Решение № 2-3645/2017 от 8 октября 2017 г. по делу № 2-3645/2017

Дело № 2-3645/2017


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Пермь 09 октября 2017 года

Мотовилихинский районный суд г. Перми в составе:

председательствующего судьи Паньковой И.В.,

при секретаре Морозовой Н.В.,

с участием представителя истца ФИО9, ФИО10,

представителя ответчика ФИО11,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО12 к ФИО13 о признании договора купли-продажи недействительным, применении последствий недействительности сделки, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО7 обратилась в суд с иском к ФИО13 о признании договора купли-продажи недействительной сделкой, применении последствий недействительности сделки, указав в заявлении, что ФИО7 являлась собственником квартиры, расположенной по адресу: <адрес> на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 13.03.2008 и договора безвозмездной передачи квартиры в совместную собственность граждан от 13.04.1993.

25.08.2016 г. между ФИО7 и ФИО13 заключен договор купли-продажи указанной квартиры. В настоящее время собственников квартиры является ФИО13

Согласно условиям договора, истец продала вышеуказанную квартиру ответчице за 1 700 000 рублей.

В связи с тем, что истец намерения продавать квартиру не имела, денежные средства от продажи квартиры не получала, считает, что договор купли-продажи квартиры от 25.08.2016г. является недействительным.

В 2014 году у истца диагностировали рак 4 стадии, а ранее катаракту глаз. На почве нервного потрясения от страшного диагноза и на фоне резкого ухудшения зрения, истец стала искать себе того, кто смог бы осуществить за ней постоянный уход. В связи с тем, что близкие родственники физически не могли этого сделать (единственная дочь сама нуждается в уходе в силу преклонного возраста и инвалидности 3 группы), истец обратилась к родственнице умершего мужа – ФИО13, с просьбой осуществить за ней уход, взамен предлагала пожить у нее в отдельной комнате, а после смерти получить безвозмездно права на квартиру. Истец с ответчиком была хорошо знакома, так как длительное время проживала у нее и по-доброму к ней относилась. Ответчица опасаясь, что истец передумает передать ей квартиру, предложила оформить опеку письменно. Полностью доверяя действиям ответчика, истец фактически осталась без собственной квартиры.

25.08.2016г. введя в заблуждение истца, ответчица оформила договор купли-продажи квартиры о переходе права собственности на квартиру на своё имя. Документы были поданы на государственную регистрацию через Кировский филиал Пермского краевого МФЦ. В связи с тем, что первоначально в договоре купли-продажи квартиры отсутствовала запись о получении истцом денежных средств за квартиру и не представлены сведения о перечислении (зачислении) денежных средств, сделку приостановили, и ответчица самостоятельно 30.08.2016г. подала на государственную регистрацию договор купли-продажи повторно, но уже с записью о получении денег. При каких обстоятельствах в договоре купли-продажи появилась запись о получении 1 700 000 рублей истец в силу своего возраста и заболевания помнит плохо.

Учитывая, что намерений продавать квартиру ответчику истец не имела, и выезжать из собственной квартиры (<адрес>) не собиралась, истец потребовала объяснений от ответчицы, когда узнала, что лишилась собственной квартиры, на что ответчик стала убеждать истца, что выполнит свое обещание, и до ее смерти будет ухаживать и заботится о ней, о чем собственноручно 03.09.2016 написала несколько расписок. Также в одной из расписок ФИО13 указала, что обязуется в добровольном порядке расторгнуть договор купли-продажи квартиры и оформить договор пожизненной ренты. На момент заключения сделки истец находилась в плохом физическом состоянии под влиянием стресса, вызванного тяжелым заболеванием, не была способна критично относиться к происходящим событиям, понимать значение своих действий или руководить ими, не могла понимать, что добровольно отказывается от прав на квартиру.

На основании изложенного, истец просит признать договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 25.08.2016г. между истцом и ответчиком недействительным, применить последствия недействительности сделки. Восстановить в ЕГРП запись о регистрации права собственности ФИО7 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>

В дальнейшем истцом в соответствии со ст. 39 ГПК РФ в качестве оснований для признания договора купли-продажи недействительным указано на то, что данный договор обладает признаками незаключенного договора, поскольку в нарушение требований п.1 ст. 432 и п.1 ст. 558 ГК РФ не содержит такого существенного условия как право лица, проживающего в жилом помещении пользоваться данным помещением.

Оспариваемая сделка является притворной сделкой, т.к. прикрывает иную сделку. на которую была направлена воля заключающих её сторон, - Договор ренты.

В материалах дела имеется расписка ответчика, в которой та подтверждает, что денежные средства за квартиру не передавала. Просит исковые требования удовлетворить в полном объеме.

Определением Мотовилихинского районного суда г.Перми от 19 сентября 2017г. в связи со смертью истца ФИО8 в порядке правопреемства произведена замена стороны, истца ФИО8 на её правопреемника – ФИО12.

ФИО12 подано самостоятельное исковое заявление о компенсации морального вреда, указывает, что вследствие неправомерных действий ФИО13 состояние здоровья её матери –ФИО7 резко ухудшилось, а в дальнейшем её мать скончалась. Считает, что действиями ответчика ей причинен моральный вред, т.к. она не имеет другого жилья, является пенсионером и инвалидом 3 группы. Нравственные страдания оценивает в 1 840 000 рублей.

В заседание суда истец ФИО12 не явилась, извещена надлежащим образом, представлено заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие.

Представители истца ФИО9, ФИО10 исковые требования поддержали в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении и дополнительных основаниях по иску.

Ответчик ФИО13 в судебное заседание не явилась, извещена, представлено заявление о рассмотрении дела в её отсутствие, из письменных возражений на исковое заявление следует, что прежде чем совершить сделку купли-продажи квартиры, ФИО13 с ФИО7 сходили к врачу-психиатру ГБУЗ ПК «Пермская краевая клиническая психиатрическая больница» для проверки психического состояния ФИО7 и определения её способности осознавать смысл сделки и её последствий, что подтверждается справкой № от 25.08.2016г. Врач-психиатр ФИО6 дала заключение, что на момент осмотра ФИО7 психическим заболеванием на страдает.

Кроме того, ФИО7 прошла освидетельствование и в наркологическом диспансере, откуда также получена справка о том, что ФИО7 на учете у нарколога не состоит. Таким образом, совершенно другой специалист также не делает отметки о болезненном состоянии или о неадекватности ФИО7.

Договор купли-продажи составлял риэлтор ФИО1, который также объяснял ФИО7 суть сделки и выяснял у неё отношение к ней.

При этом о наличии завещания, составленного 24.07.2015г. в пользу дочери ФИО12 или в пользу правнучки ФИО4 ФИО7 не сообщала.

Деньги были переданы наличными, т.к. бабушка с её слов не хотела, чтобы родственники знали о их наличии, боялась, что если положить их на сберегательную книжку то дочь или внучка заставят отдать деньги им.

Тот факт, что ФИО7 опасалась своих родственников, подтверждается психиатром ГБУЗ ПК «ПККПБ», производившим 25.08.2016гю. осмотр ФИО7

Все это даёт основание говорить о том, что ФИО7 был подписан именно договор купли-продажи квартиры и она осознавала, что делала.

Признаки притворности сделки, введение ФИО7 в заблуждение относительно правовой природы заключенной сделки по продаже квартиры также отсутствуют. ФИО7 сама участвовала при сдаче документов в регистрационную палату и могла в полной мере ознакомиться с содержанием договора купли-продажи. ФИО7 лично подписывала договор и лично письменно указывала о получении всей суммы сделки. В регистрационной палате ФИО7 также сама подписывала 25.08.2016г. расписку о получении документов на государственную регистрацию.

Она последовательно, на протяжении длительного времени, начиная с момента беседы у психиатра, затем беседы у риэлтора, составления и подписания договора до подачи документов на регистрацию, выражала волеизъявление на переход права собственности на квартиру ФИО13 Считает, что требования ст. 177 ГК РФ при заключении сделки были соблюдены, считает себя добросовестным приобретателем.

При признании судом договора купли-продажи недействительным, просит выполнить требования ст. 171 ч.1 ГК РФ, т.е. возвратить другой стороне все полученное по сделке.

Представитель ответчика ФИО11 с исковыми требованиями не согласилась, поддержала письменные доводы ФИО13

Третьи лица ФИО14, ФИО15 в заседание суда не явились, извещались надлежащим образом.

Заслушав пояснения представителей сторон, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно ст.420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Статьей 166 ГК РФ предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях.

В соответствии со ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу п.1 ст.171 ГК РФ ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства.

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

Согласно ч.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

На основании ч.3 ст. 177 ГК РФ, если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абз. 2 и 3 п. 1 ст. 171 Кодекса.

В судебном заседании установлено, что ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являлась собственником жилого помещения – 2-х комнатной квартиры, общей площадью 40,7 кв.м., расположенной по адресу: <адрес> (л.д.10).

25 августа 2016 г. между ФИО7 (Продавец) и ФИО13 (Покупатель) заключен Договор купли-продажи квартиры в соответствии с условиями которого, Продавец передает в собственность Покупателю недвижимое имущество: 2-комнатную квартиру по адресу: <адрес> (том 1 л.д.216).

Стороны оценивают квартиру в 1 700 000 рублей, которые выплачиваются Покупателем Продавцу за счет собственных средств путем передачи при подписании настоящего договора.

Пунктом 7 Договора купли-продажи квартиры определено, что лиц, сохраняющих право пользования квартирой после её продажи, не имеется.

Право собственности за ФИО13 было зарегистрировано Управлением Росреестра по Пермскому краю, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 01.09.2016г. была сделана запись государственной регистрации № (л.д.12).

Исковое заявление подано в суд первоначальным истцом ФИО7 в лице представителя по доверенности ФИО9 по основаниям недействительности сделки, установленным ст. 177 ГК РФ.

Проверяя доводы истца и её представителей о том, что на момент заключения оспариваемого договора ФИО7 не понимала значения своих действий и не могла руководить ими, в рамках рассматриваемого дела по ходатайству представителей истца определением Мотовилихинского суда от 07.11.2016г. была назначена психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ГБУЗ «Пермская краевая клиническая психиатрическая больница».

Согласно заключению комиссии экспертов № от 21.12.2106 года у ФИО7 в юридически значимые периоды времени 25 августа 2016 года и 30 августа 2016 года имелась деменция в связи со смешанными заболеваниями (F-02.8).

Об этом свидетельствуют данные анамнеза о работе во вредных условиях (штукатур-маляр) и сведения из медицинской документации о наличии у ФИО7 на протяжении последних лет сосудистой паталогии –цереброваскулярной болезни, с церебрастенической симптоматикой, проявлявшейся головными болями, головокружением.

Поражение головного мозга токсического и сосудистого генеза носило прогрессирующий характер с нарастанием интеллектуально-мнестического снижения. Уже в 2013 году у неё на КТ головного мозга была выявлена «атрофия головного мозга и признаки хронического нарушения мозгового кровообращения», с июля 2015 года она наблюдается в онкологическом диспансере по поводу злокачественного заболевания и ей проводилось 2 курса химиотерапии, при нахождении в соматическом стационаре в августе-сентябре 2015 года врачами-интернистами отмечалось, «что сбор анамнеза затруднен из-за умеренных когнитивных нарушений», при осмотре психиатром 25 августа 2016 года отмечались «торпидность мышления, фиксированность на негативных моментах жизни, обидчивость на близких родственников, трудно переключаемое внимание», она не дооценивала тяжесть своего состояния,т.е. из-за перенесенных заболеваний отмечала только «простудные». Кроме того, она не понимала, что на тот момент существа сделки, т.к. считала, что «переделывает» завещание, а подписала договор купли-продажи, в сентябре 2016 года на МРТ головного мозга была выявлена «генерализованная церебральная атрофия с возможным нейродегенеративным процессом», при экспериментально психологическом исследовании, проведенном 06.10.2016г. выявлялось «выраженное снижение интеллектуально-мнестической деятельности и внимания», 04.10.2016 года психиатром состояние её расценивалось как: «Деменция». Все это в сочетании с имевшимися у неё в юридически значимые периоды и выявленными при настоящем экспериментально – психологическом исследовании таких индивидуально-психологических особенностей как доверчивость, повышенная внушаемость, подчиняемость, недооценка принимаемых решений сопроводались неспособностью к смысловой оценке ситуации, осознание юридических особенностей сделки и прогноза её последствий, а также нарушением критических функций, целенаправленности и регуляции своих действий, поэтому в юридически значимые периоды времени 25.08.2016 г. и 30.08.2016 г. ФИО7 не могла понимать значение своих действий и руководить ими (том 2 л.д.7-12).

Представитель ответчика ФИО11 представляя интересы ФИО13 не признавая исковые требования и не доверяя заключению комиссии экспертов, ходатайствовала о проведении посмертной повторной психолого-психиатрической экспертизой.

Определением суда в удовлетворении данного ходатайства отказано,

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (часть 1).

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2).

Вышеуказанное экспертное заключение является понятным, основано на материалах дела и представленных сторонами медицинских документах, на основании амбулаторного исследования самой ФИО7 Выводы комиссии экспертов являются категоричными и вероятностного толкования не допускают. Экспертное заключение допустимыми и достаточными доказательствами по делу не опровергнуто.

Заключение судебной экспертизы составлено в соответствии с требованиями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каких-либо доказательств, подтверждающих недостоверность выводов проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, не представлено.

Кроме того, при даче экспертного заключения эксперты в установленном законом порядке были предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации (заведомо ложное заключение эксперта).

Учитывая вышеизложенное, каких-либо оснований не доверять экспертному заключению, а также оснований усомниться в компетенции экспертов у суда не имеется.

При таких обстоятельствах, суд не усматривает оснований для назначения повторной психолого-психиатрической экспертизы.

В соответствии с ч.3 ст.86 Гражданского процессуального кодекса РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Оценив заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной экспертами ГБУЗ ПК «Пермская краевая клиническая психиатрическая больница», в совокупности с другими доказательствами по делу, суд приходит к мнению, что указанное заключение может быть положено в основу решения о признании сделки недействительной.

Ответчиком надлежащих доказательств, опровергающих выводы судебной экспертизы, суду не представлено. Само по себе несогласие ответчика с заключением судебной экспертизы, не может свидетельствовать о недостоверности выводов судебных экспертов и направлено на иную оценку доказательств по делу. Оснований полагать, что эксперты, проводившие экспертизу по данному делу, заинтересованы в его исходе, у суда не имеется.

Поскольку эксперты при проведении судебной экспертизы пришли к однозначному выводу о том, что ФИО7 в момент подписания договора купли-продажи квартиры 25.08.2016г. не могла понимать значение своих действий и руководить ими, то указанное обстоятельство свидетельствует о пороке её воли при совершении сделки.

Анализируя изложенное, суд приходит к выводу о том, что спорный объект недвижимости выбыл из владения ФИО7 помимо её воли.

Суд, согласно статьям 166,177 ГК РФ, полагает, что договор купли-продажи квартиры, заключенный 25 августа 2016 года между ФИО13 и ФИО7, которая по своему психическому состоянию на момент его заключения не могла понимать значения своих действий и руководить ими, является недействительным.

Признание недействительным договора по основанию, предусмотренному ст. 177 ГК РФ, влечет последствия недействительности сделки, установленные абз. 2, 3 п. 1 ст. 171 ГК РФ, согласно которым возвращение полученного по сделке носит двусторонний характер. При этом вопрос о приведении сторон в первоначальное положение должен быть разрешен судом, как следует из положений абз. 2, 3 п. 1 ст. 171 ГК РФ, одновременно с признанием сделки недействительной.

Ответчик в доказательство уплаты денежных средств истцу по договору купли-продажи ссылается на текст договора купли-продажи спорного недвижимого имущества от 25.08.2016 г. согласно записи на странице два которого покупатель при подписании договора передала продавцу 1 700 000 руб.

Также судом по ходатайству ответчика были допрошены свидетели ФИО2 и ФИО5

Свидетель ФИО2 суду показал, что работает риэлтором. К нему обратилась ФИО13 с просьбой о сопровождении сделки купли-продажи квартиры, расположенной по <адрес>. Им лично был составлен договор купли-продажи, ФИО7 при его составлении присутствовала, подтверждала желание продать квартиру. Он прочитан вслух для ФИО7 текст договора, затем та его подписала. Когда они поехали в МФЦ для сдачи документов, он видел, что мать ФИО13 держала пакет, он предполагал, что в нем были деньги. Количество денег не проверял, т.к. это не входит в его компетенцию. После сдачи документов пакет был передан ФИО7

Свидетель ФИО5 показала суду, что знакома с внучкой ФИО7 – ФИО3, с её слов знает, что та намерена любыми способами вернуть квартиру, про обстоятельства заключения договора между ФИО7 и ФИО13 ей ничего не известно.

Поскольку судом установлено, что ФИО7 25.08.2016г. находилась в состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем, все совершенные ею юридически значимые действия являются недействительными и не порождают правовых последствий.

Указанное касается не только обстоятельств передачи ФИО7 ответчику прав на спорное недвижимое имущество, но и обстоятельств, связанных с доказанностью получения им от ФИО13 денежных средств. В связи с этим запись в договоре купли-продажи от 25.08.2016 г., согласно которой ФИО7 при подписании договора получила от ФИО13 1 700 000 рублей, также является недействительной и не может служить подтверждением получения ФИО7 денежных средств, при том, что сама ФИО7, будучи опрошенной и в ходе судебного разбирательства и при проведении судебной экспертизы отрицала получение денежных средств.

Иных допустимых и достоверных доказательств передачи денежных средств ответчиком не представлено, показания свидетелей ФИО2, ФИО5, как таковые приниматься не могут, поскольку согласно ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами. Исходя из смысла положений п. 1 ст. 162 Гражданского кодекса РФ, факт передачи денежных средств не может быть подтвержден свидетельскими показаниями.

Более того, ответчиком в материалы дела не представлено и доказательств того, что на момент совершения сделки она обладала подобной денежной суммой. Представленные в дело доказательства об этом не свидетельствуют. Поэтому оснований для взыскания с ФИО12 в пользу ФИО13 денежных средств не имеется.

Рассматривая требования ФИО12 о взыскании компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст. 1099 ГК РФ моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В соответствии с п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

При этом степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Изложенное выше позволяет сделать вывод о том, что в силу ст. 56 ГПК РФ истцу надлежит доказать суду факт причинения морального вреда, а также указать в чем конкретно выражен моральный вред.

Суд считает недоказанным факт причинения ФИО12 нравственных или физических страданий действиями ФИО13

Кроме того, в соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» положение о выплате морального вреда сохранено лишь для случаев причинения гражданину морального вреда действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага; в иных случаях компенсация морального вреда может иметь место при наличии указания об этом в законе; одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя.

Исковые требования ФИО12 носят имущественный характер, выплата морального вреда по которым действующим законодательством не предусмотрена.

В нарушение ст. 56 ГПК РФ ФИО12 суду не представила доказательств, подтверждающих причинение ей морального вреда ФИО13 по причине нарушения нематериальных благ.

При таких обстоятельствах, учитывая положения действующего законодательства, предусматривающего компенсацию морального вреда в связи с нарушением имущественных прав гражданина в установленных законом случаях, ФИО12 в удовлетворении требования о взыскании с ФИО13 компенсации морального вреда следует отказать.

При вынесении решения суд учитывает, что его резолютивная часть должна быть сформулирована таким образом, чтобы была достигнута его исполнимость. Таким образом, необходимо указать в решении на прекращение права собственности ответчика и восстановлении записи и праве собственности истца.

Поскольку истцу при подаче иска была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, и, принимая во внимание результат рассмотрения дела, государственная пошлина в соответствии с ч.1 ст. 103 ГПК РФ подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета, размер которой составит 16 700 рублей.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ,

Р Е Ш И Л:

Признать недействительным договор купли-продажи квартиры от 25 августа 2016 года, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО7 и ФИО13, зарегистрированный 31.08.2016 г. в Управлении Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Пермскому краю.

Прекратить право собственности ФИО13 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

Восстановить в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись о регистрации права собственности ФИО7 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

Решение является основанием для внесения в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о восстановлении права собственности ФИО7 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, и погашении в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о государственной регистрации договора купли-продажи от 25.08.2016 г., заключенного между ФИО13 и ФИО7.

В удовлетворении исковых требований ФИО12 о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Взыскать с ФИО13 государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 16 700 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пермский краевой суд через Мотовилихинский районный суд г. Перми в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Судья: подпись.

Копия верна. Судья: И.В. Панькова