жалобе представителя Ф.И.О.3 – Ф.И.О.4 на решение Белогорского городского суда <адрес> от <дата>

Заслушав доклад судьи Ф.И.О.17, выслушав пояснения Ф.И.О.3, представителя Ф.И.О.3 – Ф.И.О.4, представителя Ф.И.О.2 – Ф.И.О.18, заключение прокурора Ф.И.О.10, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Ф.И.О.3 обратилась в суд с иском к Ф.И.О.2 о признании фактически воспитавшим и содержавшим лица, погибшего в ходе специальной военной операции.

В обоснование заявленных требований указала, что является бабушкой по линии матери Ф.И.О.1, <дата> года рождения, умершего <дата> в ходе выполнения задач специальной военной операции на территории <адрес>. Смерть наступила в результате санитарной потери. Истец фактически воспитывала внука в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия, так как мать страдала от заболевания – онкология и не могла исполнять родительские обязанности, поскольку ей самой требовался уход, который осуществляла за ней истец, а отец ребенка самоустранился от исполнения родительских обязанностей. Так, в возрасте 2-х лет ребенка отец ушел из семьи и расторг брак с матерью ребенка. Отец погибшего военнослужащего не принимал никакого участия в его воспитании, в формировании его как личности, не заботился о его здоровье, духовном и физическом развитии. Единственное в чем заключалось исполнение им родительских обязанностей - это уплата алиментов по решению суда. Воспитанием будущего защитника отечества занималась мать и бабушка погибшего военнослужащего. <дата> мать погибшего военнослужащего Ф.И.О.1 умерла. После смерти матери Ф.И.О.1 и его бабушка поддерживали тесную эмоциональную связь, в том числе и перед его убытием для выполнения задач в ходе специальной военной операции, и во время нахождения военнослужащего в зоне специальной военной операции. Бабушка была извещена о смерти ее внука, поскольку была указана им как ближайший родственник.

Ф.И.О.3 просила признать её фактически воспитывавшей и содержавшей военнослужащего Ф.И.О.1, <дата> года рождения, умершего <дата>, в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия.

Представитель истца Ф.И.О.3 – Ф.И.О.4 в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивала, привела доводы, аналогичные изложенным в иске, пояснила, что ответчик создал другую семью, дополнительно материальную помощь помимо алиментов не оказывал, внук истца Ф.И.О.1 проживал с матерью и бабушкой, которая его содержала и воспитывала, так как мать болела.

Представитель ответчика Ф.И.О.2 – Ф.И.О.18 в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований, пояснила, что ответчик оплачивал алименты на содержание несовершеннолетнего сына Ф.И.О.1, кроме того, предлагал дополнительную материальную помощь, однако от нее отказывались. После смерти матери ответчик общался с сыном, давал ему деньги, он называл его «батя». Отец не был лишён родительских прав. ФИО1 О.1 проживал и с мамой, и с бабушкой.

Представитель третьего лица Военного комиссариата <адрес> Ф.И.О.11 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований, пояснил, что опекунство на истца над внуком не оформлялось, алименты отцом выплачивались, мать военнослужащего болела онкологией. Кроме того, военнослужащий Ф.И.О.1 погиб на территории <адрес> в период, когда данная территория не относилась к зоне специальной военной операции.

Истец Ф.И.О.12, ответчик Ф.И.О.2 в судебное заседание не явились, обеспечили явку своих представителей.

Представители третьих лиц АО «СОГАЗ», Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по <адрес>, Министерства обороны Российской Федерации, ФКУ "28 Финансово-экономическая служба" Министерства обороны Российской Федерации, войсковой части 02901 в судебное заседание не явились.

В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело судом рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

Решением Белогорского городского суда <адрес> от <дата> в удовлетворении исковых требований Ф.И.О.3 к Ф.И.О.2 о признании фактически воспитавшей и содержавшей военнослужащего отказано.

В апелляционной жалобе представитель Ф.И.О.3 – Ф.И.О.4 ставит вопрос об отмене решения суда в связи с неправильным определением обстоятельств по делу, неверным применением норм материального и процессуального права. Указано, что законодательство не содержит такого условия, как обязательное отсутствие у ребенка пенсии матери, алиментов либо иной помощи, кроме содержания фактическим воспитателем. Наличие у матери родительских прав не устраняло необходимости установить, кто именно в спорный пятилетний срок реально обеспечивал повседневную жизнь ребенка, осуществлял заботу о нем, контролировал его обучение, быт и развитие. Отец воспитанием сына до его совершеннолетия не занимался. В решении отсутствует анализ объема участия истца в обеспечении ребенка жильем, питанием, одеждой, обучением и повседневным уходом. Не определено, в чем именно выражалось участие матери при наличии у нее онкологического заболевания, на сколько это участие было самостоятельным и достаточным, как распределялись обязанности по уходу за ребенком. Показания свидетелей подтверждали не периодическое участие истца, а ее постоянную вовлеченность в жизнь внука. Оценка показаний свидетелей должным образом в решении не проведена. Сведения из личного дела военнослужащего, его автобиографии 2013 и 2023 годов, сведения о регистрации по месту жительства отражают формальный адрес проживания либо позднейшие анкетные сведения Ф.И.О.1 Они не подтверждают, кто именно в период его несовершеннолетия фактически занимался его воспитанием и содержанием.

Письменных возражений на апелляционные жалобы не поступило.

В суде апелляционной инстанции Ф.И.О.3, представитель Ф.И.О.3 – Ф.И.О.4 на доводах апелляционной жалобы настаивали, просили решение суда отменить, заявление удовлетворить.

Представитель Ф.И.О.2 – Ф.И.О.18 считала решение суда законным, не подлежащим отмене.

Прокурор Ф.И.О.10, полагая решение суда законным и обоснованным, считал апелляционную жалобу не подлежащей удовлетворению.

В судебное заседание иные участвующие в деле лица не явились, о месте и времени апелляционного рассмотрения извещены <дата>, в том числе путём размещения соответствующей информации на официальном интернет-сайте Амурского областного суда (с учетом положений части 2.1 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в п. 16 Постановления от <дата><номер> «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов»).

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание отсутствие ходатайств об отложении судебного заседания и не представление сведений об уважительных причинах неявки участников процесса, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции по правилам части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, изложенных в апелляционных жалобах, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Из представленных материалов дела следует, что Ф.И.О.1 родился <дата> в <адрес>, его родителями являются Ф.И.О.2 и Ф.И.О.19 (Ф.И.О.20, Кульчинская, ФИО2) Ф.И.О.5.

Ф.И.О.3 является матерью Ф.И.О.13, <дата> года рождения.

Согласно сведениям ГАУЗ «<адрес> онкологический диспансер» от <дата> Ф.И.О.13 состояла на учете с <дата>

Из информации ГАУЗ АО «Белогорская межрайонная больница» от <дата> следует, что Ф.И.О.13 состояла на учете у врача-онколога с диагнозом «Лимфосаркома».

ФИО2 (Ф.И.О.19) Е.А. умерла <дата>, что подтверждается актовой записью о смерти от <дата>

Ф.И.О.1 с <дата> заключил контракт о прохождении военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации с Министерством обороны Российской Федерации. В соответствии с актовой записью о смерти от <дата> Ф.И.О.1 умер <дата> в <адрес>, рп.им. Карла Либкнехта.

Ф.И.О.3, претендуя на социальные выплаты как лицо, фактически воспитавшее и содержавшее не менее пяти лет до совершеннолетия военнослужащего, обратилась в суд с настоящим иском.

Разрешая спор, суд первой инстанции, оценив собранные по делу доказательства, применив положения Федерального закона от <дата> № 76-ФЗ "О статусе военнослужащих", Федерального закона от <дата> № 52-ФЗ "Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации", Федерального закона от <дата> № 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат", Указа Президента Российской Федерации от <дата><номер> «О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей», Федерального закона от <дата> № 286-ФЗ «О внесении изменений в статью 3 Федерального закона «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», установив, что истцом не представлено достаточных и достоверных доказательств единоличного несения расходы на содержание внука Ф.И.О.1 в течение пяти лет до достижения им совершеннолетия, отказал Ф.И.О.3 в удовлетворении иска.

При рассмотрении доводов апелляционной жалобы судебная коллегия исходит из следующего.

В соответствии с частью 3 статьи 2 Закон от <дата> N 52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации» выгодоприобретателями по обязательному государственному страхованию (далее - выгодоприобретатели) являются застрахованные лица, а в случае гибели (смерти) застрахованного, в том числе, лицо, признанное фактически воспитывавшим и содержавшим застрахованное лицо в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия (фактический воспитатель). Признание лица фактическим воспитателем производится судом в порядке особого производства по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение (данный порядок не распространяется на лиц, указанных в абзацах четвертом и пятом настоящего пункта).

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от <дата> N 22-П "По делу о проверке конституционности части 11 статьи 3 Федерального закона "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат" часть 11 статьи 3 указанного закона признана не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку, определяя круг членов семьи военнослужащего, имеющих в случае его гибели (смерти) при исполнении обязанностей военной службы, в том числе по призыву, право на получение ежемесячной денежной компенсации, предусмотренной частью 9 той же статьи, она направлена на обеспечение особой социальной поддержки этих лиц в рамках публично-правового механизма возмещения вреда, причиненного им гибелью (смертью) военнослужащего.

Военная служба, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, представляет собой особый вид государственной службы. В случае гибели военнослужащего при исполнении воинского долга или смерти вследствие ранения, травмы, контузии, полученных при исполнении обязанностей военной службы, Российская Федерация, как социальное государство принимает на себя обязательства по оказанию социальной поддержки членам его семьи, исходя из того, что их правовой статус произволен от правового статуса самого военнослужащего и обусловлен спецификой его служебной деятельности.

При определении круга членов семьи погибшего (умершего) военнослужащего, имеющих право на спорные из названных выплат, федеральный законодатель, действуя в рамках своих дискреционных полномочий, исходил из целевого назначения данных выплат, заключающегося в восполнении материальных потерь, связанных с утратой возможности для этих лиц как членов семьи военнослужащего получать от него, в том числе в будущем, соответствующее содержание (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от <дата> N 22-П и от <дата> N 16-П).

Из приведенных нормативных положений и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации следует, что законодатель установил систему мер социальной поддержки членов семьи военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, включающую ряд денежных выплат. Их же предназначение - компенсировать лицам, которые длительное время надлежащим образом воспитывали военнослужащего, содержали его до совершеннолетия и вырастили достойного защитника Отечества, нравственные и материальные потери, связанные с его гибелью при выполнении обязанностей военной службы, осуществляемой в публичных интересах.

Исходя из целей этих выплат, а также принципов равенства, справедливости и соразмерности, принципа недопустимости злоупотребления правом как общеправового принципа, выступающих, в том числе критериями прав, приобретаемых на основании закона, указанный в нормативных правовых актах круг лиц, имеющих право на получение мер социальной поддержки в случае гибели военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, среди которых родители такого военнослужащего, не исключает различий в их фактическом положении и учета при определении наличия у родителей погибшего военнослужащего права на меры социальной поддержки в связи с его гибелью их действий по воспитанию, физическому, умственному, духовному, нравственному, социальному развитию и материальному содержанию такого лица и имеющихся между ними фактических родственных и семейных связей.

Согласно пункту 4 части 11 статьи 3 Федерального закона от <дата> N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат" членами семьи военнослужащего, гражданина, призванного на военные сборы, гражданина, пребывавшего в добровольческом формировании, или инвалида вследствие военной травмы, гражданина, ставшего инвалидом вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в связи с исполнением обязанностей по контракту о пребывании в добровольческом формировании, имеющими право на получение единовременного пособия, предусмотренного частью 8 данной статьи, и ежемесячной денежной компенсации, установленной частями 9 и 10 названной статьи, независимо от нахождения на иждивении погибшего (умершего, пропавшего без вести) кормильца или трудоспособности считается лицо, признанное фактически воспитывавшим и содержавшим военнослужащего, гражданина, призванного на военные сборы, гражданина, пребывавшего в добровольческом формировании, или инвалида вследствие военной травмы, гражданина, ставшего инвалидом вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в связи с исполнением обязанностей по контракту о пребывании в добровольческом формировании, в течение не менее пяти лет до достижения ими совершеннолетия. При этом право на ежемесячную денежную компенсацию, установленную частями 9 и 10 этой статьи, имеет фактический воспитатель, достигший возраста 50 и 55 лет (соответственно женщина и мужчина) или являющийся инвалидом. Признание лица фактическим воспитателем производится судом в порядке особого производства по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение.

Таким образом, исходя из приведенных нормативных положений применительно к спорным правоотношениям фактический воспитатель - это лицо, которое воспитывало и содержало несовершеннолетнего в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия.

В соответствии с пунктом 1 статьи 96 Семейного кодекса Российской Федерации нетрудоспособные нуждающиеся лица, осуществлявшие фактическое воспитание и содержание несовершеннолетних детей, имеют право требовать в судебном порядке предоставления содержания от своих трудоспособных воспитанников, достигших совершеннолетия, если они не могут получить содержание от своих совершеннолетних трудоспособных детей или от супругов (бывших супругов).

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 56 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов" разъяснено, что под фактическими воспитателями, обязанность по содержанию которых возлагается на их воспитанников (статья 96 Семейного кодекса Российской Федерации), следует понимать как родственников ребенка, так и лиц, не состоящих с ним в родстве, которые осуществляли воспитание и содержание ребенка, не являясь при этом усыновителем, опекуном (попечителем), приемным родителем или патронатным воспитателем ребенка.

По смыслу приведенных норм и разъяснений фактические воспитатели содержат воспитанников за счет собственных средств. Также между фактическим воспитателем и воспитанником возникают отношения, схожие с отношениями между родителем и ребенком в части содержания и воспитания последнего. Однако у фактического воспитателя отсутствуют соответствующие родительские обязанности в отношении ребенка в силу закона или судебного решения.

Под полным содержанием воспитанника в рамках рассматриваемого спора, с учетом изложенных ранее позиций закона, следует понимать действия воспитателя, направленные на обеспечение несовершеннолетнего всем необходимым за счет собственных средств при отсутствии материальной поддержки от родителей, государственных, муниципальных органов, то есть доходы и имущество фактического воспитателя должны являться единственным источником средств существования будущего военнослужащего.

При рассмотрении требований о признании лицом, являющимся фактическим воспитателем ребенка (будущего участника специальной военной операции), юридически значимым по делу обстоятельством является установление факта того, что это лицо (в данном случае - бабушка) не только воспитывало, но и содержало ребенка в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия исключительно за счет своих собственных денежных средств, то есть не получало от кого-либо средств на содержание такого ребенка.

Применительно к возникшим правоотношениям под полным содержанием несовершеннолетнего Ф.И.О.1 следует понимать действия Ф.И.О.3, направленные на обеспечение ребенка всем необходимым за счет собственных средств при отсутствии материальной поддержки со стороны родителей (в виде ежемесячных выплат алиментов на содержание ребенка, заработной платы, пенсии матери ребенка Ф.И.О.13), то есть собственные доходы Ф.И.О.3 как фактического воспитателя и (или) ее имущество должны являться единственным источником средств существования ее воспитанника.

Обстоятельства ежемесячного получения алиментов на содержание Ф.И.О.1, получения Ф.И.О.13 пенсии Ф.И.О.3 в судебном заседании не оспаривались.

Из показаний опрошенных свидетелей Ф.И.О.14, Ф.И.О.15 следует, что несовершеннолетний Ф.И.О.1 проживал как с мамой, так и по месту жительства бабушки, бабушка его содержала, обувала, воспитывала. Однако из данных пояснений не следует, что только Ф.И.О.3 единолично содержала и воспитывала Ф.И.О.1

Доводы жалобы о том, что суд не установил обстоятельства фактического места проживания Ф.И.О.1, являются несостоятельными, опровергаются материалами дела.

Из ООО «БРКЦ» от <дата> следует, что Ф.И.О.1 был зарегистрирован по адресу: <адрес>, совместно с ним зарегистрирована Ф.И.О.13

Из личного дела военнослужащего Ф.И.О.1 видно, что последний на момент подписания контракта проживал по адресу: <адрес> А, <адрес> 2015 года. В период с 2000 года по 2015 год проживал по адресу: <адрес>, по месту жительства своей матери Ф.И.О.13

В материалах личного дела также имеется автобиография военнослужащего Ф.И.О.1 от <дата>, в которой он указывает, что на момент прохождения срочной службы проживал с матерью Ф.И.О.13 и отчимом Ф.И.О.16 по адресу: <адрес>.

В послужном списке Ф.И.О.1 из близких родственников указал мать Ф.И.О.13, также внесены сведения о бабушке Ф.И.О.3 Сведения о бабушке Ф.И.О.3 были указаны Ф.И.О.1 в анкетах, автобиографиях в 2023 году, после смерти матери и достижения им совершеннолетия.

Данным доказательствам судом в решении суда дана надлежащая правовая оценка, Ф.И.О.1 собственноручно указывал в документах адрес места жительства, в том числе до достижения возраста совершеннолетия, по месту жительства матери Ф.И.О.13

Установив, что для признания лица фактическим воспитателем имеет значение факт постоянного, а не временного участия лица в содержании, воспитании ребенка, которое предполагает не только периодическое проживание с ребенком, а постоянное непрерывное в течение пяти лет участие в его жизни, оказание помощи в обучении, создание материальных и психологических, эмоциональных условий для нормального развития ребенка до его совершеннолетия, пребывание несовершеннолетнего Ф.И.О.1 с периодичностью у своей бабушки Ф.И.О.3 не может быть расценено в качестве его фактического воспитания и содержания данным лицом, суд правомерно не нашел правовых оснований для удовлетворения иска.

Доводы апелляционной жалобы Ф.И.О.3 о несогласии с решением суда со ссылкой на показания свидетелей о несении ей расходов по содержанию внука, проживании внука с ней, отмены решения не влекут, поскольку Ф.И.О.3 относимых и допустимых доказательств, подтверждающих обеспечение ребенка Ф.И.О.1 всем необходимым за счет собственных средств при отсутствии материальной поддержки со стороны матери и отца ребенка, то есть собственные доходы Ф.И.О.3 как фактического воспитателя и (или) ее имущество являлись единственным источником средств существования ее воспитанника, как того требует приведенное правое регулирование, не представлено.

Возражения Ф.И.О.3 о том, что суд необоснованно не принял показания свидетелей, судебной коллегией также признаются необоснованными, поскольку судом первой инстанции исследованы и оценены в совокупности все имеющиеся в деле доказательства, в том числе показания свидетелей.

С учётом изложенного, рассмотрев дело в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к выводу о законности и обоснованности обжалуемого решения.

Поскольку судом первой инстанции материальный закон применен и истолкован правильно, нарушений процессуального права не допущено, судебная коллегия не находит предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены обжалуемого судебного постановления.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,

определила:

Решение Белогорского городского суда <адрес> от <дата> оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя Ф.И.О.3 – Ф.И.О.4 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение в окончательной форме изготовлено <дата>