Приговор № 1-55/2019 от 4 сентября 2019 г. по делу № 1-55/2019

Приговор

Именем Российской Федерации

город Москва 05 сентября 2019 года

Московский гарнизонный военный суд в составе председательствующего – Селезнёва К.Я., при секретаре судебного заседания Костыря М.Н., с участием государственного обвинителя помощника военного прокурора Красногорского гарнизона майора юстиции ФИО20, подсудимого ФИО21, его защитника-адвоката Межлумяна Г.К., представившего удостоверение № 8337 и ордер от 09 июля 2019 года № 223341 филиала № 46 Московской областной коллегии адвокатов, потерпевшей ФИО2, в открытом судебном заседании, в помещении военного суда, рассмотрев уголовное дело в отношении бывшего военнослужащего войсковой части 1152 подполковника запаса

ФИО21, родившегося ДД.ММ.ГГГГ <адрес>, <данные изъяты>, проходившего военную службу по контракту с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, в том числе с ДД.ММ.ГГГГ на воинской должности <данные изъяты>, зарегистрированного по месту жительства по адресу: <адрес>, фактически проживаю по адресу: город Москва, <адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ,

установил:

10 июня 2018 года, в период с 00 часов 30 минут до 04 часов 30 минут, Зубков, находясь в комнате, на 3 этаже, жилого дома №, расположенного по адресу: город Москва, поселение <адрес>, в ходе распития со своим знакомым ФИО1 спиртных напитков, будучи недовольным его противоправным поведением, связанным с высказыванием угроз причинения насилия в адрес супруги и детей, отобрав у последнего нож, нанес им ФИО1 один удар в область живота, чем причинил одиночное <данные изъяты>, от которого ФИО1 скончался на месте происшествия.

В судебном заседании подсудимый Зубков признавая фактические обстоятельства содеянного, показал, что вечером 09 июня 2018 года он находился дома, когда ему позвонил брат и сообщил, что его номер телефона ищет близкий знакомый ФИО1. Через непродолжительное время ему позвонил также сам ФИО1 и сообщил, что едет в гости. Около 00 часов к нему приехал ФИО1 и привез с собой бутылку водки. Взяв с кухни на первом этаже торт и кухонный нож, он вместе с ФИО1 поднялся на третий этаж дома в свой кабинет, где они стали распивать водку. Допив водку, они выпили еще половину бутылки текилы, после чего ФИО1 сильно опьянел, а он предложил ФИО1 лечь спать и проводил в соседнюю комнату к кровати. Присев на кровать ФИО1 резко встал и, выражаясь нецензурно, высказывая угрозы его жене и детям, начал выталкивать его из комнаты в кабинет. Затем, в кабинете, он увидел в правой руке ФИО1 нож, которым последний стал размахивать, и стал отступать в спальню. При этом, дойдя до кровати, он схватил ФИО1 за правую руку, в которой у последнего был нож и которой тот его ударить.

Также Зубков показал, что допускает возможность того, что отобрал у ФИО1 нож и ударил им последнего, но не помнит этих обстоятельств, так как был в шоке из-за реальной угрозы его семье. Затем он заметил, что у ФИО1 пошла кровь и тот упал. Взяв с кровати постельное белье, он пытался остановить им кровотечение у ФИО1, но последний начал содрогаться и затих. После этого, он стал кричать жене, которая спала на 2 этаже, чтобы она спасала детей. В это время он был в шоковом состоянии. Через какое-то время он услышал голос отца и жены, но поняв, что его друг умер, тем же ножом, который был у ФИО1 в руке, в ванной комнате ударил себя в живот, пытаясь покончить жизнь самоубийством.

Помимо частичного признания подсудимым ФИО21 своей вины, его виновность в совершении инкриминируемого деяния подтверждается и совокупностью исследованных в суде доказательств.

Показания подсудимого ФИО21 в судебном заседании, в части поведения, действий ФИО1, механизма борьбы с ним, и его расположения на полу в комнате после падения, около 04 часов 30 минут 10 июня 2018 года на 3 этаже жилого дома №, расположенного по адресу: город Москва, <адрес>, подтверждаются и протоколами следственных экспериментов от 20 июня и 17 декабря 2018 года, а также протоколам проверки показаний на месте от 09 октября 2018 года и 11 марта 2019 года.

Как показала потерпевшая ФИО2 – дочь ФИО1, о том, что отец умер ей стало известно от матери – ФИО3 около 20 часов 10 июня 2018 года. При этом, со слов матери, ее отец умер находясь в гостях у своего друга ФИО21, в ходе какой-то потасовки. Ее отец был уравновешенным и спокойным человеком.

Аналогичные показания по обстоятельствам сообщения ФИО2 сведений о смерти ФИО1, его характере и образе жизни, дала и свидетель ФИО3 – бывшая супруга последнего и мать потерпевшей. При этом ФИО3 показала, что днем 10 июня 2018 года ей позвонили из военного следственного отдела и сообщили, что ее бывшего супруга зарезали. Кроме того, в ходе совместной жизни с ФИО1, то злоупотреблял алкоголем незначительно, отдавая приоритет друзьям перед семьей.

Как показала свидетель ФИО4 – <данные изъяты> и знакомая ФИО1. Около 23 часов 09 июня 2018 года ФИО1 зашел к ней в магазин, после чего в ходе беседы сообщил, что едет к своему другу Александру, который живет <адрес> и у которого какие-то неприятности. После этого, ФИО1 уехал на своей машине марки «Ауди».

Свидетель ФИО5 знакомая ФИО1 показала, что около 23 часов 09 июня 2018 года последний по телефону предлагал ей поехать к своему другу, у которого какие-то проблемы, на дачу, но она отказалась. По голосу ФИО1 она поняла, что последний был в состоянии опьянения. В период ее знакомства с ФИО1, тот периодически употреблял алкоголь, в связи с чем его поведение менялось, но не было агрессивным.

Как показала свидетель ФИО6 – супруга подсудимого, ФИО1 много лет был другом ФИО21. 09 июня 2018 года, около 23 часов 30 минут, к ним в дом приехал ФИО1, после чего вместе с мужем, забрав с кухни торт и кухонный нож, они поднялись на третий этаж. Около 02 часов она пошла спать в комнату, где спал младший ребенок. При этом, старший ребенок спит в соседней с ней комнате, а супруг на 3 этаже. Около 04 часов тех же суток, сквозь сон, она услышала мужские крики, после чего услышала крик мужа о том, чтобы она спасала детей. После этого, в комнату забежал Зубков, который был взволнован и повторял, что ей и детям грозит опасность, а также просил спасать детей. Следуя за ФИО21 она спустилась в подвал, где последний искал арбалет, после чего она вернулась в свою комнату и начала звонить родителям мужа, но на вызовы никто не отвечал. Поскольку в доме было тихо, она заглянула в комнату ФИО21, где последний сидел на кровати в состоянии паралича, перед ним была лужа крови, вещи были разбросаны по комнате. При этом ФИО1 она не видела. Собрав детей, она посадила их в машину и поехала к родителям ФИО21. По дороге она по телефону связалась с ФИО7 и сообщила ему, что произошло что-то ужасное, попросила подождать ее приезда, после чего, оставив детей ФИО8, вместе с отцом мужа она вернулась домой. Поднявшись вместе с ФИО7 на 3 этаж, она увидела, что у кровати в спальне без движения лежит ФИО1, у которого в районе груди была рана. Она предположила, что ФИО1 умер. При этом, она слышала как на вопросы ФИО7 о том, что произошло, ее муж отвечал, что ФИО1 хотел убить его семью. Затем она услышала крик ФИО7 о том, что ее муж ударил себя ножом и необходимо вызвать скорую помощь. После этого, она вызвала скорую помощь, после приезда которой приехали и сотрудники полиции.

Указанные показания свидетеля ФИО6, в части крика ФИО7 из своей комнаты о спасении детей, подтверждаются протоколом следственного эксперимента от 09 октября 2018 года.

Аналогичные показания по обстоятельствам приезда с около 05 часов 10 июня 2018 года вместе с ФИО6, обстановке в комнатах на 3 этаже жилого дома №, расположенного по адресу: город Москва, <адрес>, дал и свидетель ФИО7 – отец подсудимого. При этом, данный свидетель показал, что в комнате сын сидел на деревянном стуле, был в подавленном состоянии, на полу была лужа крови. На вопрос о том, что случилось его сын несколько раз повторил, что ФИО1 угрожал убить его семью. Затем он вышел в соседнюю комнату и пытался дозвониться до командования сына или дежурного. В это время он услышал грохот в ванной, а забежав в нее, увидел сына, который лежал на полу и рядом с ним лежал нож со следами крови. Обнаружив у сына пульс, он крикнул ФИО6, чтобы она вызывала скорую помощь. После приезда скорой помощи, приехали сотрудники полиции.

Свидетель ФИО8 – мать подсудимого показала, что около 05 часов 10 июня 2018 года к ней с супругом ФИО7 приехала супруга сына с детьми. ФИО6 была сильно напугана, но ничего не рассказывала. После этого, ФИО7 и ФИО6 уехали к месту жительства последней и сына. В последующем ей стало известно, что ее сын подозревается в убийстве, а также пытался покончить жизнь самоубийством.

Как показал свидетель ФИО9 – брат подсудимого, с ФИО1 он знаком около 2 лет, поскольку ранее помогал ему в оформлении страхового полиса. 09 июня 2018 года около 23 часов он перезванивал на пропущенный звонок ФИО1, а в ходе разговора последний просил номер телефона брата Александра указав, что потерял номер. Номер телефона брата ФИО1 он не дал, поскольку брат был против этого. На следующий день, после звонка отца, он приехал в дом брата, где уже находились сотрудники скорой помощи и полиции.

Как следует из протоколов осмотра предметов, содержащих информацию о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами от 18 мая 2019 года, между абонентским устройством с номером №, используемым ФИО21 и абонентским устройством с номером №, используемым ФИО1, имелись периодические соединения 1-2 раза в месяц, средней продолжительностью около 1 минуты. При этом, между указанными абонентскими устройствами в период с 22 часов 55 минут 09 июня 2018 года по 00 часов 23 минуты 10 июня 2018 года, имелось 6 соединений, общей длительностью от 15 до 155 секунд, а указанные соединения осуществлялись через базовые станции, расположенные в <адрес> города Москвы.

Также из указанного протокола следует, что между вышеприведенным абонентским устройством с номером, используемым ФИО1 и абонентским устройством с номером №, используемым братом ФИО21 – ФИО9 имелось одно соединение в 22 часа 51 минуту, продолжительностью 56 секунд.

Кроме того, согласно указанному протоколу осмотра, абонентское устройством с номером №, используемое ФИО6, в 21 час 47 минут 09 июня 2018 года пребывало в зоне действия ретрансляторов базовой станции, расположенной в <адрес> города Москвы, а также имело одно соединение с абонентским устройством с номером №, используемым ФИО7, в 04 часа 22 минуты 10 июня 2018 года, общей продолжительностью 61 секунду.

Из протокола осмотра предметов от 15 августа 2018 года следует, что на изъятом в ходе осмотра принадлежащего ФИО1 автомобиля марки «Ауди А6» видеорегистраторе марки <данные изъяты> имеется файл, содержащий видеозапись «.exe», произведенный в салоне автомобиля.

При этом, из содержания данной видеозаписи следует, что ФИО1 в период с 23 часов 36 минут 09 июня 2018 года по 00 часов 30 минут 10 июня 2018 года, управляя автомобилем, разговаривает по телефону с ФИО21, которому сообщает о том, что едет к нему домой, а также уточняет маршрут подъезда к дому.

Из карточек происшествия от 10 июня 2018 года № следует, что в дежурную часть ОМВД России <данные изъяты> в 05 часов 34 минут и 05 часов 42 минуты поступили вызовы с абонентских устройств, используемых ФИО6 и ФИО7, о ножевых ранениях мужчин по адресу: город Москва, <адрес>.

Как следует из рапорта полицейского <данные изъяты> ОМВД России «<данные изъяты> старшего лейтенанта полиции ФИО10 от 10 июня 2018 года, последний вместе с <данные изъяты> ФИО11, в составе наряда, в тот же день, после получения сообщения от дежурного в 05 часов 40 минут прибыли по адресу: город Москва, <адрес>, где был обнаружен ФИО1 без внешних признаков жизни, а также Зубков. При этом, Зубков пояснил, что в ходе ссоры нанес удар ножом ФИО1.

Указанные в данном рапорте обстоятельства подтвердили в судебном заседании свидетели ФИО10 и ФИО11. Кроме того, свидетель ФИО10 показал, что Зубков о причинах произошедшего сообщил, что нанес ФИО1 удар ножом, поскольку он стал угрожать его супруге. Кроме того, в ходе разговора с супругой ФИО21, последняя ему (ФИО10) сообщила, что после нанесения удара ножом ФИО1, Зубков пришел к ней в комнату и сказал, что убил его.

Как следует из протокола установления смерти человека от 10 июня 2018 года №, смерть ФИО1 констатирована фельдшером <данные изъяты> ФИО12 в 06 часов 05 минут тех же суток.

Указанные в данном протоколе обстоятельства подтвердила и свидетель ФИО12 Кроме того, свидетель ФИО12 показала, что около 05 часов 10 июня 2018 года поступил вызов по причине драки и ножевого ранения. Ее бригада приехала второй. После приезда она увидела ФИО21, которому врачи первой бригады оказывали медицинскую помощь, поскольку у него было ранение на передней брюшной стенке. Поднявшись на 3 этаж, она обнаружила в комнате у кровати труп мужчины. С учетом наличия гипостаз на данном трупе, смерть наступила примерно за 2 часа до приезда. Также у трупа имелась небольшая рана в области эпигастрия, а других повреждения не было. Поскольку она должна была описать обстоятельства этой травмы, то супруга ФИО21 сообщила, что проснувшись, обнаружила в комнате труп.

Как следует из протокола осмотра места происшествия от 10 июня 2018 года, проведенного следователем <данные изъяты> ФИО13 в период с 08 часов 15 минут по 11 часов 25 минут, в комнате на 3 этаже жилого дома, расположенного по адресу: город Москва, <адрес>, обнаружен труп ФИО1 с повреждением в виде колото-резанной раны в области живота, а также обнаружены и изъяты нож, отрезки липкой ленты со следами пальцев рук, смывы со следами веществ бурого цвета с пола, бутылки и стакан.

Указанные в данном протоколе обстоятельства подтвердил и свидетель ФИО13 Кроме того, свидетель ФИО13 показал, что после задержания ФИО21, последний находился в патрульной машине, был в подавленном состоянии. На его вопрос о произошедшем Зубков ответил, что убил своего знакомого, но на вопрос о причине произошедшего ничего не ответил и заплакал.

Из протокола осмотра места происшествия от 10 июня 2018 года, проведенного следователем <данные изъяты> следует, что в период с 12 часов 00 минут по 16 часов 30 минут, в комнате на 3 этаже жилого дома, расположенного по адресу: город Москва, <адрес>, обнаружены и изъяты, в том числе, срезы ковра, смывы вещества бурого цвета, постельное белье и деревянный стул.

Свидетели ФИО14 и ФИО15 – оперуполномоченные <данные изъяты>, каждый в отдельности, показали, что днем 10 июня 2018 года сопровождали ФИО21 на освидетельствование на состояние опьянения. По прибытии в травмпункт, в ходе телесного осмотра ФИО21 у последнего было обнаружено ранение живота, после чего на скорой медицинской помощи он был доставлен в больницу. В ходе разговоров Зубков сообщал, что ФИО1 угрожал его супруге и детям, а также первым взял нож.

Из показаний ФИО16 – бывшей супруги подсудимого следует, что после расторжения с ФИО21 брака в ДД.ММ.ГГГГ, периодически общаться с последним начала с ДД.ММ.ГГГГ. Зубков в преддверии праздничных дат звонил ей и они обсуждали личные темы. Так в один из дней сентября-октября 2018 года ей позвонил Зубков и рассказал, что в июне распивал со своим знакомым спиртные напитки. В ходе распития спиртных напитков друг ФИО21 потерял контроль, стал угрожать последнему, после чего в ходе борьбы Зубков ударил своего знакомого ножом.

Как следует из заключения эксперта от 09 июля 2018 года № (судебно-медицинская экспертиза трупа), при исследовании трупа ФИО1 было выявлено одиночное проникающего колото-резанное ранение эпигастральной области живота <данные изъяты>. Данное проникающее ранение живота было причинено в результате одного удара, а по признаку опасности для жизни являлось тяжким вредом здоровью. Клинок колюще-режущего предмета, причинившего ранение, которым мог быть нож с односторонней заточкой, имел одно острое лезвие и один тупой край (обушок). В момент нанесения ранения обушок был обращен вверх, имел ширину на глубине погружения до <данные изъяты>, а максимальная ширина погруженной части клинка была до <данные изъяты>. Направление удара было спереди кзади, снизу вверх и несколько справа налево, на что указывает направление раневого канала. Ранение живота причинено прижизненно и не более, чем за несколько десятков минут до наступления смерти. Смерть ФИО1 наступила в результате проникающего колото-резанного ранения эпигастральной области живота с вышеуказанными повреждениями, осложнившегося массивной кровопотерей. Между причиненным тяжким вредом здоровью и наступлением смерти ФИО1 имеется прямая причинная связь. С установленными повреждениями ФИО1 мог совершать самостоятельные активные действия от момента причинения вреда до потери им сознания. Возможность получения ФИО1 колото-резанного проникающего ранения при падении с высоты собственного роста исключается.

При судебно-химическом исследовании крови и мочи трупа ФИО1 обнаружен этиловый спирт в концентрациях: в крови – <данные изъяты>, в моче <данные изъяты>, что у живого лица соответствует тяжелой степени алкогольного опьянения. При судебно-биологическом исследовании трупа ФИО1 установлено, что кровь последнего относится к группе <данные изъяты>.

Из заключения эксперта от 13 августа 2018 года № (криминалистическая судебная экспертиза) усматривается, что изъятый, 10 июня 2018 года в ходе осмотра места происшествия в жилом доме ФИО21, нож схож с одним из видов ножей хозяйственно-бытового назначения, к категории холодного оружия не относится, изготовлен промышленным способом.

Согласно заключению эксперта от 07 августа 2018 года № (дактилоскопическая судебная экспертиза), на поверхности стакана, изъятого 10 июня 2018 года в ходе осмотра места происшествия в жилом доме ФИО21, обнаружен след, оставленный указательным пальцем правой руки ФИО1.

Как следует из заключения эксперта от 26 декабря 2018 года № (медико-криминалистическая судебная экспертиза), на передней поверхности, изъятой в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы трупа, футболке ФИО1 обнаружено повреждение, которое могло образоваться от удара ножом, изъятым 10 июня 2018 года в ходе осмотра места происшествия в жилом доме ФИО21. Кроме того, колото-резанная рана живота на трупе ФИО1 также могла образоваться от удара указанным ножом.

Согласно заключению эксперта от 12 июля 2018 года № (судебная медицинская экспертиза), у ФИО21 при его поступлении в 15 часов 51 минуту 10 июня 2018 года в ГБУЗ <данные изъяты> установлено повреждение - одиночное колото-резанное ранение <данные изъяты>. Данное проникающее ранение живота было причинено в результате одного удара. Клинок колюще-режущего предмета, причинившего ранение имел одно острое лезвие и один тупой край (обушок). В момент нанесения ранения обушок был обращен вверх и влево, а максимальная ширина погруженной части клинка была до <данные изъяты>. Направление удара было спереди кзади и снизу вверх, на что указывает направление раневого канала. Данное ранение было причинено незадолго (до единичных часов) до поступления ФИО21 в леченое учреждение, а по признаку опасности для жизни являлось тяжким вредом здоровью. При этом, локализация раны, направление раневого канала и отсутствие у ФИО21 каких-либо <данные изъяты> не исключают возможности причинения имеющегося ранения его собственной рукой.

Из заключения эксперта от 12 ноября 2018 года № (судебная генетическая экспертиза) следует, что на изъятых 10 июня 2018 года в ходе осмотра места происшествия, в жилых комнатах на 3 этаже дома ФИО21, срезах с ковра, футболке, трусах и пижамных брюках последнего обнаружены следы крови человека, в которых установлена ДНК лица мужского генетического пола. Генетические признаки указанных следов крови совпадают с генетическими признаками образцов крови ФИО21. Вероятностью случайного совпадения указанных образцов составляет <данные изъяты>, так как данными генетическими признаками обладает в среднем один из <данные изъяты> человек. Также на изъятой футболке, в одном из исследованных следов обнаружена кровь человека, в которой установлена смесь ДНК нескольких лиц мужского пола (не менее двух), а в данной смеси установлена совокупность генетических признаков, свойственная ДНК-профилю образца крови ФИО1. На пижамных брюках, в одном из исследованных следов обнаружена кровь человека, в которой установлена смесь ДНК нескольких лиц мужского пола (не менее трех), а в данной смеси установлена совокупность генетических признаков, свойственная ДНК-профилю образца крови как ФИО1, так и ФИО21. При этом, на изъятых 10 июня 2018 года в ходе осмотра места происшествия, в жилых комнатах на 3 этаже дома ФИО21, смывах с пола, соскобе, пододеяльнике, простыне, покрывале, наволочке, носках ФИО1, его трусах, брючном ремне, рубашке, джинсовых брюках, носках ФИО21, а также барном стуле, обнаружены следы крови человека, в которых установлена ДНК лица мужского генетического пола. Генетические признаки указанных следов крови совпадают с генетическими признаками образцов крови ФИО1. Вероятностью случайного совпадения указанных образцов составляет <данные изъяты>, так как данными генетическими признаками обладает в среднем один из <данные изъяты> человек. Кроме того, на левой стороне клинка изъятого ножа установлена смесь ДНК нескольких лиц мужского пола (не менее двух), а в данной смеси установлена совокупность генетических признаков, свойственная ДНК-профилю образца крови как ФИО1, так и ФИО21.

Как следует из заключения экспертов от 29 января 2019 года № (посмертная комплексная психолого-психиатрическая и наркологическая судебная экспертиза), у ФИО1 как при жизни, так и в юридически значимый период, какого-либо хронического психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики, в том числе алкоголизма, наркомании или иного вида зависимости, лишающего его способности в полной мере понимать значение своих действий не имелось.

Из заключения эксперта от 24 декабря 2018 года № (медико-криминалистическая ситуационная судебная экспертиза) следует, что в представленных на исследования показаниях, а также протоколе следственного эксперимента от 17 декабря 2018 года не содержится сведений о моменте контакта тела ФИО1 с ножом, области нанесения повреждения, направления удара и ориентации плоскости клинка. При таких обстоятельствах провести сравнительное исследование механизма образования повреждения не представляется возможным.

Эксперт ФИО17 показала, что взаиморасположение ФИО1 и ФИО21 могло быть любым, при котором эпигастральная область живота была бы доступна для травмирующего воздействия клинком колюще-режущего предмета. При этом ФИО22 мог находиться как в вертикальном, так и в близком к таковому положении, о чем свидетельствует направление потеков и ориентация пятен крови на его кожном покрове и одежде. В ходе следственного эксперимента, по ее мнению, участие ФИО21 было необходимо. Вместе с тем, поскольку на момент проведения исследования (медико-криминалистической ситуационной судебной экспертизы) у органа предварительного следствия каких-либо иных материалов не имелось, основания ходатайствовать о предоставлении ей дополнительных материалов отсутствовали, а представленных материалов было достаточно для дачи заключения.

Как показал в судебном заседании специалист ФИО18, механизм получения ФИО1 ножевого ранения, продемонстрированный ФИО21 в ходе проверки показаний на месте 11 марта 2019 года является маловероятным, поскольку в случае нахождения ножа в руке ФИО1, при вхождении лезвия в тело, последний должен был расслабить руку, а нож упасть на пол, оставив неглубокий порез. Кроме того, с учетом длинны ножа и расположения участников эксперимента, удар ножом пришелся бы в другую область туловища.

Согласно протоколу следственного эксперимента от 16 апреля 2019 года, с участием эксперта ФИО19, при помощи макета ножа, статистов с антропометрическими данными, приближенными к данным ФИО21 и ФИО1, смоделированы 3 возможных ситуации получения последним ножевого ранения: в результате собственных неосторожных действий, равно как и неосторожных действий, действий в целях самообороны, ФИО21, в ходе борьбы между последними при условии нахождения ножа в руке ФИО1 (ситуации №№ 1 и 2), а также получения последним ножевого ранения в результате нанесения ФИО21 удара ножом в область живота (ситуация № 3).

Из заключения экспертов от 24 апреля 2019 года № (дополнительная комиссионная судебная медицинская экспертиза) следует, что образование у ФИО1 повреждения в виде одиночного проникающего колото-резанного ранения эпигастральной области живота <данные изъяты>, совпадает только с ситуацией № 3, смоделированной в ходе вышеуказанного следственного эксперимента, а именно с нанесением ФИО21 удара ножом в область живота ФИО1, о чем свидетельствует согласующиеся между собой направление воздействия клинка с раневым каналом, а также ориентация плоскости клинка.

Эксперт ФИО19 показал, что в ходе следственного эксперимента с его участием был учтен рост статистов, который должен был примерно соответствовать росту ФИО1 и обвиняемого. При этом, соответствие веса статистов и участников принципиального значения не имело. Кроме того, для проведения первичной экспертизы материалов, содержащих конкретные обстоятельства причинения повреждения, представлено не было, а имелись общие фразы.

Как следует из заключения экспертов от 15 апреля 2019 года № (<данные изъяты>), Зубков, с учетом имеющегося синдрома зависимости вследствие употребления психоактивных <данные изъяты>, каким-либо хроническим <данные изъяты>, лишающем его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, не страдал и не страдает таковыми в настоящее время. По своему психическому состоянию в настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера Зубков не нуждается.

В период, относящийся к инкриминируемому деянию, Зубков не находился в состоянии аффекта (в том числе физиологического), а также в ином эмоциональном состоянии, которое оказало бы существенное влияние на его сознание и деятельность. Деятельность ФИО21, возникшая на фоне простого алкогольного опьянения в процессе конфликта с ФИО1, была сложно организованной, сопровождалась достаточной полнотой охвата ситуации, текущей оценкой всех ее параметров, вступлением в речевой контакт с окружающими.

Кроме того, психологическое состояние ФИО21 перед совершением им суицидальной попытки было обусловлено реакцией последнего на содеянное, сопровождалось подавленностью, чувством вины перед товарищем в связи с тем, что он стал причиной его смерти, страха за свое будущее с переживаниями возможных последний данного деяния, а также стыда за случившееся перед родными и близкими.

Вышеуказанные выводы экспертов-психиатров суд находит научно-обоснованными, мотивированными, соответствующими личности подсудимого, его поведению на предварительном следствии и в судебном заседании, в связи с чем, признает ФИО21 вменяемым.

Оценивая изложенные доказательства в совокупности, суд находит их достаточными и достоверными, кроме показаний ФИО21 о том, что он находился в шоковом состоянии и не помнит, как нанес удар ножом ФИО1, а виновность ФИО21 в содеянном признает установленной и доказанной.

Показания подсудимого о том, что он не помнит, как нанес удар ножом ФИО1, так как находился в шоковом состоянии, суд отвергает как несостоятельные, данные им с целью смягчить ответственность за содеянное, поскольку они в этой части полностью опровергаются заключением экспертов от 15 апреля 2019 года № о том, что Зубков в указанные события осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий, руководил ими, не находился в каком-либо эмоциональном состоянии, которое оказывало бы существенное влияние на его сознание и деятельность, а поэтому указанное заключение кладет в основу приговора.

Делая вывод об умысле подсудимого именно на причинение смерти человеку, суд исходит из отсутствия у последнего каких-либо повреждений, образовавшихся как в результате противоправных действий ФИО1, так и в результате завладения ножом, поскольку действия последнего по отношению к ФИО21 не носили угрожающего жизни характера, так как в противном случае у ФИО1 имелись бы как повреждения на одежде в местах непосредственного контакта с подсудимым, так и повреждения кожных покровов в соответствующих местах. При этом, и у ФИО21, должны были остаться следы противостояния с ФИО1, том числе, в виде каких-либо резаных ран на руках, пальцах рук, которые он должен был получить в результате отбора острого ножа.

Делая такой вывод, суд исходит из совокупности всех установленных обстоятельств произошедшего, при отсутствии доказательств объективной и непосредственной фиксации данного происшествия, т.е. при условии неочевидности.

Об умысле ФИО21 на убийство также свидетельствуют целенаправленность и характер его действий - нанесение ранения ножом в расположение жизненно-важных органов, наедине со своим знакомым, сила удара, глубина ранения, а также его поведения после совершения инкриминируемого деяния, выразившееся в криках в адрес супруги о необходимости ей и детям срочно покинуть дом, при отсутствии на тот момент реальной угрозы их жизни, совершение им суицидальной попытки ввиду отношения к ранее совершенному.

Кроме того суд учитывает, что исходя из характера действий ФИО1, посягательство последнего на жизнь членов семьи ФИО21 и его самого, после завладения подсудимым находящимся в руке ФИО1 ножом, фактически было окончено и необходимость в применении каких-либо мер защиты у ФИО21 явно отпала, в связи с чем, его дальнейшие действия не могут быть признаны совершенными в состоянии необходимой обороны.

Кроме того, суд отвергает вывод эксперта, изложенный в заключении от 09 июля 2018 года № о возможности получения ФИО1 колото-резанного ранения эпигарстральной области в результате самостоятельных действий, поскольку оно опровергается заключением того же эксперта от 24 декабря 2018 года №, о невозможности проведения сравнительного исследования возможности образования такого ранения ввиду отсутствия в показаниях ФИО21 сведений о моменте контакта тела с ножом, области нанесения повреждения, направления удара и ориентации плоскости клинка.

Указанный вывод эксперта также прямо опровергается заключением экспертов от 24 апреля 2019 года № об обратном, которое суд также кладет в основу приговора.

Действия ФИО21, который в период с 00 часов 30 минут до 04 часов 30 минут 10 июня 2018 года, находясь в комнате, на 3 этаже, жилого дома <адрес>, расположенного по адресу: город Москва, <адрес>, при указанных выше обстоятельствах, желая причинить смерть ФИО1, нанес ему один удар ножом в область живота, чем причинил ранение, от которого последний скончался на месте происшествия, т.е. совершил умышленное причинение смерти другому человеку, суд квалифицирует по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Суд не признает в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, совершение преступления подсудимым в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, поскольку совершенным ФИО21 действиям способствовали противоправные действия ФИО1.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО21, суд признает наличие у него двух малолетних детей, противоправность поведения ФИО1, явившуюся поводом для совершения преступления, оказание ему иной помощи непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, а также учитывает в качестве таковых, частичное признание им своей вины, и то, что подсудимый к уголовной ответственности привлекается впервые, ни в чем предосудительном замечен не был, по военной службе характеризуется положительно, неоднократно поощрялся командованием грамотами и благодарностями, принес публичные извинения потерпевшей, которые последней приняты.

Помимо этого, суд учитывает состояние здоровья родителей ФИО21, а также просьбу потерпевшей ФИО1 о снисхождении.

Вместе с тем, учитывая фактические обстоятельства, характер и степень общественной опасности совершенного ФИО21 преступления, характер наступивших последствий, данные о личности подсудимого, его возрасте, состоянии здоровья, семейном и имущественном положении, трудоспособности, а также влияние назначенного наказания на исправление и на условия жизни его семьи, в целях восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения новых преступлений, суд приходит к выводу о необходимости назначения подсудимому за совершенное преступление наказания в виде лишения свободы, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, а также не находит оснований для изменения категории этого преступления и оснований для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, т.е. положений ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ.

С учетом этих же обстоятельств, суд не находит оснований для применения к ФИО21 положений ст. 73 УК РФ.

Поскольку на момент совершения преступления Зубков проходил военную службу по контракту, то указанные данные позволяют суду не применять к нему дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Кроме того, с учетом фактических обстоятельств совершения преступления и личности ФИО21, суд не находит основания для лишения его имеющегося воинского звания.

Для обеспечения исполнения приговора, в части назначения наказания в виде лишения свободы, суд полагает необходимым ранее избранную ФИО21 меру пресечения, в виде заключения под стражу, оставить без изменения.

Решая вопрос о судьбе вещественных доказательств, суд исходит из положений ст.ст. 81 и 82 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ, военный суд,

приговорил:

ФИО21 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, на основании которой назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 7 (семь) лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения в отношении осужденного ФИО21 в виде заключения под стражу, до вступления приговора в законную силу, оставить без изменения.

Срок отбывания наказания осужденному ФИО21 исчислять с 05 сентября 2019 года.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, зачесть осужденному ФИО21 в срок отбывания наказания, время его содержания под стражей в период с 22 мая 2019 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день за один день отбывания в исправительной колонии строгого режима.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства:

- видеорегистратор марки <данные изъяты> указанный на л.д. № тома № №, а также <данные изъяты> указанные на л.д. № тома № №, возвратить потерпевшей ФИО2;

- <данные изъяты>, указанные на л.д. № тома № №, возвратить ФИО166;

- нож, указанный на л.д. № тома № №, <данные изъяты>, а также <данные изъяты>, указанные на л.д. № тома № №, уничтожить;

- медицинские карты № указанные на л.д. № тома № № дубликат медицинской карты №, указанную на л.д. № тома № №, возвратить по принадлежности соответственно в <данные изъяты>;

- флеш-карту видеорегистратора марки <данные изъяты> флеш-карту марки <данные изъяты>, съемный жесткий диск марки <данные изъяты>, а также компакт-диск, указанные на л.д. № тома № №, на л.д. № тома № №, на л.д. №, тома № №, хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Московский окружной военный суд через Московский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его постановления, а осужденным - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае апелляционного обжалования, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий