Апелляционное определение № 33-2885/2026 от 27 апреля 2026 г.

Судья Халина И.С. Дело №33-2885/2026

(№2-4745/2025)

УИД 22RS0066-01-2024-004639-13


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

28 апреля 2026 года город Барнаул

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Шторхуновой М.В.,

судей Косиловой Д.В., Владимировой Е.Г.,

при секретаре Тенгерековой Л.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу представителя истца П.С.Ф. – Г.Е.Е. на решение Центрального районного суда <адрес> Алтайского края от ДД.ММ.ГГ по гражданскому делу по исковому заявлению П.С.Ф. к Р.Н.П., Б.Р.В., К.Д.А., К.А.В. о признании права собственности на земельный участок, прекращении зарегистрированных прав на земельный участок и жилой дом,

Заслушав доклад судьи Косиловой Д.В., судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л:

П.С.Ф. обратился в суд с исковым заявлением к Р.Н.П., Б.Р.В., К.Д.А., К.А.В. о признании права собственности на земельный участок, прекращении зарегистрированных прав на земельный участок и жилой дом.

В обоснование исковых требований указал, что на основании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГ он приобрел у К.И.Н. земельный участок площадью 367 квадратных метров с кадастровым номером ***, расположенный по адресу: <адрес>.

Цена договора была определена сторонами в размере 2 800 000 рублей, обязательства по оплате которых истцом исполнены в полном объеме путем приобретения на имя продавца трехкомнатной квартиры стоимостью 2 450 000 рублей и передачи наличных денежных средств в сумме 350 000 рублей.

По условиям договора К.И.Н. гарантировала отсутствие прав третьих лиц на объект и отсутствие строений на участке, что подтверждалось актом обследования кадастрового инженера от ДД.ММ.ГГ, зафиксировавшим снос ранее располагавшегося там жилого дома.

Вместе с тем, ДД.ММ.ГГ Р.Н.П. и Б.Р.В. зарегистрировали в Едином государственном реестре недвижимости право собственности по 1/4 доли каждый на фактически отсутствующий жилой дом, ссылаясь на договор дарения от ДД.ММ.ГГ, совершенный К.А.А.

В дальнейшем, на основании решения Центрального районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГ, за указанными лицами было признано право собственности на доли в земельном участке, соразмерные их долям в праве собственности на дом.

Истец полагал, что К.И.Н. при совершении сделки злоупотребила правом, скрыв наличие иных претендентов на имущество, в то время как он является добросовестным приобретателем, фактически владеющим и пользующимся участком. Настаивая на том, что право собственности ответчиков на дом является фиктивным ввиду отсутствия объекта, а их требования на землю нарушают баланс интересов сторон, П.С.Ф. просил признать за ним право единоличной собственности на участок и прекратить права ответчиков.

Решением Центрального районного суда <адрес> Алтайского края от ДД.ММ.ГГ в удовлетворении исковых требований П.С.Ф. отказано.

В апелляционной жалобе истец П.С.Ф. просит решение суда отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы указывает на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и неправильное применение норм материального права.

Истец отмечает, что судом первой инстанции не была дана надлежащая оценка факту исполнения договора купли-продажи со стороны покупателя и недобросовестности действий продавца К.И.Н., которая распорядилась земельным участком как единоличный собственник, получив за него полное встречное предоставление.

Автор жалобы полагает, что отсутствие государственной регистрации перехода права собственности на момент смерти продавца не может служить препятствием для признания права за покупателем, фактически вступившим во владение имуществом.

Особое внимание истец уделяет действиям ответчиков Р.Н.П. и Б.Р.В., которые, по мнению истца, реализовали свое право на регистрацию долей в праве на жилой дом лишь после совершения истцом сделки купли-продажи, при этом достоверно зная о физическом уничтожении строения.

Истец указывает, что регистрация прав на несуществующий объект недвижимости противоречит принципам достоверности публичного реестра и направлена исключительно на создание формальных оснований для притязаний на земельный участок.

Помимо этого, истец не согласен с преюдициальным значением решения суда от ДД.ММ.ГГ, поскольку он не принимал участия в указанном деле, и установленные в нем обстоятельства не могут ограничивать его в защите своих прав как добросовестного приобретателя.

Истец настаивает на том, что его право собственности должно быть приоритетным, так как он приобрел участок свободным от прав третьих лиц, а имущественные интересы Р.Н.П. и Б.Р.В. подлежат защите путем взыскания компенсации с наследников К.И.Н. - К.Д.А. и К.А.В.

В дополнениях к апелляционной жалобе представитель истца Г.Е.Е., детализируя ранее заявленные требования, указывает на необоснованность выводов суда первой инстанции в части признания предмета договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГ несогласованным.

Автор жалобы настаивает, что незначительная разница в площади земельного участка, зафиксированная в договоре и архивных документах, при наличии точного адреса не препятствует идентификации объекта недвижимости.

Также в дополнениях утверждается, что отсутствие установленного законом пресекательного срока для регистрации перехода права собственности исключает возможность признания сделки недействительной лишь по этому основанию.

По мнению стороны истца, недобросовестность ответчиков подтверждается не только регистрацией прав на фактически снесенный дом, но и последующим оформлением домовой книги для регистрации членов семьи в отсутствие реального жилого помещения, а представленная ими справка БТИ от 2006 года является недопустимым доказательством.

Кроме того, в дополнениях оспаривается значимость выводов суда относительно финансовой состоятельности истца и наличия у него доверенности от Г.С.И., при этом указывается на высокий уровень доходов П.С.Ф. от предпринимательской деятельности, позволявший совершить сделку самостоятельно.

В представленных возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчиков Р.Н.П. и Б.Р.В. - П.П.И. выражает несогласие с доводами истца, полагая решение суда первой инстанции законным и обоснованным.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца П.С.Ф. - Г.Е.Е. доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней поддержала в полном объеме, просила решение суда первой инстанции отменить. В своих устных пояснениях дополнительно акцентировала внимание судебной коллегии на недопустимости переоценки судом фактических обстоятельств, ранее установленных вступившим в законную силу решением суда от 2021 года в части фактического принятия наследства К.И.Н.

Ответчик Р.Н.П. и ее представитель П.С.И. против удовлетворения апелляционной жалобы и дополнений к ней возражали, просили оставить обжалуемое решение суда без изменения.

В судебное заседание иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте его проведения, не явились, о причинах неявки не сообщили, об отложении судебного заседания не просили, в связи с чем судебная коллегия, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, полагает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов жалоб по правилам части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом, на основании свидетельства о праве на наследство по закону от ДД.ММ.ГГ и договора дарения от ДД.ММ.ГГ К.А.А. на праве собственности принадлежал жилой дом, расположенный на земельном участке площадью 349,3 кв.м, предоставленном на праве постоянного бессрочного пользования, по адресу: <адрес>.

ДД.ММ.ГГ между К.А.А., с одной стороны, и Р.Н.П., Б.Р.В., с другой стороны, был заключен договор дарения, удостоверенный нотариально и зарегистрированный в органах технической инвентаризации ДД.ММ.ГГ, согласно которому К.А.А. подарил своим внукам по 1/4 доли в праве собственности на указанный жилой дом каждому, в связи с чем к одаряемым перешло и право пользования соответствующей частью земельного участка.

Оставшаяся 1/2 доля в праве собственности на жилой дом после смерти К.А.А., последовавшей ДД.ММ.ГГ, перешла к его супруге К.И.Н. в порядке фактического принятия наследства.

Актом кадастрового инженера от ДД.ММ.ГГ, было установлено прекращение физического существования здания жилого дома по указанному адресу в связи с его сносом.

ДД.ММ.ГГ между К.И.Н. и П.С.Ф. был заключен договор купли-продажи земельного участка площадью 367 кв.м с кадастровым номером 22:63:050304:35, расположенного по адресу: <адрес>.

Согласно условиям договора стоимость земельного участка была определена сторонами в размере 2 800 000 руб., при этом расчет между сторонами произведен путем приобретения П.С.Ф. на имя К.И.Н. трехкомнатной квартиры стоимостью 2 450 000 руб., расположенной по адресу: <адрес>, а также путем передачи оставшейся денежной суммы в размере 350 000 руб. наличными средствами.

Договор содержал указание на то, что отчуждаемый земельный участок свободен от строений, сооружений, в споре и под арестом не состоит. Переход права собственности по данному договору купли-продажи к П.С.Ф. в установленном законом порядке в органах, осуществляющих государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, зарегистрирован не был.

ДД.ММ.ГГ Р.Н.П. и Б.Р.В. обратились в Управление Росреестра по Алтайскому краю и на основании ранее заключенного договора дарения от ДД.ММ.ГГ зарегистрировали право общей долевой собственности по 1/4 доли каждый на жилой дом по адресу: <адрес>.

В период 2018–2019 годов ответчиками инициировались судебные процессы к К.И.Н. о возмещении материального ущерба за незаконный снос дома, а также к строительным организациям об устранении препятствий в пользовании земельным участком, в удовлетворении которых судами было отказано.

ДД.ММ.ГГ К.И.Н. умерла, наследниками, принявшими наследство по завещанию, являются К.Д.А. и К.А.В.

Вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГ решением Центрального районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГ по гражданскому делу *** за Р.Н.П. и Б.Р.В. признано право общей долевой собственности на земельный участок площадью 349,3 кв.м, расположенный по адресу: <адрес>, в размере 1/4 доли за каждым, на основании которого ДД.ММ.ГГ в Единый государственный реестр недвижимости были внесены соответствующие записи о регистрации их прав.

Разрешая спор по существу и отказывая в удовлетворении исковых требований П.С.Ф., суд первой инстанции, проанализировав представленные по делу доказательства в их совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 420, 421, 432, 549, 554 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из того, что на момент заключения оспариваемого договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГ продавец К.И.Н. не обладала правом собственности на весь земельный участок и, соответственно, не имела законных оснований для распоряжения им в полном объеме.

Суд указал, что приобретение Р.Н.П. и Б.Р.В. долей в праве собственности на жилой дом на основании действительного договора дарения от 1996 года повлекло возникновение у них соответствующих прав на земельный участок, при этом последующий физический снос жилого дома не свидетельствует о прекращении прав ответчиков на объект недвижимости и не умаляет их законных притязаний на земельный участок, необходимых для реализации правомочий собственников.

Оценивая условия договора купли-продажи, суд установил, что сторонами не были надлежащим образом согласованы существенные условия сделки, поскольку в договоре не указаны кадастровый номер отчуждаемого объекта и правоустанавливающие документы продавца, а заявленная площадь участка не соответствует площади, указанной в правоустанавливающих документах на жилой дом, при отсутствии доказательств изменения границ и площади участка в установленном порядке.

Придя к выводу о том, что сделка совершена лицом, не имеющим права на отчуждение имущества, суд признал договор купли-продажи ничтожным. При этом суд учел преюдициальное значение решения Центрального районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГ, которым право собственности ответчиков на доли в земельном участке уже было установлено вступившим в законную силу судебным актом.

В связи с этим суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что истцом избран ненадлежащий способ защиты своего права.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции соглашается, находя их основанными на правильном применении норм материального права и соответствующими фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с частью 2 статьи 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные постановления являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Согласно части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Исходя из приведенных норм материального и процессуального права, судебная коллегия отклоняет как несостоятельные доводы апелляционной жалобы истца о том, что решение Центрального районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГ не имеет преюдициального значения для настоящего спора ввиду непривлечения П.С.Ф. к участию в ранее рассмотренном гражданском деле.

Указанным вступившим в законную силу судебным актом за ответчиками Р.Н.П. и Б.Р.В. признано право общей долевой собственности на спорный земельный участок, данное право зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости в установленном порядке, никем не оспорено и недействительным не признано.

Само по себе неучастие истца в ранее рассмотренном деле не умаляет легитимности установленных судом и зарегистрированных в публичном реестре вещных прав ответчиков на недвижимое имущество, имеющих абсолютный характер.

Наличие зарегистрированного права долевой собственности ответчиков исключает возможность удовлетворения требований о признании за истцом права единоличной собственности на этот же объект, в связи с чем указанный довод жалобы подлежит отклонению и не может служить основанием для отмены решения суда.

Наряду с вышеизложенным, судебная коллегия находит несостоятельными и подлежащими отклонению доводы дополнений к апелляционной жалобе о недобросовестности действий ответчиков Р.Н.П. и Б.Р.В., выразившихся, по мнению автора жалобы, в намеренной регистрации права собственности и оформлении домовой книги на фактически отсутствующий объект недвижимости с целью создания искусственных оснований для притязаний на земельный участок.

В статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены основные начала, то есть принципы, гражданского законодательства, в соответствии с которыми граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГ N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 Гражданского кодекса Российской Федерации" если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В подпункте 5 пункта 1 статьи 1 Земельного кодекса Российской Федерации установлен принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

Согласно положениям статьи 273 Гражданского кодекса Российской Федерации, при переходе права собственности на здание или сооружение, принадлежавшее собственнику земельного участка, на котором оно находится, к приобретателю здания или сооружения переходит право собственности на земельный участок, занятый зданием или сооружением и необходимый для его использования, если иное не предусмотрено законом.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, право собственности ответчиков на 1/2 доли в жилом доме возникло на основании нотариально удостоверенного договора дарения от ДД.ММ.ГГ, который был зарегистрирован в органах технической инвентаризации в установленном на тот момент порядке, что подтверждает легитимность их прав как ранее возникших.

Следовательно, Р.Н.П. и Б.Р.В. стали законными сособственниками домовладения и приобрели соответствующие права на земельный участок задолго до заключения истцом договора купли-продажи с К.И.Н. в 2016 году.

Тот факт, что государственная регистрация права собственности в ЕГРН была осуществлена ответчиком после физического сноса дома, не свидетельствует о злоупотреблении правом.

Данная процедура, равно как и реализация административных прав по оформлению домовой книги, носила подтверждающий характер в отношении уже существующих у них имущественных прав.

Физическое уничтожение или снос строения не влекут за собой автоматического прекращения права собственности на него как на объект правоотношений, и как следствие, не влекут прекращения права собственности на земельный участок, если собственник не выразил волю на прекращение этого права путем подачи соответствующего заявления в регистрирующий орган.

Утверждения истца о недопустимости представленной ответчиками справки БТИ от 2006 года ввиду возможной утраты архивов также не могут быть приняты во внимание, поскольку они не опровергают факт первоначального приобретения ответчиками прав на имущество на основании действительной нотариальной сделки.

Вопреки доводам дополнений к жалобе, факт того, что ответчики в настоящее время выражают готовность на получение денежной компенсации за принадлежащие им доли, не свидетельствует о признании ими правомерности заключенного между К.И.Н. и П.С.Ф. договора купли-продажи и не является основанием для принудительного прекращения их зарегистрированных вещных прав.

Поскольку право собственности ответчиков на доли в доме не было прекращено в установленном законом порядке, они сохранили за собой и право на соответствующую долю в земельном участке, производное от их титула на здание.

Таким образом, действия ответчиков по подтверждению своих прав в публичном реестре являлись законным способом защиты их имущественных интересов, возникших за много лет до притязаний истца, и не могут рассматриваться как направленные исключительно на причинение вреда П.С.Ф., который при совершении сделки с К.И.Н. обязан был проявить должную осмотрительность и удостовериться в отсутствии прав третьих лиц на объект.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы истца о фактическом исполнении им условий договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГ и наличии у него статуса добросовестного приобретателя, чьи права подлежат приоритетной защите, судебная коллегия исходит из следующего.

Статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что защита гражданских прав осуществляется, в том числе путем: признания права; восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки.

В силу пункта 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Согласно положениям пунктов 2, 3 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно пункту 1 статьи 131 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в Едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней.

В силу статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации государственная регистрация прав на имущество осуществляется уполномоченным в соответствии с законом органом на основе принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра (абзац второй пункта 1). Права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом (пункт 2). Зарегистрированное право может быть оспорено только в судебном порядке. Лицо, указанное в государственном реестре в качестве правообладателя, признается таковым, пока в установленном законом порядке в реестр не внесена запись об ином. При возникновении спора в отношении зарегистрированного права лицо, которое знало или должно было знать о недостоверности данных государственного реестра, не вправе ссылаться на соответствующие данные. Приобретатель недвижимого имущества, полагавшийся при его приобретении на данные государственного реестра, признается добросовестным (статьи 234 и 302), пока в судебном порядке не доказано, что он знал или должен был знать об отсутствии права на отчуждение этого имущества у лица, от которого ему перешли права на него (пункт 6).

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГ N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости" (далее - Федеральный закон N 218-ФЗ) Единый государственный реестр недвижимости (далее - ЕГРН) является сводом достоверных систематизированных сведений об учтенном в соответствии с настоящим Федеральным законом недвижимом имуществе. Государственный кадастровый учет земельного участка - внесение в Единый государственный реестр недвижимости сведений о нем, которые подтверждают существование такого объекта недвижимости с характеристиками, позволяющими определить его в качестве индивидуально определенной вещи.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от ДД.ММ.ГГ "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" (далее - постановление N 10/22) разъяснено, что доказательством права собственности на недвижимое имущество является выписка из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее - ЕГРП). При отсутствии государственной регистрации право собственности доказывается с помощью любых предусмотренных процессуальным законодательством доказательств, подтверждающих возникновение этого права у истца (абзац третий пункта 36).

Из приведенных положений закона и разъяснений следует, что зарегистрированное право собственности на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке, при этом вследствие презумпции достоверности государственной регистрации права обязанность доказать отсутствие этого права возлагается на лицо, которое это право оспаривает. Соответственно, все сомнения толкуются в пользу лица, право которого зарегистрировано в публичном государственном реестре. Покупатель недвижимого имущества, полагавшийся на данные ЕГРН, признается добросовестным, пока в суде не будет доказано, что он знал или должен был знать об отсутствии у продавца права на его отчуждение.

На основании статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Как указано в абзаце втором пункта 38 постановления N 10/22 от ДД.ММ.ГГ, ответчик может быть признан добросовестным приобретателем имущества при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, на момент подписания договора купли-продажи продавец К.И.Н. не обладала зарегистрированным правом собственности на весь земельный участок и фактически распорядилась объектом недвижимости, обремененным законными правами ответчиков Р.Н.П. и Б.Р.В.

Отчуждение имущества лицом, не имевшим законных оснований для распоряжения им в полном объеме, влечет ничтожность такой сделки, поскольку она прямо посягает на охраняемые законом интересы законных сособственников.

Доводы дополнений к апелляционной жалобе о том, что указанная в договоре разница в площади является допустимой погрешностью, не влияющей на идентификацию объекта, подлежат отклонению, так как существенные условия договора продажи недвижимости считаются согласованными только при строгом соответствии характеристик объекта правоустанавливающим документам.

Утверждения истца о том, что им были в полном объеме исполнены финансовые обязательства перед продавцом путем приобретения на ее имя квартиры и передачи наличных денежных средств, не имеют определяющего правового значения для разрешения спора о праве собственности.

Фактическое исполнение ничтожной сделки не порождает юридических последствий в виде возникновения у покупателя права собственности на чужое имущество.

Ссылки апеллянта на то, что законодательством не установлен пресекательный срок для обращения за государственной регистрацией перехода права собственности, не могут быть приняты во внимание.

Само по себе отсутствие ограничений для обращения в регистрирующий орган не отменяет ничтожности сделки, совершенной неуправомоченным лицом, и не влечет возникновения у покупателя вещного титула, способного конкурировать с надлежащим образом зарегистрированными правами титульных сособственников.

Применение института защиты добросовестного приобретателя в рассматриваемой ситуации недопустимо, так как это привело бы к легализации незаконного отчуждения имущества и необоснованному лишению ответчиков их законных долей.

Судебная коллегия также признает верным вывод суда первой инстанции о том, что истцом был избран ненадлежащий способ защиты нарушенного права.

П.С.Ф., не получивший ожидаемого результата по договору купли-продажи вследствие отсутствия у продавца необходимых правомочий, не лишен возможности восстановить свои нарушенные имущественные интересы в рамках обязательственных правоотношений. Надлежащим механизмом защиты в данном случае является не виндикация имущества у законных сособственников, а предъявление самостоятельных исковых требований о взыскании убытков или неосновательного обогащения к правопреемникам умершего недобросовестного продавца - К.Д.А. и К.А.В., принявшим наследство.

Доводы апеллянта о несовпадении перечня адресов в доверенности от Г.С.И. с фактически приобретенными застройщиком участками, а также ссылки на ведение истцом самостоятельной предпринимательской деятельности и наличие у него высоких доходов, не опровергают правильность выводов суда о наличии признаков злоупотребления правом.

Выдача третьему лицу доверенности на совершение юридически значимых действий в отношении спорного земельного участка прямо противоречит позиции истца о приобретении данного имущества в личную собственность для собственных инвестиционных нужд.

Установление факта наличия или отсутствия у П.С.Ф. личных денежных средств не является единственным и определяющим основанием для отказа в иске, поскольку первостепенным правовым основанием послужило отсутствие у продавца права на отчуждение имущества в полном объеме.

Таким образом, суд первой инстанции, полно и всесторонне исследовав представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к правильному и обоснованному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований о признании за истцом права собственности и прекращении зарегистрированных прав ответчиков.

Доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с произведенной судом оценкой доказательств, основаны на неверном толковании норм материального права и не содержат фактов, которые опровергали бы выводы суда первой инстанции или имели юридическое значение для отмены обжалуемого судебного акта.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Центрального районного суда <адрес> Алтайского края от ДД.ММ.ГГ оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя истца П.С.Ф. – Г.Е.Е. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в срок, не превышающий трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения через суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено ДД.ММ.ГГ.