Апелляционное определение № 33АП-1566/2026 от 21 апреля 2026 г.

28RS0004-01-2024-015787-66

Дело № 33АП-1566/2026 Судья первой инстанции

Докладчик Шульга И.В. Юрченко О.В.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 апреля 2026 года г. Благовещенск

Судебная коллегия по гражданским делам Амурского областного суда в составе:

председательствующего судьи Щеголевой М.Э.,

судей коллегии: Шульга И.В., Грибовой Н.А.,

при секретаре Перепелициной Л.Е.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным,

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Благовещенского городского суда Амурской области от 17 ноября 2025 года,

Заслушав дело по докладу судьи Шульга И.В., пояснения истца ФИО1, представителя ответчика ФИО4. - ФИО5, изучив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились в суд с иском, в обоснование указав, что между истцами ФИО1, ФИО2 и ответчиком ФИО4 был заключен договор дарения квартиры с кадастровым номером <номер> расположенной по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, по условиям которого ФИО1 и ФИО2 подарили принадлежащие им доли (ФИО1 – 2/3 доли, ФИО2 – 1/3 доли) в праве общей долевой собственности ответчику. ФИО1 является отцом ФИО2, ответчик является дочерью ФИО2 и внучкой ФИО1, ФИО3 состоит в браке с ФИО1 Истцами в установленном порядке ответчику направлена претензия и требование в досудебном порядке расторгнуть договор дарения, после того как ответчик потребовала от ФИО1 выселится из спорной квартиры, ответчик отказалась расторгнуть договор дарения, настаивала на выселении ФИО1, заявила о намерении спорную квартиру продать. Истец ФИО1 зарегистрирован и постоянно проживает в спорной квартире. Иных объектов недвижимости, в том числе пригодных для проживания у ФИО1 нет. Заявляя о признании договора дарения недействительным, указывали, что ФИО1 и ФИО2 подписали договор дарения, воспринимая его как завещание, были введены ответчиком в заблуждение о сути и содержании сделки, в частности о том, что на основании заключенного спорного договора они утрачивают право собственности на жилье. В отношении ФИО1 в силу договора наступили обстоятельства утраты единственного жилья, на что он, осознавая последствия дарения, никогда бы не согласился. Спорный договор дарения не удостоверялся нотариусом, в связи с чем сторонам сделки дарителям в установленном порядке не разъяснялись последствия отчуждения права собственности, не разъяснялись суть и содержание договора дарения. Кроме того, имеются факты, определяющие признаки мнимости сделки, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, что подтверждается фактом того, что после регистрации спорного договора дарения предмет дарения – квартира не предавался, акт передачи-приема не составлялся, истец не передал, а ответчик не принимал предмет дарения, ответчик не вселялся и не проживал в квартире, не переоформлял лицевые счета по оплате на услуги ЖКХ, электроэнергии, капитального ремонта, не оплачивал указанные услуги, в целом не осуществлял несение бремени владения имуществом. Исполнение сделки дарения не началось, а осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной. Истец ФИО1 продолжал проживать в спорной квартире, добросовестно нес бремя владения жильем, своевременно оплачивал услуги по содержанию жилья. Также ссылались на то, что истец ФИО1 имеет тяжелое онкологическое заболевание, и длительное время, в том числе и на момент оспариваемой сделки получал лечение сильнодействующими препаратами. Ответчик была осведомлена о состоянии здоровья истца ФИО1, в связи с чем и предложила дедушке написать завещание, якобы с целью упростить в случае его смерти получение наследства. Между сторонами не согласованы все существенные условия договора, а содержание договора направлено не на заключение завещания, а именно на осуществление отчуждения права собственности указанного в договоре недвижимого имущества от дарителя к одаряемому вопреки воли дарителей.

На основании изложенного, просили суд признать договор дарения жилого помещения – квартиры с кадастровым номером <номер> расположенной по адресу: <адрес>, между дарителями ФИО1, ФИО2 и одаряемой ФИО4 недействительным, применить последствия недействительности сделки в виде возврата сторон договора в первоначальное правовое состояние, восстановить право собственности ФИО2 и ФИО1

Определениями суда от 19 ноября 2024 года, от 24 декабря 2024 года, от 3 февраля 2025 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО6, ППК «Роскадастр» в лице филиала по Амурской области, МУ МВД России «Благовещенское».

В судебном заседании истец ФИО1, ФИО2, их представитель ФИО7 настаивали на удовлетворении заявленных требований, поддержав доводы, изложенные в иске. Ссылаясь на преклонный возраст истца ФИО1 и неудовлетворительное состояние его здоровья в юридически значимый период, а именно последствия онкологического заболевания, указали, что сделка была совершенна гражданином, не способным понимать значение своих действий в период течения заболевания и получаемого лечения. О нарушении своего права истцы узнали в 2024 году, когда ФИО1 получил от ответчика требование о выселении, в связи с чем полагали, что срок исковой давности ими не пропущен.

В письменном отзыве, а также в ранее состоявшихся по делу судебных заседаниях представитель ответчика ФИО4 – ФИО5 с иском не согласился. Вопреки указанию истцов решение о заключении договора дарения квартиры было принято совместно ее собственниками – ФИО2 (мать ответчика) и ФИО1 (дедушка ответчика) с целью обеспечения ФИО4 и двоих ее несовершеннолетних детей собственным жильем. Поскольку в собственности у ФИО2 (дочери ФИО1) имеется несколько объектов жилой недвижимости, вопрос о риске утраты ФИО1 места проживания не стоял. Отметил, что оспариваемый договор со стороны одаряемого – ФИО4 был заключен ее представителем по доверенности ФИО6, который является супругом истца ФИО2 Договор представлялся на регистрацию лично ФИО1, ФИО2 и ее супругом ФИО6, после проведения государственной регистрации перехода права ими же были получены документы. Доводы стороны истца о том, что трое являющихся членами одной семьи совершеннолетних, дееспособных лиц, подписавших договор, были введены ответчиком в заблуждение о сути и содержании сделки, представив им на подпись вместо завещания договор дарения, являются необоснованными. Договор подписан истцами лично, заголовок договора выделен жирным шрифтом, из текста договора следует, что истцы передают ответчику квартиру в качестве дара. ФИО1, ФИО2 и ФИО6 не могли не осознавать, где они находятся и что подписывают. Нотариальное оформление для договора дарения квартиры законодательством не предусмотрено. Необоснованными считал и доводы истца о мнимости сделки. Также привел доводы о том, что права и законные интересы ФИО3 не нарушены заключением спорного договора, никакого отношения к квартире он не имеет, так как вступила в брак с ФИО1 4 мая 2022 года, в связи с чем является ненадлежащим истцом по делу. Заявил о пропуске истцами срока исковой давности.

Дело рассмотрено в отсутствие иных участвующих в нем лиц, извещенных о судебном разбирательстве.

Решением Благовещенского городского суда Амурской области от 17 ноября 2025 года в удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения жилого помещения – квартиры с кадастровым номером <номер>, расположенной по адресу: <адрес>, между дарителями ФИО1, ФИО2 и одаряемой ФИО4, применении последствий недействительности данной сделки отказано. Постановлено отменить меры по обеспечению иска, принятые определением Благовещенского городского суда Амурской области от 9 октября 2024 года, в виде запрета Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Амурской области производить действия, связанные с регистрацией перехода прав на недвижимое имущество – квартиру с кадастровым номером <номер>, расположенную по адресу: <адрес>.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит решение суда отменить. Ссылается на мнимость сделки, так как квартира осталась во владении истца, ответчик бремя ее содержания не несет, судом не проверена дееспособность ФИО1 на момент дарения с учетом его возраста и состояния здоровья. Ссылается на то, что был введен ответчиком в заблуждение о содержании сделки, полагал, что подписывает завещание. Срок исковой давности был им пропущен по состоянию здоровья, что является основанием для его восстановления.

В заседании суда апелляционной инстанции ФИО1 просил решение отменить, принять по делу новое решение, поддерживал доводы, изложенные в апелляционной жалобе. Указал, что договор дарения был составлен в МФЦ, в квартире он проживает до настоящего времени.

Представитель ответчика ФИО5 просил решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу истца без удовлетворения. Указал, что в нотариальной доверенности ФИО6, было указано, что она выдана для принятия имущества в дар, при этом ФИО6 является супругом истца ФИО2, что свидетельствует о предварительной договоренности в семье для дарения квартиры. Ответчик ФИО4 на момент дарения проживала в Краснодарском крае и не могла оказать влияния на истца при заключении договора. Налог за квартиру платит ответчик, коммунальные платежи производит ФИО1, так как фактически использует ее и сдает в аренду.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом, в судебное заседание не явились. Руководствуясь ст. 327 ГПК РФ судебная коллегия определила рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы по правилам ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судом и усматривается из материалов дела, истцам ФИО1 и ФИО2 на праве общей долевой собственности принадлежала квартира с кадастровым номером <номер>, расположенная по адресу: <адрес>.

ФИО2 1/4 доли в праве общей долевой собственности на указанную квартиру принадлежала на основании свидетельства о праве на наследство по закону, реестровый <номер> от <дата>, ФИО1 принадлежало 3/4 доли на основании свидетельства о праве собственности, реестровый номер « <номер> от 11 сентября 2015 года, свидетельства о праве на наследство по закону, реестровый номер № <номер> от 11 сентября 2015 года.

Истец ФИО1 является отцом ФИО2, дедушкой ФИО4

ФИО4 является дочерью ФИО2

ФИО1 и ФИО3 состоят в браке с 4 мая 2022 года.

30 октября 2019 года между ФИО2, ФИО1 (даритель) и ФИО6, действующим по доверенности от имени ФИО4 (одаряемый) заключен договор дарения квартиры, по условиям которого, дарители подарили одаряемому принадлежащие им доли в праве общей долевой собственности на квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, кадастровый <номер>, а одаряемый указанную квартиру в дар от дарителя принял.

Право собственности на квартиру возникает у одаряемого с момента регистрации договора и регистрации перехода права собственности в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Амурской области (п. 5).

Пунктом 6 договора установлено, что передача дара произошла до подписания договора.

В п. 4 договора даритель гарантировал, что он заключает его не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и договор не является для него кабальной сделкой.

Согласно п. 10 договора он прочитан вслух и содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета данного договора, отменяет и делает недействительными все другие обязательства или представления, которые могли быть приняты или сделаны сторонами, будь то в устной или письменной форме, до заключения данного договора.

30 октября 2019 года ФИО2 и ФИО1 лично обратились в Управление Росреестра по Амурской области с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру согласно договора дарения от 30 октября 2019 года.

6 ноября 2019 года на основании указанного договора дарения от 30 октября 2019 года Управлением Росреестра по Амурской области произведена государственная регистрация перехода права собственности на <адрес> от ФИО2 и ФИО1 к ФИО4 (номер регистрации <номер>

Как следует из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 20 января 2025 года, в КУСП МУ МВД России «Благовещенское» за <номер> от 30 октября 2024 года зарегистрировано заявление ФИО4 по факту незаконного проникновения в жилище, в ходе работы был опрошен ФИО1, который пояснил, что в 2018 году у него диагностировали <адрес>, после чего он решил подарить принадлежащую ему и его дочери ФИО2 квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, своей внучке ФИО4, предварительно обговорив данный вопрос с ФИО2 30 октября 2019 года ФИО1 со свой дочерью ФИО2 обратились в МФЦ, составили договор дарения квартиры, согласно которому ФИО4 стала собственником спорной квартиры. После дарения квартиры ФИО4 ни одного дня в ней не проживала, а согласилась на то, чтобы в ней проживал ФИО1, который официально прописан в квартире. В мае 2024 года ФИО1 позвонила внучка и предложила продать квартиру, на что ФИО1 отказался, после чего в августе ему поступил звонок о представителя ФИО4 с требованием о выселении.

Согласно заключения судебной психиатрической экспертизы ГБУЗ АО «Амурская областная психиатрическая больница» ОСП <адрес><номер> от <дата>, Ф.И.О.4 в настоящее время хроническим, временным психическим расстройством, слабоумием, иными болезненным состоянием психики не страдает. С ноября 2017 года ФИО1 наблюдался и лечился в <адрес> по поводу <адрес>. <адрес> ему были назначены лишь <адрес>, в дневниковых записях при описании анамнестических сведений было указано, что длительное время принимает <адрес><адрес>, другие <адрес>, которые могли бы повлиять на его способность отдавать отчет происходящим вокруг него событиями, давать оценку существа спорного договора дарения не назначались. За весь период наблюдения в медицинской документации оценивалось и было описано лишь соматическое состояние подэкспертного, которое оценивалось как удовлетворительное, подробного описания его психического состояния нет. В интересующий период времени суд ФИО1 в <адрес> не обращался. Объективных сведений о том, в каком психологическом, психическом и физическом состоянии в момент подписания договора дарения (30 октября 2019 года) находился ФИО1 и оказали ли данные состояния существенное влияние на его способность правильно воспринимать и осознавать свои действия в материалах гражданского дела и медицинской документации нет. Таким образом, отсутствие описания психического состояния ФИО1 в интересующий суд период времени не позволяет вынести окончательное экспертное заключение о способности ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения (30 октября 2019 года). В материалах гражданского дела отсутствуют какие-либо объективные сведения, указывающие на какие-либо значительно выраженные эмоциональные состояния, приведшие к изменению интеллектуальных и личностных особенностей подэкспертного, его психической деятельности, нарушению уровня его адаптации в юридически значимый период времени. На момент освидетельствования (более 5 лет после договора дарения) на фоне тенденции к конкретности, обстоятельности, ригидности мышления, трудностей целостного охвата и осмысления сложных ситуаций ФИО1 способен к оперированию распространенными категориями, выделению существенных функционально-значимых признаков объектов, объяснению смысла условных выражений, установлению причинно-следственных связей. Он тщательно планирует свои поступки, контролирует свое поведение и эмоции, способен принимать взвешенные решения, прежде чем действовать, он обдумывает, анализирует положительные и отрицательные стороны своих действий, лишь в быстро меняющихся условиях ему требуется больше времени для включения в работу. ФИО1 свойственны индивидуально психологические особенности в виде <адрес>, он стремится избегать конфликты с субъективно значимыми для него людьми.

При разрешении спора суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 167, 168, 170, 178, 181, 200, 209, 432, 572, 574 ГК РФ, ст. 30 ЖК РФ. Суд пришел к выводу о том, что факт совершения ФИО2 и ФИО1 сделки под влиянием заблуждения, а также обстоятельства недействительности договора дарения не нашли своего подтверждения. ФИО3 стороной договора дарения квартиры от 30 октября 2019 года не является, ее права и охраняемые законом интересы оспариваемой сделкой не затрагиваются. Учитывая факт исполнения договора и государственной регистрации договора дарения 30 октября 2019 года, суд пришел к выводу о том, что срок исковой давности для обращения с требованиями о признании договора дарения квартиры недействительным пропущен.

Данные выводы суда являются правильными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и нормам подлежащего применению права.

Судом действительность оспариваемой сделки проверена на предмет ее мнимости, совершения под влиянием заблуждения и либо в состоянии неспособности осознавать характер совершаемых действий применительно к положениям п. 1 ст. 170, ст. 177, 178 ГК РФ.

Судом установлено, что ФИО2 и ФИО1 собственноручно подписали оспариваемый договор дарения, лично обратились в Управление Росреестра по Амурской области с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру. При этом от имени от имени ФИО4 договор дарения от 30 октября 2019 года подписан ФИО6, который является супругом ФИО2 с 13 июня 2018 года.

Сам текст договора исключает его неоднозначное толкование.

В ходе проверки сообщения о преступлении ФИО1 указывал, что решение подарить квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, своей внучке ФИО4 было принято после предварительного обсуждения, договор дарения составлен в МФЦ.

Из объяснений ФИО1 также следует, что имелась договоренность с ФИО4

Данные обстоятельства противоречат доводам истца о наличии заблуждения в существе сделки, непонимании ее характера и мнимости.

Ссылки на то, что ФИО4 в квартире не проживает и коммунальные услуги не оплачивает, выводам суда не противоречат, поскольку свидетельствуют о возмещении ФИО1 расходов по своему проживанию в спорной квартире.

Вопреки доводам жалобы судом были проверены доводы истца о том, были ли он способен понимать значение своих действий или руководить ими, для чего была проведена судебная психиатрическая экспертиза. По причине отсутствия достаточных сведений о состоянии ФИО1 в период заключения сделки эксперт не смог установить его психическое состояние в момент совершения сделки, однако указал, что ему не назначались препараты, которые могли бы повлиять на его способность отдавать отчет происходящим событиями, давать оценку существа спорного договора дарения, в настоящее время расстройств психики у него не имеется. Таким образом, указанное заключение опровергает доводы истца о том, что вследствие лекарственных препаратов он не мог осознавать характер своих действий, и является косвенным доказательствам того, что он не утратил такой способности в период сделки.

В свою очередь активные, после предварительного обсуждения действия истца по заключению договора, его составлению, обращению за регистрацией перехода права собственности свидетельствуют о целенаправленном и осознанном волеизъявлении на заключение договора дарения.

Согласно ч. 1 ст. 87 ГПК РФ в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.

Учитывая содержание экспертного заключения, выводы которого последовательны и непротиворечивы, соответствуют существу поставленных судом вопросов, предлагаемые истцом вопросы для проведения дополнительной экспертизы направлены на установление тех же самых обстоятельств, по которым экспертиза была проведена. В связи с чем суд обоснованно отклонил ходатайство истца о проведении дополнительной судебной экспертизы в связи с отсутствием для этого предусмотренных законом оснований.

С учетом изложенного, коллегия приходит к выводу о том, что суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал все обстоятельства дела, дал надлежащую оценку представленным доказательствам, выводы суда не противоречат материалам дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно, нормы материального и процессуального права судом применены верно, оснований для отмены решения суда не имеется.

Руководствуясь ст.ст.328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Благовещенского городского суда Амурской области от 17 ноября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий:

Судьи коллегии:

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 30.04.2026 г.