Решение № 2-253/2021 2-253/2021~М-85/2021 М-85/2021 от 28 июля 2021 г. по делу № 2-253/2021

УИД 31RS0011-01-2021-000092-97 Дело № 2-253/2021


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

29 июля 2021 г. г. Короча

Корочанский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Дорошенко Л.Э.

при секретере ФИО4,

с участием истца ФИО5, ее представителя ФИО6 (по доверенности), представителя ответчика ПАО «Сбербанк России» ФИО7 (по доверенности), прокурора Корочанского района Федорова М.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО5 к ПАО «Сбербанк России», ИП ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО5 обратилась в суд с исковыми требованиями к ПАО «Сбербанк России», ИП ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда в размере 300 000 руб.

В обоснование исковых требований указала, что 23.07.2020 она посещала дополнительный офис ПАО «Сбербанк России» № 8592/0723 по адресу: <...>, при выходе, на крыльце, она зацепилась ногой за ограничитель двери и упала, в результате падения получила <данные изъяты> обратилась к травматологу в Корочанскую ЦРБ, где ей была оказана первая помощь и выдан больничный лист. В связи с причиненной травмой она находилась на амбулаторном лечении с 23.07.2020 по 31.08.2020.

В судебном заседании истец ФИО5 и ее представитель ФИО6 исковые требования поддержали, просили взыскать компенсацию морального вреда с ответчика ПАО «Сбербанк России», требования к ИП ФИО8 не поддержали. ФИО5 указала, что при выходе из помещения ПАО «Сбербанк России», на крыльце, зацепившись обувью за торчащий из плитки ограничитель двери, упала, при падении сильно ударилась <данные изъяты>, после чего ее муж отвез в Корочанскую ЦРБ, где травматолог оказал ей первую медицинскую помощь, при этом у нее <данные изъяты>, она испытывала сильную боль в области <данные изъяты>. Ей были прописаны обезболивающие лекарства, мази, компрессы. Дома она продолжила лечение, пила обезболивающие лекарства, втирала кремы, делала компрессы, однако боль не стихала, <данные изъяты>, она была ограничена в передвижениях, затем <данные изъяты>. В связи с полученной травмой она была ограничена в передвижениях, так как <данные изъяты> У нее двое детей, старшему сыну <данные изъяты> лет, младшей дочери <данные изъяты> года, она не могла полноценно ухаживать за детьми, готовить пищу, убирать. Так как она работает в СК «Короча» обвальщиком, то не могла исполнять свои трудовые обязанности более месяца, потеряла в заработной плате, начислении бонусов. Действиями ответчика ей причинен моральный вред, так как она испытывала физическую боль, нравственные страдания по поводу длительного времени невозможности вести полноценную жизнь, самостоятельна обслуживать себя, воспитывать несовершеннолетних детей.

Представитель истца ФИО6 пояснила, что несмотря на то, что судебно-медицинской экспертизой не установлен вред здоровью ФИО5, она находилась на амбулаторном лечении более 21 дня, что расценивается как средней тяжести вред здоровью. Надлежащим ответчиком является ПАО «Сбербанк России», который является арендатором помещения. Крыльцо, на котором упала истица, является неотъемлемой частью здания, взятого в аренду, именно ПАО «Сбербанк России» не обеспечил безопасность клиентов.

Представитель ответчика ПАО «Сбербанк России» ФИО7 в судебном заседании иск не признал и пояснил, что ПАО «Сбербанк России» арендует у ИП ФИО8 нежилое помещение площадью <данные изъяты> кв.м. В эту площадь не входит крыльцо, ведущее в ПАО «Сбербанк России». Условиями договора аренды не предусмотрена обязанность ПАО «Сбербанк России» по содержанию центральной входной зоны в нежилое помещение, в том числе крыльца, где произошло падение истицы. Не отрицая факта падения истца на крыльце, полагает, что отсутствует причинно-следственная связь между падением истца и действиями (бездействием) ПАО «Сбербанк России». Установленный дверной упор является заводским изделием, действующие СНиП и ГОСТ по установке дверного упора отсутствуют. Дверной упор был установлен не на проходе, при выходе из помещения и открывании двери находится за дверным полотном и не создает препятствий посетителям. Кроме того, медицинская карта ФИО5 не указывает на падение истца на территории ПАО «Сбербанк России».

Прокурор Корочанского района Белгородской области Федоров М.М. полагал, что ответчик ПАО «Сбербанк России» является лицом, которое оказывало банковские услуги, на момент получения травмы истица являлась их клиентом, соответственно, она являлась потребителем услуг. Поскольку было установлено, что истица получила травму в виде <данные изъяты>, компенсация морального вреда в счет причинения вреда здоровью в результате падения ФИО5 подлежит удовлетворению частично и взысканию с ответчика ПАО «Сбербанк России».

Ответчик ИП ФИО8, надлежащим образом извещенная о времени и месте судебного заседания заказным письмом, в судебное заседание не явилась, сведений о неявке суду не предоставила, об отложении судебного заседания не ходатайствовала.

Исходя из положений ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Выслушав пояснения истца, ее представителя, представителя ответчика, заключение прокурора, полагавшего, что иск подлежит частичному удовлетворению, опросив свидетеля, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. п. 1 и 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданин» установленная пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу ст. ст. 150, 1099 - 1101 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Для наступления деликтной ответственности, являющейся видом гражданско-правовой ответственности, необходимо наличие состава правонарушения, включающего: а) наступление вреда; б) противоправность поведения причинителя вреда; в) причинную связь между двумя первыми элементами и г) вину причинителя вреда.

При этом в соответствии с Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 581-О-О положение пункта 2 статьи 1064 ГК РФ, устанавливающее в рамках общих оснований ответственности за причинение вреда презумпцию вины причинителя вреда и возлагающее на последнего бремя доказывания своей невиновности, направлено на обеспечение возмещения вреда и тем самым - на реализацию интересов потерпевшего, в силу чего как само по себе, так и в системной связи с другими положениями главы 59 ГК РФ не может рассматриваться как нарушающее конституционные права граждан.

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (1100 ГК РФ).

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Как следует из материалов дела, 23.07.2020 при выходе из помещения дополнительного офиса № 8592/0723 ПАО «Сбербанк России», расположенного по адресу: <...>, истец ФИО5 зацепилась ногой за ограничитель двери и упала, в результате падения она получила <данные изъяты>

23.07.2020 ФИО5 обратилась к врачу травматологу ОГБУЗ «Корочанская ЦРБ», где ей был поставлен диагноз: «<данные изъяты>», был выдан больничный лист с 23.07.2020 по 27.07.2020 (л.д. 6 обр. стор., л.д. 16 медицинской карты), который неоднократно продлевался: с 28.07.2020 по 05.08.2020, с 06.08.2020 по 14.08.2020, с 15.08.2020 по 24.08.2020, с 25.08.2020 по 03.09.2020 (т.1 л.д. 6-8, л.д. 17-20 медицинской карты).

Как пояснила в суде истец, она находилась на амбулаторном лечении с 23.07.2020 по 31.08.2020, приступила к работе с 01.09.2020, что подтверждается медицинской картой. Окончательный диагноз при закрытии больничного листа истцу установлен: «<данные изъяты>» (т.1 л.д. 8, л.д. 21 медицинской карты).

Согласно представленной истцом справке, выданной ОГБУЗ «Корочанская ЦРБ» 09.07.2021, ФИО5 находилась на амбулаторном лечении у врача травматолога ОГБУЗ «Корчанская ЦРБ» с 23.07.2020 по 31.08.2020. Травма бытовая, упала на крыльце Сбербанка (со слов) 23.07.2020. Диагноз: <данные изъяты> (т.2 л.д.122).

Согласно показаниям свидетеля ФИО1, 23.07.2020 он вместе с женой ФИО5 приехали в отделение ПАО «Сбербанк России», он с ребенком остался в машине, а жена пошла за выпиской по счету, при выходе из здания, она споткнулась за ограничитель двери и упала, когда села в машину он увидел как у нее <данные изъяты> они поехали в Корочанскую ЦРБ к врачу травматологу. Ей был выписан больничный лист, на котором она находилась больше месяца, ей назначили обезболивающие лекарства, процедуры, около трех недель ходила в бандаже. ФИО5 жаловалась на <данные изъяты>. Так как она была ограничена в движения, он помогал ей дома по хозяйству.

Свидетель ФИО2 в судебном заседании пояснил, что работает в Корочанской ЦРБ <данные изъяты>, 23.07.2020 заменял врача травматолога на время его отпуска, так как у него имеется хирургический сертификат. На прием обратилась истица, у нее была травма этого же дня, при осмотре у нее была <данные изъяты>, открыл ей больничный лист, поскольку у нее была острая травма в результате несчастного случая. Назначил обезболивающие лекарства, мази. Больничный ей продлевал другой врач, как видно из медицинской карты, ФИО5 больничный продлевался врачебной комиссией.

Оснований не доверять показаниям свидетелей не имеется, поскольку их показания логичны, внутренне не противоречивы, согласуются с объяснениями сторон, не противоречат другим представленным доказательствам, существенных разногласий в показаниях свидетелей суд не усматривает, оснований для оговора ответчика у свидетелей не имеется.

Из видеозаписи, выполненной камерами наружного видеонаблюдения в ПАО «Сбербанк России», и просмотренной в судебном заседании следует, что 23.07.2020 при выходе из здания ПАО «Сбербанк России» истица споткнулась за ограничитель, находящийся внизу на крыльце, и упала, что, по мнению суда, подтверждает доводы истца о ее падении при выходе из здания ПАО «Сбербанк России» 23.07.2020.

Доводы представителя ответчика о том, что медицинская карта ФИО5 не указывает на падение истца на территории ПАО «Сбербанк России», не состоятельны, так как в судебном заседании достоверно установлено падение истицы на крыльце, при выходе из помещения ПАО «Сбербанк России» 23.07.2020 и получение травмы, что подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательствами.

Как следует из материалов дела, ПАО «Сбербанк России» 20.03.2017 по договору купли-продажи передал в собственность ИП ФИО8 нежилое помещение общей площадью <данные изъяты> кв.м. и земельный участок, на котором расположено нежилое помещение, находящиеся по адресу: <...>, площадью <данные изъяты> кв.м. (т.1 л.д.186-189). В п. 3.2.3.5 Договора указан, что покупатель обязан в течении 3 рабочих дней с даты подписания данного договора заключить и подписать договор аренды с продавцом сроком на пять лет.

06.06.2017 между ПАО «Сбербанк России» и ИП ФИО8 заключен договор № 19/17-21 долгосрочной аренды нежилого помещения площадью <данные изъяты> кв.м., расположенное по адресу: <...>, сроком на пять лет (т.1 л.д. 221-225).

Согласно ст. 210 ГК РФ собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором.

В соответствии с п. 1 ст. 615 ГК РФ арендатор обязан пользоваться арендованным имуществом в соответствии с условиями договора аренды, а если такие условия в договоре не определены, в соответствии с назначением имущества.

Согласно п. 2 ст. 616 ГК РФ арендатор обязан поддерживать имущество в исправном состоянии, производить за свой счет текущий ремонт и нести расходы на содержание имущества, если иное не установлено законом или договором аренды.

Таким образом, по смыслу закона именно арендатор обязан обеспечить безопасность потребителей в точке розничной торговли, за исключением случаев наличия в соответствующем договоре аренды условия прямо возлагающего названную обязанность на арендодателя.

В соответствии с п. 3.3.5 Договора аренды № 19/17-21 от 06.06.2017, арендатор обязуется своевременно за счет собственных средств, при условии получения содействия от Арендодателя, производить текущий ремонт объекта при условии получение Арендатором (при необходимости) соответствующих разрешений в уполномоченных органах (организация) на проведение таких работ. Самостоятельно и за свой счет поддерживать объект в исправном и надлежащем состоянии в соответствии с требованиями санитарной гигиены и пожарной безопасности.

Также судом установлено, что крыльцо, ведущее в помещение ПАО «Сбербанк России» использовалось исключительно для входа в арендуемое ПАО «Сбербанк России» нежилое помещение.

Положениями Градостроительного кодекса Российской Федерации (пп. 1 ст. 55.25) установлено, что лицом, ответственным за эксплуатацию здания, сооружения, является его собственник или лицо, которое владеет зданием, сооружением на ином законном основании.

В соответствии со ст. 11 Федерального закона Российской Федерации от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений» территория, необходимая для использования здания или сооружения, должна быть благоустроена таким образом, чтобы в процессе эксплуатации здания или сооружения не возникало угрозы наступления несчастных случаев и нанесения травм людям - пользователям зданиями и сооружениями в результате скольжения, падения, столкновения, ожога, поражения электрическим током, а также вследствие взрыва.

В соответствии с требованиями, содержащимися в п. 6.1 СП 118.13330.2012*. Свод правил. Общественные здания и сооружения. Актуализированная редакция СНиП 31-06-2009», утв. Приказом Минрегиона России от 29.12.2011 № 635/10, здание должно быть возведено и оборудовано таким образом, чтобы предупредить возможность получения травм посетителями и работающими в нем при передвижении внутри и около здания, при входе и выходе из здания, а также при пользовании его подвижными элементами и инженерным оборудованием.

Падение истца на крыльце при выходе из офиса ПАО «Сбербанк России», ведущем в его помещение, свидетельствует о том, что арендатор не принимал мер к безопасному прохождению граждан (потребителей).

Разрешая настоящий спор по существу и определяя надлежащего ответчика, с учетом положений ст. 1064 ГК РФ, Федерального закона от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений», приказом Минрегион России от 29.12.2011 Свод правил СП 118.13330.2012 «Общественные здания и сооружения» актуализированная редакция СНиП 31-06-2009, суд приходит к выводу, что ответчик ПАО «Сбербанк России» является лицом, ответственным за причинение вреда здоровью истца ФИО5, поскольку несет ответственность за безопасность посетителей при передвижении внутри и около здания, при входе и выходе из здания, именно данным ответчиком не обеспечен безопасный доступ в офис ПАО «Сбербанк России», а, следовательно, не обеспечена безопасность предоставляемых услуг, что явилось причиной причинения вреда здоровью ФИО5

Доводы ответчика ПАО «Сбербанк России» на отсутствие в их действиях вины в получении истцом травмы ввиду того, что нежилое помещение площадью 271,9 кв.м. они арендуют, при этом крыльцо со ступенями в эту площадь не входят, судом отклоняются как необоснованные, поскольку крыльцо выполняет функцию входа в помещение ПАО «Сбербанк России», в том числе для посетителей офиса, и является его неотъемлемой частью, которую, по смыслу закона, арендатор обязан поддерживать в исправном состоянии, в том числе, обеспечивающую безопасный вход и выход.

Суд приходит к выводу, что по делу собрано достаточно доказательств наличия причинно-следственной связи между виновными действиями ответчика ПАО «Сбербанк России» и полученной истцом травмы.

Согласно п. 1 ст. 7 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей» потребитель имеет право на то, чтобы товар (работа, услуга) при обычных условиях его использования, хранения, транспортировки и утилизации был безопасен для жизни, здоровья потребителя, окружающей среды, а также не причинял вред имуществу потребителя.

В абз. 10 преамбулы Закона Российской Федерации от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей» установлено, что под безопасностью товара (работы, услуги) понимается безопасность товара (работы, услуги) для жизни, здоровья, имущества потребителя и окружающей среды при обычных условиях его использования, хранения, транспортировки и утилизации, а также безопасность процесса выполнения работы (оказания услуги).

Поскольку ответчиком ПАО «Сбербанк России» при оказании услуг по обслуживанию клиентов не обеспечена безопасность доступа (выхода) из помещения офиса, требования о взыскании компенсации морального вреда за повреждение здоровья подлежат удовлетворению.

Довод ответчика ПАО «Сбербанк России» на ответственность собственника нежилых помещений, суд считает не обоснованным.

То обстоятельство, что в соответствии с договором аренды не передано крыльцо, само по себе, не освобождает данного ответчика от ответственности, поскольку судом однозначно и достоверно установлено, что крыльцо находится в пользовании ПАО «Сбербанк России» при осуществлении им деятельности, иного входа в помещение ПАО «Сбербанк России» нет, также как нет и иных пользователей, кроме клиентов ПАО «Сбербанк России». Кроме того, именно ПАО «Сбербанк России» после произошедшего поменял ограничитель на другой, меньший по размеру и установил его ближе к стене.

Оценив, представленные доказательства в совокупности, суд пришел к выводу о том, что в нарушение ст. 56 ГПК РФ ответчиком ПАО «Сбербанк России» относимых и допустимых доказательств, свидетельствующих о соблюдении им требований безопасности, о принятии мер по предупреждению клиентов ПАО «Сбербанк России» о наличии ограничителя на крыльце, по выставлению предупреждающих знаков, не представлено, в связи с чем, именно на ответчика ПАО «Сбербанк России», как на причинителя вреда должна возлагаться обязанность по возмещению причиненного истцу морального вреда.

Таким образом, судом установлено, что обязанным по соблюдению строительных норм и правил при эксплуатации, санитарному содержанию здания является ПАО «Сбербанк России» и именно на ответчике лежит обязанность обеспечить безопасные условия пребывания посетителей административного здания, путем оборудования и содержания всех конструктивных элементов здания таким образом, чтобы в процессе эксплуатации здания не возникало угрозы наступления несчастных случаев и нанесения травм людям в результате скольжения, падения.

Не может быть принят во внимание довод ответчика ПАО «Сбербанк России» о том, что установленный дверной упор является заводским изделием, действующие СНиП и ГОСТ по установке дверного упора отсутствуют, что он был установлен не на проходе, при выходе из помещения и открывании двери находится за дверным полотном и не создают препятствий посетителям, поскольку отсутствие СНиП и ГОСта при установке ограничителя двери не освобождают собственника, в данном случае арендатора, от принятия необходимых и достаточных мер, с целью избежания травматизма на территории обслуживаемого им здания.

Оценивая в совокупности доказательства по делу, в том числе показания свидетелей, суд приходит к выводу о том, что в результате падения 23.07.2020 на крыльце здания ПАО «Сбербанк России» по адресу: <...>, истец ФИО5 получила телесные повреждения в виде ушиба левой кисти, левого плеча и левого коленного сустава, испытывала физические и нравственные страдания.

С учетом установленных обстоятельств на основании представленных доказательств, суд приходит к выводу о том, что вред здоровью истца причинен по вине ответчика ПАО «Сбербанк России», не принявшего меры по обеспечению безопасности людей в помещении административного здания, не осуществившего содержание прилегающей к зданию территории в надлежащем состоянии.

Ссылаясь на отсутствие вины в причинении вреда ФИО5, ПАО «Сбербанк России» обязан был представить доказательства в подтверждение данного факта.

Между тем, ответчик таких доказательств не представил, тогда как в силу приведенных норм и установленных обстоятельств, ответчик, являясь лицом ответственным за эксплуатацию здания, допустил противоправное бездействие, которое повлекло причинение вреда здоровью истца.

В силу п. 3 ст. 401 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

Учитывая, что в ходе рассмотрения дела со стороны ответчика, который эксплуатирует здание ПАО «Сбербанк России» по адресу: <...> осуществляет свою деятельность, не было представлено доказательств, которые исключали бы его ответственность применительно к правилам п. 3 ст. 401 ГК РФ, суд приходит к выводу о необходимости удовлетворения заявленных ФИО5 требований.

В рассматриваемом случае ответчик, являясь арендатором помещения, не обеспечил безопасность передвижения посетителей и клиентов ПАО «Сбербанк России», чем подверг риску жизнь и здоровье граждан, в частности, ФИО5

В соответствии со ст. 12 ГК РФ одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда.

Исходя из разъяснений п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду необходимо выяснять, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Из п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» следует, что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд, принимает во внимание характер и степень телесных повреждений и нравственных страданий, причиненных истцу в результате травмы, полученной 23.07.2020, по поводу которой ФИО5 находилась на лечении более одного месяца, степень вины ответчика, а также требования разумности и справедливости и оценивает в размере 200 000 руб.

По материалам данного дела, по ходатайству стороны истца была проведена судебно-медицинская экспертиза в Б***

Согласно заключению эксперта № 79 от 23.03.2021, у ФИО5 каких-либо повреждений не обнаружено. Диагнозы <данные изъяты> не подтверждаются объективными признаками: <данные изъяты> нет каких-либо повреждений (рана, ссадина, кровоподтек), которые указывали бы на факт и место приложения силы. Длительность амбулаторного лечения и записи в представленной копии медицинской карты с 27.07.2020 подвергаются сомнению: - записи врачей индентичны, без каких-либо изменений и дополнений (жалобы и осмотр); в записях с 27.07.по 14.08.2020 присутствует фраза «сегодня упала на улице»; до 31.08.2020 имеется запись «<данные изъяты>». Отек мягких тканей при наличии кровоподтека либо ссадины на коже отсутствии костно-травматических изменений (переломов костей) сохраняются не более 1=1,5 уток после травматического воздействия, у ФИО5 изменения на коже и какие-либо переломы отсутствует т.2 л.д.15-16).

Опрошенная по ходатайству стороны эксперт ФИО3, проводившая вышеуказанную судебно-медицинскую экспертизу, пояснила, что экспертиза была ею проведена на основе представленных медицинских документов, саму ФИО5 она не сматривала ввиду того, что прошел значительный промежуток времени после падения.

Согласно положениям статьи 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятными и условными. Однако, в основу судебного решения могут быть положены только категорические выводы, поскольку только они свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта. Вероятное заключение не может быть доказательством по делу, а лишь позволяет получить ориентирующую, поисковую информацию, подсказать версии нуждающиеся в проверке.

Заключение судебно-медицинской экспертизы № 79 от 23.03.2021 проведенное Б*** суд находит недопустимым доказательством в связи с нарушениями требований гражданского процессуального законодательства и Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ».

В данном случае, в заключении № 79 от 23.03.2021 нет сведений о содержании и результатах исследований с указанием примененных методов, а также оценки результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам, дана некорректная оценка имеющимся в материалах гражданского дела медицинским документам, в то время в соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, а задача экспертов-разрешение вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла.

Между тем, эксперт указал, что у ФИО5 каких-либо повреждений не обнаружено, эксперт ставит под сомнение длительность амбулаторного лечения и записи в медицинской карте с 27.07.2020.

Однако, согласно медицинской карте и опрошенного в суде врача ФИО2, проводившего первичный осмотр истца, у ФИО5 была острая травма 23.07.2020, которую он установил при смотре, а именно <данные изъяты>. Как пояснил ФИО2 при осмотре кровоподтека могло не быть, так как он проявляется позже. Длительность амбулаторного лечения определяется лечащим врачом, больничный продлевается врачебной комиссией.

Оснований не доверять представленной медицинской карте ФИО5 и выписке из амбулаторной карты, у суда не имеется, они выданы надлежащим лечебным учреждением.

Согласно пункту 5 Порядка выдачи листков нетрудоспособности, утвержденным приказом Минздравсоцразвития России от 09.06.2011 № 624н выдача и продление листка нетрудоспособности осуществляется медицинским работником после осмотра гражданина и записи данных о состоянии его здоровья в медицинской карте амбулаторного (стационарного) больного, обосновывающей необходимость временного освобождения от работы. При лечении заболеваний, профессиональных заболеваний, травм (в том числе полученных вследствие несчастного случая на производстве), отравлений и иных состояний, связанных с временной потерей гражданами трудоспособности, лечащий врач единолично выдает (формирует) листки нетрудоспособности сроком до 15 календарных дней включительно (п.19). При сроках временной нетрудоспособности, превышающих сроки, предусмотренные пунктом 19 настоящего Порядка, листок нетрудоспособности выдается (формируется) и продлевается по решению врачебной комиссии (п.20). По решению врачебной комиссии при благоприятном клиническом и трудовом прогнозе листок нетрудоспособности может быть выдан (сформирован) и продлен до дня восстановления трудоспособности с периодичностью продления по решению врачебной комиссии не реже чем через каждые 15 календарных дней, но на срок не более 10 месяцев с даты начала временной нетрудоспособности, при состоянии после травм и реконструктивных операций, а при лечении туберкулеза - не более 12 месяцев (п. 21).

При этом суд отмечает, что листок нетрудоспособности является надлежащим документом для подтверждения факта нетрудоспособности. Поскольку факт установления ФИО5 диагноза: <данные изъяты> никем не оспорен и выданные истцу листки временной нетрудоспособности не действительными или незаконно выданными в установленном порядке не признаны.

Суд также принимает во внимание тот факт, что диагноз <данные изъяты>» был поставлен ФИО5 врачами травматологами, а тот факт, что в медицинской карте записи врачей идентичны, без каких-либо изменений и дополнений, не может быть поставлен в вину ФИО5, это относится к недостатку ведения медицинской карты.

Между тем, пояснениями истца, свидетелей, медицинскими документами и материалами дела в целом подтверждается, что у истца ФИО5 диагностирован <данные изъяты>, истица находилась на амбулаторном лечении, на больничном листе по временной нетрудоспособности более 21 дня.

Кроме того, эксперт не ответила на поставленный судом вопрос: «Какова тяжесть причиненного вреда здоровью?».

При таких обстоятельствах, полагаю, что экспертиза проведена неполно и необъективно, с нарушением норм действующего законодательства.

Эксперт, проводившая экспертизу имеющая стаж работы ДД.ММ.ГГГГ не указала источники, описывающие методику проведения данных видов экспертиз. Выводы, сделанные экспертом в заключении, не обоснованы, Указанная экспертиза является не полной.

Кроме того, в экспертном заключении № 79 от 23.03.2021 эксперт дала правовую критическую оценку медицинской документации, установившей диагноз истца. Тем самым эксперт фактически превысила свои полномочия и провела не только судебно-медицинскую экспертизу, которую ей было поручено провести определением суда, но и экспертизу медицинских документов, которая относится к самостоятельному виду экспертной деятельности, подлежащему отдельному лицензированию.

Таким образом, давая оценку заключению № 79 от 23.03.2021, выполненному Б*** суд полагает, что заключение не может быть положено в основу судебного решения, подлежащего принятию судом ввиду его несоответствия нормативно-правовым актам, регламентирующим проведение судебных экспертиз.

Согласно пункту 7.1 приложения к приказу Министерства Здравоохранения и Социального развития Российской Федерации «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» № 194н от 24.04.2008, медицинскими критериями квалифицирующих признаков в отношении средней тяжести вреда здоровью являются: временное нарушение функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня) (далее - длительное расстройство здоровья).

Таким образом, имеющиеся телесные повреждения у истца в соответствии с п. 7.1. приказа № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда причиненного здоровью человека» квалифицируются в совокупности как средняя тяжесть вреда здоровью, по признаку длительного его расстройства свыше 3 недель.

С учетом характера понесенных истцом ФИО5 нравственных и физических страданий, связанных с причинением средней тяжести вреда ее здоровью, обстоятельств причинения вреда, продолжительности амбулаторного лечения, составившего в общей сложности 35 дней, нарушения привычного образа жизни в результате полученной травмы, нахождении на иждивении двух несовершеннолетних детей, один из которых малолетний (<данные изъяты> года), требований разумности и справедливости, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 200 000 руб.

Данный размер согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. 21 и ст. 53 Конституции РФ), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

Рассмотрев дело в пределах заявленных требований, оценив доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что требования истца подлежат частичному удовлетворению.

В удовлетворении требования о взыскании компенсации морального вреда с ИП ФИО8 следует отказать, как предъявленному к ненадлежащему ответчику.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 300 рублей, от уплаты которой истец был освобожден.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л:

Иск ФИО5 к ПАО «Сбербанк России» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ПАО «Сбербанк России» в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 200 000 руб.

В остальной части иска ФИО5 к ПАО «Сбербанк России» отказать.

В удовлетворении заявленных требований ФИО5 к ИП ФИО8 о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Взыскать с ПАО «Сбербанк России» в бюджет муниципального района «Корочанский район» Белгородской области государственную пошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Корочанский районный суд Белгородской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья:

Решение принято в окончательной форме 5 августа 2021 г.