Решение № 2-1107/2018 2-1107/2018 ~ М-493/2018 М-493/2018 от 20 мая 2018 г. по делу № 2-1107/2018

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Г.Рязань 21 мая 2018 года

Советский районный суд г.Рязани в составе председательствующего судьи Прошкиной Г.А., при секретаре Енилеевой Л.Н.,

с участием истца ФИО1 и его представителя - адвоката Агапова А.Н., действующего на основании ордера и удостоверения,

представителя ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Рязанской области - ФИО2, действующей на основании доверенности,

представителей третьего лица Управления Внутренних дел Российской Федерации по Рязанской области - ФИО3, ФИО4, действующих на основании доверенностей,

представителя третьего лица СУ СК РФ по Рязанской области - ФИО5, действующего на основании доверенности и удостоверения,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Рязанской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным иском, мотивируя тем, что дд.мм.гггг. следственным отделением МО МВД России «Шиловский» было возбуждено уголовное дело по п. «б» ч.2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации по факту кражи из торгового павильона ИП ФИО10 в <данные изъяты>, после чего несколько раз приостанавливалось в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. дд.мм.гггг. производство по уголовному делу было возобновлено, а он в тот же день в 14 час. 30 мин. фактически задержан по подозрению в его совершении и дд.мм.гггг. его задержание оформлено по ст. ст. 91, 92 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. дд.мм.гггг. на основании постановления следователя он был освобожден из-под стражи, с применением к нему меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке. дд.мм.гггг. следователем Шиловского Межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Рязанской области, которому уголовное дело было передано для дальнейшего расследования, вынес постановление о прекращении уголовного преследования, в связи с его непричастностью к совершению преступления. Ссылаясь на то, что действиями органов предварительного следствия ему был причинен моральный вред, выразившийся в ухудшении состояния здоровья, беспокойстве и переживаниях по поводу привлечения к уголовной ответственности, чувстве обиды, связанного с несправедливостью обвинения, страха перед возможным незаконным осуждением, ограничении возможности организовывать свою жизнь и досуг по своему усмотрении, умалении его личной и деловой репутации, что усугублялось личной оценкой ситуации, проходившей через призму предшествующего длительного срока службы в органах внутренних дел, просил суд, на основании положений ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, ст. ст. 15, 151, 1070, 1071, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, взыскать с Министерства финансов за счет средств казны Российской Федерации в его пользу компенсацию морального вреда в размере 450 000 руб. и судебные расходы на оплату услуг представителя по гражданскому делу в размере 30 000 руб., а также возложить на прокурора обязанность принести ему официальные извинения от имени государства за причиненный вред.

Определениями от дд.мм.гггг., дд.мм.гггг. к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены Прокуратура Рязанской области, Управление внутренних дел Российской Федерации по Рязанской области, Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Рязанской области, МО ОМВД «Шиловский», ФИО12, ФИО13

Определением от дд.мм.гггг. производство по делу в части иска о возложении на прокурора обязанности принести ему официальные извинения от имени государства за причиненный вред, было прекращено, ввиду отказа истца от иска в этой части.

В судебном истец и его представитель заявленные требования поддержали по изложенным в иске основаниям и просили их удовлетворить.

Представитель ответчика иск не признала, указывая на отсутствие в деле доказательств причинения истцу морального вреда и обоснованности его размера, и как, следствие, на то, что взыскание в пользу истца компенсации морального вреда в заявленном размере не будет отвечать требованиям разумности и справедливости.

Представители третьих лиц изложили аналогичную позицию.

Суд, выслушав объяснения сторон и представителей третьих лиц, посчитав возможным рассмотреть дело в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства и о его отложении не просивших, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

Конституция Российской Федерации гласит, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53).

Статья 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в рамках исчерпывающего перечня случаев устанавливает особый режим возмещения вреда, причиненного гражданину незаконными действиями должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и более широкую защиту прав граждан при нарушении их личных свобод в сфере правосудия.

Так, в соответствии со ст. ст. 1070, 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности и применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде и надлежащем поведении, возмещается независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры, за счет казны Российской Федерации, полномочиями по представлению которой наделено Министерство Финансов Российской Федерации, в порядке, установленном законом.

В настоящее время порядок такого возмещения и перечень лиц, имеющих право на реабилитацию, установлен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, в п. 4 ч. 2 ст. 133 которого закреплено, что право на реабилитацию имеет, в том числе подозреваемый (обвиняемый), уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п.п. 1 и 4 - 6 ч.1 ст. 27 настоящего Кодекса.

Право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Согласно ст.ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, иски о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в денежном выражении предъявляются к государству в порядке гражданского судопроизводства.

Возможность предъявления в гражданском порядке иска о компенсации морального вреда, причиненного гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде независимо от вины причинителя вреда, предусмотрена также ст. ст.151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом.

Как разъяснено в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному, судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе, продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

В качестве ответчика от имени казны Российской Федерации в таких случаях привлекается Министерство финансов Российской Федерации, интересы которого в судах представляют по доверенности (с правом передоверия) Управления Федерального казначейства по субъектам Российской Федерации (п.14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

В судебном заседании установлено:

дд.мм.гггг. следователем следственного отдела МО МВД «Шиловский» было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту хищения в помещении магазина ЗАО <данные изъяты> из торгового павильона ИП ФИО11 ювелирных изделий на общую сумму 191 219 руб.

Предварительное следствие по уголовному делу неоднократно приостанавливалось по основанию, предусмотренному п.1 ч.1 ст. 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

дд.мм.гггг. в 14 час. 30 мин. по подозрению в совершении данного преступления был задержан в соответствии с п.3 ч.1 ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и помещен в изолятор временного содержания ФИО1, у которого была обнаружена и изъята <данные изъяты>

дд.мм.гггг. в 13 час. 30 мин на основании п. 2 ч.1 ст. 94 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации подозреваемый ФИО1, ввиду не выявления оснований для применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, был освобожден.

Одновременно, к нему была применена мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке.

Учитывая, что подозреваемый на момент инкриминируемого ему деяния являлся действующим сотрудником органов внутренних дел, а именно руководителем следственного отдела по расследованию ДТП СУ УМВД России по Рязанской области, данное уголовное дело было изъято из производства следственного отдела МО МВД России «Шиловский» и передано для дальнейшего расследования в Шиловский межрайонный следственный отдел СУ СК России по Рязанской области.

дд.мм.гггг. уголовное преследование ФИО1 по уголовному делу было прекращено по основанию, предусмотренному п.1 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с его непричастностью к совершению преступления

Данные обстоятельства подтверждаются материалами дела и сторонами не оспаривались.

По смыслу ст. ст. 5, 46 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, осуществляемая стороной обвинения процессуальная деятельность в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления признается уголовным преследованием.

Соответственно, установленные судом обстоятельства свидетельствуют о том, что более <данные изъяты> месяцев в отношении ФИО1 осуществлялось уголовное преследование по подозрению в совершении преступления средней тяжести умышленного характера и корыстной направленности, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде штрафа в размере до 200 000 руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 80 месяцев, либо обязательными работами на срок до 480 часов, либо исправительными работами на срок до 2 лет, либо принудительными работами на срок до 5 лет с ограничением свободы на срок до 1 года или без такового, либо лишением свободы на срок до 5 лет с ограничением свободы на срок до 1 года или без такового.

Однако, последующее вынесение постановления о прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям и вступление его в законную силу, дает суду основания для вывода о незаконности такого уголовного преследования.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд приходит к выводу о том, что ФИО1, несмотря на отсутствие фактов избрания в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу или иной меры пресечения, предъявления обвинения по инкриминируемой статье, имеет право требовать в порядке реабилитации, в том числе компенсации в денежном выражении морального вреда, причиненного таким незаконным уголовным преследованием, тем более сопряженным с его задержанием в порядке ст.ст. 91, 92 Уголовного Кодекса Российской Федерации и применения к нему в качестве меры принуждения обязательства о явке.

Определяя размер такой компенсации в денежном выражении, суд принимает во внимание, что моральный вред по своему характеру, не предполагая возможности его точного выражения в деньгах, должен отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания, не выходя за пределы разумности, поэтому учитывает длительность производства по уголовному делу, объем наступивших для истца последствий, степень его беспокойства и переживания по поводу привлечения к уголовной ответственности, возраст, и другие данные о его личности, а также иные фактические обстоятельства дела.

Так, ФИО1, вопреки заведомо ошибочной позиции ответчика, будучи осведомленным о наличии в отношении него возбужденного дела, безусловно испытывал чувство обиды и страха перед возможным незаконным осуждением за совершение преступления, в том числе с назначением наказания в виде реального лишения свободы.

Осуществляемое в отношении него уголовное преследование, сопряженное в течение <данные изъяты> суток с его изоляцией от общества, а в течение всего остального периода с действием в отношении него меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке, также ограничивало его свободу и право на организацию по своему усмотрению жизни и досуга.

Причем, действия следственных органов напрямую затрагивали его честь, доброе имя, а также положительную деловую репутацию, приобретенную им <данные изъяты>

Степень испытываемых им нравственных страданий усугублялось обострением имевшейся у него гипертонической болезни, которая доказанной прямой причинно-следственной связи с рассматриваемыми обстоятельствами не обнаруживая, расценивается судом как иная заслуживающая внимание индивидуальная особенность лица, которому причинен вред.

Вместе с тем, при определении размера компенсации морального вреда, суд исходит не только из обязанности максимально возместить реабилитированному лицу причиненный моральный вред, но и из обязанности соблюсти предусмотренный законом принцип разумности и справедливости, который, в свою очередь обеспечивается балансом частных и публичных интересов таким образом, чтобы компенсация морального вреда одним категориям граждан не нарушала права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, распределяемых и направляемых, как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Аналогичная позиция неоднократно приводилась Верховным Судом Российской Федерации (определение от 28 июля 2015 года № 36-КГ15-11 и т.п.).

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что взыскание в пользу ФИО1 с государства Российская Федерация в лице его казны, от имени которой выступает Министерство Финансов Российской Федерации, денежной компенсации морального вреда в размере 50 000 руб., будет являться разумным и справедливым.

Стороне, в пользу которой состоялось решение суда о компенсации морального вреда, суд также присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы без применения пропорции к размеру взысканных сумм, но в разумных пределах (ст. ст. 98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении судебных издержек, связанных с рассмотрением дела»).

Разумными в таком случае следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги, с учетом объема заявленных требований, цены иска, сложности дела, объема оказанных представителем услуг, времени, необходимого на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

В рассматриваемом случае, при сравнимых обстоятельствах обычно взимаемых за аналогичные услуги, с учетом объема заявленных требований, цены иска, небольшой сложности и продолжительности дела, времени, необходимого на подготовку представителем процессуальных документов, объема непосредственно оказанных представителем услуг и его неоднократного участия в судебном заседании, а также других обстоятельств дела, затраченные истцом ФИО1 на оплату услуг представителя (договор поручения на оказание юридической помощи от 22 февраля 2018 года, квитанция № от 22 февраля 2018 года) 30 000 руб., признаются судом чрезмерными, а потому подлежащим уменьшению до 20 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 - удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., а также судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 20 000 руб.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 в остальной части требований о компенсации морального вреда и судебных расходов - отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в коллегию по гражданским делам Рязанского областного суда через Советский районный суд г.Рязани в течение месяца со дня изготовления решения в мотивированной форме.

Судья