Решение № 2-84/2019 2-84/2019~М-64/2019 М-64/2019 от 21 февраля 2019 г. по делу № 2-84/2019

<данные изъяты>


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 февраля 2019 года г. Екатеринбург

Екатеринбургский гарнизонный военный суд в открытом судебном заседании в составе:

председательствующего – заместителя председателя суда Харечко В.А.,

при секретаре – Лукьяненко О.В.,

с участием истца – ФИО1, представителей третьих лиц на стороне ответчика – 527 военного следственного отдела СК России по Центральному военному округу <данные изъяты> ФИО2, 257 военной прокуратуры гарнизона <данные изъяты> ФИО3, рассмотрев гражданское дело, возбужденное по исковому заявлению бывшего военнослужащего войсковой части № <данные изъяты> ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании денежных средств в размере 1000 000 рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности,

УСТАНОВИЛ:

<данные изъяты> ФИО1 проходил военную службу в войсковой части №.

19 мая 2016 года в 527 военном следственном отделе (ВСО) СК России в отношении него было возбуждено уголовное дело по признакам тринадцати преступлений, предусмотренных № УК РФ, и четырех преступлений, предусмотренных № УК РФ, а 15 июня того же года возбуждено уголовное дело по № и № УК РФ, которые были соединены в одно производство. В дальнейшем по большей части из них уголовное преследование истца было прекращено 27 сентября и 10 ноября 2016 года по реабилитирующим основаниям, предусмотренным п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. 11 ноября 2016 года ему было предъявлено обвинение в совершении пяти преступлений, предусмотренных № УК РФ с избранием меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении и 21 ноября 2016 года уголовное дело направлено в военный суд для рассмотрения по существу.

По результатам рассмотрения дела в Екатеринбургском гарнизонном военном суде ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело возвращено прокурору, который передал его в 527 ВСО СК России, после чего 8 августа 2017 года по четырем составам преступлений, предусмотренных № УК РФ, уголовное преследование ФИО1 также прекращено следователем по реабилитирующим основаниям по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, а по оставшемуся эпизоду в тот же день переквалифицировано на № УК РФ и прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Как указывает истец в иске, незаконными действиями должностных лиц следственных органов, связанными с его необоснованным длительным уголовным преследованием по 18-ти эпизодам и, как следствие, потерей работы, в связи с досрочным увольнением с военной службы, ему был причинен моральный вред, выразившийся, в частности, в переживаниях, нравственных страданиях, в том числе, по поводу невозможности трудоустройства в государственные структуры после досрочного увольнения с военной службы по негативным основаниям, что сказалось и на его состоянии здоровья.

На основании изложенного, истец просил суд взыскать в его пользу с Министерства финансов РФ за счет казны РФ сумму компенсации морального вреда в размере 1 000000 рублей.

В судебном заседании Кормильцев иск поддержал в полном объеме и просил его удовлетворить. Дополнительно пояснил, что по военной службе он всегда характеризовался положительно, но после возбуждения уголовного дела командование сразу же оформило отрицательную характеристику, его отстранили от должности и затем досрочно уволили с военной службы по негативным основаниям. Длительное время он находился в статусе подозреваемого и обвиняемого по преступлениям, которых не совершал. В связи с отдаленностью места его службы от расположения военного следственного органа, он вынужден был систематически ездить на следственные действия на расстояние 100 километров в одну сторону. Сам факт необоснованного длительного уголовного преследования по 18-ти эпизодам послужил основанием для возникновения у него нравственных страданий и переживаний. Действительно он согласился на прекращение уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования по оставшемуся эпизоду, чтобы прекратить свои дальнейшие страдания.

Представитель 257 военной прокуратуры гарнизона ФИО3 полагал необходим иск удовлетворить частично в разумных пределах по усмотрению суда, пояснив при этом, что ФИО1, безусловно, причинён моральный вред, подлежащий возмещению за счёт казны РФ, но заявленная им сумма является чрезмерно завышенной.

Представитель 527 военного следственного отдела СК России по Центральному военному округу Забабурин иск не признал, просил в его удовлетворении отказать по основаниям, изложенным в представленных письменных возражениях. Пояснил, что уголовное преследование ФИО1 производилось в разумные сроки и в пределах предоставленных следователю полномочий. Умышленного затягивания предварительного расследования не было, его длительность была обусловлена необходимостью установления местонахождения многочисленных свидетелей и потерпевших, уволенных к тому времени с военной службы и проведения с ними комплекса следственных действий. Голословны при этом доводы ФИО1 о том, что он согласился на прекращение уголовного дела по последнему эпизоду в связи с истечением сроков давности под давлением следствия. К тому же, это решение он вовсе не обжаловал. Не имеют никакого отношения к уголовному преследованию обстоятельства досрочного увольнения истца с военной службы в связи с невыполнением им условий контракта, поскольку причиной увольнения послужили иные обстоятельства, связанные с наличием упущений по службе, что подтверждено вступившим в законную силу решением 109 гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, заявленная сумма компенсации явно завышена и несоразмерна объему и характеру затронутых уголовным преследованием прав и законных интересов истца, что подтверждено существующей судебной практикой. Истцом при этом не представлено доказательств физических и нравственных страданий, понесенных в связи с уголовным преследованием.

Представитель Министерства финансов РФ ФИО4 в судебное заседание не прибыл, представив письменные возражения, в которых иск не признал, просил в его удовлетворении отказать по причине того, что, по его мнению, истцом не представлено доказательств физических и нравственных страданий, понесенных в связи с незаконным уголовным преследованием. Кроме того, также сослался на чрезмерно завышенный размер компенсации.

Выслушав мнение сторон, исследовав имеющиеся в деле доказательства, суд приходит к следующему выводу.

Согласно копии постановления следователя 527 военного следственного отдела СК России от 19 мая 2016 года в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам тринадцати преступлений, предусмотренных № УК РФ, а также по признакам четырех преступлений, предусмотренных № УК РФ.

Копией постановления того же следователя от 15 июня 2016 года подтверждается возбуждение в отношении ФИО1 уголовного дела по признакам преступлений, предусмотренных № и № УК РФ.

Как следует из копии постановления следователя 527 военного следственного отдела СК России от 27 сентября 2016 года уголовное преследование ФИО1 по пяти эпизодам преступлений, предусмотренных № УК РФ, прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления, а в части одного эпизода <данные изъяты> – по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления.

Как видно из копии постановления того же следователя от 10 ноября 2016 года прекращено уголовное преследование ФИО1 еще по семи эпизодам преступлений, предусмотренных п№ УК РФ, а также по эпизоду преступления, предусмотренного № УК РФ, по основаниям, п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием события преступления и отсутствием в деянии состава преступления. Одновременно за ФИО1 в соответствии со ст. 134 УПК РФ признано право на реабилитацию. Уголовное преследование истца продолжено по пяти эпизодам преступлений, предусмотренных № УК РФ.

Исследованной в суде копией постановления следователя от 11 ноября 2016 года подтверждается избрание в отношении ФИО1 меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Согласно копии постановления Екатеринбургского гарнизонного военного суда от 28 марта 2017 года уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении пяти преступлений, предусмотренных № УК РФ, по итогам судебного следствия возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Из копии постановления следователя 527 военного следственного отдела СК России от 8 августа 2017 года видно, что в отношении ФИО1 по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления, прекращено уголовное преследование еще по четырем эпизодам преступлений, предусмотренных № УК РФ. Одновременно за ФИО1 в соответствии со ст. 134 УПК РФ признано право на реабилитацию. По одному эпизоду уголовное преследование ФИО1 продолжено.

В соответствии с копией постановления следователя 527 военного следственного отдела СК России от 8 августа 2017 года, деяния ФИО1 по оставшемуся эпизоду уголовного преследования переквалифицированы на № УК РФ, после чего уголовное дело в отношении ФИО1 и его уголовное преследование прекращены по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования с одновременной отменой ранее избранной по делу меры пресечения.

Как видно из копии ходатайства ФИО1 от 04.08.2017, поддержанного его защитником, данное постановление о переквалификации и прекращении уголовного дела вынесено следователем по инициативе обвиняемого и с его согласия, что истец подтвердил в суде, пояснив, что такое решение следователя он не обжаловал.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановления в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Из ч. 2 той же статьи следует, что право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют лица, в отношении которых был вынесен оправдательный приговор или уголовное преследование в отношении которых было прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, отсутствием события преступления, отсутствием состава преступления, непричастностью лица к совершению преступления и по некоторым другим основаниям.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в определениях от 16 февраля 2006 года № 19-О и от 19 февраля 2009 года № 109-О-О, в данной норме, как и в других статьях УПК РФ, не содержится положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, которое было оправдано по приговору суда или в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования на том лишь основании, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении другого преступления.

При этом в силу положений ч. 2 ст. 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются и рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства.

В силу ст. 150 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ), достоинство личности, честь и доброе имя, деловая репутация, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" определено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная <данные изъяты> и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав и др.

В соответствии с частями первыми статей 1064 и 1070 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, возмещается за счет казны Российской Федерации в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно ст. 1071 того же кодекса в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации от имени казны выступают соответствующие финансовые органы.

Статья 1100 ГК РФ устанавливает, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

В соответствии с разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 г. N 17 при разрешении исковых требований реабилитированного о возмещении вреда суд не вправе возлагать на него обязанность доказать наличие вины конкретных должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в причинении ему вреда в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием, поскольку в силу положений пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ), а также части 1 статьи 133 УПК РФ такой вред подлежит возмещению в полном объеме независимо от вины указанных лиц.

Таким образом, для суда представляется очевидным тот факт, что, Кормильцев, бесспорно, имеет право на компенсацию в рамках реабилитации причинённого ему незаконным уголовным преследованием морального вреда. Данные требования истца являются прямым следствием возбуждения в отношении него уголовного дела по восемнадцати эпизодам, впоследствии прекращенным по реабилитирующим основаниям, в результате чего он понес нравственные страдания, выразившиеся, в частности, в переживаниях по поводу длительного нахождения в статусе подозреваемого и обвиняемого и применения к нему в связи с этим меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, что компрометировало его честь и доброе имя, достоинство личности, деловую репутацию. Кормильцев вынужден добиваться восстановления своих нарушенных личных неимущественных прав, в том числе, путем обращения за судебной защитой в военный суд.

Между тем, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункты 1, 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 8 вышеприведенного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10, при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 28 июля 2015 года № 36-КГ15-11, обязанность по соблюдению, предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, применив положения статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, должен исходить не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному лицу, но и не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

При этом в суде установлена несостоятельность ссылки ФИО1 на то обстоятельство, что возбуждение в отношении него уголовного дела явилось причиной его досрочного увольнения с военной службы в связи с невыполнением военнослужащим условий контракта, поскольку это его заявление полностью опровергнуто копиями вступивших в законную силу решения 109 гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционного определения Уральского окружного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым причиной досрочного увольнения истца явилось не его уголовное преследование, а неоднократное привлечение к дисциплинарной ответственности в период с 2015 по 2016 годы и наличие в связи с этим неснятых на момент принятия решения о досрочном увольнении дисциплинарных взысканий. Не состоятельна при этом и ссылка ФИО1 в суде на его положительную служебную характеристику, содержащуюся в аттестационном листе от 4 июня 2016 года, поскольку этот аттестационный лист не был положен в основу принятого впоследствии должностными лицами решения о досрочном увольнении, что установлено апелляционным определением окружного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ.

Ограничения же в трудоустройстве истца объективно вытекают из положений действующего законодательства в отношении лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности, уголовное преследование которых прекращено по нереабилитирующим основаниям, в случае истца – в связи с истечением сроков давности по оставшемуся эпизоду обвинения, и не находятся в причинной связи с прекращением его уголовного преследования по иным эпизодам обвинения.

Каких-либо доказательств, свидетельствующих об ухудшении состояния здоровья, истцом не представлено.

При таких данных, с учетом вышеприведенных законодательных предписаний, а также степени нравственных переживаний истца, вызванных незаконным привлечением к уголовной ответственности по 18-ти эпизодам, продолжительности его уголовного преследования, применения в связи с этим меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении и в результате этого ограничения его прав, в том числе, на свободу передвижения, вынужденного добиваться восстановления нарушенных прав, в том числе путем обращения за судебной защитой, военный суд считает разумным и справедливым определить размер компенсации морального вреда в сумме 25 000 рублей, которая подлежит возмещению за счёт казны РФ.

В силу ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Вместе с тем, согласно разъяснениям п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ,) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющие денежную оценку требования, направленные на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Руководствуясь ст.ст. 194, 197, 198, 199 ГПК РФ, военный суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу ФИО1 в счет возмещения морального вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, 25000 (двадцать пять тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Уральский окружной военный суд, через Екатеринбургский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

<данные изъяты>

Заместитель председателя суда В.А. Харечко <данные изъяты>

<данные изъяты>