Апелляционное постановление № 22-537/2020 от 23 марта 2020 г.

Судья Бердникова Н.О.

№ 22-537/2020


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Вологда

24 марта 2020 года

Вологодский областной суд в составе: председательствующего судьи Соловьева С.В.

при секретаре Сахаровой А.А.,

с участием:

старшего прокурора отдела по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Вологодской области Наугольного В.В.,

защитника оправданного ФИО1 – адвоката Дурхеева А.В., представившего удостоверение №... и ордер №... от 23 марта 2020 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Четверикова Ю.В. на приговор Тотемского районного суда Вологодской области от 29 января 2020 года, в соответствии с которым

ФИО1, <ДАТА> года рождения, уроженец <адрес>, несудимый,

оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

За ФИО1 признано право на реабилитацию в соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Решены вопросы о процессуальных издержках и о судьбе вещественного доказательства по делу.

установил:

Органом предварительного следствия ФИО1 обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, то есть в незаконных приобретении, хранении, перевозке и ношении огнестрельного оружия, при следующих обстоятельствах.

ФИО1, имея умысел на незаконное приобретение и хранение огнестрельного оружия, в неустановленное время, в период с 25 марта 2010 года по январь 2013 года, действуя умышленно, обладая специальными познаниями в области огнестрельного оружия, полученными в период прохождения службы в вооруженных силах, а также в период службы в органах внутренних дел, действуя умышленно, осознавая неправомерность своих действий, в нарушение требований Федерального закона от 13 декабря 1996 года № 150-ФЗ «Об оружии», заведомо зная о существующем запрете на незаконный оборот огнестрельного оружия, не имея специального разрешения, предоставляющего ему право на приобретение, ношение, хранение какого-либо огнестрельного оружия, в неустановленном следствием месте у неустановленного лица приобрел револьвер, который, согласно заключению эксперта №... от 18 июля 2019 года относится к категории самодельного (переделанного) короткоствольного огнестрельного оружия калибра 7,7 мм, изготовленный из сигнального револьвера модели «...» системы «...», заводские серия и №..., предназначенного для имитации звука выстрела с использованием капсюлей-воспламенителей закрытого типа «...», путем внесения в конструкцию последнего самодельным способом необратимых изменений в виде удаления из канала ствола штифта (заглушки), в результате чего из данного револьвера стало возможно производство выстрелов металлическими снарядами диаметром 8 мм, способом раздельного заряжения камор барабана вручную с использованием капсюля-воспламенителя «...», метательного заряда (пороха) и снаряда (картечи) диаметром 8 мм, обладающего достаточной поражающей способностью, необходимой для поражения человеческого организма.

Продолжая осуществлять свой преступный умысел, направленный на незаконное хранение, ношение и перевозку огнестрельного оружия, ФИО1 в нарушение требований Федерального закона от 13 декабря 1996 года № 150-ФЗ «Об оружии» данный револьвер, относящийся к категории самодельного (переделанного) короткоствольного огнестрельного оружия калибра 7,7 мм, изготовленный из сигнального револьвера модели «...» системы «...», заводские серия и №..., незаконно хранил при себе, а также в используемом им транспорте, на котором осуществлял его перевозку, а в последующем в доме по месту жительства по адресу: <адрес>, до 12 часов 10 минут 12 июля 2019 года, то есть до момента изъятия данного огнестрельного оружия сотрудниками полиции.

Согласно приговору ФИО1 оправдан по ч. 1 ст. 222 УК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Четвериков Ю.В. просит приговор отменить ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенного нарушения уголовно-процессуального законодательства, передать уголовное дело на новое судебное разбирательство.

Указывает, что в обоснование оправдания ФИО1 суд указал, что последний не имел умысла на незаконное хранение огнестрельного оружия – самодельного (переделанного) короткоствольного огнестрельного оружия калибра 7,7 мм, изготовленного из сигнального револьвера модели «...» системы «...». Вместе с тем, довод ФИО1 о том, что он не знал, что из данного оружия возможно производство выстрелов, является его способом защиты от уголовного преследования. Револьвер, изъятый у ФИО1, имеет следы самодельной переделки – удаления из канала ствола вставки, что относит данное орудие к самодельному огнестрельному короткоствольному оружию, реализация которого в продаже запрещена.

Материалами дела установлено, что револьвер №... был поставлен концерном «...» (АО Концерн «...») в магазин ООО «...» в <адрес> и в дальнейшем продан в марте 2012 года частному лицу в <адрес>. АО Концерн «...» и ООО «...» отрицают, что револьвер был реализован с браком – отсутствующей в канале ствола втулкой, данный револьвер поставлялся в продажу со штифтом в казенной части ствола, исключающим стрельбу патронами для огнестрельного оружия. Таким образом, довод суда о том, что достоверно не установлено наличие штифта (заглушки) в канале ствола, опровергается материалами дела.

В основу оправдательного приговора судом положены, в том числе, доводы эксперта З.В. о возможном заводском браке, которые являются предположением эксперта и не могут быть положены в основу приговора. Наряду с этим, просит учесть, что З.В. был допрошен в порядке ст. 205 УПК РФ только для разъяснения данного им заключения, а вопрос о заводском браке в предмет исследования баллистической экспертизы, которую проводил З.В., не входил.

Также, оправдывая ФИО1, суд принял во внимание показания эксперта З.В. об отсутствии повреждений заводской шлифовки и воронения ствола, об отсутствии следов металлорежущего инструмента в месте расположения отверстия, хотя З.В. является экспертом – баллистом, а для исследования следов инструмента необходимы специальные познания в области трасологии, которыми З.В. не обладает. Считает, что по этой причине З.В. не были замечены следы сверления, наличие которых установлено заключением трасологической экспертизы №... от 27 сентября 2019 года.

Просит учесть показания эксперта А.А., из которых следует, что следов сварки в месте крепления отсутствующего штифта не обнаружено, но обнаружены следы грубой обработки механическим инструментом – борозды, что указывает на обработку напильником. Кроме того, в данном месте образовались следы коррозии, которая не позволяет выявить оставшиеся следы сварки.

Полагает, что суд не дал оценку тому обстоятельству, что ФИО1 был судим за незаконный оборот оружия, соответственно, при хранении револьвера должен был предполагать, что в него внесены конструктивные изменения по удалению перегородки из канала ствола.

Просит учесть, что по факту сбыта неустановленным лицом ФИО1 самодельного огнестрельного оружия принято процессуальное решение об отказе в возбуждении уголовного дела по п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть по не реабилитирующему основанию.

Считает, что довод ФИО1 о том, что револьвер мог быть перепродан другой фирме по продаже в <адрес>, ничем не подтвержден и является способом защиты, при этом ссылается на ответ ООО «...», согласно которому револьвер реализован частному лицу, при продаже у покупателя должен быть паспорт на «охолощенный» револьвер, которого у ФИО1 не имеется.

Ссылается на показания свидетелей Е.А., О.А., М.Г., с которыми проживал ФИО1, о том, что они не знали, что ФИО1 хранил револьвер; на показания сотрудника уголовного розыска – свидетеля В.А. о том, что у него имелась оперативная информация о том, что ФИО1 хранит по месту жительства короткоствольное огнестрельное оружие (револьвер или пистолет), в ходе первоначальных мероприятий ФИО1 было предложено добровольно выдать запрещенное к свободному обороту огнестрельное оружие, однако ФИО1 сначала представил пневматические пистолеты, и только когда В.А. сообщил ФИО1 о том, что ему известно, что тот хранит короткоствольное огнестрельное оружие, последний выдал ему револьвер «...», переделанный в самодельное огнестрельное оружие.

Полагает, что указанные доказательства подтверждают, что ФИО1 целенаправленно хранил револьвер, зная о противоправности своих действий, и только под упорством сотрудника полиции выдал его.

Указывает, что довод суда о том, что ФИО1 первоначально добровольно предъявил револьвер сотрудникам полиции, опровергается показаниями В.А., а при изъятии револьвера в ходе осмотра места происшествия о наличии оружия было уже известно сотрудникам полиции П.М., Е.С. и Ю.И., и оружие не скрывалось ФИО1

В возражениях на апелляционное представление оправданный ФИО1 просит приговор оставить без изменения, в удовлетворении апелляционного представления отказать. В обоснование указывает, что ссылка прокурора на наличие судимости по ст. 222 ч. 1 УК РФ является незаконной, поскольку данная судимость погашена, и в соответствии со ст. 86 УК РФ все правовые последствия, связанные с нею, аннулируются.

Считает, что довод государственного обвинителя о том, что он обязан был знать, что из сигнального револьвера «...» системы «...» возможно производство выстрелов путем раздельного заряжания, опровергается материалами судебного следствия, показаниями экспертов, инструкцией к сигнальному револьверу.

Просит принять во внимание показания свидетеля Д.Н. - начальника отделения ЛРР, имеющего многолетний опыт обращения с оружием, о том, что без проведения экспертизы, визуально невозможно отличить сигнальный револьвер от огнестрельного оружия; показания свидетеля В.А. - начальника ОУР ОМВД России ..., о том, что 9 июля 2019 года, взяв в руки сигнальный револьвер «...» системы «...», тот не смог определить, является ли он огнестрельным, и вернул его обратно; показания эксперта З.В. о том, что человек, не обладающий специальными познаниями в области баллистики, не мог визуально без проведения экспертизы определить сигнальный это револьвер или огнестрельный, и зарядить данный револьвер каким-либо унитарным боеприпасом невозможно.

Указывает, что инструкция по использованию сигнального револьвера прямо запрещает помещать какие-либо предметы в канал ствола и барабан, что может повлечь разрушение сигнального револьвера «...» системы «...».

Считает, что прокурор исказил факты, указав, что в ответе АО «...» говорится о том, что сигнальный револьвер №... был поставлен в магазин ООО «...» в <адрес> и в дальнейшем продан в марте 2012 года частному лицу в <адрес>, поскольку в действительности в данном ответе сообщалось, что продажа сигнального оружия физическим лицам по документу, удостоверяющему личность, осуществляется с 2014 года, в связи с чем, установить дальнейшее движение револьвера №... не представляется возможным.

Кроме того, выражает несогласие с утверждением прокурора о том, что факт первоначальной добровольной выдачи револьвера В.А. опровергается показаниями последнего, поскольку свидетель В.А. в судебном заседании пояснил, что ФИО1 показал пистолет, похожий на револьвер, в стволе которого было просверлено отверстие, и так как у него возникли сомнения, что пистолет боевой, он вернул пистолет ФИО1

В заседании суда апелляционной инстанции прокурор Наугольный В.В. не поддержал апелляционное представление, просил оставить оправдательный приговор в отношении ФИО1 без изменения.

Защитник оправданного ФИО1– адвокат Дурхеев А.В. возражал против удовлетворения апелляционного представления, просил приговор оставить без изменения, находя его законным и обоснованным.

Проверив материалы уголовного дела с учетом доводов апелляционного представления прокурора, возражений оправданного ФИО1, заслушав мнения сторон, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены оправдательного приговора в отношении ФИО1

Суд первой инстанции, исследовав собранные по делу и представленные сторонами на стадии судебного разбирательства доказательства, пришел к обоснованному выводу об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Вопреки доводам государственного обвинителя, данный вывод основан на исследованных по делу доказательствах, подробно мотивирован в приговоре, соответствует как фактическим обстоятельствам дела, так и требованиям уголовного закона.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 222 УК РФ, совершается только умышленно, с прямым или косвенным умыслом, когда лицо осознает общественную опасность своих действий (бездействия), предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желает их наступления либо не желает, но сознательно допускает эти последствия или относится к ним безразлично.

В соответствии со ст. 222 УК РФ и разъяснениями, содержащимися в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», сигнальные револьверы не относятся к оружию, ответственность за противоправные действия с которым предусмотрена статьями 222, 223, 224-226.1 УК РФ.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 12 июля 2019 года по месту жительства ФИО1 - в доме №... по <адрес> на столе был обнаружен и изъят предмет, внешне схожий с оружием – револьвер, при проведении баллистической экспертизы которого было установлено, что он относится к категории самодельного (переделанного) короткоствольного огнестрельного оружия калибра 7,7 мм, является револьвером, переделанным самодельным способом из сигнального револьвера модели «...», заводские серия и №..., путем удаления из канала ствола штифта (заглушки), пригодным для стрельбы только методом раздельного заряжания и не пригодным для стрельбы унитарными патронами.

Как следует из показаний ФИО1, в период 2010 - 2011 годов в оружейном магазине он купил сигнальный револьвер ... калибра 5,6 мм с комплектом капсюлей «...», документов на приобретение которого не требовалось. В дальнейшем он возил револьвер с собой, а затем хранил по месту жительства. 9 июля 2019 года он показал вызванным в связи с пропажей планшета сотрудникам полиции данный револьвер. Через некоторое время к нему приехал начальник уголовного розыска В.А., которому он также показал сигнальный револьвер. Осмотрев револьвер, В.А. вернул его ему обратно. Через три дня к нему вновь приехали оперативные сотрудники, один из которых П.М. сказал, что В.А. велел забрать револьвер на экспертизу. Он достал револьвер с печки и положил на стол. П.М. и Е.С. осмотрели револьвер. Он показал, как револьвер разбирается, наличие заводского номера, сообщил, что это сигнальный револьвер. Ю.И. все сфотографировала, опечатала револьвер. Он был уверен, что револьвер ему вернут, так как аналогичные продаются в оружейных магазинах, и никаких разрешений на его приобретение не требуется. Отверстие в револьвере было изначально, и он никогда не пытался зарядить его методом раздельного заряжания, учитывая, что в инструкции прямо запрещено это делать. Заряжал револьвер только капсюлями «...», так как знал, что это сигнальный пистолет. Умысла на незаконные приобретение, хранение, перевозку и ношение он не имел, так как не знал, что револьвер является огнестрельным, поскольку покупал его как сигнальный.

Суд первой инстанции обоснованно признал достоверными показания ФИО1, поскольку они являлись последовательными и непротиворечивыми в ходе всего производства по делу и согласуются с другими доказательствами, собранными по делу.

По информации АО «...» от 2 сентября 2019 года и от 26 ноября 2019 года сигнальный револьвер «...» калибра 5,6 мм с №... был изготовлен на предприятиях группы «...» в марте 2010 года, отгружен со склада предприятий в ООО «...» <адрес>. При переделке «...» в «...» в месте скрепления рамки со стволом с правой стороны сверлилось глухое (несквозное) отверстие, проходящее через правую стенку рамки и обе стенки ствола, в отверстие на прессовую посадку забивался штифт, свободный конец которого обваривался и зачищался заподлицо с поверхностью рамки. В 2010 году учет продаж сигнального оружия не велся, так как сигнальные пистолеты калибра не более 6 мм приобретаются без лицензии и не регистрируются. Продажа сигнального оружия физическим лицам по документу, удостоверяющему личность, осуществляется с 2014 года, поэтому установить дальнейшее движение сигнального револьвера №... не представляется возможным.

Согласно сообщению АО «...» от 13 декабря 2019 года у данного сигнального револьвера штифт устанавливается на посадку скольжения с обваркой и обработкой шва до основного металла, и при самовольном извлечении штифта должны остаться следы от сварки. При невыполнении сварки штифт может выпасть без следов его установки.

Свидетель П.М. показал, что 9 июля 2019 года он выезжал к ФИО1 в составе оперативно-следственной группы по сообщению о пропаже планшета, который в ходе осмотра места происшествия был обнаружен. С целью похвастаться ФИО1 показал ему револьвер, о чем он сообщил начальнику уголовного розыска В.А., вместе с которым они осмотрели револьвер и вернули его ФИО1, пояснившему, что револьвер сигнальный, охолощенный, имеет отверстие на стволе для вывода пороховых газов. 12 июля 2019 года он вместе с Е.С. и Ю.И. выезжали по месту жительства ФИО1 ФИО1 было предложено выдать оружие, тот согласился, принес из другой комнаты и выдал револьвер. Осмотрев револьвер, он поверил ФИО1, что револьвер сигнальный, так как внешне сигнальный револьвер от боевого отличить не может.

Аналогичные показания по обстоятельствам изъятия 12 июля 2019 года у ФИО1 револьвера для проведения экспертизы дали свидетели Е.С. и Ю.И.

Так, свидетель Ю.И., работающая дознавателем ОМВД России ..., показала, что она вместе с оперуполномоченными П.М. и Е.С. выезжали по месту жительства ФИО1 ФИО1 открыл дверь. На вопрос о том, действительно ли у него хранится оружие, ФИО1 данный факт подтвердил, разрешил осмотреть дом. Когда она зашла в дом, револьвер уже лежал на столе. Самостоятельно ничего не обыскивали. ФИО1 сообщил, что револьвер сигнальный, приобрел его в <адрес> очень давно, документов не сохранилось. ФИО1 разъяснили, что оружие изымается на экспертизу. Она зафиксировала ход осмотра, упаковала револьвер.

Свидетель Е.С. показал, что от начальника ОУР ОМВД России ... В.А. было получено поручение о проверке оперативной информации о том, что у ФИО1 по месту жительства хранится револьвер. Вместе с П.М. и Ю.И. приехали к ФИО1 Когда он, Е.С., вошел в дом, револьвер уже лежал на столе. Поисковых мероприятий не производили. ФИО1 пояснил, что револьвер сигнальный, приобрел его давно в магазине в <адрес>, документы не сохранились, разобрал револьвер. На револьвере имелись отверстия. Револьвер изъяли на экспертизу. Отличить сигнальный револьвер от боевого не может, так как никогда их не видел.

Из показаний гражданской жены ФИО1 - свидетеля М.Г. следует, что 12 июля 2019 года ФИО1 добровольно выдал револьвер сотрудникам полиции. ФИО1 сам открыл им двери и впустил их в дом, сказал ей, что они пришли взять у него револьвер на экспертизу. ФИО1 сам достал и положил пистолет на стол, сказав, что это не боевое оружие, а сигнальный револьвер.

Из показаний свидетеля В.А. следует, что ФИО1 передал ему револьвер и пояснил, что револьвер является сигнальным. Поскольку в стволе револьвера было просверлено отверстие, у него, В.А., возникли сомнения, что револьвер является боевым, и он вернул его обратно ФИО1 Визуально отличить сигнальный револьвер от боевого он не может. О наличии отверстия на стволе он сообщил сотрудникам областного аппарата, которые сказали, что данный револьвер необходимо изъять и направить на экспертизу. Спустя несколько дней он дал указания Е.С. и П.М. зарегистрировать данный факт и произвести изъятие револьвера для экспертизы. Оперативной информации о том, что ФИО1 стрелял из данного револьвера, не поступало.

Свидетель Д.Н., работающий начальником отделения ЛРР Управления Росгвардии ..., показал, что сигнальный пистолет находится в свободной продаже, лицензированию не подлежит, так как считается «охолощенным», то есть переделанным из боевого. Чтобы определить, является ли револьвер огнестрельным оружием, надо определить, удалена ли заглушка, для этого необходимо разобрать револьвер, посмотреть, есть ли в стволе перегородка, и визуально это не определить.

Из показаний эксперта З.В., проводившего баллистическую экспертизу, следует, что в изъятом у ФИО1 револьвере следов удаления заглушки не обнаружено, заводская шлифовка не нарушена. Визуально наличие или отсутствие заглушки в канале ствола револьвера не определить.

Согласно заключению трасологической экспертизы в месте вставки предполагаемого штифта в револьвер следов сварки либо ее удаления не было обнаружено. В месте запрессовки предполагаемого штифта на стенках канала ствола и рамке имеются впадины, неровности, зацепы и зазубрины, что свидетельствует о механическом воздействии на рамку и ствол револьвера путем сверления. Стенки внутри канала отверстия имеют следы коррозии, следов воздействия постороннего предмета не обнаружено. В месте установки предполагаемого штифта с правой стороны рамки в районе отверстия имеются следы воздействия постороннего предмета в виде хаотично расположенных царапин, трасс и углублений, нарушающие первоначальную обработку поверхности револьвера.

Эксперт А.А., проводивший трасологическую экспертизу, показал, что не может утверждать о наличии либо отсутствии как штифта, так и сварки.

Приведенные доказательства с очевидностью свидетельствуют, что стороной обвинения не были опровергнуты доводы ФИО1 о том, что он приобретал и хранил изъятый у него револьвер, полагая, что он относится к категории сигнального, а не огнестрельного оружия.

Ссылки государственного обвинителя в этой связи на показания сотрудников полиции безосновательны, поскольку никто из них не показывал о том, что воспринимал изъятый у оправданного револьвер как огнестрельное оружие. Об этом же свидетельствуют и действия сотрудника полиции В.А., который 9 июля 2019 года не стал изымать и вернул ФИО1 револьвер обратно.

Равным образом не доказывают вину ФИО1 и показания свидетелей Е.А., О.А., М.Г., с которыми проживал оправданный и которые не были осведомлены о наличии у него револьвера, поскольку доказательств того, что ФИО1, заведомо зная, что револьвер относится к огнестрельному оружию, скрывал его от других лиц, в уголовном деле не имеется.

Суд апелляционной инстанции также отклоняет доводы прокурора о том, что о виновности ФИО1 может свидетельствовать факт извлечения заглушки из револьвера, который явился основанием для отнесения револьвера к категории огнестрельного оружия, поскольку следователем было отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по факту незаконного изготовления огнестрельного оружия, ответственность за которое предусмотрена ст. 223 УК РФ, по двум реабилитирующим основаниям – за отсутствием состава преступления и за непричастностью ФИО1 к совершению указанного преступления (том 1 л.д. 120-121)

Наряду с этим, вынесенное следователем постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении неустановленного лица по факту сбыта ФИО1 огнестрельного оружия на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ не свидетельствует о виновности ФИО1, поскольку не относится к числу доказательств по уголовному делу, предусмотренных ст. 74 УПК РФ.

Доводы прокурора о том, что наличие у ФИО1 погашенной судимости за аналогичное преступление, доказывает совершение им преступления, на законе не основаны, в связи с чем, во внимание приняты быть не могут.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену приговора, не имеется. В апелляционном представлении не содержится указаний на конкретные нормы Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которые, по мнению государственного обвинителя, были нарушены судом первой инстанции.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для того, чтобы давать иную оценку тем обстоятельствам, которыми руководствовался суд первой инстанции при принятии решения по делу, в связи с чем, оставляет апелляционное представление государственного обвинителя Четверикова Ю.В. без удовлетворения.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Тотемского районного суда Вологодской области от 29 января 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Четверикова Ю.В. – без удовлетворения.

Судья Вологодского областного суда С.В. Соловьев