Приговор № 1-149/2019 от 14 июля 2019 г. по делу № 1-149/2019

УИД № 66RS0008-01-2019-000619-96 дело № 1-149/2019 года


П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Нижний Тагил 15 июля 2019 года

Дзержинский районный суд города Нижнего Тагила Свердловской области в составе председательствующего судьи Ильютик Н.В.,

с участием государственных обвинителей – помощника прокурора Дзержинского района города Нижнего Тагила ФИО18, старшего помощника прокурора Дзержинского района города Нижнего Тагила ФИО22,

защитника – адвоката Шевцова Е.А., по удостоверению <№> и ордеру <№>,

подсудимого ФИО23,

потерпевшей ФИО2,

при секретаре Смелянцевой Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО23, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в городе <Адрес>, гражданина Российской Федерации, <данные изъяты>, судимости не имеющего,

содержащегося под стражей по рассматриваемому делу с 01 октября 2018 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

Подсудимый ФИО23 совершил убийство ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Преступление совершено в Дзержинском районе г.Н.Тагил при следующих обстоятельствах:

30 сентября 2018 года в период с 14:23 до 16:15 часов в садовом доме, расположенном на садовом участке <№> бригады <№> СК № 6 ПО «УВЗ» ст. «Восточная сортировка» ФИО23, находясь в состоянии алкогольного опьянения, имея умысел на причинение смерти своему знакомому ФИО1, возникший в ходе ссоры на почве личных неприязненных отношений, действуя умышленно, с силой нанес ФИО1 взятым в указанном доме неустановленным предметом с рубящими свойствами, не менее одного удара по голове, от которого ФИО1 упал, ударившись лицом об пол. ФИО23, продолжая реализовывать свой преступный умысел, с силой нанес вышеуказанным предметом с рубящими свойствами лежащему на полу ФИО1 множество, но не менее 18, ударов по голове, шее и задней поверхности туловища, причинив своими действиями ФИО1 телесные повреждения в виде: - закрытой черепно-мозговой травмы в виде следующих повреждений: диффузно-очагового субарахноидального кровоизлияния над полушариями головного мозга и мозжечка, кровоизлияния в желудочки головного мозга, обширного подкожного кровоизлияния затылочной области головы, множественных (4) рубленых ран головы с надрубом затылочной кости, а также тупой травмы шеи в виде следующих повреждений: субарахноидального кровоизлияния и субдуральной гематомы шейного отдела спинного мозга, закрытого перелома остистого отростка 6-го шейного позвонка, множественных (2) поверхностных рубленых ран задней поверхности шеи, образовавших в своей совокупности сочетанную травму головы и шеи, причинившую тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, которая, сопровождаясь кровоизлиянием в желудочки головного мозга, повлекла смерть ФИО1 на месте происшествия спустя непродолжительное время и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти последнего. Кроме того, вышеуказанными действиями ФИО23 потерпевшему ФИО1 были причинены телесные повреждения в виде: кровоподтека верхнего века правого глаза, не причинившего вред здоровью; 13 поверхностных рубленных ран области левой лопатки и левого надплечья с многооскольчатым переломом левой лопатки и обширным подкожным кровоизлиянием, не имеющих квалифицирующих признаков тяжкого вреда здоровью.

Подсудимый ФИО23 вину в инкриминируемом деянии не признал, заявив о своей непричастности к убийству ФИО1, суду пояснил, что 30 сентября 2019 года около 13 часов разговаривал с председателем сада и находился со сторожами. Потом вернулся домой. В течение дня он выпивал спиртное, ремонтировал бензопилы, немного поспал, потом помогал сожительнице в огороде, сходил к соседу через улицу, который просил его помочь отремонтировать печь, минут через 30 вернулся домой. Дома была их соседка ФИО10. Они пообщались, он проводил ее до такси, вернулся домой, выпил чаю, потом ходил за продуктами в магазин, расположенный в коллективном саду № 7, в 15-20 минутах ходьбы неспешным шагом. Возле магазина встретил сторожа коллективного сада № 7 С., потом разговаривал с продавщицей. Потерпевшего ФИО1 не встречал. Вернувшись домой, снова выпивал спиртное, занимался делами в сарае. Затем увидел ФИО9, пригласил его к себе, вместе они распивали спиртное. В результате ФИО9 заснул. Затем пришел ФИО6, привел каких-то мужчин. Он негативно отреагировал на это, так как не любит гостей и заранее всех предупреждал, чтобы домой к нему никого не водили. Однако оказалось, что мужчины являются сотрудниками полиции – ФИО11 и ФИО12, они отвезли его, ФИО9 и ФИО6 в Отдел полиции. По дороге ФИО6 сказал ему, что ФИО1 убили. В дежурной части их всех рассадили по разным камерам. На следующий день его привели к оперативному сотруднику ФИО11. В кабинете также находились ФИО12 и еще двое сотрудников. ФИО11 стал его допрашивать. Он плохо себя чувствовал с похмелья. ФИО11 сильно давил на него морально, требовал все рассказать, показывал фотографии трупа, говорил, что уже все доказано, что в соседнем кабинете его сожительница дает показания, есть другие свидетели, что найдено орудие преступления, говорил, что в случае признания вины срок будет меньше. Затем под диктовку ФИО11 он собственноручно написал явку с повинной. В итоге ФИО11 дал ему подписать какой-то документ, отказав при этом выдать очки. Данный документ он не смог прочитать. Он пытался угадать, чем ударил ФИО1. У следователя происходила аналогичная ситуация, только в присутствии адвоката. Никакой консультации адвокат ему не оказала. Он повторил следователю то, о чем уже было оговорено со ФИО11 – что выпивал с ФИО1, поругались из-за женщин, он схватил топорик и ударил ФИО1. При этом он имел ввиду, что пил у ФИО1 29 сентября. Потом все стало безразлично. На проверке показаний на месте следователь стал спрашивать у него, куда он выкинул топор. Он не знал, куда, пытался его найти на садовом участке. Знает, что у ФИО1 возле печи стоял топорик. Хотел его найти, чтобы доказать, что на нем нет его следов. Когда ему предъявили обвинение в убийстве, он вину не признал, так как этого не совершал, ФИО1 не убивал. Однако не мог объяснить следователю, где находился в тот день в течение 2 часов.

Суд критически относится к показаниям подсудимого ФИО23, расценивает их, как способ защиты от предъявленного обвинения. Виновность ФИО23 в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, в том числе, собственными показаниями ФИО23, данными им в ходе предварительного расследования и оглашенными в суде.

Так, при допросе в качестве подозреваемого ФИО23 в присутствии защитника адвоката Забировой Д.Х. показывал, что 30 сентября 2018 года с утра и днем распивал спиртное. Затем купил бутылку водки, примерно в 17:00 часов пришел в гости к ФИО1 по прозвищу «Пехота» на участок <№>. В ходе распития спиртного ФИО1 стал плохо высказываться о своей жене, о женщинах в целом, а также стал оскорблять его сожительницу, используя нецензурные выражения. Поскольку он находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, то разозлился на ФИО1, взял правой рукой топорик, стоявший возле печки, переложил его в левую руку, так как ФИО1 сидел слева от него, и сверху вниз нанес ФИО1 удар металлической заостренной частью топора в область затылка, от чего тот сразу упал на пол. Остальные удары помнит смутно, так как был сильно пьян и возбужден от происходящего, в себя пришел уже на своем участке. Топор выбросил где-то по пути, возможно на участке ФИО1. О том, что убил ФИО1, узнал от сотрудников полиции. Также пояснил, что обеими руками владеет почти одинаково, так как ранее играл в хоккей и мог играть обеими руками, поэтому нанести удар топором левой рукой не составило труда. Убивать ФИО1 не хотел, просто был сильно пьян. Во время убийства находился в черной куртке, которая в настоящее время находится у ФИО9. (том 2 л.д. 98-101).

Свои показания подозреваемый ФИО23 подтвердил в ходе проверки на месте происшествия, где в присутствии защитника Забировой Д.Х. при помощи макета топора и манекена наглядно показал, каким образом он в ходе ссоры нанес удары топором потерпевшему в затылочную область головы. При этом указал, что потерпевший сидел на диване, наклонившись вперед, опустив голову (том 2 л.д. 102-110).

При допросе в качестве обвиняемого ФИО23 в присутствии защитника Забировой Д.Х. подтвердил ранее данные показания в полном объеме, показывал, что признает свою вину в том, что действительно, находясь в состоянии алкогольного опьянения, нанес удары топором по голове и шее ФИО1, так как разозлился на него из-за оскорблений (том 2 л.д. 115-117).

В судебном заседании ФИО23 оглашенные показания не подтвердил, указав, что показания давал под моральным давлением сотрудников полиции, настаивал на своей невиновности.

Вместе с тем оглашенные показания ФИО23 последовательны и непротиворечивы, получены сразу после его задержания, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, содержат информацию, которая могла быть известна только виновному лицу. В деле отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что показания ФИО23 давались против воли, в связи с оказанным давлением. При каждом его допросе присутствовал защитник. Допросы проводились после разъяснения всех процессуальных прав, а также предупреждения о возможности использования его показаний в качестве доказательств по делу. По окончании допросов в присутствии защитника ФИО23 своей подписью заверил правильность изложенных в соответствующих протоколах сведений, записанных с его слов, указав об отсутствии замечаний и заявлений.

Допрошенный в качестве свидетеля оперуполномоченный ОУР Отдела полиции № 17 МУ МВД России «Нижнетагильское» ФИО11 суду пояснил, что 30 сентября 2018 года вечером из дежурной части поступило сообщение, что коллективном саду № 6 обнаружен труп. Он и ФИО12 проследовали к месту происшествия. В садовом доме в комнате возле дивана лежало тело мужчины, на голове и шее была кровь. Он увидел на теле несколько рубленых ран. На столе видел следы распития спиртного. От сторожа коллективного сада стало известно, что погибший общался с ФИО23, а также утром распивал спиртное с молодым человеком, который ушел домой в коллективный сад № 7, проспался, вернулся к погибшему за телефоном и обнаружил труп. Сторож проводил их к ФИО23. В доме 2 мужчин и женщина распивали спиртное. Мерзляков агрессивно встретил сторожа, сказал «что ты нас сдал? Зачем сюда ментов привел?» Его поведение показалось им подозрительным, так как остальные вели себя спокойно. Они доставили всех в Отдел полиции. Со слов сожительницы ФИО23 было установлено, что в тот день он длительный промежуток времени отсутствовал дома. Затем и ФИО23 рассказал о своей причастности к смерти потерпевшего, пояснил при каких обстоятельствах, когда, каким образом и по какой причине причинил ему смерть. С него были взяты объяснения и явка с повинной. Оснований полагать, что ФИО23 себя оговаривает, у него не появилось, так как ФИО23 подробно описал орудие преступления и где он его взял, что не было известно следствию, а также указал характер и локализацию телесных повреждений, что совпало с тем, что он наблюдал на трупе. Впоследствии от родственников погибшего была получена информация, где потерпевший обычно хранил топор. Это место совпало с тем, которое указал ФИО23. Никакого морального или физического воздействия со стороны сотрудников полиции на ФИО23 не оказывалось. Орудие преступления не было найдено, так как ФИО23 не мог точно указать место, где выбросил его.

Допрошенный в качестве свидетеля оперуполномоченный ОУР Отдела полиции № 17 МУ МВД России «Нижнетагильское» ФИО13 суду пояснил, что в конце сентября – начале октября 2018 года присутствовал на проверке показаний ФИО23 на месте происшествия – в коллективном саду по Салдинскому шоссе. При проверке присутствовал защитник ФИО23. При этом ФИО23 с помощью манекена в подробностях показал и рассказал, как наносил удары мужчине по прозвищу «Морпех». ФИО23 самостоятельно говорил ему, в какое положение поставить, посадить, положить манекен, назвал орудие преступления – топор, пояснил, что выкинул его возле домика. Никаких жалоб об оказании давления со стороны оперативных сотрудников ФИО23 не высказывал, участвующие лица никаких указаний ФИО23 не давали. После проверки он, следователь и ФИО23 пытались найти орудие преступления, но не смогли.

Свидетель ФИО9 суду пояснил, что встречался с ФИО23 после задержания в Отделе полиции и в Следственном комитете, при этом ФИО23 никаких жалоб на сотрудников полиции не предъявлял.

При таких обстоятельствах довод подсудимого о том, что в ходе предварительного следствия он оговорил себя из-за оказанного на него психологического давления со стороны оперативных сотрудников полиции, суд считает несостоятельным.

27 ноября 2018 года при допросе в качестве обвиняемого ФИО23 в присутствии защитника адвоката Забировой Д.Х. свою вину по ч. 1 ст. 105 УК РФ не признал, при этом показал, что в 14:30 часов вернулся домой из магазина и больше никуда в тот день не выходил. (том 2 л.д. 123-127).

Однако эти показания ФИО23 опровергаются нижеприведенными показаниями свидетелей ФИО14 и ФИО9, которые видели ФИО23 в магазине и на улице в вечернее время, а также показаниями свидетеля ФИО15, пояснившей, что ФИО23 уходил из дома в послеобеденное время и вернулся спустя продолжительный период, показаниями свидетеля ФИО10, которой ФИО15 рассказывала об этих обстоятельствах. Сам ФИО23 в судебном заседании также пояснял, что уходил в магазин, и не мог объяснить, зачем дал такие показания следователю.

Суд признает в качестве недопустимого доказательства протокол явки ФИО23 с повинной (том 2 л.д. 91). В нарушение требований ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ явка с повинной оформлена без участия адвоката, в протоколе явки с повинной отсутствует указание на разъяснение ФИО23 права пользоваться услугами адвоката, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения органов предварительного расследования в порядке, установленном главой 16 УПК РФ. В материалах дела отсутствуют сведения о том, что ФИО23 была обеспечена возможность осуществления этих прав.

Кроме того, виновность ФИО23 подтверждается совокупность других исследованных доказательств.

Так, потерпевшая ФИО2 суду пояснила, что о смерти отца узнала от матери, которая сообщила, что отец ушел на выходные в сад заниматься строительными работами, и умер. О том, что произошло убийство, ей стало известно от следователя. Во время похорон он видела рану на шее отца и синяк на брови и под глазом.

Свидетель ФИО3 суду пояснила, что 28 сентября 2018 года вечером ее бывший супруг ФИО1 сообщил, что сразу после работы пойдет в садовый дом, заниматься строительными работами. 30 сентября в 10-11 часов утра ФИО1 звонил ей, сказал, что скоро приедет домой. Около 22 часов пришли сотрудники полиции, сообщили, что нашли у них на садовом участке мертвого мужчину без документов. На следующий день она разыскала следователя, узнала, что мужу нанесли удар топором по голове. Ей известно, что у мужа на участке хранился небольшой топор. Через неделю после случившегося она пришла в садовый дом, чтобы прибраться, видела в комнате на ковре посередине пятно бурого цвета, на столе бутылку водки, стаканы.

В ходе предварительного следствия свидетель ФИО3 показывала, что за неделю до убийства видела на участке ФИО1 небольшой топорик. После она пыталась найти топор на территории участка и в доме, но не нашла. (том 1 л.д. 196-198). В судебном заседании свидетель ФИО3 подтвердила оглашенные показания.

Свидетель ФИО4 суду пояснил, что 30 сентября 2018 года утром он и «Морпех» работали у него на участке, пили водку в течение 2-3 часов. Вместе они находились примерно с 9 до 12 часов. Потом «Морпех» ушел домой, топить печь, а он поехал в магазин на ул. Орджоникидзе за водкой, которую они планировали дальше распивать дома у «Морпеха». Затем они распивали водку, общались. Потом он пошел домой спать, «Морпех» закрыл за ним дверь. Они оба были в средней степени опьянения. Около 17 часов он проснулся, обнаружил, что нет его телефона и куртки, понял, что оставил их у «Морпеха», поехал к нему забирать. Подъехав к дому «Морпеха», увидел, что у него приоткрыта дверь. В доме обнаружил лежащего на полу «Морпеха», рядом с его головой была лужа крови. Пульса не было. Он испугался, забыл про телефон, побежал в управление сада вызывать полицию и «скорую помощь», рассказал обо всем сторожу Т..

Свидетель ФИО16 в ходе предварительного следствия показывала, что 30 сентября 2018 года примерно в 18:00 часов в сторожку коллективного сада № 7 забежал ФИО4, истерил, кричал, ревел, просил вызвать полицию, сказал, что убили «Морпеха». Немного успокоившись, ФИО4 ей пояснил, что днем распивал спиртное с ФИО1 по прозвищу «Морпех» в его доме, после чего ушел к себе домой спать. Выспавшись, он вернулся к «Морпеху», так как оставил в его доме свои телефон и куртку, где и обнаружил труп, а также следы крови на полу. Кто убил «Морпеха», ему известно не было. Она сразу позвонила супруге сторожа в коллективный сад № 6 – ФИО7, и сообщила о произошедшем, после чего отвела ФИО4 в коллективный сад № 6. (том 2 л.д. 8-10).

Свидетель ФИО5 суду пояснил, что 30 сентября 2018 года работал сторожем в коллективном саду № 7 с напарницей Т.. Вечером в сторожку прибежал житель сада С., был возбужден, плакал, его всего трясло, сказал, что «Морпеха» убили. Также рассказал, что оставил у «Морпеха» телефон, пошел за ним, обнаружил «Морпеха» мертвым. Т. ушла с С. в коллективный сад № 6. Вернулась поздно, сказала, что сотрудники полиции искали какой-то топор.

В ходе предварительного следствия свидетель ФИО5 показывал, что 30 сентября 2018 года примерно в 14:00 часов видел в окно сторожки, что на территорию сада заходит ФИО4. Визуально он был сильно пьян, шатался, еле держался на ногах. В этот же день примерно в 18:00 часов ФИО4 прибежал в сторожку с сообщением об обнаружении «Морпеха». (том 2 л.д. 5-6). В судебном заседании свидетель ФИО5 подтвердил оглашенные показания.

Свидетель ФИО7 суду пояснила, что 30 сентября 2018 года в 18:25 часов ей позвонила сторож коллективного сада № 7 ФИО16, сказала, что приехал садовод ФИО4 и сказал, что оставил у «Морпеха» сотовый телефон и куртку, вечером пошел их забирать и обнаружил «Морпеха» мертвым. Она позвонила ФИО6 и председателю сада, вызвали сотрудников полиции. Около 19 часов приехали сотрудники полиции. Позднее от председателя сада ей стало известно, что «Морпеха» убили топором.

Свидетель ФИО6 суду пояснил, что 30 сентября 2018 года в 18:30 часов ФИО7 позвонила ему, сообщила, что ей позвонила сторож коллективного сада № 7 и сообщила, что от ФИО4 узнала, что «Морпеха» убили. В 19-20 часов приехали сотрудники полиции, он провожал их к садовому домику, где проживал «Морпех», видел его лежащим на полу возле дивана. Вечером этого же дня он узнал от двух знакомых, что они в 15 часов видели «Морпеха» вместе с ФИО4, они шли и нормально общались.

Свидетель ФИО9 суду пояснил, что 30 сентября 2018 года в течение дня распивал спиртное, сначала у ФИО1, потом в сторожке коллективного сада, где впоследствии уснул. В сумерках его разбудил ФИО6, и он пошел домой. По дороге встретил ФИО23. Тот предложил ему выпить, он согласился. Они пришли домой к ФИО23. Проснулась его жена, сидела с ними. Они посидели час-полтора, выпили по 2 рюмки спирта. Забежал ФИО6, сказал, что убили «Морпеха». Потом зашли оперативники, его, ФИО23 и ФИО6 отвезли в Отдел. В Отделе ФИО23 сказал ему, что от оперативников знает, что «Морпеха» 20 раз ударили топором. На следующий день он видел ФИО23 в Следственном комитете, тот был удивлен, спрашивал, неужели он убил «Морпеха», говорил, что не совершал этого.

Свидетель ФИО15 суду пояснила, что 30 сентября 2018 года примерно в 12:30 часов ФИО23 вернулся из правления сада, был выпивший, сказал, что на работу его не взяли. Потом ФИО23 проводил их соседку ФИО10 до такси, вернулся через 30 минут. До 16:30 часов ФИО23 находился дома. Около 17 часов она увидела, что он куда-то ушел. Вернулся он примерно через час вместе с ФИО9. Оба были выпившие, принесли с собой водку. Около 22 часов пришел сторож ФИО6 вместе с сотрудниками полиции, сообщил, что убили «Морпеха». Сотрудники полиции увезли в Отдел ФИО6, ФИО23 и ФИО9. Впоследствии она виделась с ФИО23 на очной ставке, он утверждал, что не был у ФИО1.

Вместе с тем в ходе предварительного следствия свидетель ФИО15 показывала, что примерно в 15:30 часов, может чуть позже, ФИО23 куда-то ушел. Как ей показалось, он отсутствовал 2-3 часа. Вернулся вечером, уже темнело. (том 2 л.д. 37-39).

В судебном заседании свидетель ФИО15 заявила, что протокол допроса не читала по причине отсутствия очков, следователю говорила, что точное время происходивших событий не помнит, на часы не смотрела, не придавала значения точному определению времени. При допросе ориентировалась, что в тот день по 5 каналу шло какое-то кино. Настаивала, что до 16:30 часов ФИО23 находился дома. Период «чуть позже» для нее означает – 1 час.

Однако показания свидетеля ФИО15 о времени ухода ФИО23 из дома в послеобеденное время 30 сентября 2018 года, в подтверждение позиции подсудимого об его алиби и непричастности к убийству, суд расценивает, как данные с целью помочь сожителю избежать ответственности за содеянное, и во внимание не принимает, ввиду заинтересованности свидетеля в исходе дела в силу совместного проживания с ФИО23, а также ввиду несоответствия их совокупности представленных по делу доказательств.

Так, свидетель ФИО10 в ходе предварительного следствия показывала, что 30 сентября 2018 года в 13:18 часов ей позвонила ФИО15, сказала, что ФИО23 вернулся. Она пошла к ним. В 14:12 часов вызвала такси «Спринт» к воротам коллективного сада. В 14:14 часов ей перезвонили из такси, сообщили, какой подъедет автомобиль. Она сразу собралась, и ФИО23 проводил ее до ворот сада. В 14:23 часов автомобиль подъехал, она сразу уехала. Куда пошел ФИО23, не видела. Вечером ей позвонила ФИО15, и сообщила, что после того, как ФИО23 ее проводил, он вернулся домой, но потом снова куда-то ушел, куда неизвестно, вернулся домой он через несколько часов с кем-то из своих знакомых. Также сказала, что убили ФИО1, в убийстве подозревают ФИО23. (том 2 л.д. 47-49).

Показания свидетеля ФИО10 подтверждаются протоколом осмотра детализации телефонных соединений по абонентскому номеру <№> за 30 сентября 2019 года, в которой зафиксировано время телефонных соединений с ФИО15 и такси «Спринт». (том 1 л.д. 57-58).

Свидетель ФИО14 суду пояснила, что 30 сентября 2018 года примерно в 14:00 часов к ней в магазин в коллективном саду № 7 приходили вместе ФИО1 и ФИО23 за сигаретами. Они дружелюбно разговаривали, от них пахло алкоголем. Она поняла, что они собирались вместе «посидеть». Через 10-15 минут они ушли. В 17:30-18:00 часов в магазин снова приходил ФИО23, за сигаретами, был сильно пьян, шатался, с трудом говорил. Он был в магазине 30-40 минут. На следующий день от сторожей К. она узнала, что «Морпеха» зарубили топором. Вечером пришел житель сада ФИО4, рассказал, что он и ФИО23 распивали спиртное у ФИО1, потом он ушел, забыл у ФИО1 свою куртку. Когда вернулся, обнаружил, что ФИО1 убитый лежит. На следующий день сторожа сказали, что подозревают ФИО23, арестовали его. Также свидетель ФИО14 пояснила, что при допросе у следователя забыла рассказать, что ФИО23 приходил к ней в магазин второй раз вечером.

Допрошенный в качестве свидетеля инспектор ОБ ППСП МУ МВД России «Нижнетагильское» ФИО17 суду пояснил, что 30 сентября 2018 года вечером выезжал по вызову в коллективный сад, беседовал с молодым человеком, который обнаружил труп. После этого он прошел в садовый дом, увидел, что в комнате возле дивана на полу лежит мужчина. Он был мертв. На ковре он видел пятна бурого цвета, похожие на кровь. В комнате имелись следы распития спиртного. После этого была вызвана следственно-оперативная группа.

Свидетель ФИО13 в ходе предварительного следствия показывал, что является председателем садоводческого кооператива № 6 общества садоводов ПО «Уралвагонзавод» им. Ф.Э. Дзержинского, расположенного по адресу: Свердловская область, г. Нижний Тагил, СК № 6 ПО «УВЗ», ст. «Восточная сортировка». 30 сентября 2018 года примерно в 18:30 часов ему позвонила сожительница сторожа – ФИО7, и сказала, что убили ФИО1, об этом ей сообщила женщина-сторож из коллективного сада № 7. Об обстоятельствах убийства ФИО1 ему ничего не известно. Последний раз он видел ФИО1 30 сентября 2018 года возле дома сторожа примерно в 12:30 часов. (том 2 л.д. 68-70).

Свидетель ФИО19 в ходе предварительного следствия показывал, что опознал труп ФИО1, о смерти которого 30 сентября 2018 года сообщили сотрудники полиции. (том 2 л.д. 79-81)

Свидетель ФИО8 суду пояснила, что об убийстве ФИО1 ей ничего не известно. Ее сын ФИО23 проживает в садовом доме около 13 лет, с сожительницей. Со слов сожительницы знает, что в последнее время сын стал часто выпивать. Обычно сын спокойно себя ведет в состоянии опьянения, если только его кто-нибудь не заведет. 01 октября 2018 года вечером к ней домой пришли сотрудники полиции, сообщили, что ФИО23 задержан, забрали его паспорт. Впоследствии она виделась с сыном в СИЗО, он утверждал, что не виновен.

30 сентября 2018 года следователем с участием эксперта ФИО20 и техника-криминалиста ФИО21 произведен осмотр места происшествия – участка <№> бригады <№> коллективного сада № 6 по Салдинскому шоссе. В ходе осмотра установлено, что в садовом доме в комнате, на ковровом покрытии находится труп мужчины с многочисленными ранами на затылочной области головы, на задней поверхности шеи и грудной клетки. Трупные явления зафиксированы в 20:15 часов. На столе обнаружены бутылка водки, две стопки, пластиковые стаканы. В кресле обнаружена куртка, в нагрудном кармане которой находится телефон сотовой связи «ALCATEL». В ходе осмотра изъяты 7 отрезков липкой ленты со следами рук (с бутылки, стопок, банки), смыв вещества бурого цвета (с коврового покрытия рядом с трупом), дактилокарта трупа, телефон «GERFFINS» (с дивана) (протокол осмотра места происшествия в томе 1 на л.д. 27-39).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы <№> от 07 ноября 2018 года при судебно-медицинском исследовании трупа ФИО1 обнаружена сочетанная травма головы и шеи в виде следующих повреждений:

- закрытая черепно-мозговая травма: диффузно-очаговое субарахноидальное кровоизлияние над полушариями головного мозга и мозжечка, кровоизлияние в желудочки головного мозга, обширное подкожное кровоизлияние затылочной области головы, множественные (4) рубленые раны головы (№ 1, 2, 3, 4) с надрубом затылочной кости;

- тупая травма шеи: субарахноидальное кровоизлияние и субдуральная гематома шейного отдела спинного мозга, закрытый перелом остистого отростка 6-го шейного позвонка, множественные (2) поверхностные рубленые раны задней поверхности шеи (№ 5, 6).

Указанные повреждения состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти, образовались от 6 травмирующих воздействий (ударов) предмета с рубящими свойствами, например, топора. Давность указанных повреждений составляет не более нескольких минут до наступления смерти, на что указывает отсутствие видимых реактивных явлений при гистологическом исследовании кусочков поврежденных тканей.

Сочетанная травма головы и шеи квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Смерть ФИО1 наступила непосредственно от сочетанной травмы головы и шеи, сопровождавшейся кровоизлиянием в желудочки головного мозга.

На основании изучения трупных явлений, обнаруженных при осмотре трупа на месте обнаружения, с учетом условий внешней среды, эксперт полагает, что смерть ФИО1 наступила не менее 4 часов и не более 10 часов до момента фиксации трупных явлений на месте происшествия в 20 часов 15 минут 30 сентября 2018 года. Это соответствует периоду времени с 10:15 часов до 16:15 часов 30 сентября 2018 года.

Также при судебно-медицинском и следовании трупа ФИО1 обнаружены следующие повреждения: - 13 поверхностных рубленых ран области левой лопатки и левого надплечья с многооскольчатым переломом левой лопатки и обширным подкожным кровоизлиянием, которые причинены от тринадцати травмирующих воздействий (ударов) предмета с рубящими свойствами, например, топора; - кровоподтек верхнего века правого глаза, который квалифицируется, как не причинивший вред здоровью, причинен как минимум от однократного травмирующего воздействия (удара) тупого предмета, либо при соударении о таковой. Указанные повреждения в причинной связи с наступлением смерти не состоят. Давность поверхностных рубленых ран составляет не более 1 суток до наступления смерти, на что указывает отсутствие видимых признаков воспаления кожи по краям ран. Давность кровоподтёка верхнего века правого глаза составляет не более 2 суток до наступления смерти, на что указывает наличие отека мягких тканей и цвет кровоподтёка.

Тринадцать поверхностных рубленых ран не имеют квалифицирующих признаков тяжкого вреда здоровью, следовательно, степень тяжести вреда, причиненного здоровью должна определяться по длительности расстройства здоровья, сопряженного с указанными повреждениями, либо наступившим осложнениям и исходу. Будущая длительность расстройства здоровья, сопряженная с указанными повреждениями и наличие (отсутствие) будущих осложнений неизвестны по причине наступления смерти ФИО1, следовательно, определить степень тяжести вреда, причиненного здоровью невозможно. Все повреждения являются прижизненными. После образования сочетанной травмы головы и шеи ФИО1 вероятно не мог совершать активные целенаправленные действия. При судебно-химическом исследовании крови от трупа ФИО1 обнаружен этиловый спирт в концентрации в крови 3,42 промилле, в моче 3,52 промилле, что обычно у живых лиц при отсутствии толерантности соответствует острому отравлению алкоголем, опасному для жизни (том 1 л.д. 80-88).

01 октября 2018 года следователем проведен дополнительный осмотр места происшествия – территории садового участка <№>, которая заросла густой растительностью, в беспорядке складированы доски. В ходе осмотра предметов со следами вещества бурого цвета и предметов, которые могли бы быть использованы в качестве оружия, не найдено. (том 1 л.д. 40-46).

01 октября 2018 года следователем у свидетеля ФИО9 произведена выемка куртки, принадлежащей ФИО23 (протокол выемки в томе 1 на л.д. 48-50).

Изъятые 7 отрезков липкой ленты со следами рук, вещество бурого цвета, дактилокарта трупа и куртка осмотрены следователем (протокол осмотра в томе 1 на л.д. 51-55), приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (постановление в томе 1 на л.д. 56).

Согласно заключению дактилоскопической экспертизы <№> от 08 октября 2018 года на 7 отрезках липкой ленты с перекопированным следами папиллярных линий обнаружены три следа, пригодные для идентификации личности, которые оставлены пальцами правой руки ФИО1 (том 1 л.д. 97-99).

Согласно заключению биологической экспертизы <№> от 01 ноября 2018 года на спинке и левом рукаве куртки ФИО23 обнаружены слабые следы крови человека малой величины, групповая принадлежность крови не установлена (том 1 л.д. 107-109).

Согласно заключению молекулярно-генетической экспертизы <№> от 29 декабря 2018 года ДНК на смыве с места происшествия принадлежит ФИО1 с вероятностью не менее 99,99 %. ДНК на куртке ФИО1 не принадлежит, принадлежит неизвестному мужчине (том 1 л.д. 118-124).

В ходе осмотра телефона «GERFFINS», принадлежащего ФИО1, установлено, что после 07:00 часов 30 сентября 2018 года информация о каких-либо соединениях отсутствует. (протокол осмотра в томе 1 на л.д. 57-58). Телефон «GERFFINS» и детализации телефонных соединений ФИО10 приобщены к делу качестве вещественных доказательств (постановление в томе 1 на л.д. 59-60).

Оценивая собранные доказательства в их совокупности, суд находит вину подсудимого установленной, действия ФИО23 квалифицирует по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

В основу приговора суд принимает признательные показания ФИО23, которые он давал в ходе предварительного следствия 01 октября 2018 года. Эти показания подтверждаются совокупностью исследованных в ходе судебного следствия доказательств, в том числе, заключением судебно-медицинской экспертизы трупа в части характера, локализации и механизма образования телесных повреждений; протоколом осмотра места происшествия, показаниями свидетелей ФИО14, ФИО11 и ФИО17 в части совместного с потерпевшим употребления спиртного.

Показания свидетелей ФИО14 в суде, а также ФИО10, ФИО15 в ходе предварительного следствия, опровергающие алиби ФИО23, суд полагает достоверными и принимает их в основу приговора, поскольку они последовательны, не содержат противоречий, подтверждаются другими доказательствами по делу.

За основу приговора в части времени совершения преступления суд принимает показания свидетеля ФИО13, ФИО7 и ФИО6 о том, что ФИО1 приходил в сторожку с 12 до 13 часов; показания свидетеля ФИО4, пояснившего, что днем распивал спиртное с ФИО1; показания свидетеля ФИО10 о том, что до 14:23 часов ФИО23 находился с нею, протокол осмотра детализации ее телефонных соединений; показания свидетеля ФИО14, о том, что днем видела ФИО23 и ФИО1 вместе; заключение судебно-медицинской экспертизы трупа.

Противоречия в показаниях свидетелей ФИО14, ФИО10 и ФИО15 в части времени, когда подсудимый отсутствовал дома, объясняется длительным периодом времени, прошедшим с момента рассматриваемых событий, а также тем, что ФИО14 и ФИО15 не сверялись при этом по часам.

Каких-либо сведений о заинтересованности допрошенных свидетелей, в том числе, сотрудников полиции, при даче показаний в отношении ФИО23, оснований для оговора ФИО23, равно как и противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы суда о виновности ФИО23, судом не установлено.

Проанализировав в совокупности все доказательства по делу, суд приходит к выводу, что убийство потерпевшего ФИО1 совершил именно ФИО23, который, нанеся потерпевшему множество ударов, в том числе, по голове и шее, действовал с прямым умыслом на убийство потерпевшего. Он осознавал общественно опасный характер своих действий, предвидел возможность и желал наступления смерти ФИО1. Наличие прямого умысла подтверждается выбором способа и орудия совершения преступления, локализацией и количеством причиненных телесных повреждений.

Необнаружение сотрудниками правоохранительных органов орудия преступления, отсутствие крови ФИО1 на одежде ФИО23 и его отпечатков на месте происшествия, в данном случае не влияет на выводы суда о доказанности вины и квалификацию действий ФИО23 при наличии совокупности других доказательств. В какой именно одежде находился ФИО23 во время конфликта с потерпевшим органами следствия достоверно не установлено, исследовалась только одежда, которую указал непосредственно сам ФИО23. С места происшествия было изъято достаточное количество следов рук, однако по заключению дактилоскопической экспертизы пригодными для идентификации оказали только три следа, принадлежащие потерпевшему.

Кроме того, отсутствие следов крови на куртке ФИО23 объясняется способом причинения смерти потерпевшему. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта на трупе потерпевшего находилось много одежды (толстовка, свитер, куртка), которая была пропитана кровью, обнаружены внутренние кровоизлияния различных органов, в мягких тканях. При этом обнаруженные на трупе ранения не повлекли повреждение каких-либо крупных кровеносных сосудов, а потому мгновенного и обильного наружного кровотечения последовать не могло. Смерть потерпевшего наступила от сочетанной травмы головы и шеи, сопровождавшейся кровоизлиянием в желудочки головного мозга.

Суд считает установленным, что мотивом к совершению преступления явились внезапно возникшие в ходе совместного распития спиртного неприязненные отношения между подсудимым и потерпевшим. Такой мотив подтверждается показаниями ФИО23 в ходе предварительного следствия, согласуется с показаниями свидетелей ФИО3, ФИО10, ФИО13, ФИО7 и самого подсудимого, характеризующих потерпевшего, как конфликтного, язвительного, надоедливого и агрессивного человека в состоянии опьянения. Кроме того, подсудимый ФИО23 и свидетель ФИО7 в судебном заседании поясняли, что ФИО1 и ФИО23 в ходе распития спиртного спорили и «матерились». Свидетель ФИО8 суду пояснила, что ее сын ФИО23 обычно спокойно себя ведет в состоянии опьянения, если только его кто-нибудь не «заведет».

При назначении наказания суд, в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе, обстоятельства смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого. ФИО23 совершено умышленное оконченное преступление против личности, которое в соответствии с ч. 5 ст. 15 УК РФ относятся к категории особо тяжких преступлений.

В качестве смягчающего наказание обстоятельства суд учитывает в соответствии с п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ активное способствование ФИО25 раскрытию и расследованию преступления на первоначальном этапе его расследования.

К иным обстоятельствам, смягчающим наказание, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд относит состояние здоровья подсудимого, имеющего хроническое заболевание.

Отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 63 УК РФ, судом не установлено. Вместе с тем с учетом характера совершенного преступления и степени его общественной опасности, личности подсудимого, в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ в качестве отягчающего наказание обстоятельства суд учитывает совершение ФИО23 преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, что подтверждается фактическими обстоятельствами, установленными в обвинительном заключении при описании преступных действий, а также собранными по делу доказательствами: показаниями свидетелей о длительном в течение дня употреблении подсудимым спиртных напитков, показаниями ФИО23 в ходе предварительного следствия.

Наличие отягчающего наказание обстоятельства исключает возможность применения судом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ в силу прямого указания закона.

Оценивая личность ФИО23, суд принимает во внимание, что он ранее юридически не судим; к административной ответственности за нарушение общественного порядка не привлекался; по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется, как лицо, склонное к употреблению спиртного; с мая 2007 по ноябрь 2012 года состоял на учете у нарколога с диагнозом <данные изъяты>. Допрошенные по делу свидетели, в том числе, ФИО8 и ФИО15, охарактеризовали ФИО23 с положительной стороны, вместе с тем указали, что он злоупотребляет спиртным.

Учитывая изложенное, характер совершенного преступления, результатом которого явились необратимые последствия в виде смерти потерпевшего, его высокую степень общественной опасности, данные о личности подсудимого, суд не находит оснований для применения при назначении наказания подсудимому правил, предусмотренных ст. 64, 73 УК РФ, а также положений ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении категории совершенного преступления на более мягкую. Суд полагает, что исправление ФИО23 возможно только в условиях его изоляции от общества, поскольку назначение ему иного наказания не будет способствовать достижению целей, указанных в ч. 2 ст. 43 УК РФ. Сведений о наличии у ФИО23 заболеваний, исключающих возможность отбывания им наказания в виде лишения свободы по состоянию здоровья, суду не представлено.

Учитывая, что ФИО23 осужден за совершение особо тяжкого преступления, он является лицом, ранее не отбывавшим лишение свободы, наказание в виде лишения свободы, назначенное подсудимому по рассматриваемому делу, в силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ подлежит отбытию в исправительных колониях строгого режима.

Срок наказания ФИО23 надлежит исчислять с момента провозглашения приговора. При этом в срок отбытия наказания надлежит зачесть время нахождения его под стражей по данному уголовному делу в качестве меры пресечения. При исчислении срока наказания и зачета содержания под стражей, суд учитывает требования ч. 3 ст. 128 УПК РФ, ст. 72 УК РФ.

В судебном заседании потерпевшая ФИО2 заявила гражданский иск о взыскании с ФИО23 компенсации морального вреда в размере 100000 рублей, а также в счет возмещения материального ущерба 35000 рублей. В обоснование материального ущерба потерпевшая представила суду квитанцию ООО «РитуалСервис» от 01 октября 2018 года о затратах на ритуальные услуги и принадлежности в отношении умершего ФИО1 на сумму 35000 рублей (том 3 л.д. 18). В обоснование морального вреда в судебном заседании потерпевшая ФИО2 пояснила, что в связи со смертью отца испытала стресс, нравственные страдания, впала в депрессию. Отец любил ее, помогал ей материально. Его утрата является для нее невосполнимой.

Подсудимый ФИО23 исковые требования не признал в полном объеме, ссылаясь на свою невиновность.

Исковые требования потерпевшей в части возмещения материального ущерба суд считает обоснованными и подлежащими удовлетворению, поскольку на основании ст. 1094 ГК РФ виновные в смерти потерпевшего лица обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Судом установлена вина подсудимого ФИО23 в причинении смерти ФИО1.

В силу статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. Согласно ч. 1 ст. 1088 ГК РФ в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют, в том числе нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания.

Суд приходит к выводу о том, что исковые требования потерпевшей законны и обоснованы, исходит из того, что гибель отца для ребенка является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи. Факт и степень эмоционального потрясения ФИО2, ее нравственных страданий, выразившихся в душевных переживаниях после смерти отца, установлены судом на основании показаний потерпевшей. Доказательств обратного стороной защиты не представлено. Кроме того, суд отмечает, что в результате виновных действий подсудимого нравственные страдания потерпевшей, вызванные смертью отца, имеют длящийся характер, их потерпевшая будет испытывать и в будущем. Утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание характер причиненных потерпевшей страданий, ее индивидуальные и возрастные особенности, а также материальное положение ответчика ФИО23, его трудоспособный возраст (51 год), и полагает необходимым взыскать компенсацию морального вреда с подсудимого в пользу ФИО2 в сумме 100000 рублей.

Следователем Следственного отдела по Дзержинскому району г.Н.Тагил СУ СК РФ по Свердловской области ФИО24 по делу принято решение о вознаграждении адвоката Забировой Д.Х. за оказание юридической помощи ФИО23 в ходе предварительного следствия в сумме 7532 рубля 50 копеек. Постановлением Дзержинского районного суда г.Н.Тагил от 22 марта 2019 года принято решение о вознаграждении адвоката Ильиной О.В. за оказание юридической помощи ФИО23 при решении вопроса о продлении срока содержания под стражей в сумме 1035 рублей.

Постановления мотивированы, содержат указание на даты и время, затраченное защитником на оказание помощи ФИО23, расчет суммы вознаграждения. Время, затраченное адвокатами на осуществление полномочий по оказанию квалифицированной юридической помощи ФИО23, подтверждается материалами уголовного дела.

Судом не установлено оснований для освобождения осужденного ФИО23 полностью или частично от уплаты процессуальных издержек.

Судьбу вещественных доказательств по делу суд определяет в соответствии с ч.3 ст.81 УПК РФ.

Руководствуясь ст. 307 - 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО23 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислять с 15 июля 2019 года.

Меру пресечения ФИО23 оставить прежней – в виде содержания под стражей до вступления приговора в законную силу. По вступлению приговора в законную силу меру пресечения отменить.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО23 под стражей в период с 01 октября 2018 года по день вступления приговора суда в законную силу, зачесть в срок лишения свободы, из расчета один день содержания под стражей за один отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Исковые требования потерпевшей ФИО2 – удовлетворить в полном объеме.

Взыскать с ФИО23 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей (сто тысяч рублей); в счет возмещения материального ущерба 35000 рублей (тридцать пять тысяч рублей).

Взыскать с ФИО23 в пользу федерального бюджета процессуальные издержки по вознаграждению адвокатов Ильиной О.В. и Забировой Д.Х. в общей сумме 8567 рублей 50 копеек (восемь тысяч пятьсот шестьдесят семь рублей 50 копеек).

Вещественные доказательства по уголовному делу, <данные изъяты>.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Свердловский областной суд в течение 10 суток со дня провозглашения приговора с подачей жалобы (представления) через Дзержинский районный суд города Нижнего Тагила, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, а также в случае принесения апелляционного представления прокурором либо подачи апелляционной жалобы кем-либо из участников процесса, осужденный вправе ходатайствовать в указанный срок о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, а также поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника, о чем должно быть указано в его апелляционной жалобе или подано соответствующее заявление.

Судья: Н.В. Ильютик