Решение № 2-331/2018 2-331/2018~М-312/2018 М-312/2018 от 2 октября 2018 г. по делу № 2-331/2018

Дело № 2-331/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

02 октября 2018 года г. Пласт

Пластский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего Данилкиной А.Л.,

при секретаре Долгополовой С.В.,

с участием прокурора Журавлевой К.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3 к акционерному обществу «Южуралзолото Группа Компаний» о признании отсутствии в действиях пострадавшего грубой неосторожности в произошедшем несчастном случае на производстве, признании недействительным акта о несчастном случае на производстве в части, взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, ФИО2,, действующая за себя и несовершеннолетнего Б.К.А., ФИО3, действующая за несовершеннолетнюю Б.В.А., обратились в С. с иском к акционерному обществу «Южуралзолото Группа Компаний» (далее – АО «ЮГК») и с учетом уточнения требований просили взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, причиненного смертью Б.А.С. вследствие несчастного случая на производстве, возникшего по вине ответчика, в пользу ФИО1 в размере 1 000 000 рублей, в пользу ФИО2 и Б.К.А. в размере 2 000 000 рублей, в пользу ФИО3 и Б.В.А. в размере 2 000 000 рубелей; признать недействительным акт № 11/17 о несчастном случае на производстве от 08 сентября 2017 года государственных инспекторов и руководителей АО «ЮГК» в части установления факта грубой неосторожности со стороны проходчика подземного горного участка «Север» шахты «Центральная» Б.А.С. в размере 25 % (л.д. 3-7 том 1, л.д. 162-163 том 2, л.д. 26-27 том 3).

В обоснование иска указали, что между Б.А.С. и АО «ЮГК» 27 октября 2016 года был заключен трудовой договор, на основании которого Б.А.С. был принят на рудник шахта «Центральная» <данные изъяты>. 23 апреля 2017 года в 7 часов 30 минут на руднике шахта «Центральная» участок «Север» на 3 подэтажном штреке блока № 4, горизонт 700 метров, произошло природное обрушение, вследствие чего пострадало трое проходчиков Б.М.С., Ш.С.Г., Б.А.С., двое работников Ш.С.Г. и Б.А.С. погибли. В ходе расследования причин произошедшего несчастного случая, повлекшего гибель Б.А.С., было установлено, что АО «ЮГК» свои обязательства по обеспечению безопасности и соблюдению условий охраны труда шахтеров-проходчиков не выполнял систематически. Несчастные случаи на шахте происходят систематически. Также комиссией по расследованию несчастного случая на производстве установлено, что со стороны погибшего имела место грубая неосторожность в размере 25%, которая сложилась из двух факторов – нахождение не на своем рабочем месте блоке № 4 гор. 700 м, а также нахождение на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, поскольку согласно заключения судебно-медицинской экспертизы в крови трупа Б.А.С. был обнаружен этиловый спирт в концентрации <данные изъяты>. Считают сомнительными и ошибочными данные выводы комиссии. Как следует из акта № 11/17 о несчастном случае на производстве от 08 сентября 2017 года, из показаний пострадавшего Б.М.С. установлено, что на начало смены крепление на подэтаже № 3 блока № 4 горизонт 700 м отсутствовало, во время смены Б.М.С. и Б.А.С. доставили лесоматериал к рудопуску, в котором в дальнейшем перекрыли рудопуск по причине того, что было раздавлено перекрытие рудопуска. В течение смены в блок № 4 приходил Б.А.С. за буром и тросом на лебедку, которые Б.М.С. помог донести Б.А.С. в блок № 5, после чего они вместе вернулись в блок № 4 и находились там до момента обрушения. Из протокола допроса Б.М.С. следует, что отсутствовали в блоке № 4 лесоматериалы для изготовления крепления и проходчики не обеспечены инструментом для работы (бур), в п. 7 акта № 11/17 указано, что оборудование, использование которого привело бы к несчастному случаю отсутствует. Данный факт свидетельствует о нарушении работодателем ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации. Выводы о нахождении Б.А.С. на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения истцы считают сомнительными. Согласно Методическим указаниям о судебно-медицинской диагностике смертельных отравлений этиловым алкоголем и допускаемых при этом ошибках, содержание в крови алкоголя от <данные изъяты> промилле признается легким опьянением, которое не оказывает значительного влияния на поведение, критичность мышления, речь и координацию движений и иные физиологические и психологические функции организма человека. Кроме того, при столь низком значении содержания алкоголя в крови сложно сказать однозначно, когда этанол поступил в кровь – прижизненно или уже после смерти. Выводы комиссии о наличии в действиях Б.А.С. грубой неосторожности в размере 25%, состоящей в нахождении на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения и нахождении не на своем рабочем месте представляется несоответствующими действительности. АО «ЮГК» не обеспечивает своих работников инструментом и лесоматериалом, в результате неудовлетворительно организации технологического процесса потерпевшие вынуждены были обращаться за помощью к своим коллегам в течение рабочей смены. Нарушение АО «ЮГК» Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», а именно очистных работ в двух сближенных жилах, ведение горных работ с оставлением неотработанных целиков в блоках по жиле, отсутствие на предприятии службы прогноза и предупреждения горных ударов, недостаточный производственный контроль. Исходя из вышеизложенного, истцы считают, что в действиях проходчика Б.А.С., Ш.С.Г. отсутствует факт грубой неосторожности в размере 25 %. Считают, что 100% вины лежит на работодателе. Кроме того, указывают, что нарушено право потерпевших на участие в расследовании несчастного случая, не учтено мнение родственников, свойственника. 02 мая 2017 года супруга погибшего проходчика Б.А.С. – ФИО2 выразила свое желание в письменном виде участвовать в комиссии по расследованию несчастного случая в документе, представленном начальником шахты «Центральная» Т.Е.А. и начальником подземного горного участка «Север» шахты «Центральная» В.И.Н., однако супруга не была включена в члены комиссии, проводившей расследование несчастного случая на производстве. Таким образом, нарушено право потерпевших задать вопросы по обеспечению материалов, инструментов, по установлению причины обвала породы, то есть по всем обстоятельствам произошедшего несчастного случая. Комиссия вынесла решение исходя из представленной документации, без учета мнения потерпевших. Истцы испытывают физические страдания, которые заключаются в головных болях головокружении и в общем ухудшении состояния здоровья, после перенесенного стресса смерти родного и близкого человека, и нравственные страдания и переживания в связи с утратой своего сына, мужа и отца, невозможностью продолжать свою привычную жизнь. Б.А.С. был хорошим сыном, мужем и отцом, хорошо зарабатывал и обеспечивал две семьи, оказывал материальную помощь матери. Считают, что заявленная сумма в размере 5 000 000 рублей отражает компенсацию морального вреда в результате пережитых и переживаемых страданий от трагической смерти одного из самых близких и родных людей.

Истцы ФИО4, ФИО2, ФИО3, представитель истцов ФИО5 в судебном заседании исковые требования поддержали по доводам, изложенным в исковом заявлении и уточненных исковых заявлениях.

Представитель ответчика АО «Южуралзолото Группа Компаний» ФИО6, действующий на основании доверенности № 20 от 14 мая 2018 года (л.д. 89), в судебном заседании исковые требования не признал, просил отказать в удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на то, что умышленные и осознанные действия погибшего Б.А.С., выразившиеся в употреблении алкоголя на рабочем месте и не возведении постоянной крепи в подэтажном штреке, привели к возникновению несчастного случая. Просил учесть, что АО «ЮГК» была выплачена ФИО7 компенсация на погребение и поминальные обеды в размере 115 000 руб., ФИО2 компенсация морального вреда в размере 250 000 руб., ФИО8 компенсация морального вреда в размере 250 000 руб., ФИО1 компенсация морального вреда в размере 250 000 руб., ФИО3 компенсация морального вреда в размере 250 000 руб. Письменные возражения представителя ответчика АО «ЮГК» приобщены к материалам дела (л.д. 150-152).

Представитель третьего лица Государственного учреждения – Челябинское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации ФИО9, действующий на основании доверенности № 140 от 31 декабря 2017 года, в судебном заседании возражал против удовлетворения требований истцов в части признания недействительным акта о несчастном случае на производстве, разрешение требований в части взыскания компенсации морального вреда оставил на усмотрение суда с учетом разумности и справедливости. Письменный отзыв на исковое заявление приобщен к материалам дела (л.д. 237-239 том 2).

Представитель третьего лица Уральского управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору в судебное заседание не явился, извещен о дате и времени судебного заседания надлежащим образом, ходатайствовал о рассмотрении дела в отсутствие представителя (л.д. 13 том 3). В письменных пояснениях и.о. заместителя руководителя Уральского управления Ростехнадзора К.В.А. указал, что материалами расследования установлено, что проходчиком Б.А.С. нарушено положение о нарядной системе АО «ЮГК», что выразилось в самовольном оставлении рабочего места без сообщения горному мастеру. О заседаниях комиссии родственники Б.А.С. уведомлялись, требования об участии в расследовании несчастного случая, а также об ознакомлении с материалами расследования, от представителя пострадавшего в комиссию по расследованию несчастного случая не поступало (л.д. 6-8 том 3).

Представитель третьего лица САО «ВСК» в лице филиала в г. Челябинске при надлежащем извещении в судебное заседание не явился. В письменном отзыве на исковое заявление указал, что АО «ВСК» на основании поступившего заявления АО «Южуралзолото Группа Компаний» произвело выплату в пределах лимита ответственности: 1 000 000 руб. ФИО2 в пользу несовершеннолетнего ребенка Б.К.А., 1 000 000 руб. ФИО3 в пользу несовершеннолетнего ребенка Б.В.А. Считает, что умышленные и осознанные действия погибшего Б.А.С., выразившиеся в употреблении алкоголя на рабочем месте и не возведении постоянной крепи в подэтажном штреке, привели к возникновению несчастного случая. Решение вопроса о взыскании компенсации морального вреда оставляет на усмотрение С. (л.д. 208-210 том 2).

Представители третьих лиц Государственной инспекции руда по Челябинской области, администрации Пластовского муниципального района Челябинской области, Федерации профсоюзов Челябинской области, при надлежащем извещении в судебное заседание не явились, мнение по иску не представили (л.д. 2, 18, 22 том 3).

Заслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшей, что иск о взыскании компенсации морального вреда подлежит удовлетворению с учетом разумности и справедливости, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В силу ч. 1 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

В соответствии со ст. 229 Трудового кодекса Российской Федерации для расследования несчастного случая работодатель (его представитель) незамедлительно образует комиссию в составе не менее трех человек. В состав комиссии включаются специалист по охране труда или лицо, назначенное ответственным за организацию работы по охране труда приказом (распоряжением) работодателя, представители работодателя, представители выборного органа первичной профсоюзной организации или иного представительного органа работников, уполномоченный по охране труда. Комиссию возглавляет работодатель (его представитель), а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, - должностное лицо соответствующего федерального органа исполнительной власти, осуществляющего государственный контроль (надзор) в установленной сфере деятельности.

При расследовании несчастного случая (в том числе группового), в результате которого один или несколько пострадавших получили тяжелые повреждения здоровья, либо несчастного случая (в том числе группового) со смертельным исходом в состав комиссии также включаются государственный инспектор труда, представители органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органа местного самоуправления (по согласованию), представитель территориального объединения организаций профсоюзов, а при расследовании указанных несчастных случаев с застрахованными - представители исполнительного органа страховщика (по месту регистрации работодателя в качестве страхователя). Комиссию возглавляет, как правило, должностное лицо федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на проведение федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права.

В расследовании несчастного случая у работодателя - физического лица принимают участие указанный работодатель или его полномочный представитель, доверенное лицо пострадавшего, специалист по охране труда, который может привлекаться к расследованию несчастного случая и на договорной основе.

Каждый пострадавший, а также его законный представитель или иное доверенное лицо имеют право на личное участие в расследовании несчастного случая, происшедшего с пострадавшим.

По требованию пострадавшего или в случае смерти пострадавшего по требованию лиц, состоявших на иждивении пострадавшего, либо лиц, состоявших с ним в близком родстве или свойстве, в расследовании несчастного случая может также принимать участие их законный представитель или иное доверенное лицо. В случае когда законный представитель или иное доверенное лицо не участвует в расследовании, работодатель (его представитель) либо председатель комиссии обязан по требованию законного представителя или иного доверенного лица ознакомить его с материалами расследования.

Согласно ст. 230 Трудового кодекса Российской Федерации, по каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме Н-1.

В акте о несчастном случае на производстве должны быть подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда. В случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению вреда или увеличению вреда, причиненного его здоровью, в акте указывается степень вины застрахованного в процентах, установленная по результатам расследования несчастного случая на производстве.

После завершения расследования акт о несчастном случае на производстве подписывается всеми лицами, проводившими расследование, утверждается работодателем (его представителем) и заверяется печатью (при наличии печати).

Работодатель (его представитель) в трехдневный срок после завершения расследования несчастного случая на производстве обязан выдать один экземпляр утвержденного им акта о несчастном случае на производстве пострадавшему (его законному представителю или иному доверенному лицу), а при несчастном случае на производстве со смертельным исходом - лицам, состоявшим на иждивении погибшего, либо лицам, состоявшим с ним в близком родстве или свойстве (их законному представителю или иному доверенному лицу), по их требованию. Второй экземпляр указанного акта вместе с материалами расследования хранится в течение 45 лет работодателем (его представителем), осуществляющим по решению комиссии учет данного несчастного случая на производстве. При страховых случаях третий экземпляр акта о несчастном случае на производстве и копии материалов расследования работодатель (его представитель) в трехдневный срок после завершения расследования несчастного случая на производстве направляет в исполнительный орган страховщика (по месту регистрации работодателя в качестве страхователя).

Результаты расследования несчастного случая на производстве рассматриваются работодателем (его представителем) с участием выборного органа первичной профсоюзной организации для принятия мер, направленных на предупреждение несчастных случаев на производстве.

В судебном заседании установлено и следует из материалов дела, что 20 апреля 2016 года Б.А.С. был принят <данные изъяты> шахты «Центральная», подземный горный участок «Север» АО «Южуралзолото Группа Компаний», с ним заключен трудовой договор, с 26 октября 2016 года переведен на должность <данные изъяты> (л.д. 112-115, 123, 125 том 2).

АО «Южуралзолото Группа Компаний» является опасным производственным объектом, эксплуатируемым АО «Южуралзолото Группа Компаний», в связи с чем зарегистрировано в государственном реестре опасных производственных объектов в соответствии с Федеральным законом от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» за номером № А56-70996, что подтверждается свидетельством о регистрации в государственном реестре опасных производственных объектов. В перечень опасных производственных объектов АО «Южуралзолото Группа Компаний» входит шахта «Центральная» (л.д. 147, 148 том 2).

Гражданская ответственность владельца АО «ЮГК» опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте застрахована в САО «ВСК» (страховой полис серии 111 № 0100864459 л.д. 149 том 2).

23 апреля 2017 года на шахте «Центральная» АО «ЮГК» произошел несчастный случай на производстве, в результате которого проходчики Ш.С.Г и Б.А.С. погибли.

По факту несчастного случая на участке «Северный» рудника шахта «Центральная» было проведено расследование и составлен акт № 11/17 о несчастном случае на производстве от 08 сентября 2017 (л.д. 27-42).

Как следует из акта, 22 апреля 2017 года начальник участка «Север» В.И.Н. выдал наряд-задание бригаде проходчиков в составе Ш.С.Г. (старшего звена) и Б.М.С. на ведение работ в блоке № 4 горизонт 700 метров в 1 смену с 22 на 23 апреля с 20 часов 00 минут до 07 часов 00 минут, а также выдал наряд-задание бригаде <данные изъяты> в составе Б.А.С. и Ф.В.Р. на ведение работ в блоке № 5 горизонта 700 метров в первую смену с 22 на 23 апреля 2017 года с 20 час. 00 мин. до 07 час. 00 мин., а именно: взять анализ воздуха, оросить горную массу, обобрать заколы, обезопасить рабочее место установить стойки временного крепления, обурить целик на погашения, скреперовка горной массы (книга наряд-заданий л.д.238-240 том 1). Из показаний пострадавшего Б.М.С. установлено, что на начало смены крепление на подэтаже № 3 блока № 4 гор. 700 м. отсутствовало. Во время смены Б.М.С. и Б.А.С. доставили лесоматериал к рудопуску, в котором в дальнейшем перекрыли рудопуск по причине того, что было раздавлено перекрытие рудопуска. Ш.С.Г. бурил шпуры под крепление. В течение смены в блок № 4 приходил Б.А.С. за буром № 4 и тросом на лебедку, которые Б.М.С. помог донести Б.А.С. в блок № 5. После чего они вместе вернулись в блок № 4 и находились там до момента обрушения. 23 апреля 2017 года во время второго обхода по рабочим местам горный мастер К.К.О. прибыл в блок № 4 около 06 часов 30 минут и увидел вывал горной массы на подэтажном штреке № 3 блока № 4 гор. 700 м и сообщил информацию дежурному диспетчеру. 23 апреля 2017 года около 17 часов 00 минут без признаков жизни был освобожден из под завала Б.А.С. 24 апреля 2017 года в 12 часов 00 минут без признаков жизни был эвакуирован из под завала Ш.С.Г.

Согласно акта судебно-медицинского исследования № 51 от 12 мая 2017 года, составленного судебно-медицинским экспертом ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» Южноуральское межрайонное отделение, смерть Б.А.С. наступила от множественной сочетанной травмы на месте происшествия, в комплекс которой вошли: <данные изъяты> (п. 8.2). На основании акта судебно-химического исследования №5396 от 02 мая 2017 года при судебно-химическом исследовании крови трупа Б.А.С. обнаружен этиловый спирт в количестве <данные изъяты> (п. 8.3).

Согласно акту причинами несчастного случая со смертельным исходом, являются: нарушение технологического процесса: ведение очистных работ в подэтажном штреке № 3 блока № 4 гор. 700 м при отсутствии крепи на участке штрека протяженностью 6м., ведение очистных работ в двух сближенных параллельных жилах, расположенных на расстоянии 18-20 метров друг от друга, что привело к наложению зон концентрации горного давления и увеличению значений напряжений в краевых частях очистных пространств; ведение горных работ с оставлением неотработанных целиков в блоках по жиле; нарушение требований ст. 9, 11 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 7, 8, 10, 11, 19, 24, 37, 83 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила безопасности при ведении горных работ и переработке твердых полезных ископаемых», утвержденных приказом Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 11 декабря 2013 года № 599; неудовлетворительная организация производства работ в части отсутствия на предприятии службы прогнозов и предупреждения горных ударов; недостаточный производственный контроль за соблюдением требований промышленной безопасности на шахте «Центральная»; нарушение ст. 214 Трудового кодекса Российской Федерации; нарушение работниками трудового распорядка и дисциплины труда (п. 6.6. правил внутреннего трудового распорядка).

Лицами, допустившими нарушения требований охраны труда, признаны: главный инженер АО «ЮГК» Ч.Ю.А., не обеспечивший производственный контроль за соблюдением работниками опасных производственных объектов требований промышленной безопасности: создание службы прогноза и предупреждения горных ударов; главный технический руководитель по охране труда и промышленной безопасности АО «ЮГК» Ш.В.Г., не обеспечивший производственный контроль за соблюдением требований промышленной безопасности на опасном производственном объекте; начальник шахты «Центральная» Т.Е.А., не обеспечивший производственный контроль за соблюдением работниками опасных производственных объектов требований промышленной безопасности, не обеспечил создание службы прогноза и предупреждения горных ударов; главный инженер шахты «Центральная» В.Е.А., не обеспечивший производственный контроль за соблюдением работниками опасных производственных объектов требований промышленной безопасности, не обеспечил создание службы прогноза и предупреждения горных ударов; заместитель главного инженера по промышленной безопасности и производственному контролю шахты «Центральная» Б.А.В., не обеспечивший систематический контроль соблюдения руководителями участков и служб действующих постановлений и распоряжений по предприятию, законодательных актов о труде, инструкций и норм по промышленной безопасности; начальник подземного горного участка «Север» шахты «Центральная» В.И.Н., не обеспечивший осуществление производственного контроля и создание безопасных условий труда на участке, контроля за соблюдением паспортов крепления; соблюдения технологического процесса; не проверившего качество выполнения работ во всех сменах; горные мастера подземного горного участка «Север» К. К.О. и З.А.В., не обеспечившие безопасное производство работ, контроль за качеством крепления горных выработок при производстве работ, за соблюдением работниками правил охраны труда и промышленной безопасности, при обходе рабочих мест не проверил выполнение выданного наряда работникам; проходчик подземного горного участка «Север» Б.А.С., который нарушил трудовой распорядок и дисциплину труда, в том числе находился на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения и самовольно покинул рабочее место без изменения наряд-задания горным мастером участка; проходчик подземного горного участка «Север» Ш.С.Г., который нарушил трудовой распорядок и дисциплину труда, в том числе находился на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения и не возвел постоянную крепь в подэтажном штреке № 3 блока № 4 гор. 700 м на протяжении восьми метров между рудопусками; проходчик подземного горного участка «Север» Б.М.С., который нарушил трудовой распорядок и дисциплину труда, в том числе не возвел постоянную крепь в подэтажном штреке № 3 блока № 4 гор. 700 м на протяжении восьми метров между рудопусками и самовольно покинул рабочее место без изменения наряд-задания горным мастером участка (п. 10 акта).

Комиссия в ходе расследования большинством голосов с учетом мнения трудового коллектива установила факт грубой неосторожности со стороны проходчика подземного горного участка «Север» Б.А.С. в размере 25% (п.10.9).

Оспаривая акт о несчастном случае на производстве в части, истцы ссылаются на отсутствие в действиях пострадавшего Б.А.С. грубой неосторожности.

В результате расследования несчастного случая на производстве комиссия установила, что Б.А.С. нарушил п. 2.1 инструкции № 1/13 по охране труда для рабочих подземных специальностей (общая); п. 1.3 инструкции № 18/13 по охране труда для проходчиков; п. 6.6.в Правил внутреннего трудового распорядка в части нахождения на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения (п. 10.9 акта).

Согласно п. 2.1 Инструкции № 1/13 по охране труда рабочих подземных специальностей каждый рабочий обязан строго соблюдать требования Правил безопасности, выполнять правила внутреннего трудового распорядка предприятия, соблюдать производственную дисциплину. Рабочий должен (за исключением аварийных случаев) работать только в установленное рабочее время и выполнять работу, порученную ему по письменному наряду (распоряжению) надзора (л.д. 47-48 том 1).

В силу п. 1.3 Инструкции № 18/13 по охране труда для проходчика рабочий обязан соблюдать правила внутреннего распорядка, действующего на предприятии (л.д. 55 том 1).

Согласно п. 6.6 Правил внутреннего трудового распорядка, утвержденного на АО «ЮГК», запрещается в рабочее время употреблять спиртные напитки (подп. «в») (л.д. 61-66 том 1).

Из материалов дела следует, что Б.А.С. с указанными инструкциями по охране труда и правилами внутреннего трудового распорядка был ознакомлен под роспись (л.д. 72-73 том 1), также был при приеме на работу с Б.А.С. проведился первичный инструктаж на месте, о чем имеется его подпись в журнале регистрации вводного инструктажа по охране труда (л.д. 90-92 том 1).

Согласно выданного наряд-задания на 22 апреля 2017 года <данные изъяты> Б.А.С. и Ф.В.Р. должны были взять анализ воздуха, оросить горную массу, обобрать заколы, обезопасить рабочее место установить стойки временного крепления, обурить целик на погашения, скреперовка горной массы. Также в книге наряд-заданий указано на мероприятия по технике безопасности проходчиков Б.А.С. и Ф.В.Р.: до начала работ осмотреть рабочее место, привести в безопасное состояние, устранить выявленные нарушения, соблюдать правила охраны труда (книга наряд-заданий л.д.238-240 том 1).

Таким образом, вопреки доводам истцов обязанность обезопасить рабочее место, установить стойки временного крепления, устранить выявленные нарушения на рабочем месте возлагались на Б.А.С. не только наряд-заданием, но и вышеуказанными инструкциями по охране труда, которые им были нарушены.

Доводы истцов и представителя о том, что работники в частности бригада Б.А.С. на начало смены работодателем АО «ЮГК» не были обеспечены необходимым инструментом и лесоматериалом, не влекут признание незаконным акта о несчастном случае на производстве в оспариваемой части. В соответствии с п. 2.1, 2.3 Инструкции № 1/13 по охране труда рабочих подземных специальностей рабочий обязан строго соблюдать требования Правил безопасности, настоящую инструкцию, выполнять правила внутреннего трудового распорядка предприятия, соблюдать производственную дисциплину и выполнять распоряжения и указания лиц горного надзора; должен работать только в установленное время и выполнять работу, порученную ему по письменному наряду (распоряжению) надзора; рабочий, заметивший опасность, наряду с принятием мер по ее устранению обязан незамедлительно сообщить об этом лицу горного надзора или диспетчеру АО «ЮГК»; обнаружив неисправность оборудования (приспособлений) рабочий (звеньевой, бригадир) обязан принять меры по их устранению; если устранить неисправность своими С. невозможно, то об этом сообщить инженерно-техническому работнику.

Установленный порядок работы подтверждается пояснениями допрошенного в качестве свидетеля Т.Е.А., работающего на момент несчастного случая начальником шахты «Центральная», согласно которым, в случае отсутствия необходимого оборудования для работы либо его поломки, работник обязан был сообщить об этом горному мастеру, диспетчеру, мастеру по ремонту оборудования для предоставления ему такого оборудования.

Вместе с тем, в нарушение указанных требований Б.А.С., в случае обнаружения отсутствия необходимого оборудования, приспособлений для выполнения задания и неисправность оборудования, не сообщил об этом горному мастеру, диспетчеру, мастеру по ремонту, а самостоятельно покинув свое рабочее место, при отсутствии крепления блоке с рабочим Б.М.С., работавшим в другом блоке, начали самостоятельно, доставлять лесоматериал, кроме того, Б.А.С. приходил в другой блок за другим оборудованием. Вместе с тем, сведений о поступлении сообщений от Б.А.С. об отсутствии необходимого оборудования (приспособлений) для выполнения им порученного ему наряда не имеется. Из материалов расследования несчастного случая на производстве и показаний того же Б.М.С. следует, что обвал произошел не в начале смены, следовательно, имелась возможность по выполнению работниками правил безопасности или приостановлению работ с эвакуацией из подэтажного штрека № 3 блока № 4.

Доводы истцов, что нахождение Б.А.С. в момент несчастного случая в состоянии алкогольного опьянения является сомнительным, поскольку перед началом смены он проходил медицинский осмотр и досматривался, не могу быть приняты во внимание, поскольку состояние алкогольного опьянения потерпевшего объективно установлено заключением судебно-медицинской экспертизы на основании акта судебно-химического исследования № 5396 от 02 мая 2017 года.

Ссылки в иске на то, что в науке судебно-медицинской экспертизы преобладает точка зрения, что возможен неогенез этанола постмортально и поэтому сложно установить, когда поступил в кровь этанол прижизненно или уже после смерти, суд находит несостоятельными, поскольку допустимых доказательств данных обстоятельств в суд не представлено. Кроме того, имеются различные научные теории, как об увеличении, так и об уменьшении уровня алкоголя в крови после смерти, вместе с тем такие теории не могут быть использованы в качестве доказательств по делу.

Таким образом, установление комиссией факта грубой неосторожности со стороны проходчика Б.А.С. в размере 25% является правомерным, доказательств, опровергающих выводы комиссии по расследованию несчастного случая на производстве, в ходе рассмотрения дела не представлено, поэтому оснований для признания недействительным акта о несчастном случае на производстве в части установления грубой неосторожности Б.А.С. у С. не имеется.

Доводы истцов и представителя истцов о том, что причиной несчастного случая с Б.А.С. явилось отсутствие надлежащего контроля со стороны работодателя за соблюдением правил техники безопасности, а также нарушение АО «ЮГК» Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» и установление иных виновных лиц, допустивших нарушение требований охраны труда, не исключают наличие факта грубой неосторожности проходчика Б.А.С. в произошедшем несчастном случае.

Доводы истцов о том, что супруга погибшего ФИО2, выразившая желание участвовать в комиссии по расследованию несчастного случая, не была включена в члены комиссии, проводившей расследование несчастного случая не производстве, чем было нарушено право потерпевших, не является безусловным основанием для признания акта о несчастном случае на производстве недействительным.

Из материалов расследования несчастного случая на производстве следует, что представителю потерпевшего Б.А.С. – ФИО2 было вручено уведомление о том, что она имеет право на участие в расследовании причин группового несчастного случая на производстве с Б.А.С., что подтверждается уведомлением (л.д. 122 том 1). В уведомлении указаны контактные телефоны членом комиссии. ФИО2 01 мая 2017 года на уведомлении письменно указала о своем желании участвовать в расследовании.

Вместе с тем, в ходе судебного разбирательства было установлено, что в последующем ФИО2 с членами комиссии по указанным в уведомлении телефонам не связывалась, требований ознакомить ее с материалами расследования не заявляла. Доказательств, которые могли бы свидетельствовать о том, что ФИО2 со стороны ответчика АО «ЮГК» и других членов комиссии расследования несчастного случая чинились препятствия в личном участии при проведении расследования несчастного случая, истцами С. не представлено, равно как и не представлено доказательств, свидетельствующих об обращении ФИО2, или иных лиц, состоявших на иждивении пострадавшего, либо лиц, состоявших с ним в близком родстве или свойстве, с требованием об участии в расследовании несчастного случая на производстве, и отказа в удовлетворении данного требования.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что расследование указанного несчастного случая было проведено комиссией в соответствии со ст. ст. 229, 229.1, 229.2, 229.3, 230, 230.1 Трудового кодекса Российской Федерации, п. 23 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденного Постановлением Минтруда РФ от 24 октября 2002 года № 73, с учетом объяснений очевидцев несчастного случая, должностных лиц, заключений экспертов.

Исследовав представленные сторонами и полученные судом доказательства, оценивая их по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска в части признания недействительным акта № 11/17 о несчастном случае на производстве от 08 сентября 2017 года в части установления факта грубой неосторожности со стороны проходчика горного участка «Север» шахты «Центральная» Б.А.С. в размере 25%.

Требования истцов о взыскании с ответчика АО «ЮГК» компенсации морального вреда подлежат удовлетворению частично по следующим основаниям.

Согласно п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Пунктом 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии с п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

В силу ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит.

Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное.

При причинении вреда жизни и здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

В соответствии со ст. 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении договорных обязательств, а также при исполнении обязанностей военной службы, службы в полиции и других соответствующих обязанностей возмещается по правилам, предусмотренным настоящей главой, если законом или договором не предусмотрен более высокий размер ответственности.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд, в силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

На основании ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из материалов дела следует и установлено в судебном заседании, что ФИО1 является матерью Б.А.С. (свидетельство о рождении л.д. 26).

Между Б.А.С. и ФИО2 18 февраля 2010 года был заключен брак (свидетельство о заключении брака л.д. 28). У Б.А.С. и ФИО2 имеется сын Б.К.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения (свидетельство о рождении л.д. 29).

ФИО2 в судебном заседании пояснила, что последние 10 месяцев до гибели Б.А.С. они совместно не проживали, поскольку он проживал с ФИО3, они ждали рождения ребенка, однако она с Б.А.С. продолжали общаться, он приезжал к ним с сыном в гости, помогал по хозяйству, обеспечивал материально; сын очень тяжело переживает потерю отца, она также лишилась поддержки в лице Б.А.С.

У Б.А.С. и ФИО3 04 мая 2017 года родился ребенок Б.В.А., что подтверждается свидетельством о рождении л.д. 30).

Согласно пояснениям ФИО3, они с Б.А.С. стали проживать без регистрации брака одной семьей с июня 2016 года, на момент смерти Б.А.С. она была от него беременна, родила дочь через неделю после его гибели. Она очень тяжело переживала смерть Б.А.С., поскольку жили одной семьей, ждали рождения их общего ребенка.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье и т.п.). Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, а также степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии с п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Принимая во внимание, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, то суд приходит к выводу о причинении истцам морального вреда.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного стресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

Исходя из изложенного, поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью потерпевшего, факт причинения им морального вреда предполагается и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание обстоятельства дела, степень пережитых истцами, нравственных страданий, причиненных гибелью сына, супруга и отца Б.А.С., на помощь и поддержку которого они могли рассчитывать, невосполнимость и боль утраты близкого человека. Смерть сына, мужа, родителя, несомненно, является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой, затрагивающие личность, психику, здоровье, самочувствие и настроение, как родителей погибшего, так и детей.

Несмотря на факт рождения Б.В.А. после смерти отца, ее малолетний возраст в настоящее время, смерть отца является невосполнимой потерей, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие ребенка, который никогда не увидит отца и будет лишен отцовской заботы, любви и ласки.

При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание наличие в действиях Б.А.С. грубой неосторожности (установленная степень вины 25%), содействовавшей возникновению вреда, причиненного его здоровью, что отражено в акте о несчастном случае на производстве № 11/17 от 08 сентября 2017 года, а также то обстоятельство, что несчастный случай на опасном производственном объекте, эксплуатируемом ответчиком, произошел, в том числе, по вине работодателя, не обеспечившего безопасные условия и охрану труда, производственный контроль за соблюдением работниками правил охраны труда и промышленной безопасности.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда судом учитывается, что АО «ЮГК» оказало материальную помощь родственникам погибшего Б.А.С. в результате несчастного случая на производстве, выплатив: сестре погибшего ФИО7 130 000 рублей – материальную помощь на похороны; матери ФИО1 и отцу ФИО8 по 250 000 рублей каждому – компенсацию морального вреда, супруге ФИО10 и несовершеннолетнему сыну Б.К.А. 250 000 рублей – компенсацию морального вреда, ФИО3 250 000 рублей – компенсацию морального вреда, что подтверждается соглашениями о компенсации морального вреда, расходными кассовыми ордерами, расписками (л.д. 129-146 том 2).

Поскольку исследованные доказательства в их совокупности свидетельствуют о том, что в результате действий (бездействия) ответчика АО «ЮГК» нарушено право истцов на обладание родственными и семейными связями; на помощь, поддержку и заботу сына, супруга и отца, учитывая невосполнимость утраты близкого человека, суд, исходя из требований разумности и справедливости, с учетом выплаченной ответчиком АО «ЮГК» в добровольном порядке компенсации морального вреда считает необходимым взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в пользу ФИО1 – 200 000 рублей, в пользу ФИО2 – 100 000 рублей, в пользу Б.К.А. – 200 000 рублей, в пользу ФИО3, действующей за несовершеннолетнюю дочь Б.В.А. – 200 000 рублей.

Подпункт 3 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации предусматривает освобождение от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, истцов – по искам о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью застрахованного.

Согласно пп. 8 п. 1 ст. 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика (если он не освобожден от уплаты государственной пошлины) пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

В соответствии со ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, государственная пошлина уплачивается при подаче искового заявления неимущественного характера для физических лиц – 300 рублей (пп. 3 п. 1).

Государственная пошлина в размере 300 рублей 00 копеек в доход местного бюджета подлежит взысканию с АО «ЮГК».

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3 к акционерному обществу «Южуралзолото Группа Компаний» о признании отсутствии в действиях пострадавшего грубой неосторожности в произошедшем несчастном случае на производстве, признании недействительным акта о несчастном случае на производстве в части, взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Южуралзолото Группа Компаний» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с акционерного общества «Южуралзолото Группа Компаний» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 100 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с акционерного общества «Южуралзолото Группа Компаний» в пользу Б.К.А. компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с акционерного общества «Южуралзолото Группа Компаний» в пользу ФИО3, действующей за несовершеннолетнюю Б.В.А., компенсацию морального вреда в размере 200 000 (двести тысяч) рублей 00 копеек.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1, ФИО2, ФИО3 отказать.

Взыскать с акционерного общества «Южуралзолото Группа Компаний» в местный бюджет государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Пластский городской суд Челябинской области.

Председательствующий: <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>